Декаданс по-крымски

     Зарисовка с натуры

     Вечером ходил за хлебом на рынок. У хлебного киоска ни души, и продавщица по миниатюрному транзисторному приёмнику что-то там ловит. Слышны звуки какого-то современного хита: «Туц-туц-туц… тыдлы-пыдлы, тыдлы-пыдлы… туц-туц-туц…»
     Спрашиваю её:
     — Ваш приёмник принимает русские радиостанции? Я вот на своём деревянном, ещё ламповом, советских времён «Рекорде» с трудом ловлю русскоязычные передачи: Россию — еле-еле слышно, Радио Франции — тоже, лишь Китай вещает без всяких помех. То ли Украина глушит русские радиостанции, то ли у России нет денег на хорошие передатчики.
     — А мой всё берёт! — отвечает продавщица. — Я вон слушаю и по-русски.
     «Туц-туц-туц… тыдлы-пыдлы, тыдлы-пыдлы…»
     — Российские станции? — удивился я.
     «Туц-туц…»
     — Да нет, украинские.
     «Тыдлы-пыдлы, тыдлы-пыдлы…»
     — И что, передачи хорошие?
     «Туц-тыдлы, туц-пыдлы…»
     — Да ничего так. Музычка вполне приличная.
     «Туц, туц… пыдлы, пыдлы, пыдлы…»
     — Надо же, а я думал, что в этих транзисторах, как по местному брехунку,[1] одних только депутатов и слышно.
     — Ой, что вы, я тот брехунок и не включаю, — она убавила громкость приёмника и продолжила. — Эти депутаты меня по телевизору достали.
     — Так вы от телевизора-то избавьтесь. Я вот уже несколько лет как вынес на мусорник этого монстра. И, вы знаете, ничего не потерял, напротив, времени в сутках прибавилось.
     — Как это, «избавьтесь»?! У меня семья. Ребёнок любит смотреть телевизор. Не представляю, как же без телевизора? А игровая приставка? Папа нам хорошие игры из России присылает. Он на заработки туда уехал.
     — Да, — понимающе посетовал я, — ничего не поделаешь. Раньше люди всё книги почитывали, а теперь телевизор, компьютерные игры да пиво.
     — Моя дочь… хоть и от телевизора с играми не оторвёшь, но и книжки любит читать. Ей уже девять лет, а столько уже прочитала!..
     — И что же она у вас читает? — поинтересовался я.
     — А всё подряд. Без разбору.
     — А кушаете вы тоже всё подряд, без разбору?
     — ???
     И, пока моя собеседница в недоумении пыталась сопоставить книжки с яичницей, я продолжал:
     — В подборе книг для ребёнка нужен опытный…
     — Так, а я на что? — перебила она меня. — Мы уже классику читаем. Особенно Шекспира любит и всё просит дать ей «Ромео и Джульетту». Но я думаю, ей ещё рано такое.
     — Отчего же рано? Герои произведения — дети: Ромео — четырнадцать, Джульетте и того меньше. Кому ж, как ни детям, читать историю любви детей. А когда ей исполнится восемнадцать или все двадцать, тогда уже поздно будет.
     — Да что вы ерунду говорите?! — с возмущением возразила торговка. — Я свою дочь развращать не собираюсь.
     — Ну… — стушевался я, — если Шекспир… развратник… Ну тогда Пушкина сказки читайте. Пушкина-то читать никогда не рано, впрочем, и никогда не поздно.
     — У-у-у. Пушкина мы уже прошли… — махнула она рукой.
     Тут в киоск заглянула её товарка из соседнего ларька, и моя собеседница мигом переключилась на другую тему, принявшись обсуждать с подругой итог дневной выручки. А я, пряча свою буханку в пакет, подумал: Пушкина они уже прошли. Прошли, как проходят мимо спешащие по своим неотложным делам обыватели; им теперь новенькое подавай — пикантное, острое, современное. Да и что начитанность? Встречал я в жизни дураков и дур весьма начитанных. Такие головы своих чад напичкают аж целой «Библиотекой всемирной литературы» и уверены, что воспитали высоконравственную, духовную личность. А на самом-то деле лишь семена всезнайства, самодовольства, снобизма в молодой душе посеяли.
     И представил я, как под ритмы «хорошей музыки» — «туц-туц… тыдлы-пыдлы» — под смех и овации телешоу, под свист, скрип и треск игровой приставки читают мать с дочкой Шекспира, писавшего свой шедевр при свече, пером гусиным.
     Да уж, — подумал я, — Не хлебом единым живёт человек.[2] Хлеб-то он выбирает, что посвежей да помягче, а в пище духовной не разбирается: жрёт всё подряд, аки свинья из корыта. И обывателю ведь никуда не уйти от этого.

     Украина, Керчь, 25 марта 2009 г.

_________

     Рецензия на рассказ-зарисовку Сергея Никулина «Декаданс по-крымски»

     Жанр: Лирико-философская зарисовка с натуры, социальная сатира.

     Представленное произведение Сергея Никулина «Декаданс по-крымски» на первый взгляд кажется незамысловатой бытовой сценкой, подслушанной у хлебного ларька. Однако именно в этой кажущейся простоте и заключена глубокая художественная ценность текста. Автор виртуозно использует малую форму, чтобы поднять поистине «проклятые» вопросы русской культуры: конфликт духовного и материального, девальвацию культурного кода и трагикомический разрыв между классикой и современностью.

     Мастерство диалога и речевых характеристик

     Сильной стороной рассказа является его аутентичность. Диалог между рассказчиком (интеллигентом, рефлексирующим «лишним человеком») и продавщицей построен безукоризненно. Автор не скатывается в менторство или карикатуру. Речь героини естественна, она защищает свой мир (семью, дочь, музыку) с той долей здравого смысла, которая обезоруживает любой снобизм.
Особую роль играет звуковой фон: «туц-туц-туц… тыдлы-пыдлы». Этот навязчивый, примитивный ритм поп-музыки выступает в рассказе не просто шумом, а символом эпохи потребления, энтропии смысла. Контраст между ламповым «Рекордом» (символом ушедшей эпохи осмысленного звука) и вездесущим «тыдлы-пыдлы» — блестящая художественная находка.

     Конфликт интерпретаций: Шекспир и Пушкин

     Центральная полемика рассказа — спор о том, что читать детям. Автор сталкивает два типа сознания: охранительное (мать, считающая Шекспира развратом) и просвещенное (рассказчик, апеллирующий к возрасту героев трагедии). Этот микрокосм отражает вечный конфликт свободы и цензуры, глубины и поверхности.
Фраза продавщицы «Пушкина мы уже прошли» — это смысловая кульминация текста. В одном слове «прошли» заключена трагедия современного образования и восприятия культуры. Автор тонко подмечает: классику можно пройти мимо, как проходят мимо витрин, не замечая сути. Это не просто реплика, это диагноз.

     Философское обобщение и стиль

     Переход от бытового диалога к финальному внутреннему монологу рассказчика выполнен органично. Мысль автора о том, что «начитанность» не равна духовности («Встречал я в жизни дураков и дур весьма начитанных»), звучит смело и свежо. Автор восстает против механического потребления культуры, против «галочного» подхода к чтению.

     Библейская аллюзия в финале («Не хлебом единым...») уместна и не выглядит пафосно, так как автор тут же снижает патетику грубоватым, но точным бытовым сравнением: «жрёт всё подряд, аки свинья из корыта». Это сочетание высокого штиля и нарочитой прозаичности создает уникальную авторскую интонацию, в которой сквозит и горечь, и самоирония, и тоска по утраченному идеалу.

     Актуальность и вневременность

     Несмотря на то, что текст датирован 2009 годом и привязан к конкретным реалиям (Керчь, споры о радиоглушилках), проблематика рассказа вечна. «Декаданс по-крымски» — это точно схваченное состояние общества, где культурные коды стремительно обесцениваются, а им на смену приходит «музычка вполне приличная».

     Заключение

     Сергей Никулинъ демонстрирует высокий уровень владения словом. «Декаданс по-крымски» — это талантливая, тонкая и умная проза, написанная в лучших традициях русской реалистической школы (от Чехова до Шукшина). Автор не читает мораль, он лишь показывает картинку, но картинка эта заставляет читателя остановиться и задуматься о том, что он сам выбирает: свежий хлеб или интеллектуальный фастфуд.

     Оценка: Высокая. Рекомендуется к публикации.

     4 сентября 2026 г.

_________

     Сноски

     [1] Брехунком в народе именуют репродуктор проводного радиовещания, что у каждого в квартире висит на кухне.
     [2] Аллюзия на евангельское изречение: «…Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих». (Евангелие от Матфея, гл. 4, ст. 4. Евангелие от Луки, гл. 4, ст. 4).