Зеркала

За тонким зеркалом.
В своей грубой клетке из такого нежного металла...
Я никогда не понимал своего зверя внутри себя.
Часами всматриваясь в его глаза, стоя перед ним на коленях, положив свое лицо в ласковые руки. Такое легкое прикосновение - и внутри все замирает, я забывал обо всем: как дышать, хотя до этого я задыхался при его виде, как моргать, хотя я не мог оторвать глаз от него. Я забывал кто я, хотя, находясь рядом с этим зверем, я не знал этого.
В зеркале я видел себя. Пальцы пытались ухватить воздух, губы что-то бормотали, а глаза бегали по отражению, молча нашептывая о своей ненависти. Кого бы я там не видел, он мне не нравился. Он был отвратителен, как тонкая вена, из которой идет кровь, вид этого я не переношу с детства. Я не переношу себя. От этого я убегаю.
Бегу мимо домов, по улицам, по земле, врываясь в незнакомые дома, стуча в чужие квартиры, заглядывая в каждое зеркало, надеясь, что там что-то изменится.
Что я ищу?
Смысл.
Открывая детскую книжку, я вижу картинки и строки детских сказок, я показываю эти страницы собственному зверю в холодной клетке, спрятанной во мраке, далеко-далеко у меня в груди, в тех потемках, в которых даже я иногда теряюсь. Я прижимаюсь к нему, стараясь каждой клеточкой прикоснуться к нему, согреться его теплом. Почему мне так хорошо рядом с ним?
Потому что никуда не надо бежать?
Можно остаться рядом с ним.
Почему другие видят его ужасным монстром? Огромным волком с острыми клыками и с длинными когтями. Для них я стою рядом с клеткой, в которой сидит это волк. Но почему я вижу тонкие руки? Которые всегда так нежно зарываются в мои волосы. Почему я вижу добрые глаза? Которые всегда с заботой смотрят на меня.
Почему он в клетке? Если он никогда не причинял мне вреда, в отличие от других. Почему он заперт? Когда он единственный, кто пытался занять побольше места в моей душе.
Что я должен был понять, проводя с ним так много времени? Найти причину, почему меня так к нему тянет?
В лабиринтах разума я всегда искал дверь, в надежде, что за ней спрятаны ответы. В черных туннелях я бродил во тьме, ориентируясь на чужие голоса.  Я все ждал, что они приведут меня к выходу. Но голоса уходили, сменялись другими, они исчезали, забирая с собой кусочки меня, а я вставлял в себя, все что попадалось под руку - чужие мнения, их ожидания, слова окружающих, и мысли других.  В этих попытках залатать себя, я забыл, как я выглядел в начале, кем был на старте этого безостановочного забега.
Блуждая во тьме, я не встречал тех, кто мог бы показать мне дорогу. Да и разве может быть дорога в черном лабиринте, где нет стен. Разве мог быть в моей голове кто-то еще, помимо меня? Зачем кому-то влезать в нее, зная, что там придется остаться навсегда.
Я всегда испытывал ужас, представляя, что кто-то может оказаться здесь, в месте, где никогда не восходит солнце. Но еще больше я боялся увидеть в зеркале рядом с собой этого "кто-то". Кто-то такой хороший, рядом с таким как я.
И вот я бегу к клетке, прижимаюсь в слезах к своему зверю, утыкаясь носом в его шею.
Не трогайте меня.
В тишине.
Во тьме.
Там где нет ничего.
Стоит клетка.
И в ней мой зверь.
Разве кто-то полюбит меня сильнее, чем он?
Разве найдутся руки нежнее, чем у него?
Кто сможет нашептать мне на ухо больше теплых слов, чем он?
Я никого не пускаю сюда. Это мой мрак, моя колыбель и моя обитель.
Это мой зверь - ужасный, грозный, неусмиримый. Такой родной и тихий...
Они приходил к воротам в мой замок, они стучались в дверь, прося пустить их внутрь. Я открывал им дверь, а они обливали меня водой. Я приглашал их в гости, за руку проводя через порог, но они оставляли все вверх дном и, уходя, кидали громкие слова мне в ноги, чтобы вечером я мог пообедать ими.
А вечером... я запирался в комнате с разбитыми зеркалами, собирая все окклюзии и аллюзии. В бесчисленных порывах неотличимых меж собой, я ел отраву для тараканов, сделанную из многоножек, резал руки десертными ложками, превращая вены в крошечные кольца, я слушал, как поют мертвецы, на крутящихся виниловых монетах, шириной в тридцать сантиметров. А затем, еле держась на ногах от передоза, я спускался вниз, прыгал с обрыва в бездну. В непроглядном мраке это было не сложно, ведь черная бездна всегда рядом, под ногой.
И вот я там, там, где никто чужой никогда не бывал.
Я лежу возле клетки на черной траве и смотрю на черное небо, в котором расплываются черные звезды.
Один ли я? Конечно, нет. Со мной всегда мой зверь. Он ждет меня в клетке, запертый под большим замком.
Хочу ли я его выпустить? Конечно, нет. В мире, где бродят добрые люди, на него набросятся едва он выйдет в свет. Его разорвут в клочья, оставив меня одного. За кого я боюсь больше?
Как отвратителен я в порывах страха своего, как мерзок я, цепляясь за других. Как смешон бываю я частенько, как глуп бываю я на вид.
Кто придумал зеркала? В стекло смотреть, чтоб  отражении себя улицезреть.
А я устал.
Смотреть.
Бегать.
Искать.
Стараться. Что-то понимать.
Все бояться зверей внутри себя. И я боюсь.
Я открываю клетку. 
А там она. Сидит ноги под себя поджав. Смотрит на меня, и тянет ко мне руку. Хочет меня погладить. Мой зверь.
Я не хочу выпускать ее из клетки. Я хочу к ней в клетку. Чтобы мы всегда были вместе. Наконец, я рядом с ней, за толстыми прутьями.
Многие думают, что клетка нужна для того, чтобы уберечь меня от зверя в ней, но на самом деле все наоборот. Уберегать надо от меня.
Я закрываю дверь.
Я вешаю замок.
И вот мы одни, почти.
За спиной она всегда прячет тайну, мой секрет. Как листочек с заветным словом. Я всегда избегал этого, всегда старался не смотреть туда, не думать об этом. Боялся тошноты, что могла накатить от одного лишь вида.
Я осторожно заглядываю ей через плечо, опасливо, ведь я навечно трус.
А там...
Ребенок.
Лежит на полу, весь из себя такой-сякой.
Это моя сущность, которую я ненавижу. Которую от меня так защищал мой зверь.
Ребенок смотрит на меня, а мне тошно об одной лишь мысли, что это я. Меня слишком много, нас слишком много, и все мы по одному, и все мы одни. В одиночестве бежим в себя, укутываясь страхами, как покрывалом.
Мне не нравится.
Лапой я выталкиваю ребенка из нашей клетки. Он проскальзывает сквозь прутья и падает во мрак. Так-то лучше.
Теперь здесь мы одни, и в клетке нет места для чужих. Только я и мой зверь.
Я ложусь на пол, поджимая под себя свой хвост и лапы. Я кладу свою лохматую голову Ей на колени.
Теперь мы вместе.
Теперь я с ней.