Свидание. Часть III. Окончательное превращение

                Часть III
                Окончательное превращение

     Через двадцать минут, проезжая мимо назначенного места, первым желанием Маши было остаться в троллейбусе и никуда не выходить. Как известно, первое желание – оно же всегда и самое верное, но девушка решила дать ещё один шанс благородному рыцарю.
   - Парни – они такие, - подумала она, - когда от них уже ничего не ждёшь, они могут собраться и в последний момент исправить положение. Авось и сейчас это произойдёт. Неужели «мой» Вениамин не оправдает моих надежд?!
     Решив это, она растолкала пассажиров, которые уже начали подниматься в троллейбус, и выскочила на тротуар. 
     Вениамин уже ждал её. Его горный велосипед был прислонён к новому автомобилю, а в руках он держал яркий, небесного цвета скейтборд.
   - Твоя тачка? – спросила она, - Мерседес, похоже?
     А про себя подумала:
   - И цвет белый, всё, как я себе представляла.
   - Нет, - засмущался парень, - это «Рено Логан», но машина хорошая. Мне нравится, и багажник у неё вместительный.
   - Ну, что, вперёд! – предложил он Маше, - встаём на доску и покатили. Только держись за меня.
   - Может же быть настоящим, когда захочет, - порадовалась девушка и впервые в жизни встала на роликовую доску. Если бы Веня не успел её подхватить, она наверняка бы упала прямо на плиты из гранитной крошки, которыми была уложена Площадь Ленина.
     Но Вениамин оказался ловким джентльменом, он сумел её удержать, а потом ещё  бегал рядом и держал её за руку. Маше нравилась эта его обходительность, но в то же время ей хотелось покататься самой без чьей либо помощи.
   - Отпусти руку, - приказала она Вене, - и жди меня здесь. Теперь я сама попробую.
     После этих слов она взяла скейтборд подмышку и пошла вверх от площади Ленина к памятнику Юрию Гагарину. Оттуда начинался небольшой уклон, и можно было скатиться обратно, не отталкиваясь ногой.
     Для начала Маша погладила развязавшийся бронзовый шнурок на правом ботинке первого космонавта, уже блестевший от прикосновений множества рук, это делалось на счастье, потом встала на доску, оттолкнулась и, балансируя, словно канатоходец под куполом цирка, устремилась вниз. Доехала она только до уличного музыканта, выдувавшего на своём саксофоне мелодию из кинофильма «Миссия невыполнима». Возле него она попыталась затормозить, но зацепилась за кофр от инструмента с двумя горстями мелочи в нём, и растянулась рядом.
   - Так вот кто мне мешает кататься, - решила она, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. При этом она с грустью посмотрела на протёртые на левом колене и только раз до этого надетые лосины, - выводит тут свои «то-то-то, ти-то-то».
     Можете вы пять минут помолчать, - обратилась она к музыканту, - и не выдувать свои рулады? Я вам за это сто рублей дам.
   - С удовольствием, - согласился саксофонист, кладя на лавку свой инструмент, - заодно и отдохну. Но это рулады не мои, а Дэнни Элфмана.
   - Какая разница, - произнесла раздосадованная Маша, и очередные сто рублей перекочевали из её рук в кофр музыканта.  Там они были первыми за день, и чтобы их не сдуло, саксофонист придавил бумажную купюру мелочью.
     В тишине кататься на роликовой доске оказалось ничуть не проще, чем под музыку. Ещё пару раз свалившись и больно ударившись, девушка решила прекратить безуспешные занятия. Она слезла с доски и перевернула её вверх колёсами.
     В это время подоспел Вениамин. Он подошёл к девушке и взял её за руку. А потом громко сказал:
   - Я есть хочу! Пойдём в «Марио», там вкусную пиццу готовят.
     Признаться, Маша уже сама давно проголодалась, и кататься натощак  уже не могла.
   - Может, у меня и не получается ничего, что сил уже нет, - подумала она, - сейчас Веня угостит меня пиццей, и всё будет в порядке. 
     Вениамин между тем подошёл к своей машине, открыл багажник, засунул в него велосипед, сбоку положил небесного цвета скейтборд, чуть сбитый по бокам, кажется, это уже постаралась Маша, закрыл багажник на ключ, и после этого они направились к итальянскому кафе. Внутри заведения было тихо и немноголюдно. Когда-то вместе с сестрой она уже бывала в этом заведении, а потому знала, что пицца здесь стоит недёшево.
   - Но, какая разница, если парень угощает?! – подумала она и смело шагнула в предупредительно раскрытую перед ней дверь.
     Внутри кафе оказалось маленьким, всего на восемь столиков, но уютным. На стенах висели детские рисунки, сделанные цветными карандашами, а рядом у стойки стояли в учтивых позах двое официантов – парень и девушка.  Два столика уже были заняты подростками, которые с удовольствием уминали горячую пиццу и запивали её Пепси-Колой. Осмотревшись, Маша и Вениамин уселись за свободный столик у окна, и к ним тут же подскочил молодой парень официант.
   - Вы мясо едите? – спросил он.
   - А как же, - ответил Вениамин.
   - Тогда возьмите пиццу «Четыре сеньора», она самая вкусная.
   - Тащи тогда самую большую, - приказал раздухарившийся ухажёр, - и пару банок колы. И ещё мороженого две порции, - это он уже прокричал вслед испарившемуся официанту.
     Ест ли мясо Маша, и пьёт ли она колу, никто интересоваться не стал. В ожидании заказа, Вениамин снял со стены несколько детских рисунков и начал их рассматривать.
   - Как ты думаешь, - обратился он к своей ви-за-ви, - можно определить, какие из них рисовали дети, а какие родители?
     При этом он положил перед Машей три рисунка, сделанные на белой бумаге формата А-4. На первом была нарисована зайчиха в купальнике с оттопыренным хвостиком, на втором серый волк, с едущим на нём Ваней-дураком, а на третьем красный конь с длинным и острым рогом на лбу. Под этим рисунком имелась ещё и надпись, гласившая:
   - Ты можешь перестать верить в единорога, но единорог не перестанет верить в тебя.
   - Все эти рисунки принадлежат не детям, - уверенно сказала Маша, - я сама рисую с детства, а такое намалевать могли только взрослые.
   - А, может, это дети индиго сделали? - возразил Вениамин, - интересно, в нашем городе много таких…или.
     Закончить мысль он не успел, официант принёс заказ.
     Пицца на подносе была огромной, около полуметра в диаметре и разрезана на шесть частей.  Из её центра валил соблазнительный парок. Официант забрал со стола детские рисунки и на их место поставил «Четыре сеньора». Трапеза началась. Вениамин первым положил себе огромный кусок и начал отрывать от него вилкой куски поменьше. Маша не стала ожидать, пока он за ней начнёт ухаживать, и взяла инициативу в свои руки. Она переложила ту часть пиццы из центрального блюда, самую аппетитную, как ей показалось,  в свою тарелку и начала опережающими темпами её поглощать.  Ви-за-ви не отставал от подруги и проделывал то же самое. Казалось, началось соревнование – кто кого.   
     Сначала вперёд вырвался юноша, но девушка быстро настигла его и первой положила себе следующий кусок. Но он уже уминался не так быстро. Пицца, конечно же, была очень вкусной, но в то же время и очень сытной. Третий кусок в желудок Маши поместиться уже не мог, поэтому она приступила к мороженому.  Веня тоже сбавил темп и тоже принялся за мороженое. Недоеденной пиццы оставалось ещё два приличных куска.
   - Ничего, заберём их с собой, – успокоил себя ухажёр, - потом можно будет дома доесть. Надо только у официанта пустую коробку попросить.
   - Прямо, как в анекдоте про американских безработных, - усмехнулась девушка, - доедим то, что они не доели.
   - Не понял, - Веня поднял голову от креманки с мороженым.
   - Проехали, - закончила разговор Маша, не желая рассказывать анекдот столетней давности.
     Через определённое время вместе с коробкой официант принёс и счёт на оплату застолья. В нём значилась кругленькая сумма в тысячу сто рублей. Пробежав его  глазами, ухажёр сразу сник и начал рыться в карманах. Выудил он из них только три мятых сотки и ещё более мятую пятидесятку. Остальное пришлось доплачивать Маше.
     Вечером, подперев голову рукой и читая конспект по педагогике, она вспомнила, как на обратном пути её ухажёр под видом того, что ему надо в туалет, ушёл за угол и уже больше не вернулся. А его машина, на которой она мечтала прокатиться до дома, так и осталась стоять у памятника Ленину.
   - Неужели все парни такие? – с горечью думала она, - и муж у меня будет такой же?
     Она отложила тетрадь в сторону и задумалась. В её мечтах нарисовался образ совсем иного парня – щедрого, благородного, любящего её, с которым она будет жить долго-долго. И от этих мыслей на глаза её набежали слёзы, и она заплакала, словно утренняя берёзка за окном. Повздыхав немного, Маша промокнула слёзы носовым платком, посмотрелась в зеркальце, лежавшее под рукой, потом придвинула к себе тетрадь и продолжила чтение.
     В понедельник на экзамене по педагогике она получила «отлично». Потом, когда они отмечали это событие с подругами, она рассказала им о прошедшем свидании. Рассказала обо всём подробно, почти ничего не утаив. Но о том, что Вениамин объел её в итальянском кафе, она распространяться не стала. А ещё через день пришла эсэмэска от принца-Вениамина. В ней была одна фраза:
   - Хочу пиццу!
     Что бы это значило?      
               
                8 июня 2017 г   


Рецензии
Прынц на белом козле. А остальное сказала Натали Бизанс. Лучше неё с все равно сказать не сумею. Севера тоже прочел. Жаль, что закончились.

Иван Наумов   17.02.2019 17:15     Заявить о нарушении
Решил и вас пригласить на мои севера.

http://proza.ru/2018/01/21/591

Иван Наумов   17.02.2019 17:29   Заявить о нарушении
Обязательно ознакомлюсь и с вашими северами...
С уважением,

Виктор Решетнев   17.02.2019 17:45   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.