опора

Если на ладонь смотреть как на место, то на холме, между большим пальцем и хомутом дороги жизни, рос раскидистый вяз. Рядом тёрлись домишки и дома. Может, потому, что земля держалась для нашей семьи, приземистое дерево скрутил ураган и оставил метку - пенёк, ростом с меня, двулетку.

Так, на перекрёстке двух дорог, мы стали строить дом. Кто хотел в лес или на реку, иди себе на север. Побезобразничать ходили на юг, в центр города, за развлечениями. Успокоить душу - на восток, в церкву, шли немногие, чаще поглядывали на башенку с часами, что стоит перед святым местом. На запад уезжали по магистрали, в другие города, в большую жизнь.

По обычаю будней, утром все были на работе, бабушка хозяйничала в своём доме, на соседней улице, а здешнюю осваивала я. После завтрака разыскивала фарфоровые осколки, которые различала по нежности и интеллигентности сервизов моих друзей - дирижёра Аарона и псевдохудожницы Анны Хватовой. Самое интересное нащупывала ногами, в лужах, резалась, конечно, падала. Годилась разная красота, где-где и камушки, много ещё чего. Эти ценности шли на наполнение секретов, которые размещались мною со всей предосторожностью и тщательностью в упаковке, в земле. Скрыла я как-то убийство - цыплёнка, взятого напрокат и нечаянно подавленного ночью. Простилась с ним честь по чести: спела жалостливо; перекрестилась многократно; поклонилась, крест ставить не стала, опасалась детей - мародёров.

К 11 часам показывалась бабушке, умывалась. Потом шла посидеть на лавочке против нашей стройки. Наблюдала за строителями в качестве дневного сторожа, 'иначе некому. Придавала себе значительности и весу: закидывала ногу на ногу, дёргала носком - позу заимствовала у дирижёра, раскидывала руки в стороны, будто Анна, принимающая солнечную ванну, посасывала соску.  Притеснял одноногий сосед, кто недавно переехал из деревни. Летающим его не видела, умел он быстро переваливаться на вычурной правой деревяшке, как вспугнутые ути. Сосед-утка стыдил моё влечение и бабуля моего дедулю - курильщика. Когда в деревянные кресты, что положены в фундаменте дома, строители лили цемент, "утка" заворожил меня, и я кинула последнюю тогдашнюю опору мою в цементную реку.

Ночью проснулся квартал, из-за требования моего расковырять устои будущего дома. Не то чтобы в нашем околотке никто не сосал. Не пользовала я всякую "силиконовую иностранную шелупонь", только большие, резиновые сосы без предохранителей. Мой родной дедушка задержал несколько старых в своей сарайке, где на гвоздиках они ждали мышей. Окатил кипятком, ещё колодезной, и оживил одну, временно. Утречком донёс мешочек новеньких, свеженьких.

На следующий день, когда "деревяшка" пытался снова устыдить меня, я вынула из нагрудного кармашка ещё, "занюхала понюшку". Из-за двух неприятель взбесился.
- Мммм - тыкнула я врагу волшебну булаву - руку с накинутыми на пальцы, пятью сосами, что запасла для всякой нечисти в боковом кармане. Семь орудий дед-ягу повергли.

Через несколько десятков лет я приехала в родное место. Знакомых не встретила. Перекрёсток, церковь, часы, даже дом не подмигнул занавеской. Секрет, схороненный в дырявой соске, ждал. Когда я гладила молодой лист дерева он покрылся мурашками и задрожал.


Рецензии