Колдунья
биополе другого человека, с целью пробудить в нем
ответные чувства.
Д. Ворон «Приворот: сущность и воздействие»
Источник: ©
Любой, даже самый «легкий» приворот относится к черной
магии, так как является по своей сути насильственным
действием в отношении другого человека.
Безвременно ушедшим из этой жизни, родным, близким, друзьям от карающего меча, колдунов, чародеев и магов посвящаю...
Предисловие.
Колдуны — кто они? Какое воздействие они оказывают на человека? Что происходит с людьми, оказавшимися под их воздействием? Кто обычно обращается к ним? И что хотят эти люди от тех, на кого направлены силы черной магии? И как спастись от этого воздействия? На эти и другие вопросы я решил разобраться в своем новом материале, что это будет — рассказ или статья о мистике, а может, станет юмористической байкой, а может, все это будет выглядеть фантастикой. Одно хочу сказать — наверное, все в этом материале будет присутствовать. Поэтому, дорогой читатель, не обессудьте, потому как не каждый из вас верит в колдовство и вообще, существует ли оно в современном мире. Но мы знаем из истории, что везде и всегда существовали шаманы, ведьмы, колдуны, маги. А в современном мире появилось столько целителей, колдунов и магов, которые предлагают свои услуги в социальных сетях, где вы можете исцелиться от любой болезни, приворожить любимого, навести порчу на соперника по бизнесу и много что другое. Лишь бы в ваших карманах были деньги. Но мы не будем фантазировать по этой теме, а обратимся к личному опыту и наблюдениям за людьми, которые относятся или относят себя к категории колдунов.
Часть 1. Болезнь мамы или бабка Антониха. Я бы никогда не поверил в существование порчи и сглаза, о существовании целителей и магов, колдунов и бабок, которые наводят эту самую порчу, делают привороты или исцеляют болезни, которые врачам не под силу, если бы не чудодейственное исцеление моей родной мамы, которая около года пролежала в одной из городских больниц после операции на удаление обычной грыжи. Дело в том, что после такой обычной операции людей выписывают, ну самое большее, через неделю, но мама не вышла из больницы ни через неделю, ни через месяц. Гнойник, образовавшийся на месте операции, никак не хотел уходить, несмотря на все старания врачей. Выписав маму через год, он так и не проходил. Вот тогда моей маме пришлось обратиться к бабке-целительнице, которая, к счастью, проживала на нашей улице и была родной бабушкой моего заядлого друга детства Витька.
Мне тогда было где-то 11 или 12 лет. Учился я в пятом или шестом классе. Все это время, пока мама лежала в больнице, я жил один. Конечно, ко мне приходили друзья, знакомые с ночевкой, чтобы мне не было скучно, да еще мне было страшновато ночью. Ну представьте себе, одиннадцатилетний пацан один ночует дома. Не помню, где тогда были мои родные брат и сестра. Вроде бы сестра вышла замуж и уехала к мужу, а брат был в армии. Но я тогда не унывал, надо было присматривать за курами и поросенком, которые были в нашем хозяйстве. Зимой работы в доме хватало, кроме присмотра за поросенком и курами, надо было топить печь, чистить снег во дворе, а главное, еще надо было учиться — ходить в школу, делать домашние задания. Как я справлялся и успевал тогда один со всем этим хозяйством, не знаю. Наверное, жил ожиданием мамы из больницы, а потом я же был пацан, а пацаны, думал я, должны выносить все тяготы и лишения самостоятельной жизни. Потом хорошо осознавал, что не должен подводить маму, ведь ей тогда было не легче, чем мне.
Возвратившись из больницы, видел, что мама была не в настроении. Тогда она мне говорила, что, может, ей придется уйти к папе и оставить меня одного, чего я больше всего боялся. Тогда так переживал за неё и всегда поддерживал её, говоря, что я скоро вырасту и ты не будешь работать, что все заботы я возьму на себя. Помню, молил Бога, чтобы у мамы прошла болезнь. Не знаю, кто подсказал маме пойти к бабке-целительнице, возможно, тетя Зоя, подружка мамы, которая часто ходила к ней.
Бабка Антониха, или тетя Маруся, как мы ее называли, жила недалеко от нас. Я ее хорошо знал. По национальности, говорили, что она мордовка, а это тот народ, который жил и живет по языческим традициям, был наделен особым даром. Многие из них занимались целительством. Помню, к ней приезжал народ со всего Советского Союза. Как тогда я понял, к ней шли люди с болезнями, перед которыми врачи были бессильны. Народ шел к ней беспрерывным потоком. Я часто видел, как возле ее дома собирался народ. Помню, у одного пациента, стоявшего в ожидании на прием к бабке Антонихе, из груди вырывался какой-то непонятный рык, и его все время трясло. Помню такой случай: в поисках друга я зашел в ее дом спросить у нее, нет ли Витька у нее, а если нет, узнать, куда он ушел. Зайдя в прихожую, я увидел сидящую за столом на стуле тетю Зою, подружку мамы. Бабушка сидела рядом и умело раскидывала бобы на столе, чтобы с помощью гадания на бобах выяснить судьбу ее сына, который должен был возвратиться из армии. Тетка Зоя пришла к ней узнать, почему до сих пор нет вестей от солдата, который давно уже уволился из части, а дома так и не появился. Помню, при мне бабка Антониха заверила тетю Зою, что возвратится ее сын, зайдет в дом так же неожиданно, как и я зашел в дом в момент гадания на бобах. Не знаю, может, примета есть такая, но Марат, сын тети Зои, вернулся неожиданно, именно в тот момент, когда уже не верили в его возвращение.
Так вот, моя мама пошла к нашей бабушке с последней надеждой на исцеление. И что вы думаете, произошло чудо. Мама по совету целительницы принесла ей крем «Снежинка», белый такой, с блеском, в маленькой баночке, этим кремом пользовались все женщины в то время. Как мне потом рассказывала мама, бабушка что-то нашептала в баночку, это была исцеляющая молитва, сказала нанести крем на больное место, что мама и сделала. После этой процедуры с мамой случилось что-то невероятное. Буквально на второй день, как рассказывала она, нарыв, который был на месте операции, сам по себе вскрылся, и весь гной, накопившийся внутри, вытек. А через неделю рана зажила сама по себе.
Не знаю, кто мог навести на маму порчу, бог им судья, но тогда я поверил в существование черной магии и в чудодейственную силу Создателя. Поверил и в бабку Антониху и ее необычную божественную исцеляющую силу и существование белой магии. Именно она спасла моего самого дорогого и близкого человека, мою маму, от смерти. Впоследствии, повзрослев, я не раз сам обращался к ней и на собственном опыте убедился в ее целительских способностях. Не раз я привозил к ней своих друзей и знакомых, которые болели, сохли на глазах. После посещения бабки Антонихи мои друзья и знакомые навсегда исцелялись от своих болезней.
Часть 2. Моя непростая жизнь.
Впервые воздействие колдунов я ощутил еще в молодости, а первое проклятие наслала на меня еще в детстве моя родная тетка. Не любил я её, не знаю почему. Однажды она приехала к нам в гости. Родных дома не было, и я почему — не знаю — не впустил её в дом. Что тут было! Она кричала, плакала, всячески меня обзывала. Я же был стоек и упорно не впускал её в дом. А не любил я её, потому что тетка славилась своей необычной любовью к мужчинам. Меняла она их как перчатки, и ни с кем она не могла сжиться. Многие из них умирали в расцвете сил. Помню, у нас была фотография, где вместе с папой стоял её первый муж. Так вот, что запомнилось мне: глаза её мужа были проколоты.
Именно после этого случая в то время мне в моё подсознание что-то вселилось. Прокляла она меня тогда, я так понял.
Из воспоминаний детства в моё подсознание вселилась необычная смерть моего дяди по материнской линии. Уже тогда я не верил, что дядя повесился просто так. Впоследствии я узнал, что его жена прибегала к услугам колдунов. Да и сама она занималась ворожбой. Её мама всегда жевала чеснок. А чеснок жуют, чтобы не пристали к колдунье последствия её колдовства. Так что бабка научила наверняка её премудростям колдовства. А так как жена дяди была женщиной властной и своенравной, даже внешность была у неё ужасающая, за милым доброжелательным поведением скрывалась коварная женщина. Мне не нравились её большие черные глаза, за которыми скрывалась её черная завистливая внутренняя сущность. Возможно, где-то дядя перешел ей дорогу, может, сходил налево, красавец он был еще тот, а это не понравилось его жене. Вот это и погубило его. Тогда все пили самогон, через него она наверняка и сделала колдовство, отчего у него помутилось сознание. Тогда, не контролируя себя, он повесился в туалете. Вот до чего может довести мужиков ревность и месть женщины.
Я бы никогда и не подумал, что она занимается колдовством, пока сам не ощутил воздействие её чар на себе. Мы часто с братом ходили к ним, она не раз нам наливала свои горячительные напитки собственного производства, от которых мы по своей молодости не отказывались. После них я никак не мог понять, почему я в самом расцвете сил чувствовал упадок сил и настроения, хотя физически был здоров. Зависть к моим родственникам и к моим тогда первым успехам не давали ей покоя, поэтому она не могла смириться с этим и делала всё, чтобы свести меня с верного пути. Как же, её единственный сын после десятилетки не поступил никуда, был просто оболтусом, а сын сестры мужа начал подавать неплохие надежды на будущее.
Забегая вперед, осознав её черное воздействие колдовства на себе, я начал возвращать им всё это обратно, обращаясь к белым магам. Может, поэтому, не знаю, возврат вернулся не на неё, а к её сыночку, который совершил убийство зятя племянницы, дочери сестры. Этот путь, как я потом понял, предназначался мне.Продолжение: http://www.proza.ru/2017/06/28/114
Свидетельство о публикации №217062602222
Автор рассказывает о своем опыте и наблюдениях за людьми, относящимися к категории колдунов.
История о чудесном исцелении мамы автора после операции с помощью бабки целительницы.
Автор столкнулся с воздействием колдунов в своей жизни, включая проклятия от тетки.
Он осознал существование черной магии и чудодейственную силу создателя после исцеления мамы.
Автор также испытал воздействие колдовства от своей тетки и ее жены, которая занималась ворожбой.
Он начал возвращать колдовство обратно, обращаясь к белым магам, что привело к определенным последствиям.
Аркадий Шакшин 16.05.2024 05:02 Заявить о нарушении
Между миром реальным и потусторонним: магия как часть жизни
Рассказ Аркадия Шакшина «Колдунья» — это смесь личной исповеди, этнографических наблюдений и мистических размышлений. Автор погружает читателя в мир, где границы между рациональным и иррациональным размыты, а вера в колдовство становится неотъемлемой частью повседневности.
Структура и стиль
Произведение разделено на две части, обрамленные предисловием, где Шакшин задается философскими вопросами о природе колдовства. Это придает тексту публицистический оттенок, но основная сила рассказа — в его автобиографичности. История болезни матери, исцеленной бабкой Антонихой, и последующий рассказ о собственном опыте столкновения с «черной магией» написаны простым, почти разговорным языком. Такой стиль усиливает эффект достоверности: читатель верит, что всё описанное — не вымысел, а часть жизни автора.
Сильные стороны
Документальность деталей.
Советский быт (крем «Снежинка», самогоноварение, деревенский уклад) прописан так тщательно, что становится не просто фоном, а полноценным участником событий. Эти элементы создают контраст между рациональной эпохой и иррациональными верованиями, подчеркивая, что магия укоренена в самой жизни.
Конфликт белого и черного.
Бабка Антониха, спасающая мать героя, олицетворяет «белую магию» — помощь, основанную на вере и традициях. В противовес ей — образ тетки-колдуньи, чье влияние разрушает судьбы. Этот дуализм отражает народное представление о колдовстве как о силе, которая может как исцелить, так и покалечить.
Эмоциональная вовлеченность.
Искренность рассказчика, его детские страхи (ночевки в одиночестве, тревога за мать) и взрослые переживания (проклятие, зависть родни) делают историю пронзительной. Читатель сопереживает не только герою, но и его матери, чье исцеление воспринимается как чудо.
Слабые стороны
Субъективность и назидательность.
Авторский взгляд порой слишком категоричен: колдовство однозначно делится на «чёрное» и «белое», а все беды списываются на магическое вмешательство. Это лишает персонажей (например, тетку или жену дяди) глубины: их мотивы не раскрываются, оставаясь в рамках клише «злодей-колдун».
Фрагментарность.
Вторая часть, посвященная «проклятию» героя, выглядит менее проработанной. Эпизоды с теткой, смертью дяди и мистическим возмездием сыну колдуньи напоминают набор историй, связанных лишь общей темой. Не хватает плавного перехода и анализа: как именно колдовство влияло на жизнь рассказчика?
Стилистическая неоднородность.
Попытка объединить журналистское расследование, исповедь и мистическую прозу не всегда успешна. Вопросы из предисловия («как спастись от колдовства?») остаются без ответа, а обещанные элементы «фантастики» и «юмора» практически отсутствуют.
Вывод
«Колдунья» Аркадия Шакшина — это искренний, хотя и неровный, рассказ о столкновении с необъяснимым. Его сила — в умении автора показать, как магия вплетается в ткань реальности, становясь частью личных драм и семейных тайн. Несмотря на упрощенность трактовки «колдовства» и излишнюю доверчивость к мистике, произведение заставляет задуматься: а что, если за обыденностью действительно скрываются силы, которые наука не в силах объяснить?
Этот текст будет близок тем, кто ценит истории с этнографическим подтекстом, верит в «деревенскую магию» или хочет взглянуть на советскую эпоху через призму суеверий. Однако читателям, ожидающим сложного сюжета или философской глубины, может не хватить многогранности.
Оценка: 7/10
Рассказ стоит прочесть как документ эпохи и искренний монолог человека, для которого вера в колдовство — не пережиток прошлого, а часть живого опыта.
Аркадий Шакшин 14.05.2025 14:12 Заявить о нарушении
1. Предисловие и эпиграф: установление сакрального закона и объявление войны.
Эпиграф: Цитата из Д. Ворона — не просто справка. Это установление аксиомы, сакрального закона, на котором будет строиться всё обвинение: приворот = насилие = черная магия. Это первый удар по потенциальным оппонентам (скептикам) и этическое обоснование последующей инвективы.
Посвящение: «Безвременно ушедшим... от карающего меча, колдунов... посвящаю». Это ритуальная декларация цели. Слово «карающий меч» сразу переводит текст из разряда наблюдения в разряд оружия возмездия. Автор занимает позицию мстителя за жертв и судьи.
Риторика Предисловия: Серия вопросов («Колдуны — кто они? Как спастись?») — это не поиск информации, а публичное озвучивание обвинительного акта. Автор сразу обозначает поле битвы (влияние на человека, спасение) и позиционирует себя как того, кто прошел этот путь и обладает знанием-силой, которое он сейчас обрядит в слово.
2. Часть 1: «Болезнь мамы или бабка Антониха» — ритуал основания веры и легитимация обвинителя.
Эта глава выполняет фундаментальную ритуальную функцию: она легитимизирует право автора на произнесение инвективы.
Констатация «первородного» зла: История болезни матери — это не просто воспоминание. Это документация акта черной магии (порчи) в чистом виде. Неизлечимый гнойник, беспомощность врачей — материальные доказательства существования и силы зла. Это первый пункт обвинения против мира темных сил.
Инициация автора-свидетеля: Описание самостоятельной жизни 11-летнего мальчика («пацан... должен выносить все тяготы») — это ритуал закалки, страдания, делающего будущего обвинителя морально чистым и стойким. Его молитвы, страх потерять мать — демонстрация его изначальной жертвенности и связи со светом.
Явление «белой» силы и чудо: Бабка Антониха представлена не просто как знахарка, а как антипод будущей колдуньи. Её описание (мордовка, народ с даром, поток людей) создает сакральный образ законной, традиционной, божественной силы. Исцеление кремом «Снежинка» после нашептывания — это демонстрация ритуала белой магии, которая работает.
Ключевой ритуальный акт: Фраза «тогда я поверил в существование черной магии и в чудодейственную силу Создателя». Это акт посвящения. Автор через личную травму и чудо получает право на речь. Он теперь не скептик, а посвященный, свидетель обеих сторон силы. Это делает его последующую инвективу не сплетней, а свидетельскими показаниями.
Формирование бинарной системы: Глава устанавливает главную оппозицию, на которой строится вся инвектива:
Черная магия (порча) → Болезнь, смерть, беспомощность официальных институтов (врачи).
Белая магия (бабка Антониха) → Исцеление, жизнь, сила традиции и веры.
3. Часть 2: «Моя непростая жизнь» — персонификация зла и начало контратаки.
Здесь ритуальная инвектива переходит от общей констатации к личному столкновению.
Персонификация источника зла: Появляются первые конкретные объекты обвинения — тетка и жена дяди. Их портреты даны в черно-белых, инвективных тонах: «необычная любовь к мужчинам», «проколоты глаза на фото», «жевала чеснок» (как ритуальная защита колдуньи), «черная завистливая сущность». Это не психологические образы, а создание икон зла, словесных маркеров для их идентификации и осуждения.
Документирование воздействия: Описание упадка сил после их угощений — это фиксация преступления. Автор показывает себя уже не свидетелем со стороны, а жертвой, что усиливает его моральное право на месть-словом.
Провозглашение принципа возмездия: Ключевая фраза: «осознав её черное воздействие... я начал возвращать им всё это обратно». Это провозглашение главного ритуального закона текста — закона возврата. Инвектива здесь начинает работать в полную силу: слово (рассказ) становится способом этого возврата. Упоминание, что «возврат вернулся к её сыночку» — это демонстрация эффективности ритуала и неизбежности кары, что служит предупреждением всем будущим обидчикам (включая главную колдунью).
Вывод по первой главе как акту ритуальной инвективы:
Первая глава — это ритуальная подготовка и основание для великого обвинения. В ней последовательно совершаются следующие сакрально-речевые акты:
Освящение поля боя (эпиграф, посвящение).
Легитимация жреца-обвинителя через историю страдания и чуда (болезнь матери, исцеление).
Установление и кодификация оппозиции (черное/белое, зло/добро, смерть/жизнь).
Персонификация врага и фиксация его преступлений (тетка, жена дяди).
Провозглашение и демонстрация основного оружия — Закона Возврата (ритуал ответного воздействия).
Таким образом, первая глава — это не экспозиция в классическом литературном смысле, а начало длинного обережно-инвективного ритуала. Она создает символический и этический фундамент, на котором будет выстроена вся дальнейшая повесть как единый «карающий меч» слова, направленный на изгнание зла из жизни автора и предостережение миру.
Аркадий Шакшин 03.12.2025 07:42 Заявить о нарушении