Яма

Яма

Виктор Петрович Гусев не был заядлым спортсменом. Какой тут спорт, если тебе уже за пятьдесят, если ты уже чуть ли не дед, а собственный вес последние годы не опускается ниже центнера? Но Гусев, поддавшись моде, начал регулярно по субботам с родным коллективом выбирался в спорткомплекс, чтобы поиграть в волейбол.
Комплекс был старенький, с небольшой сауной. Зал - небольшим, и мяч при каждой высокой подаче рикошетил от потолка. Приноровиться к низким потолкам было сложно, однако при желании возможно. Уже после пары месяцев занятий игроки обеих команд лихо подавали и "гасили" через сетку на невысокой амплитуде. Игра приобретала все более солидный характер, люди быстро учились на собственных ошибках, руки и ноги игроков окрепли, а предвкушение послематчевой сауны с водочкой придавало каждому поединку особый азарт.
Контора, где работал Гусев, была так себе, средняя конторка. Занималась они проектированием систем вентиляции; заказов, а соответственно и денег, было не слишком много, но достаточно для того, чтобы оплачивать аренду спортзала и небольшой корпоративный банкетик после каждой спортивной вылазки. Женщин по субботам не приглашали принципиально. Начальник, который собственно и был инициатором вылазок, выразился предельно ясно: "С бабами не попить, не поговорить! На площадке визжат, а потом пахнут - задохнуться можно!". Начальник был неглупым, трижды женатым человеком и хорошо знал, что говорил.
В очередную спортивную субботу Гусев сломал ногу. Получилось все быстро и нелепо. Он высоко выпрыгнул в блоке, а при приземлении неудачно подвернул голень. Нога на глазах распухла, стопа превратилась в подобие лаптя и покрылась зловещими синими пятнами. На небольшом совете коллеги определили - перелом где-то в стопе, надо срочно везти пострадавшего в травмпункт. Перепуганного Гусева погрузили в такси, кое-как натянув на распухшую ногу ботинок, дали в сопровождение одно из сослуживцев - никудышного игрока - и отправились доигрывать матч. Банкет с сауной никто не отменял,  травмы случаются не только в спорте, но и на производстве.
Таксист попался неопытный и они долго блуждали по закоулкам, пока не вырулили к убогому зданию городского травмпункта. Водила заупрямился, не стал подъезжать к дверям, и сослуживцу пришлось метров пятьдесят в буквальном смысле слова тащить на себе сто килограммового Гусева, который не мог даже ступить на больную ногу. К счастью, посетителей было мало и через пять минут Гусев на одной ноге припрыгал в кабинет врача.
Рыжеватый неряшливый эскулап даже не стал его слушать, отошел метра на три и потребовал:
- Разувайтесь и покажите травму!
Гусев с трудом разулся и чуть не упал в обморок. Нога угрожающе распухла и совершенно посинела. "Как же я обратно натяну ботинок?", - подумал Гусев, но врач не дал придумать "как":
- Давайте на стол, сделаем рентген.
Гусев кое-как взгромоздился на стол, расположенный за перегородкой. Из соседней двери вышла  усатая тетка в фартуке, бесцеремонно развернула Гусева в правильное положение и подвела к ноге аппарат. Через несколько минут снимок был готов. Врач записал анкетные данные Гусева, время и обстоятельства получения травмы и только после всех   формальностей соизволил взглянуть на снимок:
- Перелома нет, просто сильный вывих. Так-с, а это что? Вы, батенька, раньше ногу не ломали, вывихов не было?
- Что-то не припомню...
- Что тут припоминать, взгляните сами.  Вот свежачок, а вот смещение более раннее, думаю лет эдак.. много назад. Вот, смотрите!
Доктор сунул Гусеву под нос снимок и ткнул в какую-то кость толстым  пальцем. Гусев посмотрел на снимок, потом перевел взгляд на палец, поросший рыжими волосами и напоминающий  колбаску, потом опять на снимок,  на палец... и, действительно, начал  припоминать!

...Лет тридцать, да какой тридцать, лет тридцать пять назад Виктор Гусев был студентом факультета прикладной математики университета. На втором или на третьем курсе, после успешно сваленной летней сессии, его душа законно просила отдыха. Кровь бурлила, в горле периодически пересыхало,  язык прилипал к небу. Проще говоря, Гусеву очень хотелось выпить, даже напиться, чтобы снять экзаменационный стресс и заодно обмыть честно заработанную стипендию на следующее полугодие. Друзей однокурсников примерно с такими же мыслями было много, но почему-то именно в тот день Гусева занесло в совершенно незнакомую компанию. Из всех гулявших он хорошо знал только Анечку Куликову, компания попалась с других факультетов, и больше всего в ней было медиков. Медик и математик сочетание странное, если не сказать противоречивое и даже антагонистическое. Гуляли на даче вблизи города, и после первых выпитых рюмок Гусев почувствовал со стороны медиков глухое недовольство. Они нарочито говорили только о своем, на непонятном ему языке, а некий рыжий и наглый тип  начал открыто ухаживать за Анечкой, опережая Гусева с подливанием вина в ее бокал. Анечка благосклонно принимала ухаживания, кокетливо хохотала, и сердце Гусева каждый раз сжималось, когда рыжий что-то шептал ей на ушко. Его толстые пальцы-колбаски все время барабанили по столу и, казалось. вот-вот сложатся в фигу в сторону Гусева. Как назло все время на магнитофоне крутили песню Высоцкого со словами "тогда я понял, что мне не светит".
Гусев это понял, когда  выпито было уже немало и решил напоследок громко стукнуть дверью. Объяснение с Анечкой оказалось коротким. Роскошная дева пожала плечиками: что хочу, то и делаю,  не нравиться - свободен. Объяснение с рыжим медиком вышло длиннее. За террасой у кустов сирени Гусев довольно сильно ударил его и добавил уже лежащему наглецу пару пинков в живот. Все, каждым сестрам по серьгам!
Дорогу Гусев примерно помнил, однако наступили сумерки и  чтобы побыстрее добраться до ближайшей остановки, он решил срезать путь. Решил зря. Дорога вскоре превратилась в тропинку, потом закончилась и тропинка. Гусев  потыркался туда-сюда и повернул обратно. Уже совсем стемнело, водка здорово качала его из стороны в сторону, через несколько шагов он  потерял точку опоры и полетел куда-то в пропасть.
Сознание Гусев не потерял, но здорово болела ушибленная нога. Слабого пламени зажигалки хватило, чтобы разобраться в ситуации. Ситуация была тупиковая. Он провалился в какую-то яму метров пять в диаметре с почти отвесными стенками. Как только не сломал шею! Все попытки выбраться из ямы оказались тщетными. Скользкие после дождя стены мгновенно сбрасывали его на дно, слизкое и противное от застоявшейся воды. Одежда промокла, винные пары понемногу  улетучивались. Над головой виднелся только кусочек июньского неба с едва различимыми звездами. Гусев попробовал звать на помощь, но вскоре бросил тщетные попытки, сел в более-менее сухой угол и задремал.
Проснулся он от того, что рядом по стенке скользнуло что-то большое и тяжелое. "Большое и тяжелое" выругалась и чиркнуло спичкой. Кто бы мог подумать - рыжий медик собственной персоной! От неожиданности рыжий попятился, только - куда ж здесь пятиться!- сразу же уперся спиной в стену.
- Что, козел, свалился? - зло спросил Гусев. - Щас еще получишь, чтобы чужих баб не касался.
Он решительно  вскочил и тут сел, охнув от боли. Ногу словно свело судорогой и встать на нее было невозможно. Что делать? Гусев помолчал несколько минут, прислушиваясь к трусливому сопенью рыжего, который примостился в противоположном углу:
- Отшили тебя, дурака, а ты губу-то распустил. Анька она такая. Ладно, давай выбираться, помоги встать!
Рыжий понял, что больше бить не будут, и услужливо помог Гусеву встать. С огромным трудом подсадил его и Гусев почти уже выбрался из ямы. Но наверху раздался страшный лай. Огромный пес, глаза которого светились  как у собаки Баскервилей, рванулся из темноты прямо на Гусева, который едва успел скатиться на дно. Собака села на краю ямы, свесила морду вниз и злобно рыкнула на пленников: сидеть и не рыпаться!
Так и просидели невольные друзья до рассвета, благо ночи были уже теплыми. Под утро собака убежала, короткий осмотр зиндана сразу показал, что выбраться не так уж сложно, один край ямы оказался довольно пологим. Поддерживая друг друга Гусев с рыжим вылезли наверх. Все хорошо, что хорошо кончается...
Гусев потом долго хромал и, вспоминая ночное приключение, всегда дивился невероятным поворотам судьбы.

...В дверь кабинета робко постучали.
- Кто там! - недовольно спросил рыжий врач.
В дверь сначала просунулась голова, а потом и все располневшее тело родной гусевской супруги Анны Ивановны, которая с порога затараторить:
- Извините, доктор, я к мужу, - и без передыха, обращаясь к мужу - ты что не позвонил, я же переживаю! Мне звонят - ногу сломал, я все бросила и сюда. Такси ждет во дворе. Доктор, это серьезно?
Опешивший от потока слов доктор, открыл было рот... да так и остался с отвисшей челюстью. Он удивленно хлопал глазами, переводя взгляд с Гусева на Гусеву и обратно. Жена  вдруг покраснела и, ничего не говоря, выскользнула из кабинета.
- Не ломал я раньше никаких ног! - отрезал Гусев.- Вы мне лучше наложите какой-нибудь гипс, чтобы добраться до такси.
Сергей Муравкин