Сны о Грозном

Сны о Грозном или как я чуть не начал войну

Стакан хереса или как я развязал межнациональный конфликт

...Сейчас, глядя на кадры из отстроенного после войны Грозного, невольно вспоминается Грозный середины 80-х годов прошлого века. Тогда он был столицей единой Чечено-Ингушской АССР и даже в страшном сне никому не приснилось бы то, что произошло с городом через какие-то десять лет.

Я был тогда много моложе, многого не замечал, не обращал внимание на какие-то детали, но немало и запомнил,  прожив в Грозном почти месяц в гостях у дальних родственников. Это длинная история, поэтому скажу короче: мой дед по материнской линии вторично женился после смерти первой супруги. У этой женщины была дочь и была она замужем за армянином. А муж-армянин, Миша Ефиян, жил в Грозном. По образованию инженер, он работал в каком-то местном НИИ нефти и газа. "Работал" сказано громко, лучше сказать числился в НИИ или появлялся там время от времени. На Кавказе и в то время  никто на советскую власть не работал, все в поте лица работали на  себя и на свою семью. Миша к тому же был настоящим армянином, очень любил анекдоты от армянского радио, шумные застолья с тостами, смахивающими на небольшой рассказ, знал всех и все знали его, со всеми дружил и все дружили с ним.
Да-да,  в то время Грозный был очень веселым и многонациональным городом!
 Думаю, специально никто не селил компактно армян, евреев, русских, чеченцев, грузин, но все знали где находится грузинский, русский, армянский и т.д. кварталы.  На знаменитом грозненском рынке торговцы запросто отсылали покупателей в ряды к русским, армянам, еврейским и прочим торговцам. Никакого национализма не наблюдалось. Более того, не было  никакого исламского фанатизма. Многие женщины одевались модно и  по-европейски, хотя некоторые были в платках, цветастых платьях и почему-то галошах.
Русский язык, действительно, был  языком межнационального общения, все друг друга  сносно понимали. Миша рассказывал мне, что последний борец за независимость, спустился с гор только в середине 70-х годов, сдался властям и был амнистирован. Он воевал или прятался в горах с 1944 года, когда по приказу Сталина чеченцы были поголовно выселены в казахские степи за сотрудничество с немцами. Не знаю, кого выселили, но чеченцев, что естественно, в Грозном было предостаточно. Наверное, вернулись из ссылки.
Миша также рассказывал, что кое-где сохранилось многоженство и воровство невест. Но как в "Кавказской пленнице": не у нас, а где-то там, высоко в горах. И еще он не раз говорил о неприязни армян к азербайджанцам, мол, мы, армяне, никогда не ходим в заведения азербайджанцев, а те не ходят в наши. Через пару лет "неприязнь" вылилась в полномасштабную войну в Нагорном Карабахе, но тогда все было спокойно, я  пропустил его  предостережения мимо ушей.
 Миша числился в НИИ нефти и газа - в республике довольно большие запасы того и другого. Миша даже получал в этом НИИ символическую зарплату, на которую не обращал никакого внимания. Он был великолепным музыкантом - саксофонистом и каждый вечер играл в лучшем ресторане города под названием "Терек". Ресторан располагался на площади Минутка (вспоминайте репортажи штурма Грозного, там эта площадь упоминалась не раз!) и каждый вечер состоятельные жители города спешили туда потратить честно заработанные деньги. Впрочем, сказать потратить - значит не сказать ничего. Южный менталитет не допускает  экономных трат, важно не потратить, а посорить деньгами, чтобы все вокруг видели твое богатство и, что особенно важно, твою щедрость. Двадцатипятирублевые, пятидесятирублевые и даже сторублевые купюры каждый вечер летали по залу ресторана как ласточки, немалая их часть оседала в Мишиных карманах. И он их быстро тратил.  Раз в две-три недели Миша покупал в комиссионных магазинах  новую звуковую аппаратуру. Старую сдавал, доплачивал и все время улучшал параметры вновь приобретенных магнитофонов, плееров, радиол и радиоприемников. Думаю, ни у кого в Грозном в ту пору не было столь мощной коллекции грюндиков, панасоников, джи-ви-си, сони и хитачи.
Это сегодня можно в любом супермаркете, торгующим аппаратурой, купить все, что хочешь. Тогда с техникой была беда. Отечественные телевизоры и магнитофоны были самыми большими в мире и самыми ломкими. Помнится, даже Политбюро КПСС принимало  специальное постановление "О резком улучшении качества цветных телевизоров". Постановление не помогло, телевизоры, магнитофоны и приемники отечественного производства продолжали ломаться и никогда не дорабатывали до срока окончания гарантии . За год могли ломаться раз по пять. Поэтому к телевизору, например, прикладывались пять гарантийных талонов. У Миши работало все, качество звука было прекрасное.
Но к делу. Время от времени по утрам Миша уходил на "работу" в свой НИИ - показаться начальству,  потрепаться с сослуживцами, за авансом или за зарплатой. Мне было скучно одному и я шел гулять по городу. Летним ясным днем Миша уехал на  своей "Волге" в НИИ, я пешочком отправился гулять. Мы условились встретиться к обеду дома. Но встретились раньше при весьма щекотливых обстоятельствах.
Маленькую кафешку на тихой улочке я заприметил давно, но ни разу в ней не был. Не помню почему, но в тот раз я не позавтракал и решил в этом кафе перекусить. Радушный хозяин с ярко выраженной кавказской внешностью встретил меня в пустом зале как старого знакомого, усадил за столик, сунул в руки меню и застыл  в позе сфинкса. Я заказал салат, котлету и стакан хереса - там продавали великолепный краснодарский херес. Все это моментально появилось передо мной. Я откушал, выпил стакан вина и вопросительно посмотрел на хозяина, мол, я закончил, давай сдачу. Надобно сказать, что сдачу местным кавказцам в Грозном тогда никто не сдавал, даже если просили. Сдавали русским, даже если и не просили, причем, до последней копейки.
Хозяин объяснил, что только открылся, я первый посетитель и сдачи с двадцатипятирублевки у него пока нет. Двадцать пять рублей в ту пору деньги немалые, я остался ждать вторых и третьих и всех следующих посетителей. Чтобы не скучать, выпил еще стакан хереса, но посетители  не появлялись. Через час ситуация перестала мне нравиться, не буду же я сидеть в ожидании чуда до конца света! От нервов выпил третий стакан и решительно потребовал  сдачу - кажется, рублей двадцать. Почему-то это логичная просьба возмутила хозяина, он перешел на родной язык и резко повысил тон. Признаюсь, я тоже разговаривал не шепотом.  Слово за слово и конфликт стал привлекать внимание прохожих. Они  облепили все окна кафе, хотя внутрь никто не заходил. Зато зашли  два милиционера, которым гад хозяин объяснил, что тут какой-то русский напился и требует какую-то сдачу, целых двадцать рублей. Милиционеры сносно говорили по-русски и были вежливы, однако сразу и безоговорочно приняли сторону хозяина. Меня под белы рученьки отвели в ближайшее отделение для составления протокола об административном правонарушении. Хозяин шел следом и на всем пути  громко поносил меня нехорошими словами. Смех смехом, а чем все могло бы закончиться  не известно. Но закончилось неожиданно и счастливо.
Я не случайно сказал, что Миша знал в Грозном всех и все знали его. Именно это обстоятельство сыграло главную роль в моем вызволении. Кто-то из знакомых увидел нашу процессию на пути в отделение и позвонил Мише. Он примчался минут через пять в сопровождении незнакомых мне мужчин. Как они кричали! Мой спор с хозяином кафе и его ругань ничто по сравнению с их криками. Причем, кричали не на великом языке межнационального общения, а на какой-то дикой смеси южного говора. Я ничего не понял...
Еще через пять минут к отделению подкатили сразу  три "Волги". Маленькую замызганную комнатку заполнили мужчины в милицейской форме и штатские в  хороших костюмах и при галстуках и шляпах. Все сразу начали орать на непонятном языке, с одного из милиционеров, который привел меня в отделение, сорвали фуражку. Обо мне как-то забыли, казалось, еще чуток и они начнут стрелять друг в друга. Воспользовавшись ситуацией, я незаметно выскользнул на улицу и уже по пути домой наблюдал, как в сторону злосчастного отделения  промчались три милицейских "УАЗика" с сиреной.
Миша явился домой ближе к вечеру, в хорошем настроении, в бутылкой отличного армянского коньяка. Мы с его женой обо всем переговорили, и к моему удивлению она не выказала особого интереса к происшествию. Потом я узнал, что такие инциденты случались в Грозном сплошь и рядом.
Оказывается, я по незнанию зашел в "азербайджанское" кафе, а все азербайджанцы "плуты" и  "мошенники", они  только и ждут, как бы нагадить армянам. При чем здесь я, русский, Миша не уточнил, я и не настаивал. Мой неудачный завтрак стал всего лишь поводом для разжигания старой вражды, которая едва не переросла в серьезный конфликт. И с той, и с другой стороны в отделение милиции съехались самые влиятельные люди города, и   армянские влиятельные люди оказались " повлиятельней"  азербайджанских.
Мы пили коньяк, весь вечер Мише кто-то звонили. Он о чем-то долго говорил по-армянски, весело подмигивая мне.
На следующий день  с утра мы отправились... в то самое кафе. Мы - это Миша, его жена, я - их гость, и  Мишин сын Дима.  Тот же хозяин встретил нас как дорогих гостей, а меня  вообще чуть не расцеловал,  и говорил он только по-русски. В одно мгновенье на столе появились самые лучшие закуски, даже черная  икра, и дорогие вина в красивых бутылках. Хозяин лично обслуживал  нас по высшему классу, когда все было расставлено, он застыл у стола во вчерашней позе сфинкса со вчерашним же выражением лица - чего еще изволите. Я внимательно посмотрел на него, хозяин - на меня; я едва заметно кивнул, и мы поняли друг друга. Через полминуты официант принес мне стакан восхитительного холодного хереса.
Сергей Муравкин