Из жизни homo sapiens или 20 лет спустя

Из жизни Homo Sapiens или двадцать лет спустя...

Теплым весенним днем 1989 года молодой преподаватель юридического института Федоров утром вышел из дома. Он торопился на работу. Федоров был интеллигентом, причем философского склада. Он любил одиночество, спокойное и неторопливое созерцание жизни, глубокий самоанализ. Не любил большого скопления людей, сутолоки, поверхности. Федоров считал, что знает жизнь и видит людей насквозь.
Этим же днем выпускник торгового училища Иванов тоже вышел из дома утром. Он тоже торопился на работу в центральный универмаг. Помощник товароведа - должность никакая, совершенно незаметная, поэтому Иванов время от времени глубоко страдал от собственной неполноценности. Он тоже любил одиночество, любил заглянуть на дно собственной души. Не терпел беготни и суетливости. Каждый свой шаг Иванов осмысливал, взвешивал все "за" и "против". Он считал, что тонко разбирается в людях и с первого взгляда может постичь всю сердцевину человека.
Преподаватель Федоров ехал на работу в переполненном троллейбусе, как обычно погруженный в свои думы. Он думал, что в институте опять придется общаться с коллегами, которые его не понимают, которые завидуют его саркастическому уму, втолковывать что-то в головы тупых студентов, которым наплевать на знания и его, Федоровский интеллект. Что пассажиры вокруг даже не подозревают, с каким человеком ездят ежедневно. "Вот стоит мужик, - думал Федоров, критически разглядывая соседа справа, - что он знает обо мне, Федорове? А сам наверняка примитив с низменными интересами и булавочным умом. Я не таков!".
Товаровед Иванов, о котором как раз думал Федоров, на минуту отвлекся от собственных мыслей и включился в жизнь. Не радовала Иванова эта жизнь, не удовлетворяла. Не было в ней внутреннего стержня, каркаса. На работе он был одинок, как всякий мыслитель терпел гонения, с самого утра не с кем было словом перекинуться. "С этим что ли? - подумал он, презрительно осмотрев Федорова. - Так ведь не поймет ни черта. Нет равных! Один, как нос на лице...".
Некоторое время Федоров и Иванов смотрели друг на друга, потом одновременно отвернулись, погрузившись каждый в себя. На остановке Федоров случайно задел локтем Иванова по напряженно работавшей голове. Иванов тоже выходил и хотел стерпеть, но передумал. В свою очередь, как бы случайно, он смазал Федорова кулаком по затылку. В затылке у Федорова как раз пульсировала мысль об ограниченности окружающих и бренности всего земного. От удара мысль распространилась на всю голову и побудила хозяина к действию. Он крепко вцепился в Иванова и хотя любил одиночество, начал на пару с ним протискиваться к выходу. Разя друг друга взглядом, мыслители вывалились из дверей. Схватка продолжалась в на остановке.
В отделении милиции, куда оба были доставлены, дежурил молодой, но вдумчивый младший лейтенант Козырев. Лейтенант не выносил толкотни и непродуманных суждений, любил тщательно взвешивать все "за" и "против", анализировать наедине жизнь. Козырев безошибочно с первого взгляда определял характеры людей, был тонким психологом и сразу видел сорняки и розы в колодцах человеческих душ. Глубоко все взвесив, он спросил:
- Что произошло, граждане? И по порядку давайте.
Граждане суетливо принялись обвинять друг друга, стены замызганного кабинета сотрясались от их крика. Набор поверхностных и грубых эпитетов неприятно царапал ухо лейтенанта. Ему стало грустно. Он сопоставил все "про" и "контра" и решил, что очень одинок. Как честный полицейский на гангстерском западе. Мало кто его понимает, не с кем словом перекинуться. "Не с этими же невеждами!" - подумал Козырев, философским взглядом приструнив начавших было толкаться нарушителей. Он вздохнул, поразмышлял еще немного о добре и зле и начал писать протокол...

Теплым весенним утром 2009 года успешный адвокат Федоров с утра пораньше выехал на работу на только что купленном автомобиле "Сааб". Езда на роскошном авто доставляла Федорову истинное удовольствие, и хотя до адвокатской конторы было рукой подать, он всегда  предпочитал езду пешим прогулкам.
Пятнадцатилетняя  адвокатская практика принесла в семью бывшего преподавателя достаток, но не покой. Федоров по-прежнему оставался вдумчивым философом и на явно несправедливые приговоры суда, которые время от времени случались в его работе, смотрел диалектически. Его клиенты, порой, негодовали, срывались на истерику прямо в зале судебного заседания, Федоров же всегда оставался невозмутимым. Он видел этих людей, прокуроров, судьей, свидетелей и потерпевших  насквозь. Можно сказать, он заранее знал, что они скажут и знал  все приговоры. Огромный жизненный опыт и доскональное знание всех лазеек в законодательстве помогали в работе, приговоров, которыми он и клиенты оставались недовольны, было немного.
В это же утро владелец двух магазинов и парикмахерской Иванов тоже выехал на работу на своем "Мерседесе". Магазины были совсем близко, парикмахерская подальше, но Иванов в последнее время редко в нее заглядывал. Дела там шли отлично и без него. Впрочем, и в магазинах - продуктовом и обувном - все было в ажуре. Просто Иванову нужно было куда-то ехать по утрам.
 В универмаге когда-то он дорос до старшего товароведа, в начале 90-х удачно вписался в приватизацию, перепродал несколько тысяч ваучеров, подзанял денег у знакомых и смог выкупить помещение маленького магазинчика, в котором тогда совершенно нечем было торговать. Магазин сыпался на глазах, продавцы разбегались, выручка составляла всего  несколько сотен в день. Но наступили другие времена, появились невиданные раньше продукты и напитки, а главное, канул в лету сухой закон Горбачева. Весь магазин и все подсобки очень скоро оказались забитыми ящиками с водкой, Иванов еле-еле. по стенке, мог протиснуться в свой крошечный кабинетик.
Так и пошло с переменным успехом, в последнее время с введением единого вмененного налога - все лучше. Несмотря на явные достижения в бизнесе Иванов оставался человеком одиноким. Он все так же любил самокопания в душе и не выносил поверхностности и дилетантства. Глубоко задумавшись, он едва не пропустил красный светофор, резковато  тормознул и тут же почувствовал довольно сильный удар сзади.
Нет нужды описывать все, что произошло дальше. Водители "Сааба" и клюнувшего его в зад "Мерина" отстаивали свою правоту в самых жарких выражениях, из которых "а ты, козел, куда смотрел и понакупали, суки, права" были самыми мягкими. Федоров и Иванов, исчерпав словарный запас, даже сцепились, но были растащены гаишниками с помощью аварийного инспектора. На некоторое время участники ДТП утихли, однако вскоре вновь сошлись в рукопашную, да так, что пришлось вызывать милицию. Мирно решить конфликт не удалось, пострадавшие машины эвакуировали, а противники, продолжая исподтишка тыкать друг друга кулаками, отправились в Октябрьский РОВД.
- К самому главному давай! - горячился Федоров.
- Вот именно к главному! - откликался Иванов, - я тебя, гад, достану!
- От такого и слышу! - парировал Федоров.
Буйных клиентов, действительно, препроводили к "самому главному", оказавшемуся на месте. Им на тот момент был зам. начальника РОВД подполковник Козырев.
 Двадцать лет назад он начинал простым лейтенантом, прошел все карьерные ступени  милицейской лестницы, и в совершенстве постиг  премудрости государевой службы. Так что неизвестно, Козырев ли был создан для этой должности либо должность для него. При всем при этом Козырев никогда не опускался до бессмысленного "чеса", раскрывал преступления вдумчиво и досконально. Иногда он даже не понимал явной глупости преступников, не понимал и примитивности своих коллег. Поэтому Козырев в РОВД был как бы сам по себе, был одиночкой, не заводившим близких знакомств, держащимся всегда на некотором расстоянии от сослуживцев. Его считали снобом, но он был просто философом.
"А ведь это мне  знакомо? - подумал Козырев, выслушивая грубые откровения потерпевших. - Я это слышал не раз и не хочу слышать вновь от этих невежд, этих примитивных обывателей, которые готовы порвать друг другу глотки из-за пустяшной царапины".
Козырев грустно вздохнул и резко оборвал спорщиков, потребовав говорить все по очереди и по порядку. Слушая "по очереди и по порядку" то одного, то другого, он иногда бросал ласковый взгляд во двор РОВД, где была припаркована его новенькая "Тойота" - демонстрация явных выгод беспокойной профессии служителя закона. Подобная машина была только у начальника РОВД и у него, остальная мелюзга каталась на битых "Опелях", а то и на древних "Копейках".
Попробовал бы кто оставить хоть маленькую царапинку на его  любимой машине!
Сергей Муравкин