Кама и пиче кати

Они танцевали.

Они танцевали так, что по рукам бежали мурашки и мелкие волоски вставали дыбом. Я обратила внимание, что все танцоры (особенно мужчины) смотрели зрителям в глаза – прямо, открыто – и улыбались.

Ни одной секунды не смотрели они вниз. Всё, что выплясывали их ноги, происходило как будто отдельно от этих смотрящих только перед собой лиц. Улыбающиеся, гибкие, подвижные – в их грациозных телах ощущалась мощь, которую танец был словно призван показать лишь чуть-чуть, давая понять, сколько огня остаётся сдерживаемым, «за кадром». Этот огонь чувствовался в каждом движении, в каждом взгляде.

Их танец унёс меня мысленно к человеку, которого я видела в похожей одежде – чёрном кафтане с коротким рукавом, запахивающимся над белой рубашкой. Но подпоясан он был красным поясом, за который был заткнут кинжал «пиче кати».

Они пели.

Они пели так, что на глаза наворачивались слёзы. Пятеро пожилых мужчин, в голосах которых слышалось не только мастерство исполнения традиционных мотивов, но и мудрость самой традиции. Я не понимала их языка, но понимала, что даже о том, в чём есть грусть, можно спеть красиво и с надеждой. А о том, в чём есть жертва и лишения – с гордостью. В чём есть расставание и ожидание – с любовью.

Их песни вернули меня к человеку, который перед сном рассказывал мне сказки своего народа на незнакомом мне языке, который казался мне красивым – потому ли, что это был язык именно его родины?.. Да, я знала ответ.
Смотря на их танцы и слушая их песни, мне казалось, что я знаю все ответы, и одновременно не знаю ни одного. Так бывает, когда позволяешь своей душе прикоснуться к чему-то очень древнему. И если у этого древнего есть форма, которая может к твоей душе прикоснуться. Для меня танец и песня – именно такие.
Звук его речи был подобен песне для моего сердца. Хотя в нём не было мелодии, но слова редкого исчезающего языка звучали переливами, заставляющими, прислушиваясь, замирать, а потом снова и снова просить, чтобы он рассказал мне «сказку на ночь». После этой сказки я всегда засыпала, будто попадая в другое измерение. Хотя, конечно же, дело было не в сказке, а в том, что мы засыпали, обнявшись. В том, как я ощущала себя в этих объятиях. Если бы я могла не спать, я не спала бы совсем, а только лежала бы, погружённая в это состояние.

Если бы я могла не знать.

Если бы я могла забыть.


Запись из дневника.
2 июля 2017.
Фестиваль «Вся Грузия» на «Флаконе», Москва.



*Кама – традиционный кинжал, являющийся частью национального грузинского костюма.
Пиче кати (peeche kathi) – традиционный кинжал, являющийся частью национального костюма южноиндийского народа кургов.