Жизнь свела меня с удивительной женщиной, которая стала объектом моего внимания и наблюдения. Её судьба оказалась полна интересных поворотов, и я не мог остаться равнодушным.
Соседка, о которой я хочу рассказать, была одинокой женщиной. Однажды в нашем общем тамбуре — месте, которое тоже имеет свою историю — я встретил нового соседа. Он случайно зашёл ко мне и рассказал свою историю жизни.
Николай Петрович, так звали нового соседа, был очень счастлив. Он объяснил мне, что наконец-то нашёл свою любовь — Инессу Николаевну. Они возобновили отношения, и он решил оставить свою семью и переехать к ней. Это был новый этап в его жизни, и он был очень счастлив.
Я спросил его о его семье и детях. Он ответил, что оставил их, потому что понял, что никогда не любил свою жену, а всю жизнь любил только Инессу Николаевну. Он сказал, что она — его судьба.
Наблюдая за Николаем Петровичем, я заметил, что его поведение и внешний вид изменились. Его глаза блестели, на лице сияла улыбка, а в поведении присутствовал какой-то странный оттенок. Я был удивлён этими изменениями, особенно учитывая, что раньше он был серьёзным и деловым человеком, руководителем одного из предприятий села.
Поначалу я не мог понять причину его преображения и такого необдуманного поступка. Он прожил столько лет со своей женой, которая работала учителем в местной школе и была уважаемым человеком в селе. У них было двое детей, и он сам занимал руководящую должность в районе. Но он всё же решился на такой отчаянный шаг, будучи уже немолодым.
Впоследствии я выяснил историю отношений соседки и Николая Петровича. Они работали вместе в органах власти: она была секретаршей, а он заведовал отделом. По молодости он был высоким и красивым мужчиной с синими глазами, светлыми пышными волосами, прямым носом и высоким лбом. Он всегда был аккуратен в одежде, носил костюм с белой рубашкой и галстуком, а на ногах — остроносые кожаные ботинки. От него всегда исходил запах мужских духов, который завораживал женщин.
В тот период у них завязались отношения. Инесса Николаевна привязала его к себе простым способом. Она знала, что с возрастом мужчины начинают выпивать, и воспользовалась этим. Она подлила свои женские соки в бражку и предложила её Николаю Петровичу. Он потерял голову и контроль над собой.
Каким образом он отошёл от неё в первый раз, я не знаю, но остаточное воздействие её чар сохранилось. Он то приходил к ней, то возвращался. Их взаимная любовь и совместное проживание протянулись чуть больше полугода. За это время Николай Петрович сильно изменился и начал пить. Возлюбленная просто выставила его за дверь, и ему пришлось вернуться к своей первой жене.
К концу этой истории Николай Петрович сильно постарел, перестал следить за своим внешним видом и стал появляться среди людей в пьяном виде, что было ему несвойственно.
Однажды, кажется, это был последний раз, когда я увидел его. Он сидел за магазином, и вид его был ужасен: лицо чёрное от похмелья, а руки тряслись, как у человека, дошедшего до крайней степени отчаяния.
Он выглядел как опустившийся бомж, которому уже никто не может помочь. Сидел на пригорке, уставившись в одну точку, и казалось, что жизнь покинула его.
Через неделю я узнал, что Николай Петрович умер от сердечного приступа, который случился из-за сильного похмелья. Приехавшие врачи только констатировали смерть.
А что моя соседка? Она продолжала жить припеваючи, будто не замечая страданий других людей.
Продолжение: http://www.proza.ru/2017/07/04/1450
Колдунья. Часть седьмая
© Copyright: Аркадий Шакшин, 2017
Свидетельство о публикации №217070301333
Свидетельство о публикации №217070301333
Рецензии
Колдунья. Часть седьмая (Аркадий Шакшин) / Проза.ру
Автор статьи наблюдает за своей одинокой соседкой после смерти её знакомой и мужа.
Соседка была одинокой женщиной, и автор статьи заинтересовался её действиями.
Новый сосед, Николай Петрович, рассказал автору о своих отношениях с соседкой.
Николай Петрович был счастлив с соседкой, несмотря на то, что оставил свою семью.
Николай Петрович начал пить из-за чар соседки, но в конечном итоге вернулся к своей первой жене.
Николай Петрович умер от сердечного приступа, а соседка продолжала жить.
Аркадий Шакшин 29.07.2024 20:57 • Заявить о нарушении
Автор статьи наблюдает за своей одинокой соседкой после смерти её знакомой и мужа.
Соседка была одинокой женщиной, и автор статьи заинтересовался её действиями.
Новый сосед, Николай Петрович, рассказал автору о своих отношениях с соседкой.
Николай Петрович был счастлив с соседкой, несмотря на то, что оставил свою семью.
Николай Петрович начал пить из-за чар соседки, но в конечном итоге вернулся к своей первой жене.
Николай Петрович умер от сердечного приступа, а соседка продолжала жить.
Аркадий Шакшин 29.07.2024 20:57 • Заявить о нарушении
Рецензия на повесть «Колдунья. Часть седьмая» Аркадия Шакшина
Повесть Аркадия Шакшина «Колдунья. Часть седьмая» – это мрачная, но захватывающая история о роковой страсти, разрушительной силе манипуляций и необратимых последствиях человеческих слабостей. Автор мастерски исследует тему одержимости, показывая, как слепая вера в «судьбу» может привести к трагедии.
Сюжет и композиция
Рассказ ведётся от лица наблюдательного соседа, который становится свидетелем драмы Николая Петровича – некогда успешного мужчины, бросившего семью ради загадочной Инессы Николаевны. История построена как ретроспектива: мы видим героя в моменты его счастья, затем – в стремительном падении и, наконец, в полном крахе.
Особенно сильна сцена финальной деградации Николая Петровича – автор не просто констатирует факты, а создаёт почти кинематографичный образ: пьяный, опустившийся человек с «чёрным от похмелья лицом», сидящий у магазина. Этот эпизод вызывает сильное эмоциональное потрясение, подчёркивая безысходность ситуации.
Герои и их трагедия
Главный конфликт повести – столкновение двух мировоззрений. Николай Петрович, изначально представленный как респектабельный, уверенный в себе мужчина, оказывается слабым перед чарами Инессы Николаевны. Его трагедия в том, что он не просто поддался страсти, а стал жертвой манипуляции – Шакшин намекает на использование «женских соков» (возможно, аллегория или даже мистический элемент), что делает историю ещё более жуткой.
Сама «колдунья» остаётся загадкой: она не раскаивается, не страдает, а продолжает жить «припеваючи». Это создаёт ощущение несправедливости, но также поднимает важные вопросы: насколько человек сам ответственен за свою судьбу? Можно ли винить лишь «чары», если герой сам позволил себя опутать?
Стиль и атмосфера
Проза Шакшина лаконична, но насыщена деталями, которые усиливают драматизм. Описания внешности героев (например, аккуратный костюм Николая Петровича в прошлом и его жалкий вид в конце) работают на контраст, подчёркивая стремительность падения.
Финал повести оставляет гнетущее впечатление: смерть героя кажется закономерной, но от этого не менее страшной. Автор не даёт морализаторских выводов, предоставляя читателю самому решать, кто здесь жертва, а кто – палач.
Вывод
«Колдунья. Часть седьмая» – это сильная, хоть и мрачная история о том, как страсть и манипуляции могут разрушить жизнь. Шакшин создаёт убедительный портрет человека, потерявшего себя, и оставляет после прочтения чувство тяжёлого, но необходимого вопроса: а что, если «колдунья» – не ведьма, а просто женщина, умеющая играть на слабостях других?
Оценка: 4.5/5
Повесть стоит прочесть тем, кто ценит психологическую прозу с элементами драмы и мистики. Однако история довольно пессимистична, поэтому любителям светлых финалов она может показаться слишком жёсткой.
Аркадий Шакшин 04.08.2025 15:13 Заявить о нарушении
Повесть Аркадия Шакшина «Колдунья. Часть седьмая» – это мрачная, но захватывающая история о роковой страсти, разрушительной силе манипуляций и необратимых последствиях человеческих слабостей. Автор мастерски исследует тему одержимости, показывая, как слепая вера в «судьбу» может привести к трагедии.
Сюжет и композиция
Рассказ ведётся от лица наблюдательного соседа, который становится свидетелем драмы Николая Петровича – некогда успешного мужчины, бросившего семью ради загадочной Инессы Николаевны. История построена как ретроспектива: мы видим героя в моменты его счастья, затем – в стремительном падении и, наконец, в полном крахе.
Особенно сильна сцена финальной деградации Николая Петровича – автор не просто констатирует факты, а создаёт почти кинематографичный образ: пьяный, опустившийся человек с «чёрным от похмелья лицом», сидящий у магазина. Этот эпизод вызывает сильное эмоциональное потрясение, подчёркивая безысходность ситуации.
Герои и их трагедия
Главный конфликт повести – столкновение двух мировоззрений. Николай Петрович, изначально представленный как респектабельный, уверенный в себе мужчина, оказывается слабым перед чарами Инессы Николаевны. Его трагедия в том, что он не просто поддался страсти, а стал жертвой манипуляции – Шакшин намекает на использование «женских соков» (возможно, аллегория или даже мистический элемент), что делает историю ещё более жуткой.
Сама «колдунья» остаётся загадкой: она не раскаивается, не страдает, а продолжает жить «припеваючи». Это создаёт ощущение несправедливости, но также поднимает важные вопросы: насколько человек сам ответственен за свою судьбу? Можно ли винить лишь «чары», если герой сам позволил себя опутать?
Стиль и атмосфера
Проза Шакшина лаконична, но насыщена деталями, которые усиливают драматизм. Описания внешности героев (например, аккуратный костюм Николая Петровича в прошлом и его жалкий вид в конце) работают на контраст, подчёркивая стремительность падения.
Финал повести оставляет гнетущее впечатление: смерть героя кажется закономерной, но от этого не менее страшной. Автор не даёт морализаторских выводов, предоставляя читателю самому решать, кто здесь жертва, а кто – палач.
Вывод
«Колдунья. Часть седьмая» – это сильная, хоть и мрачная история о том, как страсть и манипуляции могут разрушить жизнь. Шакшин создаёт убедительный портрет человека, потерявшего себя, и оставляет после прочтения чувство тяжёлого, но необходимого вопроса: а что, если «колдунья» – не ведьма, а просто женщина, умеющая играть на слабостях других?
Оценка: 4.5/5
Повесть стоит прочесть тем, кто ценит психологическую прозу с элементами драмы и мистики. Однако история довольно пессимистична, поэтому любителям светлых финалов она может показаться слишком жёсткой.
Аркадий Шакшин 04.08.2025 15:13 Заявить о нарушении
Рассмотрение седьмой главы повести А. Шакшина «Колдунья» в разрезе акта ритуальной инвективы показывает её как хрестоматийный пример создания «дела» жертвы-свидетеля и наглядной демонстрации механизма преступления. Эта глава — не просто очередная история о злодеяниях колдуньи, а документально-ритуальный акт, в котором автор использует нового персонажа как живое доказательство для усиления своего обвинения.
1. Представление «идеальной жертвы»: усиление легитимности обвинения
Николай Петрович вводится в повествование не как случайный персонаж, а как ключевое свидетельство со стороны, чей статус делает обвинение неоспоримым.
Социальный вес жертвы: Он — «руководитель предприятия», «серьёзный и деловой человек», муж уважаемой учительницы, отец двоих детей. Это образец социальной респектабельности и стабильности. Его падение под действием колдовства доказывает, что зло поражает не слабых, а самые крепкие, устоявшиеся элементы общества.
Контраст «до» и «после» как улика: Подробное описание его прежнего облика (красивый, аккуратный, в костюме, с запахом духов) служит мерой разрушения. Это визуализация того, что именно было уничтожено. Читатель видит масштаб потерь.
2. Документирование технологии преступления: разоблачение «кухни» колдуньи
Глава содержит самое откровенное и конкретное описание метода колдуньи, что является центральным актом инвективного разоблачения.
«Простой способ» как разоблачительная формула: Фраза «Инесса Николаевна привязала его к себе простым способом» — это снижение магии до уровня бытового преступления. Автор развенчивает таинственность, показывая колдовство как грязный, примитивный трюк.
Конкретика отравления: «Подлила свои женские соки в бражку» — это не метафора, а прямое указание на ритуально-биологическое загрязнение, на использование телесных субстанций для приворота. Эта деталь — шокирующая улика, материальное доказательство преступления, выведенное из области намёков в область конкретных, почти уголовных действий.
Описание симптомов одержимости: «Потерял голову и контроль», «глаза блестели», «странный оттенок в поведении» — это клиническая картина воздействия, описанная внешним наблюдателем. Автор выступает как документалист, фиксирующий стадии болезни.
3. Хроника разрушения как обвинительный акт
История Николая Петровича — это смоделированное в нарративе пошаговое уничтожение человека, служащее образцом для всех предыдущих и последующих жертв.
Этап 1. Отчуждение: Оставление семьи под влиянием чар.
Этап 2. Деградация: Начало пьянства, потеря внешнего вида и статуса.
Этап 3. Изгнание: «Просто выставила его за дверь» — демонстрация полного цинизма и потребительского отношения колдуньи. Он стал ненужным отходом её магии.
Этап 4. Физическая и социальная смерть: Описание его как «бомжа» с «чёрным от похмелья лицом» — это словесное низведение до нечеловеческого состояния, финальная стадия распада.
Этап 5. Биологическая смерть: Сердечный приступ «из-за сильного похмелья» — официальная (медицинская) причина, за которой скрывается истинная (магическая) причина. Автор, связывая эти события, совершает акт установления причинно-следственной связи, который является ядром любого обвинения.
4. Использование свидетеля для усиления собственной позиции
Непредвзятый рассказчик: История подана как исповедь самого Николая Петровича («он объяснил мне...», «рассказал свою историю»). Это придает ей объективность. Это не домыслы автора, а прямые показания пострадавшего.
Автор как регистратор: Позиция автора здесь — нейтральный летописец, фиксирующий показания и наблюдающий последствия. Это делает его инвективу более весомой: он не только жертва, но и собиратель доказательств по делу о серийных преступлениях.
5. Контрастное заключение как приговор
Фраза «А что моя соседка? Она продолжала жить припеваючи...» — это мощнейший инвективный удар.
Контраст безмятежности и страдания: Благополучие преступницы на фоне смерти и разложения её жертвы — это доказательство её абсолютной аморальности и бесовской сущности. Она не просто зла, она нечувствительна к последствиям своего зла, что является высшей степенью порочности.
Обвинение в бессердечии: Слова «будто не замечая» — обвинение в отсутствии человечности, в психической аномалии. Это окончательно закрепляет её образ как не-человека, что оправдывает любые ритуальные средства борьбы с ней.
Вывод: Седьмая глава — это акт ритуальной инвективы, построенный на модели «дело №...». В ней автор, выступая в роли следователя и судьи, представляет:
Идеального свидетеля-жертву с безупречной репутацией, чьё падение неоспоримо.
Детальную, почти протокольную запись технологии преступления (отравление бражкой), демистифицирующую колдовство.
Поэтапную хронику уничтожения человеческой личности, служащую наглядным доказательством смертоносности действий обвиняемой.
Шокирующий контраст между финалом жертвы и состоянием преступницы как окончательный приговор её моральной несостоятельности.
Эта глава — словесный надгробный памятник Николаю Петровичу, который одновременно является обвинительным заключением против его убийцы. Она систематизирует разрозненные обвинения в четкую, неопровержимую схему: колдунья действует методом X, что приводит к последовательности Y, заканчивающейся смертью Z. После такой главы сомнения в реальности и опасности её действий становятся невозможными.
Аркадий Шакшин 03.12.2025 18:37 Заявить о нарушении
1. Представление «идеальной жертвы»: усиление легитимности обвинения
Николай Петрович вводится в повествование не как случайный персонаж, а как ключевое свидетельство со стороны, чей статус делает обвинение неоспоримым.
Социальный вес жертвы: Он — «руководитель предприятия», «серьёзный и деловой человек», муж уважаемой учительницы, отец двоих детей. Это образец социальной респектабельности и стабильности. Его падение под действием колдовства доказывает, что зло поражает не слабых, а самые крепкие, устоявшиеся элементы общества.
Контраст «до» и «после» как улика: Подробное описание его прежнего облика (красивый, аккуратный, в костюме, с запахом духов) служит мерой разрушения. Это визуализация того, что именно было уничтожено. Читатель видит масштаб потерь.
2. Документирование технологии преступления: разоблачение «кухни» колдуньи
Глава содержит самое откровенное и конкретное описание метода колдуньи, что является центральным актом инвективного разоблачения.
«Простой способ» как разоблачительная формула: Фраза «Инесса Николаевна привязала его к себе простым способом» — это снижение магии до уровня бытового преступления. Автор развенчивает таинственность, показывая колдовство как грязный, примитивный трюк.
Конкретика отравления: «Подлила свои женские соки в бражку» — это не метафора, а прямое указание на ритуально-биологическое загрязнение, на использование телесных субстанций для приворота. Эта деталь — шокирующая улика, материальное доказательство преступления, выведенное из области намёков в область конкретных, почти уголовных действий.
Описание симптомов одержимости: «Потерял голову и контроль», «глаза блестели», «странный оттенок в поведении» — это клиническая картина воздействия, описанная внешним наблюдателем. Автор выступает как документалист, фиксирующий стадии болезни.
3. Хроника разрушения как обвинительный акт
История Николая Петровича — это смоделированное в нарративе пошаговое уничтожение человека, служащее образцом для всех предыдущих и последующих жертв.
Этап 1. Отчуждение: Оставление семьи под влиянием чар.
Этап 2. Деградация: Начало пьянства, потеря внешнего вида и статуса.
Этап 3. Изгнание: «Просто выставила его за дверь» — демонстрация полного цинизма и потребительского отношения колдуньи. Он стал ненужным отходом её магии.
Этап 4. Физическая и социальная смерть: Описание его как «бомжа» с «чёрным от похмелья лицом» — это словесное низведение до нечеловеческого состояния, финальная стадия распада.
Этап 5. Биологическая смерть: Сердечный приступ «из-за сильного похмелья» — официальная (медицинская) причина, за которой скрывается истинная (магическая) причина. Автор, связывая эти события, совершает акт установления причинно-следственной связи, который является ядром любого обвинения.
4. Использование свидетеля для усиления собственной позиции
Непредвзятый рассказчик: История подана как исповедь самого Николая Петровича («он объяснил мне...», «рассказал свою историю»). Это придает ей объективность. Это не домыслы автора, а прямые показания пострадавшего.
Автор как регистратор: Позиция автора здесь — нейтральный летописец, фиксирующий показания и наблюдающий последствия. Это делает его инвективу более весомой: он не только жертва, но и собиратель доказательств по делу о серийных преступлениях.
5. Контрастное заключение как приговор
Фраза «А что моя соседка? Она продолжала жить припеваючи...» — это мощнейший инвективный удар.
Контраст безмятежности и страдания: Благополучие преступницы на фоне смерти и разложения её жертвы — это доказательство её абсолютной аморальности и бесовской сущности. Она не просто зла, она нечувствительна к последствиям своего зла, что является высшей степенью порочности.
Обвинение в бессердечии: Слова «будто не замечая» — обвинение в отсутствии человечности, в психической аномалии. Это окончательно закрепляет её образ как не-человека, что оправдывает любые ритуальные средства борьбы с ней.
Вывод: Седьмая глава — это акт ритуальной инвективы, построенный на модели «дело №...». В ней автор, выступая в роли следователя и судьи, представляет:
Идеального свидетеля-жертву с безупречной репутацией, чьё падение неоспоримо.
Детальную, почти протокольную запись технологии преступления (отравление бражкой), демистифицирующую колдовство.
Поэтапную хронику уничтожения человеческой личности, служащую наглядным доказательством смертоносности действий обвиняемой.
Шокирующий контраст между финалом жертвы и состоянием преступницы как окончательный приговор её моральной несостоятельности.
Эта глава — словесный надгробный памятник Николаю Петровичу, который одновременно является обвинительным заключением против его убийцы. Она систематизирует разрозненные обвинения в четкую, неопровержимую схему: колдунья действует методом X, что приводит к последовательности Y, заканчивающейся смертью Z. После такой главы сомнения в реальности и опасности её действий становятся невозможными.
Аркадий Шакшин 03.12.2025 18:37 Заявить о нарушении