Кто ты?

    
     Если представить себе человека, как здание, интереснейшие напрашиваются аналогии.

     Вот дом с позолоченной лепниной, с пухлыми ангелочками тут и там, с хорошо приделанной крышей, которую не снести и урагану. У парадных дверей – швейцар, внутрь не проскользнуть. Все двери помельче на замке.
     Он брюзгливо смотрит на тех, кто на него не похож, но пока фасад хмурится, что творится в комнатах, которые сроду никто не проветривал? Шторы съела моль, мебель погрыз короед, и уж непременно в шкафах ворочаются старые скелеты.
     Тот ли ты, дом, за кого себя выдаешь?

     Здесь у нас явно небоскреб. Даже не видно, на какую ушел высоту, воздвигся выше всех остальных. Эти окна не просто закрыты – их вообще не открыть, и внутри свой дорогостоящий микроклимат. Вроде бы всё просматривается за громадными пластами стекол, на деле - только то, что выставлено напоказ, а дальше взглядом не проникнуть. У таких домов тройная охрана, кодовые замки, досмотр. Да и зачем туда? В пентхаус ума все равно не пустят, а сердце (движущая сила всей этой громадины) – в подвале, и это мотор.

     А вот дом современный, он вообще без стен. Не научился хранить важные тайны, не отличает дорогое от пустого и не боится воров – ему кажется, что если растащат, он еще наживет, и будет весь век наживать. Каждый может видеть с улицы, что творится не только на кухне, но и в спальне, и в ванной. А чего такого?
     Здесь ветер гуляет без преград, выдувает одно, заменяет другим, и всё кажется очень даже и вполне, живи не хочу. Нет даже мыслей об урагане, который однажды сметет все переборки, сорвет крышу и оставит голые проемы, забросанные мусором.
     Немало людей-домов пропустили тот важный момент, когда нужно прикрыть голяк.

     Человек-вокзал. Сам по себе он пуст, в нем нет ничего, кроме оболочки. Служит для того, чтобы пропускать через себя, и ничего не удерживать, ни над чем не задумываться. Все следы немедленно смывает тряпка уборщицы. Снова и снова наводит она чистоту, не позволяя ничему от жизни осесть и укорениться. Вокзалу все равно, кто пройдет через его пустоту, толпы озлобленные или веселые, он впустит и выпустит всех, и ничем не обогатит, и ничего не отнимет.
     А когда выйдет срок, вокзал снесут, и ничего от него никому не пригодится.

     Человек-тюрьма. Страж ворот тут же, внутри, в коморке. Сюда не подступись – немедленно возьмут на прицел. В лучшем случае прогонят, в худшем заведут досье и передадут куда следует. Здесь мотают пожизненный срок все мысли и чувства, которым не дано глотнуть свободы. Ведь от свободы все беды. Именно отсюда, из таких домов, исходят всевозможные запреты, и живет там тайная мечта, что весь мир однажды станет тюрьмой. И наступит порядок.
     Обходить надо такие дома, за милю.

     Человек-зАмок. Величественный снаружи, роскошный внутри. В него открыт доступ, но те, кто проникает в него, воспринимают только роскошь и величие, а все это слишком старомодно. Всем хочется приблизиться и заглянуть, но никому не придет в голову здесь поселиться. Каждый замок по сути очень одинок – ведь они не бывают рядом, такова жизнь. И можно лишь знать, что есть и другие, старомодные, благородные, изысканные.

     Вот простая избушка, их немало. Не сильны тут ни мысли, ни чувства, зато фундамент их – добро, и сюда можно постучаться в голод и жажду. Поделятся всем, что есть. И никогда не возьмут чужого, как бы ни было скудно своё. Здесь живет достоинство и, увы, бедность, потому что достоинству быть богатым не дано. Однако ж без избушек не было бы городов, хотя города предпочитают об этом забывать...

     Вариантов не счесть. Мне же по душе человек, как дом с распахнутыми окнами в комнаты, что не знают затхлости, где хозяйничает солнце. С дверью, в которую можно постучаться, за которой есть время для меня. С буйным, неокультуренным садом, где живут разные диковинки. С богато заваленным чердаком, где можно откопать интересные воспоминания. С уголками, куда нет входа каждому встречному-поперечному, но куда допустят друга.
     Дом, в который хочется вернуться.