У смерти дряхлое лицо

У смерти дряхлое лицо
Рассказ
   Уже полночь. А я никак не могу заснуть. Пойду приготовлю кофе и немного поработаю за компьтером. Нужно дописать эти чертовы синопсисы для первого канала. Достала уже эта писанина! Луна заглянула в окно и осветила все потайные уголки моей квартиры. По середине зала стоял человек. Лица его было совсем не видно. На нем был плащ с капюшоном, в руках он держал палку, отдаленно напоминающую посох. Я огляделся вокруг. 
- Кто вы? И как сюда попали, интересно бы узнать. - Незнакомец молчал. - Так кто вы? Что вам здесь нужно?
- Я - Смерть. Пришла за тобой.
- Смерть? - Переспросил я не скрывая своего удивления.
- Да, твоя Смерть. Испугался?!
- Ничуть! Отбоялся уже в этой жизни.
- Так вот, значит ты готов...
- Отнюдь! И вообще, я тебя не звал.
- Я сама прихожу. Меня редко кто зовет. Разве что, дряхлые старички да старушки, ну и безнадежно больные. Правда, есть еще герои, жизнь которые не понимают, лезут нарожом. Я их называю одержимыми.
   Голос у этого типа какой-то холодный и хриплый, даже мурашки по коже лезут.
- А почему именно сейчас? Я мог умереть и раньше...
- Да, знаю. Когда тебе было два месяца, тебя оставили одного в детской кроватке. Так ты умудрился  стянуть на себя накидку и чуть не задохнулся. А в пять лет ты распорол себе живот, лазая на телеграфный столб.
- Ну, а что тебя тогда остановило? Жалость?
- Жалость? У меня нет этого чувства. Нет, я хотела, чтобы ты прожил жизнь мучаясь сознанием того, что рано или поздно придется умереть. Насколько я помню, ты в девять лет осознал, что такое смерть.
- Да, это так. Я тогда сильно плакал и причитал: мамочка, я не хочу умирать.
 - А в Африке, когда ты был военным... Снайперская пуля в сантиметре пролетела от твоей головы.
- Да ты все обо мне знаешь! А в автомобильной аварии ты была рядом?
- Конечно!
- А почему ты тогда оставила нам жизнь?
- Г...м. Ты так любишь своего сына, я просто не смогла помешать этому.
- Но ты тогда забрала другую жизнь, причем молодую. Ей не было и девятнадцати.
- Иногда и у меня случается сложный выбор.
- Понятно. А что же на этот раз? Вообще-то я не собирался умирать. Я не болен, не одержим... Да и мне нужно еще многое успеть, по крайней мере, закончить свои произведения...
- Да, да... Понимаю. Все вы так говорите, в надежде отсрочить свое небытие. Ты говоришь не звал меня?
- Нет!
- Ой, лукавишь! Ну, давай посмотрим твое творчество.  «Тишина. Тишина. Тишина. Легкой дымкой крадется рассвет. Мне бы выпить чарку до дна, и потом умереть». Или вот это: напасти этой станусь рад, пусть смерть скорей моя случится.
- Но это всего лишь аллегория, стилистический прием наконец!
- Неубедительно. А это изречение, «...колючий ветер, дикий гул, теперь мне вовсе не согреться. Поэт погиб, а не уснул». Я могу все твое творчество тебе пересказать..
- Извини, что перебиваю. Но художнику свойственно как любому человеку переживать. Только художник свои переживания выплескивает наружу, будь то бумага, холст, партитура наконец. Так было всегда, и надеюсь, будет.
- Да, сложная ты натура! Можешь убеждать...
- В нашем мире нет простых вещей.
- Это уж точно! Вы здесь такого натворили, что диву даешься!
- Ну, если наш мир кого-то не устраивает, то пусть меняет наше бытие. А если мы из поколения в поколение влачим мирской круговорот, то значит с этим согласны....
- Вот именно, влачите! Где твой полет мысли? Ты же мечтатель. Напиши что-то такое, что заставит вас всех пересмотреть свои поступки, идеалы...
- Да есть у меня роман! Только его никто не читает. Издатели говорят, что слишком заумная книга, а читатель... Да ему хлеба и зрелищ подавай! Со времен римлян этот постулат человеческой возни остается главенствующим. Да, кстати. А могу я задать тебе вопрос?
- Я слушаю.
- Кто-то сказал, что смерти нет, есть вечное обновление. Это мотивация бытия?
- Ха... ха... Толстой, когда писал роман «Гиперболоид инженера Гарина» сочинил эту, как ты называешь, аллегорию. Никола Тесла опередил свое время со своими замыслами. Вот Толстой и придумал, как увековечить его творения.
- А Тутанхамон...?
- О, да! Этот фараон настолько опередил свое время, что мне пришлось забрать его совсем молодым.
- Да, странная ты, Смерть. Не уже ли нет подходящих кандидатур в твоем смертельном списке?
- Есть.
- Так в чем проблема? 
- Сложное образование ситуаций, при которых я могу действовать.
- Ну, да, конечно... сложное. А наблюдать за тем, как маньяк издевается над очередной жертвой, это для тебя в порядке вещей?
- Нет, разумеется. Но я всемогуща только тогда, когда идет несовместимость жизни.
    Наступило молчание. Я тщетно пытался разглядеть незнакомца сквозь лунный свет. Лица у него вроде бы и нет, а вроде бы и есть. Но какое-то дряхлое, совсем без глаз.
- А у тебя есть глаза?
- Глаза? Зачем мне глаза? Я вижу и без них. Ну, мы немного отвлеклись от главного.
- И? Заберешь меня? 
- Не знаю, как с тобой поступить, ты меня ставишь в  такое положение...
- Да просто иди по миру и увидишь своих...
- Да, ты прав, здесь много работы.
- Вот, вот! Наш мир полон всякого сброда: и маньяки, убийцы, казнокрады, наркоманы. А что даст тебе моя смерть?  Ну, станет одним поэтом меньше...
- Н... да. Возможно ты и прав. Но смотри, я вернусь в любую минуту. И тогда не жди снисхождения. Напиши главную мысль своей жизни. Тогда ты поймешь, что жил ради этого...
     Еще мгновение и тень исчезла. Я огляделся по сторонам - никого. М... да! Наваждение какое-то! Разговор с самим собой?  И о чем? О смерти. Да уж! У нее точно дряхлое лицо...












-