На балконе

На балконе

Душным июльским вечером горожанин любит посидеть на балконе. Подышать свежим воздухом, посмотреть закат, подумать о житье-бытье на сон грядущий.

Если же ваш дом на окраине города, а вокруг частные домики с цветущими садами, такие посиделки становятся традиционными. Не беда, что первый этаж. Воздух здесь ничуть не хуже.

Ваш балкон отделен от соседского тонкой пластиковой перегородкой. То ли проектировщики ошиблись, то ли напортачили строители, разворовав материал, только перегородка наполовину уже, чем нужно. Можно запросто пролезть к соседям и обратно.

Вашего соседа, Августа Ивановича, это очень тревожит. Он так же любит посидеть на балконе и считает пластиковый недомерок личным оскорблением. Вот и сейчас, забыв поздороваться, Август Иванович на ваших глазах в сотый раз необъятной пятерней измеряет брешь от стены до перегородки.

- Во строят, ты зацени, сосед! – говорит он, с треском раздирая куриную ножку. – Сантиметров сорок, не меньше.

Вы припоминаете, что неделю назад было всего тридцать, но спорить с Августом Ивановичем бесполезно.

- Допустим, захотел ты меня обокрасть, - не унимается он, - милости просим! Пролезай, бери, что хочешь. Надо срочно ремонтировать.

Еще не было вечера, чтобы Август Иванович не сказал вам про ремонт. Сам он делать его не собирается, жалеет денег на пластик, а скорее всего ленится. Вам же прореха не мешает, красть вы ничего не собираетесь, но как всегда поддакиваете:

- Да, надо бы сделать…

- А я что говорю, подхватывает сосед, - тебе ж залезть ко мне пара пустяков!

«Тебе тоже», - думаете вы.

Август Иванович откладывает ножку и оглушительно высмаркивается  с балкона, поочередно зажимая большим пальцем ноздри. Потом достает необъятный носовой платок и аккуратно утирается.

- Августа! – зычно кричит он.

Да-да, жену соседа по странному совпадению тоже зовут Августой. Она кажется подростком рядом с дородным мужем и заметно трепещет в его присутствии. Сейчас она подобострастно ставит перед ним новую миску с куриными ножками. До вас доносится мясной аромат, рот ваш мало-помалу наполняется слюной. Вы изо всех сил стараетесь смотреть прямо, это получается плохо. Август Иванович прикидывает, с какого края начать, и начинает с середины. Минут пять он сосредоточенно жует, чмокая от удовольствия, затем, вспомнив про вас, объясняет:

- Заводских доедаю – вкусные! Отъелись, заразы, на казенной крупе.

Вы  без труда соображаете, о чем идет речь. В трех шагах от вашего дома расположен  крупзавод, где Август Иванович работает охранником. Заводишко так себе, сто раз переходивший от владельца к владельцу, но охрана оставалась при любых хозяевах. И ничего не менялось при смене хозяев – старенькие облупленные корпуса, ворота  с символической проходной, разбитые прожектора ночного наблюдения  и поломанный забор. Крупа богато рассыпана по всей территории, поэтому нет частного дома в округе, где не держали бы кур.

- Иди, пеструшка, поклюй крупки, -напутствуют хозяйки, ласково посматривая на заводскую трубу. Натренированные пеструшки семьями устремляются к забору с проломами. Вернее, устремлялись, пока Август Иванович не положил конец этому разбою. Впрочем, вам в очередной раз приходится выслушать рассказ самого борца за справедливость:

- Что забор, говорю Ваське пожарнику. Откроем ворота, пускай идут свободно. Открыли, значит, ворота, наточили топор, ждем-поджидаем. Тут и они, родные, во главе с петухом. Маршируют колоннами, как в строю. На первый раз отсчитали пять штук. Васька кричит, как условлено: «Пожар!», а я ворота раз – и на запор. Што началось! Дуры-куры кудахчут, орут благим матом, мы с Васькой их тоже по матушке, перья-гребни летят во все стороны. Да еще Васька надрывается: « Десант пленных не берет!» - он у нас малость того… Короче, всех порубили - и в бак с кипятком. Целиком ее туда, суку, чтоб перо сползло. Сожрали, значит, этих, а после обеда новых запустили. К концу смены окрестные бабы пронюхали, бегут, значит, к директору. Так, мол, и так - посягательство на личную собственность, а он им от ворот поворот – сами, мол, посягаете, мы их не звали. У нас директор хоть и новый, но фишку сечет. Пока не посадили, свою копейку не отдаст! При мне их сменилось пятеро, трое сидят, один пропал, говорят зарыли глубоко, предыдущий умер на посту прямо на секретарше. Так со вставшим х… и отдирали. Баба потом рехнулась от переживаний и уехала на жительство в Германию.
На другой день тишина. Час ждем, два – ни одной. Копошатся, заразы, у домов, на нас ноль вниманья фунт презренья. Я потихонечку цыпа-цыпа-цыпа! Ну, и идут, значит, куда ж деваться. Еще с двух сожрали и домой по паре. Законы-то черным по белому пишутся, нарушаешь – отвечай.

Август Иванович аппетитно жует, куриные косточки трещат под его крепкими зубами.

- От, зараза! – он бьет себя по шее, но промахивается. Комар жив, как ни в чем не бывало звенит у него над головой.

- Лопнули барабанные перепонки, говорит Август Иванович, - слышь, агония началась?

Вы прислушиваетесь, а он спрашивает:

- Смотрел вчера футбол?  Ну и колуны наши, за что только деньги получают. Платили б мне как Акинфееву, я б вообще ни одного не пропустил.

Вы представляете Августа Ивановича в майке и трусах, и вам становится смешно. Вас просто-таки распирает от смеха, потому что вы уже видели его в таком виде и при весьма курьезных обстоятельствах.
Вы не заядлый рыбак, даже не любитель рыбалки, но вы увлекающаяся натура, к тому же легки на подъем. Вечерняя рыбалка, заманчивая перспектива отведать настоящей ухи с дымком – кто ж устоит таким соблазном.  Вы живо собрались и, ведомые опытным Августом Ивановичем, отправились к плотине за острыми ощущениями.

…Полуголый Август Иванович походил на римского бога в минуты отдыха. Как и подобает богам, он вел без дороги, напрямки, через заросли ивняка. Стоп – бог сделал вам знак «внимание – тихо!». На крошечной поляночке двое, парень с девушкой. Страстные поцелуи, объятия – словом, картина, известная со времён Ромео и Джульетты. Двадцать первый век представлен только пестрой скатертью, пластиковыми стаканчиками и тремя непочатыми бутылками пива.

- Секс, - говорит Август Иванович, - иди туда по тропинке, я догоню.

Вы пожали плечами и осторожно пошли «туда». Показалась река, крутой противоположный берег, а Августа Ивановича все нет и нет. Вы начали беспокоиться, чаще оглядываться, замедлили шаг и как раз вовремя… Кричал несомненно сосед, т.е. Август Иванович, и вы сразу узнали его голос и помчались обратно. В голове у вас тысячи предположений: падение, инфаркт, перелом, грабеж и еще черт знает что. Вы мчались во весь опор и успели.

…-Так ему, козлу, дай еще! – науськивала Джульетта. – Будет знать, как воровать! Для него что ли припасено!..

Август Иванович не возмущался, вы это хорошо видели. Только взвизгивал после каждого пинка. Бутылка пива валялась рядом, между пинками он бросал на нее ненавидящие взгляды. Вы вмешались, отбили своего проводника, бережно повели домой. На закономерный вопрос, зачем он это сделал, кряхтящий Август Иванович не мог ответить вразумительно. Это тогда, а сейчас?

-  Зачем вы это сделали? – спрашиваете вы сейчас.
- Чего?
- Стащили у реки бутылку?
- Так это когда было-то! А потом устроились они, скажем, не в кустах, а у нас во дворе. Дети кругом, а они со своим сексом, е…я, понимаешь ли. Безобразие, есть же законы!

Вы замолкаете, сраженные логикой Августа Ивановича. Он доедает последний кусок, зевает и вдруг замирает с просветлённым лицом. Такое лицо было у Архимеда во время открытия знаменитого закона. Кажется, еще чуть-чуть и Август Иванович воскликнет «Эврика!», но сосед прозаически матерится и скрывается в комнате.

Что ж, вы только рады внезапному избавлению от его общества. Сосед вам несимпатичен, даже неприятен и вы все же соберетесь с ремонтом в самое ближайшее время. Нужна фанера или пластик сантиметров тридцать шириной. Вы принимаетесь измерять ладонью расстояние и в этот момент вновь появляется сияющий Август Иванович.

- Во! – он торжественно потрясает перед вашим носом электрической лампочкой. – Вот она, а то нашли дурака!

- Какого дурака?

- Обыкновенного, которому ссы в глаза – божья роса. Этот козел из управляющей компании приперся в наш подъезд и сразу ко мне – почему нет света на площадке, когда лампочку ввернете. Я туда-сюда, мол, почему я, почему не другой, а он: до субботы не ввернете, лифт отключу. За нами, мол,  коммуникации, ремонт крыши, канализация, отопление, а на лестничных площадках будьте любезны сами. Вы ж не дикари какие-то…Ладно, думаю, не дикари, сложимся до субботы. И моя ворона каркает: вверни да вверни, убыток небольшой. Ну и черт меня дернул, как мудак последний ввернул эту заразу! Сижу, значит, закусываю с тобой, балакаю и вдруг словно прострелило: мать моя, первый же этаж! На хрена мне лифт-то?! В общем жена сейчас зубы считает, я провел политинформацию, а лампочка вот она, целехонька!

Август Иванович заразительно хохочет, показывает вам спасенную лампочку. Вы молчите…

Поздно вечером, умываясь, вы замечаете, что водопроводный кран не гудит, как обычно, а зевает подобно Августу Ивановичу. Открытие не дает вам покоя, вы не можете заснуть, то и дело переворачиваете подушку холодной стороной. В конце концов вам начинает казаться, что это мозги вылезли из головы и царапают наволочку. Вы решительно поднимаетесь и идете в коридор. Обычно ключи от сарая приходится долго искать, сейчас они отыскиваются сразу, в положенном месте. Вы спускаетесь в подвал, из кучи обрезков выбираете лучшую фанерку. Выбираете с запасом, шириной пятьдесят сантиметров.

Только после этого вы успокаиваетесь.
 Вы почти счастливы и уже представляете, как славно в одиночестве по вечерам дышать свежим воздухом на балконе.