Черное зеркало. Глава 1

Глава 1
Кора прощается

На востоке, над лесом, засиял первый солнечный свет, когда она покинула Замок. Она прокралась беззвучно, как кошка, остановилась в дверях, огляделась, чтобы подстраховаться, прислушалась: все было тихо, ничто не шелохнулось.

Никто не видел и не слышал ее, вероятно, они еще спали. Накануне вечером ужин затянулся и все поздно разошлись; Розина постаралась сделать все как можно лучше, - она ведь чувствовала напряженную атмосферу в доме и, наверное, надеялась, что долгое  роскошное застолье поможет настроить общество на миролюбивый лад. Но все было бесполезно. Хоть они сидели за едой все вместе в большом зале, настроение оставалось подавленным, разговор поддерживался с трудом. Йохен предложил поехать домой, но его жена возражала. Если уж Ирена, наконец, здесь, она хочет провести с ней остаток вечера. Но потом она не могла не заметить, что Ирена умирает от скуки, слыша ее стоны по поводу детей; все остальные уже были сыты этим по горло. Разговор не иссяк окончательно только благодаря Гизеле; она была умнее и находчивее, чем Хелла, у нее хорошо получалось делать маленькие язвительные замечания и элегантно приправлять беседу прямыми вопросами. 

Но от Ирены мало что можно было услышать. Казалось, она отсутствует. Еще во время еды она почти не разговаривала, а потом вообще замолчала: листала журнал, тянула виски. Йохен и Берт тихо беседовали о делах, но только о второстепенных. О собрании акционеров, состоявшемся в этот день, они предпочитали говорить наедине.

Феликс сидел все это время перед радиоприемником и крутил ручку. Найдя музыку, которая ему нравилась, он включил звук на полную мощность и оставил так до тех пор, пока кто-то не запротестовал.

 Ее гневный взгляд наконец спугнул двух молодых людей, сидевших скрестив ноги перед камином, шепчась друг с другом и украдкой глупо хихикая. Семья не обращала на них внимания, точно так же как не удостаивала ее ни единым взором.

Когда парни исчезли, Хелла бесцеремонно спросила:
- Скажи-ка, ты спишь с обоими или они делают это только друг с другом?

- Прошу тебя! - раздраженно сказал Йохен и посмотрел на свою жену уничтожающим взглядом.

По-видимому, они все подумали одно и то же,  и Феликс заметил мягко:
- Да оставь их. Они же на самом деле два симпатичных пацана. Мне бы они тоже понравились, если бы я занимался чем-то вроде этого.

С нее было достаточно. Она почувстовала, как в ней нарастает бешенство. Этот бездельник, этот заносчивый наркоман, который за всю жизнь не заработал ни единой марки, отважился открыть рот здесь, в ее доме!

Ирена подняла взгляд от журнала и задумчиво посмотрела на своего брата, потом на его жену, безмолвно сидевшую рядом с ним в дурацком платье-балахоне, опустив длинные ресницы над бесцветными глазами.

Затем Ирена внезапно поднялась, бросила журнал на кресло и сказала ни к кому не обращаясь, что она устала. Не посмотрев ни на кого, она лениво прошла через зал и медленно поднялась по лестнице. Это был стиль Ирены: заставить заметить ее досаду и неприятие  всего происходящего.

Кора смотрела ей вслед. Если и был здесь единственный человек, к которому она чувствовала симпатию и чью дружбу хотела бы завоевать, это была Ирена. Но у нее никогда не было шанса приблизиться к Ирене. Она часто ссорилась с Хеллой, бывали ядовитые дискуссии с Гизелой, разговоры с мужчинами по мере необходимости, неровное общение с Феликсом в зависимости от того, в каком он пребывал настроении: он был капризен как ребенок, иногда любезен и доверчив, но затем снова раздражен и недоволен.

Лишь в одном она не сомневалась: каждый член этой семьи ненавидел ее. Возможно, вначале были только антипатия, отторжение, но со временем они превратились в ненависть.

Она ощущала ее, прямо-таки чувствовала физически, и поэтому настало время распрощаться и уйти. Она никогда не станет частью их семьи, и то, чего она желала для себя, - немного любви и защищенности - здесь ей никогда не получить.

Но все это уже в прошлом. Она предупредила их о том, что собирается сделать, и теперь ей на них глубоко наплевать. Когда все наконец разошлись, она поднялась в свою комнату, некоторое время посидела просто так, рассеянно подкрасила губы, напудрила нос и подумала: „Почему они никогда не верили, что я и вправду любила Карла? Он дал мне то, чего я никогда не имела, любовь и защищенность, и за это я его любила. Не только потому, что у него были деньги.“

Ах, к черту эти ненужные мысли! Хватит. Забыто.

Она поспешно встала и прошла через коридор в комнату Роя. Как и следовало ожидать, девятнадцатилетний парень был у него. Они сидели на полу и играли в кости.

Без предисловий она швырнула пудреницу, которую все еще держала в руке, Рою в голову. Пудра просыпалась ему в лицо, на рубашку и на ковер.

 - Разве я не распорядилась, чтобы вы исчезли, как только сюда приедет семья? Я недостаточно ясно выразилась?

- Распорядилась! - Рой стряхивал пудру со своей рубашки из чистого шелка. - Bella mia! Что за тон! Мы что, в армии?

- Ты выставляешь меня на посмешище. Двое гомиков, живущих за мой счет, подкармливаются здесь, в Замке. Наверняка я произвела на всех прекрасное впечатление!

 - А тебе не наплевать? Это же твой дом, твои бабки, твоя фабрика. Они должны радоваться, что ты их вообще приглашаешь и позволяешь работать. Если захочешь, то можешь всех их вышвырнуть вон. Ты же сама недавно это говорила. Тебе принадлежит бОльшая часть фирмы. Если ты заберешь оттуда деньги, они могут заткнуть себе свои кухни куда подальше.

 - Закрой свою дурацкую пасть, ты, дрянной паразит! Что ты в этом понимаешь?

 - Для дамы из высшего общества ты выражаешься немного странно. Разве ты забыла прежние времена? Была ты когда-нибудь недовольна моими услугами? Я тебя хоть раз разочаровал?

 - Если бы я знала, что ты из этих… - Рой бесстыдно ухмыльнулся. – Ладно, и так все ясно. Конечно, надо быть особо одаренным. Есть люди, которые могут и то и другое.

Белокурый парень лежал навзничь на ковре и смотрел в потолок. Он был красив как ангел. В его глазах стояли слезы.

 -Я хочу, чтобы ты больше не встречался с ней, - прошептал он.

Она чуть не задохнулась от злобы. Она сама во всем виновата; она терпела, когда Рой привез с собой этого так называемого друга, и с изумлением узнала, что ее любовник „одарен в двух областях“.

Она выплеснула все, что было у нее на сердце, уже не стесняясь в выражениях. Произошла бурная ссора; она влепила Рою пощечину, он ударил ее в ответ, блондин рыдал в отчаянии и цеплялся за колени Роя. Она ударила его со всего размаху и, обессиленная, сдалась.

 - Вы позавтракаете в комнате, потом сядете в машину и исчезнете как можно скорее. И так, чтобы вас никто не видел. Это не пожелание, это приказ.

 - Слушаюсь, любимая. И когда же мы снова увидимся?

 - Никогда.

Мягким движением Рой положил руки ей на плечи, его губы коснулись ее висков.

 - Но красавица! Ты же это не всерьез? Что ты будешь делать без меня?

Блондин завыл, и Рой пнул его ногой.

 - Замолчи, осел! На что ты, собственно, собираешься жить?

Она невольно рассмеялась.

 - Ты, по крайней мере, честен. Но я думаю, с помощью талантов, которыми он обладает, можно тоже делать деньги.

 - Ты действительно не хочешь меня больше видеть?

 - Нет. И не смей здесь появляться. Я снова выйду замуж. И на этот раз - за настоящего мужчину, который не подпустит ко мне эту проклятую семейку.

 - У тебя уже кто-то есть?

 - Конечно.

 - Ага. Поэтому ты так легко со мной расстаешься.

 - Для меня это никогда не составило бы труда.

 - А машинку я могу оставить себе? Правда? Никто потом не подумает, что я ее украл?

 - Я тебе ее подарила, - коротко ответила она.

Затем она покинула комнату, не сказав больше ни слова. Было три часа ночи, и она почти теряла сознание от злости и усталости.

Машинку (почти новый Порше) она ему действительно подарила. Она не хотела больше на нем ездить, после того как однажды на автостраде не справилась с управлением и едва не попала в аварию.


Рано утром Кора улизнула из дому и направилась в конюшню. Несмотря на усталость, ее переполняла решимость.

Наконец-то она знала, что ей делать. Уйти отсюда. Покончить со всем, что здесь было. Она часто об этом думала, но теперь время пришло. Слишком долго она терпела наглые выходки этих людей.

Собрание акционеров! Идиотизм. Они могли объяснить ей, чего они хотят. Что она понимает в производстве? Но вот она выйдет замуж и поставит над ними мужчину, который сумеет вести дела как следует. И прежде всего она должна избавиться от старого дома. Замок! Просто смешно. Эта развалюха, где ей совсем неуютно. Вчера она ясно сказала им, что собирается сделать. Семья отреагировала молчанием.

Она посмотрела вслед псу, бежавшему впереди. Ей будет трудно расстаться с ним, так же как с лошадьми. Если ей захочется, она может забрать их с собой.

Кто ей запретит это сделать? Все принадлежит ей.

Это были глупые мысли. Она же решила путешествовать. Отправится в самые красивые и дорогие места, какие только есть в мире. И однажды во время путешествия она встретит мужчину, который ей нужен. Зачем тогда ей эта фабрика? Она могла бы вообще не присутствовать вчера на собрании.

Точно так же, как и Феликс. Он получил свою долю наличными и давно промотал ее.

Она тихо открыла дверь конюшни и услышала ржание Жеро, как будто он только ее и ждал.
 - Тс-с-с! Тихо! Я не хочу, чтобы кто-то пришел сюда.

Слава Богу, Хартвига еще не было. Она боялась, что он уже здесь, - ведь он вставал очень рано. Но он тоже вчера не ложился допоздна. Он любил беспутного Феликса и особенно - гордую Ирену, и, если она приезжала в Замок, что случалось нечасто, не хотел пропустить ни минуты, чтобы увидеть ее или поговорить с ней. Хартвиг был единственным человеком, которому Ирена улыбнулась, когда он шел через зал. И Феликс вчера вечером долго сидел у Хартвигов на кухне и рассказывал им свои милые выдуманные истории. Он всегда это делал, когда бывал дома.

Она накинула Жеро уздечку на морду, провела рукой по его гладкой, шелковистой шее, потом надела на него седло и туго затянула подпругу. На кобылу был надет только недоуздок с привязянной к нему веревкой. Недоуздок Жеро она повесила себе на шею.

 - Я не принесла вам сахара, извините. У меня не было времени. Я не спала всю ночь. И никто не должен заметить, что я к вам приходила.

Она не надела брюки для верховой езды, только джинсы и мягкие туфли на низком каблуке.

- Вы будете есть чудесную траву. Я поведу вас на верхний выгон за лесом, вы сможете там пастись, и никто вам не помешает.

Нехватало еще, чтобы кто-то из них решил прибрать к рукам лошадей. Пусть заведут своих, если хотят ездить верхом.

Не выходя из конюшни, она вскочила на Жеро, взяла в руку веревку от недоуздка кобылы. Под воротами ей пришлось нагнуться. Здесь предстояло сделать несколько опасных шагов, потому что площадка перед конюшней была вымощена камнями и подковы громко звенели в утренней тишине. Но сразу за площадкой начиналась мягкая проселочная дорога, поглощавшая каждый шаг лошадей.

Конечно, Хартвиг ругал бы ее за то, что она повела лошадей на пастбище в подковах. Но они определенно ничего себе не повредят, и выгон останется цел. Кроме того, он сказал бы, что еще слишком рано, трава слишком молодая, - сейчас ведь только середина мая. Но этой весной выросла хорошая трава, и на верхнем выгоне за лесом - самая полезная. Так всегда говорил Карл.

Впервые за долгое время она думала о своем муже. Вернее, о мужчине, который женился на ней и в мгновение ока перенес в роскошную жизнь. Да, роскошь… Старый Замок, земля вокруг него, процветающая фирма – конечно, на свете есть и другой сорт роскоши. Но для нее это означало невероятный взлет, и она удивлялась тому, что он женился на ней, гораздо больше, чем его дети.

 - Любовь! - громко сказала она, обращаясь к лошадям. - Любовью это нельзя назвать. Он мог бы быть моим отцом. Но я вам сейчас кое-что скажу: из того, что я пережила, а я пережила не так уж мало, это было лучшим. Возможно, до любви был всего один шаг. Они все думают - я вышла за него по расчету. По расчету, конечно. Но он мне нравился. И я ему. Для него я была -

Чем она была для него? Чем-то вроде весеннего утра, которое сейчас пробивалось сквозь лес золотыми лучами солнца. И неважно, чем она занималась до этого и кем ее считали. Девочка, которую покупали. Ее покупали другие, покупал и он. Но все же существовала большая разница.

Это было похоже на любовь, но любовь такого рода, какой она прежде никогда не знала.

 - Сегодня после обеда, - объясняла она лошадям, - я отведу вас назад. Тогда все уже разъедутся, и эти два гомика тоже. Я, наверное, сошла с ума, если могла обзавестись „полуголубым“ любовником. Раньше со мной бы такого не случилось. Он получил машину. Разве я недостаточно заплатила ему?

Лошади бесшумно ступали по мягкому лесному ковру, дорога то шла вверх, то опускалась под уклон, возле большой группы буков сворачивала на запад. Солнечный свет просачивался меж стволов. Немного подальше застыли две косули, а потом не торопясь побежали в лес. Пес, повидимому, почуял их запах и сделал стойку, но не сдвинулся с места. Он был обучен и хорошо воспитан, он бы никогда не стал охотиться без разрешения. Жеро довольно фыркал, кобыла терпеливо шла с ним рядом, держа голову на уровне его шеи. Веревка была не нужна, она могла бы скакать по своей воле.

Лес становился все гуще, дорога - все уже, затем снова пошла вниз. Наконец деревья расступились и остались позади. Перед ними лежал залитый солнечным светом верхний выгон.

Она спешилась, сняла с Жеро седло и уздечку, вытащила веревку из недоуздка кобылы.

- Ну, бегите!

Жеро тут же сорвался с места. В этом году их в первый раз привели на выгон. Поэтому сейчас трава интересовала его меньше, чем непривычная свобода.

Кобыла скакала за ним галопом, тяжело дыша, но не догнала. Жеро вежливо подождал ее на другом конце выгона. Когда она стала пастись, он присоединился к ней и тоже наклонил белую голову над травой.
 
Кора стояла, прислонившись к изгороди, и смотрела на животных. Пес сидел возле нее, его голова касалась ее колена.

- Ты слишком большой, я не могу взять тебя с собой. Ты будешь неуютно чувствовать себя в отеле, ведь ты привык жить на свободе. И я пока не знаю, куда поеду.

Она откинула голову назад и посмотрела в голубое небо. Светлые волосы упали ей на плечи. Слабый ветер, веющий над лугами, заставил их танцевать.

 - Я поеду в какое-нибудь потрясающее место. Я ведь совсем не знаю мир. У меня есть деньги, и я могу их тратить так, как мне нравится. Они должны отдать мне мои деньги. И если я продам эту гору хлама, которая тоже принадлежит только мне, то получу еще больше денег. Я поеду на Лазурный Берег, в мае там наверняка чудесно. Или в Рим. Или прямо в Америку. Я буду покупать самую красивую одежду. И жить в самых дорогих отелях. И у меня будет столько поклонников, сколько я захочу.

Она знала, как она красива. Какой эффект производило ее появление, куда бы она ни пришла. Тем более теперь, когда она многому научилась. Ссоры, подобные той, которая произошла прошлой ночью, были просто непозволительны. Такого с ней больше никогда не случится.

 - Я выйду замуж, только если найду супермужчину. Он должен будет стереть в порошок всю эту шайку. Понимаешь?

Пес посмотрел на нее с обожанием. Он не понимал, что она говорила, но он слышал ее голос. Этого было достаточно, чтобы чувствовать себя счастливым.

- Сейчас нам пора возвращаться. Наверняка часть уважаемой семьи уже сидит за завтраком. Я составлю им компанию и буду неслыханно очаровательна с каждым в отдельности. Но сначала я должна проверить, уехали ли эти два типа. Если нет - им не поздоровится. Скорее всего, они не уехали. Наверное, еще спят. Мне лично они нисколько не мешают. Все уже в прошлом. Как будто ничего и не было. И Роя я забыла. Пошли, мы поедем поперек леса, а потом спустимся вниз. Так будет быстрее.

Она щелкнула языком. Жеро поднял голову, но не подошел к изгороди - уж слишком вкусной была трава.

Этим она тоже была обязана Карлу Равински. Он научил ее ездить верхом. Прежде Кора ни разу в жизни не сидела на лошади. Сперва она думала, что ей будет очень страшно. Но она ни капельки не боялась. Он посадил ее на кобылу, которая была уже не молодой и послушной, и научиться ездить верхом оказалось очень просто. В первую очередь потому, что у нее был такой хороший учитель.

 - Я много скакала в своей жизни, но на лошади - еще никогда, - сказала она однажды. Карл нахмурил брови, и она испуганно умолкла.

Ей не разрешалось говорить подобные вещи, он не хотел этого слышать. Она поняла; она вообще быстро училась всему, а не только верховой езде. Теперь она знала, как должна вести себя настоящая дама. И у нее не было ни малейших опасений по поводу того, куда может привести ее предстоящее путешествие, ей это казалось сущими пустяками.

Молодая красивая женщина, при деньгах – да она еще так оторвется, что все обалдеют!

В ту минуту, когда Кора обернулась в другую сторону, она была убита выстрелом. Пуля попала ей в голову сзади, прямо под ухо. Это был мастерский выстрел, если предположить, что он неслучайный. Превосходный выстрел, сделанный рукой опытного снайпера из первоклассного ружья. Хороших ружей в Замке имелось достаточно, - ведь его окружали большие охотничьи угодья.

У нее уже не было времени на размышления, кто из них оказался таким великолепным стрелком. У нее не было времени даже на то, чтобы удивиться, потому что она не слышала выстрела. Она умерла сразу, медленно опустившись на влажную траву возле изгороди. Из крошечной раны вытекло немного крови; она мгновенно окрасила прядь ее светлых волос в мягкий красный цвет. Пес услышал выстрел. Он встал, оглянулся на опушку леса и увидел стрелка, стоявшего под высоким дубом и ставившего свое ружье на предохранитель.

Пес радостно залаял, подбежал большими прыжками к опушке леса и завилял хвостом. Стрелок наклонился, похлопал его по боку, погладил по голове и почесал за ушами.

- Молодец! Хороший пес. Просто паинька. А теперь иди!

Вместе с собакой он сделал несколько шагов к выгону, остановился и вытянул руку вперед:

- Туда! Место!

Пес бросился назад к неподвижному телу в траве. Стрелок скрылся в лесу.


Конец первой главы.