2016. Плот из Варнавино

19-26 августа 2016

сплав на двухэтажном(!) плоту

Маршрут: авто – Оренбург - Нижний Новгород (и обратно); по воде – Голубиха - Горки (р. Ветлуга, приток р.Волги).

Участники: Ша + дочери (Маша, Катя) и Суменко (Володя, Ирина, Анечка-доченька...).

[Описание приводится в крайне сокращенной редакции, на художественность не претендует. Современные правки даны в квадратных скобках.]

Предыстория

Мой двоюродный брат Митя Петров однажды написал мне… Однажды пригласил меня… Короче, не так. Одна его знакомая девушка, Оля, человек примерно нашего возраста, рассказала ему, что они [ее друзья] по жизни байдарочники, и что за прошедшие года изрядно намахались веслами, и вот однажды у них появилась идея вольяжного сплава, которую они и решили реализовать. Они взяли 10 двухсот литровых канистр и поставили на них раму из тяжеленного 100х100 мм добротного бруса, который сверху обшили фанерой. Получилась палуба. На фанеру тоже не поскупились. Не то десятка, не то 12-ти мм толщиной. Таким образом, площадь первого этажа плота составляла 3 на 6 метров. Да-да, первого этажа. Второй этаж был на высоте 2-х метров от первого площадью 1,5 на 3 кв.метров. Был ли на плоту подвал, мне не известно. Возможно, что и был. Весь плот исключительно добротно сделан. На баке и корме были фигурные фанерные щиты с уключинами и трехметровыми веслами, которые сами по себе являлись произведениями искусства. Так же на носу стоял мангал, была лестница для спуска в воду. Кают-компания, укрытая сверху вторым этажом, на который с бака шла лестница, по бокам укрывалась полиэтиленом. По бокам же еще было полно полезных полочек, крючков и веревочек. Во всем чувствовалась душа.

И вот этот плот в один прекрасный день должен был оказаться бесхозным. Как так? Ребята, преодолев на нем все возможное расстояние, которое можно преодолеть за дни своего отпуска, вынуждены были бросить его посередине реки. Они даже в газету дали объявление о продаже, но покупателей так и не нашлось.

И тогда Митя пригласил нас продолжить путешествие, и мы с удовольствием согласились. Я давно мечтал побывать в тех краях, где жили мои бабушка, ее братья и родители. В тех краях, о которых она мне очень много рассказывала.

И вот, в один прекрасный день мы сели в автомобили и помчались за 1200 км в Нижний Новгород.

День 1 – Туда и там

19 августа 2016 – четверг [далее без дат]. Выехали в полшестого. Было жарко. От торпедо веяло жаром, вся рубашка промокла так, что на спине образовалось огромное соляное пятно, и на завтра ее пришлось стирать. Дети спали почти всю дорогу, а когда не спали, слушали музыку. Ехал крайне медленно, иногда разгоняясь до 110, но обычно и сто было много. Весь Татарстан в камерах, как еж в иглах. Посмотрим потом по письмам счастья [ни одного не пришло], справился ли я с умеренным скоростным режимом. На дизель ушло чуть меньше 4 тысяч. Точнее сказать трудно, т.к. ездил на трети заправки до поездки. В дороге случайно заправился ГОСТовским дизелем по 31 рублю, а не ЕВРО-СТАНДАРТом по 35. Сразу залил присадку. Дизель, как дизель, но больше так делать не буду. Есть впечатление, что мотор громче тарахтит, от него несет большим жаром, и мощность не та. А может и та…

Короче, доехали без приключений, только однажды с кругового свернул не туда и дали круголяк в километров в 15.

Слушал рассказы через наушник, чтобы не мешать детям.

Один раз при выезде на круговое движение я шарахнулся от непонятнокаксебяведущеймашины вправо, полагая, что я крайний, а оказалось, что справа от меня успела влезть девятка. Чудом ее не задел. Девятка бешено умчалась вперед, вероятно понимая, что была не права.

Приехали около шести местного. Потом вместе ужинали, но мне до тошноты было нехорошо, и я отправился спать. За всю дорогу до типуна на языке объелся семечек и вишен, и каждые сто км, борясь с обезвоживанием [если кто не знает, водитель за рулем теряет очень много воды], съедал яблоко.

Дом у Петровых классный и очень эргономичный. Первый этаж: прихожая, гостевой туалет, двусветный зал с лестницей на второй этаж, небольшая с кухней с проемом вместо двери в зал и с небольшой кладовкой, коридор вглубь дома, недоделанный кабинет Петрова, хозяйская спальня, гладильня, ванна, задняя прихожая и место под небольшую веранду на задний двор. Второй этаж: небольшое пространство после лестницы, коридор, переходящий в холл, ванна и три спальни. Торец второго этажа заканчивается зимним садом. Огромный подвал, большой гараж, парники, высокие грядки. Реализовано очень много моих мыслей, но от дома мне стало страшно. Кто в нем будем прибираться? Собственно и сейчас все здесь напоминает час до переселения, хотя они здесь живут уже полтора года. Очень удачны натяжные потолки, первый раз вижу, что они украшают. Хорошим украшением дома явились и кондовые двери, и великолепная лестница. Во дворе два бассейна. Один большой недоделанный - купальня, а второй малый с карасями. Они их периодически вылавливают и едят. Одна из теплиц поразила меня. Она была формой, как обычный платяной шкаф. Шкаф для огурцов. Очень просто и рационально. 

День 2 – Ботанический сад (прогулки по Нижнему Новгороду)

Проснулся, конечно, очень рано даже по Оренбургским меткам. Попил кофе и сразу занялся багажником, который привез Мите в подарок на его автомобиль. Гремел, скрипел, стучал и, наверно, мешал местным спать. Потом проснулся Митя и стал приспосабливать дуги под багажник на свою машину. В процессе этого мы немного изменили конструкцию багажника. Получилось хорошо.

В ботанический сад пошли пешком, благо он был недалеко. Сто метров. И там было: рододендрон вечнозеленый; пустоцветные каштаны; железное дерево - вечнозеленый самшит, растущий в этих широтах на высоту снежного покрова; роза-ругоза - самая устойчивая роза - кусачий куст против собак (розы лучше покупать новые сорта – всегда идет селекция, сорта обновляются – как смартфон); несъедобный пурпурный барбарис; пурпурная лещина с розовыми орешками; казачий можжевельник, на котором ягоды созревают 2 года; гортензия древовидная; клен зеленокорый (пельсинвальский); лианарий; волчья ягода - это дикая жимолость; лиана кирказон из Северного Китая, выдерживающая вес взрослого человека; актимидия, на которой растет киви - это лиана; лещина, которая в этих краях первая по снегу цветет; спирель; желтая карагана древовидная с желтыми цветками, из плодов которого мы в детстве делали свистки - это не акация; голубая ель голубая от воскового налета на иголках (эта ель более устойчива в городской среде); пихты, у которых шишки смотрят вверх, созревают 2 года и сами не падают, а разлетаются на чешуйки или их белки вниз скидывают; цуга канадская - очень красивое хвойное дерево; ель змеевидная; горная сосна как бонсай; кедровый стланник - обалденное дерево, под которым живет бурый медведь; веймутова сосна с огромными ветками и по 5 иголок в пучке; лиственница - сибирская роза; тис ягодный - очень ядовитый и красивый, живет до 4 тысяч лет; амурская сирень - это дерево; южное дерево катальпа с очень большими листами и длинными стручками, цветы как у каштана (называют его еще "мартышкины хвосты и уши слона, или макаронное дерево); скумпия с нежными розовыми цветами-метелками (париковое дерево); магония падуболистная с вечнозелеными лаковыми листьями и синими съедобными плодами; жасмин; большой лист как ветка; маньчжурский орех, который греют в толстостенной посуде, для того, чтобы он открылся; вишневая черная береза из Северной Америки; березки повислые и пушистые; бархат амурский - аналог пробкового дерева; настоящий каштан, это бук, а бук это дуб, а потому конский каштан, который относится к конско-каштановым, и каштан даже не родственники. А еще там в кустах было очень много женихов и невест, вокруг которых вились фотографы.

Сначала совершили очень важное и давно мной мечтательное дело, а именно купили на одну из наших байдарок руль. Купили удачно, недорого, и за то Петровым респект и уважуха (руль я нашел на Авито).

Потом поехали кататься на канатную переправу. К моему полному удивлению билеты стоили всего 90 рублей при общей протяженности (на глазок) более двух километров. Для справки - в Оренбурге протяженнось "трассы" не более 600 метров, а билет 50 рублей. На том берегу, в городе Бор, отужинали. Я выпил 65 грамм водки с колой, чем всех позабавил. При этом видимо я очень сильно охмелел, потому как Петров сразу перестал меня воспринимать всерьез. Потом канатный путь обратно и купание в Волге уже в легкий сумерках. Я бы сказал "легеньких". Купались на лодочном причале, где у Петровых был гараж для катера, а точнее двухэтажная кандейка с беседкой, где они уже регулярно не бывают пару лет. Оля сказала, что это из-за того, что у них есть деревня, где они и проводят все лето.

Вторая ночь мне далась так же нелегко, как и первая. Просыпался, ворочался, был в напряжении. Потом пришла мысль, что надо сдвинуть кровать на метр, ил в следующий раз лечь головой в другую сторону.

День 3 – Городец и деревня

…увидел в правом переднем колесе нашей машины шуруп, вывернув который, я обнаружил свистящую бездну. Пришлось срочно воспользоваться купленным для Настиной "Тииды" ремкомлектом. Каково было мое удивление, когда в соседней полосе шинного рисунка на том же уровне я обнаружил еще один старый отремонтированный мной прокол. Вот это да! Два прокола, расположенных рядом, и полученных с интервалом в пару лет.

Музейный комплекс "Город мастеров" - это несколько домиков из цилиндрованного леса, соединенных деревянными лестницами и переходами. Внутри мне очень понравилось. Каждый домик - мастерская - гончарная, лепная, городецкой росписи и проч. Маша и Катя под руководством мастера сварганили по горшочку для козявок. Потом мы поднялись по лестнице на крутой берег, где и обнаружили, что все музеи работают всего до четырех дня, а было как раз четыре. Но это нас ничуть не расстроило. Я созвонился с Митей, и мы понеслись в базу отдыха "Чайка", что расположена близ Федурино.

Приехали. Бывшая база отдыха Горьковского автозавода раскинулась двухэтажными домиками среди высочайших елей и сосен. Здесь мы ходили, рассматривали каркасные дома, слушали местные разговоры, бродили с Катей по лесу и прогулялись  на "море" [водохранилище, р.Волга] поглядеть на выброшенную волной на берег дохлую рыбу. Рыбой был усеян весь берег. Возможно, это было не химическое загрязнение, а какая-нибудь эпидемия, поскольку пострадал только один вид - окунь.

Вернулись в деревню уже по-темному. Возле таблички "Васильково" на своем белоснежном автомобиле нас ждал Володя Суменко. На ночь разместились мы (Алим, все Суменко и я) в бане, а все остальные дома. Спать было тепло и уютно. Заснул я быстро и просто, не смотря на петровско-суменковский гудеж в беседке.

День 4 – На воду

…потом была трехчасовая дорога вдоль правого берега Ветлуги. Я удивлялся, как густо заселен этот край - расстояние между деревнями не больше 10 километров. И второе удивление - как много брошенных даже не домов, а деревень. Стоят плодородные яблони, добротные дома, заборы... И никого.

Наконец, доехали до Голубихи, что была в 200 км от деревни, где мы ночевали. Встретили на дороге двух девчонок лет 30-40. По их красным загорелым лицам мы сразу поняли, что это ОНИ. Ждали они стоя на этой дороге, наверно, часа четыре. Митя посадил их к себе в машину, и они минут за 10 вывезли нас на берег. Там я впервые увидел плот. Он был точно таким же, как на фотографии. Мы перенесли вещи на освободившийся плот, отогнали мою машину в деревню до ближайшего домика, договорились о последнем с хозяином, распрощались с ребятами, собрали байдарку, поставили на плоту палатку...

Все это время Володя вел разговор о том, что надо попросить рядом стоящих рыбаков дотянуть нас до Ветлуги. Не понятно о чем я веду речь? Сейчас объясню. Во-первых, мы привезли им водки и пива. Прежние сплавщики позвонили Мите, пока мы были в дороге, и заказали водки и пива. Мы думали, что это ИМ, и закупились от души. Оказалось это этим рыбакам, стоявшим по соседству. Во-вторых, плот стоял не на Ветлуге, а на старице, куда «пришли» ребята, поскольку подъездная дорога была только сюда. Ребята нам рассказывали, как они перли этот плот несколько часов по стоячей воде через многочисленные водоросли, пока не встретили рыбаков на резиновых лодках с мотором, которые их в считанные минуты и добуксировали.

Женя увез ребят на электричку, а Петров с Тимом остались нам помочь, да на байдарке покататься. Ребята уехали недовольные. Они думали, что их отвезут до дома. Из-за этого им пришлось многое бросить на плоту, некоторое просто с отчаяния, что им этого решительно не унести. Например, пустую 19-ти литровую бутыль или тяжеленную чугунную сковороду. Среди прочего был и чайник, и мангал, и складное кресло, и большое ведро, и даже некоторые продукты. Они составили список того, чего они хотели бы получить обратно, и повесили его на видное место. Еще оставили нам карты и несколько советов. Например, как можно быстрее постараться покинуть старицу, поскольку здесь слишком много комаров, а там течение и продуваемое пространство.

С рыбаками договориться не получалось. Они все отшучивались, пока старший не сказал, что надо людям помочь, и они как-то разом спустили обе лодки на воду, тем застали нас врасплох. Я выпросил у них 10 минут, и мы стали бешено готовиться к транспортировке. Дальше был длительный (более часа) буксирешь (буксиринг, если по-английски) бандуры плота до мощного течения Ветлуги, в течение которого мы с Тимом катались вокруг на байдарке. Одна моторка тащила нас спереди, другая таранила сзади. Все это происходило среди многочисленных макарок (протоки среди водорослей), водорослей, тины и в самом конце – мелководье, где пришлось подключиться и нам, помогать и бурлачить плот.

Когда все было закончено, общим решением мы вернули мужикам деньги за водку. Мужики эти были дальнобойщики, которые здесь регулярно отдыхали, пили водку и ловили рыбу. Слушали они русский шансон, матерились меж собой не переставая, но все кроме одного Сереги были трезвые(!!!), поскольку завтра надо было на работу. Все хорошее впечатление от них чуть не испортил этот Серега, который в ответ на наши благодарности и прощания выкрикнул, что они помогли нам только потому, что среди нас были дети.

На Ветлуге было хорошо. Дул слабый ветерок, разгоняя комаров. Нас вперед тащило уверенное течение. Пока нас буксировали, девчонки сварганили яичницу, которую мы превратили в закуску. По странным обстоятельствам непьющих на плоту не оказалось. А потому володин ароматный крымский портвейн очень быстро кончился.

Практически сразу нам с Володей пришлось осваивать азы речной навигации, поскольку река была полна коряг, которые ТЕ ребята называли топляками. С этим мы справились, а потому очень скоро делали это легко и теперь большей частью любовались песчаными берегами, заповортными далями, спускающимся на реку вечером. В это день мы сделали 3,8 км исключительно за счет течения. Ночевали, привязав себя к огромной коряге, валявшейся на песчаном берегу. Суменко спали в большой палатке, стоящей на корме. Я – на раскладушке в кают-компании, а девчонки в двухместной палатке, раскинутой на втором этаже прямо надо мной. Чтобы второй этаж выстоял, я, пока работал шуруповерт, укрепил верхние углы косыми досками, которые специально для того взял из дома, видя некоторую ненадежность конструкции еще на фото. Мыслей об улучшении было много, но мой старый аккумулятор на шуруповерте быстро сдох, а володин я еще сутки не мог найти. Так что полностью переделать плот не получилось, зато мы гвоздями прикрепили флагшток и подняли над Ветлугой свой флаг.

День 5 – Кругом вода

Ночью я несколько раз просыпался и с удовольствием спал дальше. Дул страшный ветер, плот кренился на мели, но я знал, что он крепко привязан к берегу (сам привязывал), поворачивался на другой бок и спокойно засыпал. Мне было тепло и уютно. Под утро прилетело несколько комаров и создали мне дискомфорт. Я не люблю спать с головой под одеялом, а потому пришлось некоторое время спать в полглаза, отмахиваясь от назойливых кровопийц, но потом я все равно сладко заснул. В семь меня разбудил Володя, и мы отплыли. Если ночью был небольшой дождик, то утро обещало нам хороший день. Я попил кофе, признал, что стал разбираться в речной навигации, и сел приводить в порядок вчерашние записи. Однако, всё, что записано ниже, это записано дома по коротким путевым заметкам. Отчего так? Дни оказались напряженными и насыщеными событиями, а если и представлялась свободная минута, то хотелось просто тупо отдохнуть.

Но это не помешало мне с утра почистить зубы, хорошо намылиться и искупаться. Завтрак был уместен и безалкоголен.

Еще этот день украшал дележ оставленных ребятами вещей. Каждый из нас думал, как очаровательно впишется в его домашний уют красное складное кресло, чугунная сковорода с негреющейся ручкой, пустая 19-ти литровая бутылка для питьевой воды. Потом я осознал то, о чем писал выше. Ребята просто в отчаянии побросали эти вещи (им было их не унести), и мне хотелось вернуть им по максимуму, чтобы хоть символически обозначить им нашу благодарность.

Сплавляться по Ветлуге было настоящим удовольствием. Я смотрел по сторонам, вспоминая бабушкины рассказы про эту реку, про необыкновенные пески по берегам и на дне, про то, как погиб Юра – бабушкин брат, прыгнув вниз головой с высокого берега, сломав себе шею о намытый за весну новый фарватер. Смотрел на берега, заросшие обширными ольховники, которые в наших краях покрыты цветущими до самого августа липами. А еще ели, которые просто в Оренбургских степях отсутствуют.

Часам к 11 подул ветер. Нас прибило к берегу, и грести дальше просто не представлялось возможным.  Один длинный, километра в полтора, пляж мы довольно весело протащили плот на себе. Тащили втроем – Вова, Катя и я. Когда тащил не я, тогда я стирал все свои вещи, стирал походные едовые сумки. Но ближе к обеду подул уже не просто ветер, а сильный ветер, и буксировка превратилась в пустое занятие. Ну, во-первых, кончился пляж, и нам надо было через стрежень плыть на другую сторону реки, где метрах в двухста нас манило новое песчаное пространство. А, во-вторых, нам просто было невозможно пересечь реку поперек. Мы неоднократно пытались это сделать, и каждый раз сильный ветер сносил нас против течения, превращая наши пешие усилия в ничто. Приходилось вновь спускаться в воду и тащить плот на исходную. Надо сказать, что плот достаточно тяжелая штука, и тащить его одному было крайне невозможно.

Кстати, мы его немного модернизировали. Кроме всего ранее описанного, посередине кают-компании стоял огромный ящик военного типа, который я сразу же окрестил рундуком, и который мы сдвинули в сторону, держали его открытым, хранили в нем продукт и посуду. Посередине освободившегося пространства поставили складной стол, за которым можно было сидеть на моей раскладушке или на дощечке, положенной на распахнутый рундук. От души добавили всяких крючочков и гвоздиков, а когда пошел дождик, завесили кают-компанию спереди и сзади тентом.

А дождик пошел знатный. Некоторое время мы даже сидели и держали дрожащие от штормового ветра стенки, сливали воду, накопившуюся в складках, а потом, утомившись, плюнули на все и занялись обедом.

А еще я распотрошил на полосы дырявую резиновую лодку, найденную мной на берегу. Мы с Володей разделили ее как добытую эскимосами моржу. Я забрал дно, а он все остальное.

Плот был здорово перегружен спереди, а потому Катя по своему справедливому разумению разместила 5-ти литровые бутылки с питьевой водой на корме. Всего литров 70, которые я запретил употреблять в готовку. Мы даже немного повздорили с Иришей по этому поводу. Она хотела кипятить на ней чай, варить еду, а я берег ее только для питья. Забавно наблюдать за людьми, которые пытаются кипятить речную воду несколько минут, или боятся ополаскивать кружки и ложки речной водой, или чистить ей зубы. Как далеки мы от природы. Я в это время рассказывал им про ведущих иммунологов нашей страны, которые советуют, если есть дома дети, то и держать дома и собаку, поскольку именно она приносит домой так необходимую нашему иммунитету грязь.

Пару раз в перерывах между шквальным ветром и падающей с неба водой мы пытались перейти на ту сторону реки, но буквально сразу, лишь только мы брались за весла, начинал дуть сильный ветер, сносил нас назад, и все начиналось с начала – буксировка, выжидание, гребля. Ветер оторвал нам полиэтилен с боковых стенок, и нам пришлось прикрепить его железными полосами. Часам к шести шторм  закончился, и мы вновь неспешно отправились вниз по течению. В общем-то, ребята так и говорили, что каждый день с 11-ти до 4-х дул встречный ветер, и им приходилось приставать к берегу и курить бамбук, а чтобы как-то двигаться – вставать в 4 утра и грести до пресловутых 11-ти часов. Нам тоже надо был двигаться, а потому мы шли (по воде) до последнего, пока на реку не спускалась ночь. На реке было много топляков, и на пару мы даже налетели. При таком фарватере плыть в темноте было нереально, а еще я боялся, что при сильном ударе плота о корягу может сорвать со второго этажа палатку населенную моими замечательными детьми.

Примерно это же случилось со мной в самый первый вечер на воде. Ветлуга, местами очень мелкая, не более чем по колено, но для тяжеленного плота этого  мало, а потому он периодически садится на мель. Приходится самому спускаться в воду и либо тащить его за собой, либо толкать впереди себя. Не смотря на то, что вода в принципе была комфортной и мы купались и не вылезали из воды, пока тащили плот вдоль песчаных берегов, под вечер я скуксился, и уже лишний раз лезть в воду не хотелось. А потому я с силой оперся веслом о речное дно и тщетно пытался поправить курс медленно плывущего на корягу нашего чудовищного плавстредства. В это время раздался страшный удар плота о корягу, а поскольку я больше опирался грудью на весло, чем ногами о плот, от палубы которого пытался оттолкнуться, то меня лихо вынесло за борт. Было по пояс, но я промок весь. Под общие охи и  ахи я забрался назад и сразу же потребовал сто грамм, обосновывая свою просьбу заявлением, что всем, кто побывал за бортом положено сто грамм. После моего спича я остался один, поскольку все, кто сидел за столом и мог его слышать, тут же попрыгали за борт.

Возвращаясь к тому дню надо сказать, что Володя к вечеру тоже здорово скуксился. Он был на больничном, и его одолевал бронхит. Судя по тому, что Вовка сегодня все еще жив, бронхиту не удалось взять вверх, но в  тот вечер на Суменко было страшно смотреть. Он был понур и сер. От вечерней водки отказался и рано лег спать, однако, не смотря на это, весь поход он был рассудителен, и на него по-прежнему можно было положиться.

Необходимо пропеть гимн и Ирише. Пребывая в шоке от утренних событий, я все же не могу не отметить, что она оставалась у кухни и принимала самое активное участие в ее руководстве. Ну, а мои дети, как заявил бы любой отец, были лучше всех. Катя не вылезала из воды, толкая плот, а Маша проявила себя редкостной хозяюшкой. Я даже Насте написал при первом представившемся случае, какие у нас замечательные дети.

Надо отметить, что если бы наши не самые решительные действия, то такой случай представился нам  далеко не так скоро, как это случилось в настоящем. В то самое время, когда мы с Володей разделывали тело найденной на берегу резиновой лодки, мимо шла надувная байдарка. Я бросил свое занятия и позвал их ближе. После короткого разговора выяснилось, что других выходов из воды, как в Горках, до самого Варнавино не будет. Места тут глухие, а саму Ветлугу от многочисленных населенных пунктов, расположенных вдоль автотрассы, отсекает несколько рядов кривых и болотистых стариц. Не то что не проехать, не пройти! Отсюда последовало простое решение – в Горках надо выбираться. Я включил астролябию и обнаружил, что Горки совсем недалеко. Буквально пару поворотов.

Однако, недалеко это на карте, а в тот вечер мы еще много гребли, тащили по пляжам плот и слушали непрекращающие суменковские семейные взаимные упреки.

День 6 – На сушу

Утром решено было отправить на тот берег разведчиков. Идти собирался я, а со мной и Катя. Не смотря на то, что выйти я планировал еще до семи, вышли только в 10. Володя на байдарке перевез нас на тот берег, и мы пошли. В качестве отправной точки выбрали два навеса сооруженных кем-то на крутом берегу. К ним по нашему разумению от ближайшей деревни должна была подходить дорога. Хотя навесы вполне могли была быть стоянкой рыбаков на моторных лодках, т.е. иметь сообщение только с рекой. А потому, как только мы увидели езжанную в этом году дорогу в 2 колеи и идущую вглубь леса от навесов, то безумно обрадовались. Володя тотчас пошел к байдарке, а мы с Катей по этой дороге. Шли, обходя грязь и лужи, запоминая и отмечая свертки, размышляя, что «Соренто» здесь не пройдет. Слишком уж была глубока колея, оставленная ГАЗ-66 с краю дороги. Соскользнешь в такую и будешь полдня вытаскиваться. А нам сейчас не до этого, а потому скорее всего придется переносить вещи вручную до того места, куда сможет проехать наша машина.

В деревне оказались внезапно. Поднялись на пригорок, и вот она. Прошли поймой от реки до деревни 5 км, из которых на машине можно проехать только 2.

Прямо перед нами вышка сотовой связи, но МТС не ловится. Позвонить не представляется возможным. Идем через всю деревню на трассу, где начинаем ловить попутки. Первые 2 машины, не останавливаясь, проносятся мимо. Стоять глупо, и мы решили идти. Пройти-то надо всего 14 километров. Трасса пустынна. Я про себя решаю, что третья машина нас и подберет. Почему бы нас не подобрать? Мы умылись, причесались, я даже побрился. Ну, просто хочется таких подобрать!

На горизонте появляется «Газель». Удача! Микроавтобус уж однозначно нас подвезет, но он сворачивает на поворот в Горки, от которого мы отошли уже более чем на километр. Досада!

Спустя некоторое время сзади вновь сзади что-то жужжит. Оборачиваемся и готовимся голосовать. Я в нерешительности. Поднимать руку или нет. Едет деформированная машина «перевертыш» без стекол и номера… и останавливается. Водитель помогает нам открыть покореженные двери и везет в желанную Голубиху.

Дорогой разговорились. Водитель – мой тезка – парень лет тридцати – местный умелец. Позвал его как-то свояк прицепное подправить. Он ему сделал, выпили. Растроганный владелец отремонтированного фаркопа говорит, мол, приходи ко мне, я тебе такой сюрприз сделаю. И сделал! Два года назад приехали какие-то люди на пикап «Ссан-ёнг» (или как там он пишется) из Ханты-Мансийска поохотиться. Ну, и поохотились. Перевернули машину и бросили ее здесь. Пытались завести – не заводится, пытались продать – не продается. Так и оставили. А свояк Лехе ее просто так отдал. Тот ее с учета снял, мелкими перебежками по 2 км (чтобы не сломалась коробка автомат) отбуксировал к себе, немного вытянул, покореженный кунг вообще выкинул, а однажды открыл горловину маслозаливного отверстия и услышал странный звук. Тут до него и дошло, в чем дело. Машина перевернулась, масло оказалось вверху (вниз его не пускала воздушная пробка), а потому и не заводилась. Сел он за руль и сразу завел, и с тех пор ездит. А что? Дизель, 170 лошадей, 2 турбины, полный привод да настоящий, а не какой-нибудь электрический.

Довез он нас до Голубихи, после долгих и странных разговоров взял 300 рублей. Попросил нас сразу не уходить, а постоять с ним. Постояли, покурили. Рассказали и мы свою историю. Он сказал, что на берег к плоту выехать можно. Только ехать надо не к беседкам, а на пляж, что чуть ниже по течению. Тут Катя сразу вспомнила ту дорогу, которую мы даже планировали исследовать, когда на машине будем.

Дальше мы прошли с километр до деревни, забрали машину, отдав 500 рублей хозяйке, и поехали на заправку. Заправка была в 50 километрах в Варнавино. Всю дорогу машина жутко скрипела, так что местные оборачивались и долго смотрели нам вслед. Скорее всего опять сползла на сторону пластинка задней тормозной колодки. Останавливаться и тратить на это полчаса было жаль, а потому я решил сделать это потом. А потом делать этого не пришлось, так как со временем да с километрами скрип сам пропал.

В Варнавино заправились, купили себе мороженое, а ребятам хлеб, и поехали их искать. Не забыли отзвониться Насте и Петрову, а Катя еще вышла в интернет и связалась с Валерой Суменко, сказала, что родители задерживаются. На что тот ответил, мол, пусть не торопятся.

А дальше получилось у нас настоящее трофи. Это когда мы по пойме поехали искать дорогу к плоту на берег. Однажды мы даже застряли, и выручило мастерство водителя да вездеходные возможности машины. В общем все 5 километров бездорожья доставили мне, как бывшему нивоводу, настоящее удовольствие. Исследовав новую дорогу мы выехали на крутой берег, с которого был виден наш плот. Вызвали Володю по рации. Они с Ириной недалеко в любимое ведро собирали грибы. Но подойти к ним мы не могли. Нас разделял ручей. А потому мы отправились дальше искать выезд на пляж, который со второй попытки нашли. Бросили на видном с воды месте машину и отправились в обратный пеший поход. С того самого места, где мы первый раз увидели плот, Володя нас и забрал. Перевез на тот берег, где мы категорически отказались от всех расспросов, а сначала набросились на еду. Ведь было уже почти четыре часа.

Пока ели, Катя рассказывала о наших приключениях, а потом мы спрыгнули в воду и превратились в бурлаков. Нашей задачей было: 1 – протащить плот полтора километра по этому берегу; 2 – пересечь реку; 3 – пройти еще полтора километра по другому берегу.

Так тяжело плот еще никогда не буксировался. Дул встречный ветер, и шагать приходилось лишь на полступни [собственно, так шагать нам приходилось и раньше, когда мы бурлачили плот. Ставишь одну ногу сантиметров на 10 вперед, потом другую на десять, потом первую. И вот такими шажочками мы преодолевали километры]. Вот такими маленькими шажками мы и прошли первые полтора километра. Я хотел отдохнуть минут 20, но тут случился перерыв в дуновении ветра, и мы с Володей легли на весла. Гребли во всю, но шли очень медленно. Нас постоянно сносило и сдувало. Странно, но плот шел гораздо эффективнее, если мы поворачивали его углом под ветер, подставляя большую площадь под парусность, а не торец. Пройдя середину и нащупав веслом дно, я не выдержал, бросился в воду и, погрузившись по грудь, потащил его к берегу. А потом вновь тянули его всеми силами.

Долго разгружали плот, упаковывая вещи, а потом, пока работал шуруповерт, я скрутил с этого грандиозного сооружения все, что можно было скрутить, и все, что представляло ценность для ребят, передавших нам плот. Среди прочего взяли и стул, и мангал, и бутыль, и прищепочки, и веревочки. Только сковородку я никак не мог найти. Но в тот момент я о ней не думал.

Пока мы собирались, мимо прошло с десяток байдарок. Шли «Тайменьки», шли и надувные, здорово отставая от своих каркасных собратьев. Прошли на катамаране молодые ребята, которые еще от поворота, лишь завидев нас, грянули хором да под гитару «конь мой вороной». Я сразу вспомнил, что и мы в свое время именно так делали. И улыбнулся.

В деревню передвигались следующим макаром. Все вещи и Ирину загрузили в машину, а людей повела Катя. Всю дорогу Ирина по рации и так кричала им, чтобы они искали грибы. Груженая машина без проблем прошла через все грязи. Я вывез Ирину в деревню, где и оставил среди куч барахла, а сам вернулся за остальными. Пока я туда-сюда катался, они успели пройти 3 километра.

По пути встретилась мне странная компания. Вот если бы я встретил лет эдак 50 назад, я бы ничуть не удивился, но сейчас они выглядели крайне необычно. Это были подростки старших классов, а может уже и студенты. Одеты они были в сапоги, в поношенные энцефалитные костюмы, а девчонки в косынки, повязанные поверх головы. В руках у них были лукошки и удочки. На мое приветствие не ответили, держались гурьбой, машины сторонились. Может они из монастыря, может еще откуда. Я даже хотел их подбросить, но, во-первых, их было слишком много; а, во-вторых, к тому времени, как я выгрузил Ирину и повернул назад, они уже почти дошли до деревни.

В деревне мы первым делом отправились звонить. Зашли на один из дворов, где с мотоциклом копошились молодые парни, и попросили у них телефон. Отзвонились Петрову. Объяснил ему, что плот не достать, в деревню его не привезти. Он сказал, отдать его рыбакам. Мы предложили парням, что дали нам телефон, съездить на берег и открутить от плота, все, что им приглянется – бочки, фанеру и брус. Но счастья у ребят в глазах я не увидел. Толи они нам не поверили, толи сочли невозможным путь в пойму. Между тем Петров сказал, что приедет за нами сегодня, за что мы были ему очень благодарны, так как ночевать в палатках уже не хотелось.

Закинув обратно вещи, мы отъехали к автобусной остановке, где была центральная деревенская площадь.

Укоренились чуть в стороне. Высыпали на траву половину вещей, поставили стол и стулья, сварили еду. Спускалась ночь, а Мити все не было. Проехал мимо нас на своем «перевертыше» Леха. Я рассказал ему про плот, и что ребята из крайнего дома особого желания на него не заявили, что и он может за ним сгонять.

Петров за нами приехал в три. К тому времени мы мерзли, пытались спать сидя, потому как ставить палатки было лень. Назад летели сквозь ночь 200 километров. Поскольку кончились семечки, я откровенно засыпал за рулем. А когда приехали в деревню, за горизонтом уже занимался рассвет. Глядя на него, мы выпили с Володей полбутылки водки и завалились спать.

Что говорить, водное путешествие у нас получилось коротким, но мы были связаны определенными сроками. Надо было к определенной дате вернуться в родной Оренбург. А еще, надеюсь, читатель понял, что мы сошли на берег на сутки раньше планируемого срока, поскольку следующая возможность сделать это нам бы представилась лишь через несколько дней.

День 7 - Домой

Проснулся около 10 утра от слов Ирины. Первое, что она сказала Петровым, как встала, это то, что мы с Володей ночью пили водку. Я за это решил на нее обидеться.

Через час мы были в Нижнем Новгороде. Созвонились с Ольгой (девушкой с плота), договорились с ней встретиться возле дома Петровых. Катя забыла там постельное белье, а потому нам в любом случае надо было быть там. Самого Мити дома не было, но он любезно оставил нам открытой заднюю дверь.

Мы отдали Ольге вещи, поделились впечатлениями, она сказала, что они байдарочники, я пригласил их на Башкирские реки, и мы распрощались. Оля сказала, что на следующий год они вновь соберут новый плот, поскольку устали махать веслами с байдарок.

День 8 – Дома

В 4 ночи часа проезжали Казань. На термометре +20 градусов. Ну что за аномальный год?

Въехав в область, я уже гнал 110. Дома были в пять дня, где нас ждала любимая Настя. Разгрузились и стали пить сидр, купленный в Пятерочке квартала Цветы Нижнего Новгорода.

28 августа 2016 г.