Глава 11. Город живых

Я даже толком не успел рассмотреть свое прибежище, буря выла где-то рядом, а я остановился посередине какой-то комнаты и не мог себя заставить взять из сумки фонарик, чтобы ее рассмотреть. Зала предыдущего каменного сооружения навевала на мысли о саркофагах, бинтах и статуях богов. Наконец, я собрался с духом, нащупал фонарик и вытащил его из сумки, он давал неяркий свет, поскольку я поставил минимальное освещение, чтобы сэкономить заряд батареек. Ведь я не знал, сколько мне еще предстояло пройти, а фонарик мне так часто нужен, я даже стал сомневаться, что мне его хватит на все время моего путешествия. Но тыкаться в темноте по стенам, учитывая присутствие рядом храма, мне хотелось еще меньше, поэтому я все же его включил. Помещение, в котором я оказался, было довольно небольшим и полукруглым, по дальним стенам стояли скамейки, а посередине, вероятнее всего был пруд. Это было место отдыха, правда прудик был совсем маленьким, где-то метр на метр, но вода здесь была такой редкостью, что само его наличие говорило о необычности этого сооружения. Хотя почему оно необычно, ведь в пустыни около святых мест часто били источники, может, это и было как раз такое место. Вдоль стен стояли скамейки, или то, что от них осталось, только почему-то они стояли не в нишах, а между ними.

Это показалось мне странным, я сел на ближайший остов от скамейки, здесь все казалось странным. Зачем установили скамейки, неужели любоваться прудом, когда у каждого во внутреннем дворике был свой пруд. Совсем не зачем было приходиться сюда, но комната была такой странной, что я начал искать подвох. Ведь если это был просто источник, вода должна была бить из пола, ее не надо сидеть и ждать, созерцая, когда пруд наполниться. А раз здесь стояли скамейки, значит, люди ждали воду, а это значило, что источник располагался не здесь, сюда из него только поступала вода. Довольно-таки скоро, я обнаружил, что одна из ниш отличатся от всех остальных, в ней, сбоку располагалось кольцо. Только на нем скопилось столько пыли, что оно стало сливаться со стеной, из которой выступало. Я подошел к кольцу и потянул его на себя, что-то внутри сработало, ниша стала двигаться, а точнее выдвигаться на меня. Песок все продолжал заполнять комнату, скоро он ее поглотит, а мне придется искать новое прибежище. Открыв нишу, я заглянул внутрь, хотя ничего особо видно не было, подсветив фонарем, я обнаружил идущую вниз лестницу. Она была вырезана в скале, около входа, была небольшая площадка в три ступени, на стене, над нею, висел факел. Я взял сумки, и начал спускаться вниз, на площадке, уже привычным движением получилось зажечь факел. Видимо, стены были покрыты специальным веществом, хотя скорее не все, а только там, где располагались факелы.

Вообще, тут все весьма интересно устроено, факелы на стенах, способные возгораться от соприкосновения с ними. Система водоотвода, водоочистки, вообще был продуман весь цикл, от получения воды, до более рационального ее расходования, чтобы возвращать еще кое-что обратно. Даже система канализации была, а обработка камня, металла, вся эта утварь, что лежала в храме, ведь это все взялось не на пустом месте, кто-то заложил здесь город, прямо посреди пустыни, рядом со скалой. Кто-то его построил, отвоевав землю у пустыни, озеленил, возвел храмы, здания, дома, провел дороги. Конечно, это не был один человек, но мне стало очень интересно узнать, почему здесь появился город. Я оглянулся, песок засыпал комнату, придется закрыть нишу, чтобы меня не засыпало окончательно. Я не знал, как смогу отсюда выбраться, но, по крайней мере, я мог скрыться от песка и от бури. На противоположенной стороне тоже оказалось кольцо, я поднажал, и ниша встала на свое место, а я остался в темном туннеле, на идущей вниз лестнице, с двумя сумками и факелом.

Лестница была достаточно удобной, тут при необходимости смогли поместиться двое, ступени были пологими, чтобы было удобно подниматься и опускаться. Чем дальше я шел, тем глуше становился шум бури и появлялся какой-то другой звук, пока я не мог определить какой. Вскоре посторонние звуки извне смолкли, и я стал более отчетливо слышать звук снизу, это оказался звук падающей воды. Чем ниже я спускался, тем более отчетливым он был, на лестнице, вдоль стены появились перила. Сначала я не понял, зачем они здесь, но потом я соединил звуки снизу и комнату сверху, все стало понятно. Кто-то носил воду снизу вверх, чтобы наполнить пруд чистой питьевой водой, скорее всего она обладала целебными средствами, значит, комната была создана для лечения. Так вот для чего скамейки, вряд ли лечиться приходили здоровые люди, им это было не нужно, обслуживающий персонал носил для них лечебную воду снизу. А чтобы не падать на мокрых ступенях, сделали в стене поручень, я не представлял только как они за него держались, хотя воду скорее всего переносили в кувшинах, значит одна рука была свободна. Я втянул воздух, он был слегка затхлый и влажный, влага осаждалась на предметах, поэтому я тоже взялся за поручень и продолжил свой спуск.

Вскоре я оказался в небольшом вырубленном в скале помещении, в одной стене находился вентиль, из которого капала вода. Она попадала в вырубленную внизу емкость, и за это время та оказалась  заполненной до краев. Края покрывал какой-то зеленый мох, но это было вполне естественно, а вот от воды ничем не пахло, может она переливалась через края, поэтому и не испортилась, ведь наполнение все еще происходило. Все мне казалось весьма странным, правда, когда я облокотился на стену рядом с вентилем и случайно зацепил выпирающий из стены камень, мне это странным не показалось. Особенно после того, как вода ушла из емкости, ведь это было так естественно, предусмотреть слив системы. Даже сама система подачи воды казалась здесь весьма кстати и на своем месте, но вот отсутствие проема в другое помещение казалось странным. Я решил обойти весь периметр, чтобы рассмотреть стены, ведь не могло же тут быть всего одно помещение. В дальнем углу я обнаружил еще одно кольцо, аккуратно потянув за него, мне открылся проем. Теперь оставалось только протиснуться в него, спуститься по менее удобной лестнице и рассмотреть следующее помещение, что я и сделал, надеясь, что оно будет больше. Времени у меня было достаточно, возможно я смогу найти сам источник, откуда вода по системе поступала в стену, хотя это было не слишком интересно, все было слишком продумано. Главным моим вопросом было, зачем все это было построено и почему я не могу оказаться в более большом помещении, слишком миниатюрной была эта постройка.

Так и получилось, я оказался пещере, конца ее я не видел, зато видел красивые наросты, с которых стекала вода. Я оглянулся, перед самым входом висел факел, он слегка отсырел, поскольку влажность тут была достаточно большая, поэтому  зажегся не сразу. Об стену бы я никогда его и не зажег, а вот подсушив сначала моим факелом, а потом уже и поднеся совсем близко к огню, может что-то получиться. Он коптел, дымил, а я все старался его зажечь, чтобы видеть выход из пещеры, если я пройду дальше. Он будет служить мне ориентиром, и я смогу потом выбраться из пещеры идя на его свет. Наконец, факел зажегся достаточно ровным золотистым цветом, я развернулся и обнаружил стоящую передо мною девочку. Это была та самая девочка, что предупреждала меня о крокодиле, и боялась отходить от дома. Что же она делала здесь, так далеко от своего сада, ведь должна была быть причина, почему я ее вижу? Она подошла ко мне, взяла за руку и куда-то повела, мои сумки остались лежать у начавшего опять коптить факела, ведь я их снял, когда старался зажечь его. Теперь они останутся меня дожидаться около выхода, а я отправляюсь в еще одно невероятное путешествие, под предводительством девочки, которой обязан жизнью.

Проходя мимо разнообразных камней, я восторгался их изяществом, мы поворачивали, обходили естественные каменные бассейны, некоторые из которых были заполнены водой. Лишь когда я обернулся, я понял, что уже потерял из виду вход в пещеру и даже свет факела прекратил колыхаться, нас окутал мрак. Только факел в моей руке отбрасывал неясные тени вокруг, которые особенно хорошо отражались в водяной поверхности. А ее было достаточно много кругом, помимо стекающей воды по стенам, она сочилась по сталактитам и скапливалась в углублениях на полу. Тени отражались в этих поверхностях, создавая иллюзию освещенности, было такое ощущение, что я стою в зеркальной зале со свечой, все зеркала преломляют ее свет, создавая несколько изображений. Я смотрел на все эти преломления и не мог отделаться от мысли, что нахожусь в какой-то другой реальности, там, где абсолютно непонятно что такое пол, а что потолок. На полу будто лежали зеркала, а на потолке висели столы со стульями, сталактитовые люстры, поблескивая водой, тоже лежали на полу. Тут все смешалось, только тени и неясный свет, дающим им жизнь, да еще и звук, капающей воды, которая бралась неизвестно откуда и куда-то исчезала. Я чувствовал иллюзорность всего, что меня окружает и не мог понять, куда меня тянет эта девочка и для чего она меня спасла в прошлый раз?

Наконец, ее стремительный шаг стал замедляться, я понял, что вскоре получу ответы на свои вопросы. Мы обогнули большой сталактит, буквально врезавшийся в землю, и оказались в каком-то помещении. Это, конечно не было помещением в буквальном смысле, просто здесь камни и сталактиты образовывали симметричный четырехугольник. Кто-то даже обтесал вперед выдвигающиеся камни, чтобы получилось более ровно, мне это напоминало залу, ограниченную колоннами. В противоположенном от нас конце стояла статуя, но в такой темноте, при неярком свете одного факела, нельзя было разобрать какого конкретно бога. Да, наверное, это было и неважно, главное его не сопровождали атрибуты присущие богам смерти, хотя с такого расстояния я мог их и не заметить. Пока я разглядывал зал и импровизированные колонны, ребенок пропал, видимо отошел за одну из колонн, поэтому я не удивился показавшемуся силуэту. Правда, я как-то не оценил его размеры, отличные от девочки, и даже не удивился наличию факела в его руке. Только когда из-за колонн стали появляться еще силуэты и стали зажигаться факелы, я подумал, что попал на какое-то тайное богослужение. Свет стал отражаться от колонн, подчеркивая красоту камня и позволяя увидеть нанесенные на него узоры, зала залилась светом, я ничего подобное никогда раньше не видел.

Но, больше ничего мне увидеть не удалось, поскольку сразу вырубил сильный удар сзади по голове. Значит, все эти фигуры мне не пригрезились, они были живыми, все происходило наяву, только было непонятно как они переместились, хотя почему они, перемещаюсь тут я. Я слышал разные звуки сквозь пелену тумана, когда он тебя окутывает, как будто в коконе, и ты думаешь, что не можешь даже пошевелиться. Только я на самом деле не мог пошевелиться, а все звуки доносились до меня в таком искаженном и глухом виде, что казались надоедливыми мухами. Я слышал вскрик, плачь, чье-то бормотание, молитвы, разговоры, но ко мне ли все это было обращено, или это мне все грезилось, я не знал. Только гораздо позже, еле разлепив глаза, я понял, что нахожусь в совершенно другом месте, видимо меня перенесли из той залы в какую-то комнату. Это была самая обычная комната, с потолком, стенами и циновкой на входе, только плохо прикрытый люк в полу, указывал на связь комнаты с подземной залой. Я не успел рассмотреть все толком, циновка поднялась и вошла молодая девушка, ее испуганные глаза остановились на мне. Она поставила еду, которую держала в руках, рядом с кроватью на столик и быстро вышла. Хотя то, на чем я лежал, тяжело было назвать кроватью, это было приподнятое основание пола, на котором лежали циновки и одеяла. Я аккуратно привстал и провел рукой по рассеченной голове, сидеть долго я не мог, но до еды дотянулся. Благо, это оказалась лепешка с молоком, долго есть, мне не пришлось, дойдя до середины, я уснул, поставив чашку на стол и положив сверху лепешку.

Проснувшись, я их не обнаружил на столике, осмотрев помещение еще раз, заметил некоторые изменения. На полу лежала циновка, которая раньше закрывала вход, а на месте той висела другая, более плотная, все лишние предметы были убраны. На столе раньше стояла ваза, а напротив меня на полу кусок циновки с забытой какой-то поделкой, теперь всего этого не было и в помине. Я попытался сесть, но голова еще кружилась, заставляя оставаться в горизонтальном положении, конечно, при этой попытке я производил какой-то шум, но мне он казался небольшим. Видимо, за импровизированной дверью кто-то находился и прислушивался, поскольку после моей попытки, показался мужчина. Он был худой, побритый на лысо, чуть старше меня, одетый во что-то, напоминающее кусок ткани, в руке у него был длинный нож. Я не знал как себя вести, ведь с ножом ко мне еще не приходили, в чем интересно я был так виноват, что в таком состоянии ко мне приходят с ножом. Анализировать ситуацию я не стал, я был еще слаб для этого, и закрыл глаза снова, мужчина растерялся, постоял немного и ушел за дверь. Спать мне как-то расхотелось, ведь я не слышал его удаляющихся шагов, значит, он стоял рядом и прислушивался. Это было весьма странно, я никого еще не успел обидеть, да и девушку я не трогал, чтобы заслужить такое отношение.

Может быть, на нее вообще нельзя было смотреть, а может я помешал какому-то ритуалу, появившись так внезапно в той зале. Гадать можно было до бесконечности, но факт того, что ко мне пришли с ножом, оставался прежним. Лишь спустя какое-то время, когда рана поджила, и голова перестала болеть, я понял, что было не так, я был чужим здесь, и внезапно оказался в охраняемой пещере, причем никто не видел, откуда я пришел. Все думали, что я как какое-то божество, но когда меня ударили и перенесли наверх, стало понятно, что я просто странный человек. Они такого раньше не видели, у меня был другой разрез глаз, строение лица, даже кожа имела другой оттенок, определили меня как раз к тому человеку, который и нанес мне удар в зале. Когда он увидел, как его дочь выбежала от меня вся в смятении, он не стал разбираться в причинах, а обвинил меня, поэтому сильно поразился, поняв, что я слишком слаб. Он сам мне принес следующую порцию еды, но я не смог сидеть и держать тарелку, поэтому ему еще пришлось и кормить меня. Зато он окончательно понял, что я так слаб, что не могу причинить вред, и еще что я самый обычный человек, правда, отличный от людей, с которыми он раньше сталкивался. Оказавшись внезапно в их времени, я не знал как себя вести, что вообще можно делать, а что нет, да и сколько мне здесь находиться было окутано тайной.

Я не знал их языка, поэтому общаться приходилось с помощью знаков и символов, пришлось выучить даже некоторые слова. Кажется, я забавлял этого мужчину, он постоянно смеялся, когда я пытался повторить за ним слова и предложения. Постепенно я познакомился и с его семьей, жена была достаточно маленькая и пухленькая, не похожая на египтянку, скорее на арабку. Она позже сама рассказывала, как ее родители бежали с гор, и пришли в низовья Нила, где она и родилась. Потом они переместились вверх по реке, уходя от набегов в маленьких городках, поселиться в больших им не позволяли, поскольку они не владели никакой прибыльной профессией. Помаявшись, они осели в небольшом городе в долине реки, там она выросла, пока не встретила своего мужа. У Наима родители погибли при разливе, оставив дом в этом самом городке, куда он и направлялся из завоевательного похода. Поход был достаточно удачен, поэтому жених он был завидный, но встретив такую восточную красавицу, решил, что она его судьба и сможет помочь ему восстановить дом. Так и получилось, причем боги подарили им двоих детей, правда, девочек, одна была красавица на выданье, а вторая немного болела, поэтому ее держали дома. Я все понял, когда наконец-то увидел вторую девочку, это была та самая девочка, что спасла меня и привела в пещеру. Правда, в этот период времени, куда я попал, она была значительно младше, где-то в два раза. Рассказать она ничего не могла, поэтому я понял, что застрял здесь надолго, благо, путешествуя по времени, я его не терял. Ведь после окончания бури, я должен был выйти из укрытия, а значит, в моем времени она еще продолжалась.

Пока я восстанавливался, я в основном лежал, но мне очень хотелось посмотреть на город, хотя я понимал, что отношение ко мне не у всех будет адекватное. Меня выпускали только по вечерам, когда на улице вообще никого не было. Мы гуляли с малышкой, стараясь не попадаться на глаза случайным прохожим, которых иногда заносило в эту часть города. Дом находился ближе к реке, в районе рыбачьих хибар, я удивлялся, как они вообще смогли построить такой крепкий дом. Выяснилось, что дом они поднимали практически с нуля, пока оставались деньги, они вложили их в благоустройство. Но деньги все закончились, когда родился второй ребенок, слишком много сил ушло на попытки поставить ее на ноги. Вроде бы самый обычный ребенок, но эти постоянные простуды, сильный кашель, сказывалась близость воды. Хотя, это возможно была пустыня, а может быть, река приносила части бинтов от мертвых, которых в ней хоронили, а у ребенка была обычная аллергия. Это все, конечно, были догадки, но все они были вероятны, а значит, имели право на существование. Так или иначе, малышка серьезно болела, а родители пытались, как только могли продлить ей жизнь.

Еще до того, как я попал в эту семью, жителям стало ясно, что ловля рыбы не приносит достаточно денег, особенно это поняла семья Наима, когда его лодка пострадала при последнем выходе. Было принято решение ее продать, именно на эти деньги жила семья, когда добавился еще один рот. Пока я был слаб, ел немного, но ведь я начинал выздоравливать, мне стало требоваться значительное количество пищи, да и одежда понадобилась. Община, в которой они состояли, конечно, помогала первое время, но вскоре я окреп, и помощь прекратилась, теперь мне предстояло придумать, чем бы я мог заниматься, чтобы не быть обузой. Поскольку, ловить рыбу я в такой реке не умел, а бальзамирование не знал, я отправился поближе к храму, узнать, может быть им нужна какая-нибудь помощь. Чтобы не привлекать внимания, меня нарядили как наездника пустыни, я шел по городу в платке, закрывающим большую часть лица. Храм только возводился, хотя правильнее было бы, сказать, расстраивался, я подрядился в помощники, что было достаточно непросто. Ведь камни должны были встать определенным образом, как задумывал архитектор, чтобы образовать единый монолит. А поскольку я видел, как он выглядел в законченном виде, то старался поставить камень сразу правильно, чтобы не пытаться его передвинуть потом. Труд был тяжелым, но зато хорошо оплачиваемым, все старались сделать свою работу хорошо, поскольку мы строили храм.

Лучше, чем таскать камни и складывать их, у меня получалось наносить по камням различный узор, на это обратили внимание и предложили именно такую работу. Я смог зарабатывать еще больше, затрачивая меньше сил на это. Рисунок был разный, но когда дело дошло до текстов, мне стало гораздо тяжелее, ведь я не знал языка. На свой страх, я пригласил на стройку Наима, он смог толковать текст так, чтобы при нанесении различных меток у меня получались слова. Вскоре мы приноровились друг к другу, и он просто наносил метки на стену, а я превращал их в слова, нужные в данном месте. Конечно, это были не совсем слова, а какие-то знаки, смахивающие на иероглифы. Если раньше я никогда таким не занимался, то сейчас мне это даже стало нравиться, я представлял себе, как подбираю нужные механизмы, будто в самолете, чтобы другие смогли прочитать, что я написал. Наша слаженная, быстрая работа очень понравилась архитектору, он взял Наима в бригаду и доверил нам нанесение и иероглифов тоже, правда под бдительным надзором летописца. Мы были очень рады, не только тому, что работаем вместе, сколько достаточной сумме денег, которую нам совместными усилиями удалось накопить. Эту сумму мы потратили на покупку нового дома, подальше от реки и ближе к храму, после переезда в него, стал вопрос отделки. Я слишком хорошо помнил и его и великолепный сад, в котором мне повстречалась девочка, чтобы что-либо советовать. Но я с интересом наблюдал, как на собраниях семьи за ужином постоянно обсуждается данный вопрос и как рождаются разные варианты.

Только когда старшая дочь привела на один из таких ужинов молодого архитектора, одного из тех, которые наводнили городок, услышав, что жители собрались строить храм, дело как-то сдвинулось с мертвой точки. Конечно, сам его приход был как удар, причем для Наима, ведь он уже думал, что сможет привязать меня к своей семье женитьбой на дочери. Я вроде был староват для нее, но мы нравились друг другу, кому может не нравиться молодая красивая девушка с аппетитными формами. А кроме меня ей не на кого было, и смотреть, в рыбацком поселении были в основном мужланы, правда, ей ничего не грозило, поскольку они все уважали ее отца. А я, человек с манерами, с какой-то тайной, причем не понимающий ни слова. Но, мое устройство на работу, находящуюся относительно далеко и дальнейший переезд разрушил всю идиллию. Я сначала упал в ее глазах, а потом резко возвысился на недосягаемый уровень, я же пошел работать обычным укладчиком камней и деньги отдавал по-тихому Наиму, чтобы никто не знал. Потом я быстро стал резчиком, да еще и отца на работу забрал, вроде бы в ее глазах я стал спасителем, но когда она узнала, что мы еще и переезжаем, на скопленные нами деньги, тут я стал героем. Видимо, она устыдилась своих мыслей обо мне, пока я был обычным укладчиком, а переезд смог изменить и круг ее общения и отношение окружающих, тут было гораздо больше молодых людей, подходящих ей по уровню, с кем бы у нее были общие темы.

Хотя, я не настолько разбираюсь в психологии юных барышень, чтобы что-либо утверждать, может быть, она просто была со мной мила, как с другом ее отца.
По крайней мере, архитектор был молод, достаточно красив и образован, причем он отдавал себе  отчет в том, что пока у него нет постоянной работы, ему нечего на что-либо надеяться. Он увлекся нашими рассказами о стройке, а также ему стало очень интересно, как разняться наши мнения относительно внутреннего дворика. На стройке его проекты домов отклонились, но уехать с пустыми руками он уже не мог, поэтому стал разрабатывать проект нашего сада. Учитывая все наши интересы, у него и родился такой интересный проект с фонтанами и водопадами, правда фонтаны всем не очень понравились, а вот водопады мы решили рассмотреть и сделать. Его план был слишком простым, он это понял, когда стал его воплощать, пришлось срочно изучить всю систему водостоков. Он даже приглашал тех, кто занимается прокладкой желобов, но они смогли лишь поделиться теми знаниями, которые у них были, его задумка была слишком тяжела для воплощения. Тогда он прибег к нашей помощи, и мы выпросили у наших архитекторов все папирусы, которые были по строительству.

Пришлось засесть за книги, его просьба прочесть все что есть, показалась главному архитектору храма весьма странной, но он нашел все папирусы и свитки, что у него были по интересующей нас теме. После такого тщательного изучения, проект стал более продуманным и сложным, он сам стал воплощать его в жизнь, и вскоре сад стал обретать знакомые мне черты. Ему был необходим совет более опытного архитектора по тем или иным вопросам, поэтому он часто прибегал к помощи нашего главного.
Вскоре мне надоело прятаться и ходить постоянно в платке, деньги у нас были, но ничего не могло скрыть того, что я сильно отличался от всех. На помощь пришла жена Наима, ведь теперь нам стали доступны разные косметические средства, мы занимали более высокое положение, поэтому по традиции могли красить глаза. За это время у меня отросла и борода, скрывая нижнюю часть лица, замазав разрез глаз краской и надев парик, я мог рассчитывать, что меня никто не узнает. Так и произошло, правда, в храме нас не признал и сам архитектор, но мы объяснили все перемены, тогда все встало на свои места. Наши объяснения были предельно просты, ведь переезд повлек изменение статуса, которому мы должны были соответствовать. Нам стали доверять не только работу по камню, но и роспись красками, мы и здесь разделились, поскольку у меня гораздо быстрее шел подбор основных цветов и их смешивание. Наим взял на себя кропотливую работу по нанесению текстов и прорисовки мельчайших деталей. Теперь мы часто приглашали в гости нашего главного архитектора, который мог давать разные советы и рассматривать работу над нашим садом в течение времени. Он был поражен кропотливостью юноши и его проектом, поэтому предложил его кандидатуру, когда речь зашла о саде, окружающем храм.

Когда стало понятно, что он принят, мы увидели его на своем пороге со свертком, в котором поместились все его пожитки, пришлось отдавать лучшую комнату для молодых. Ведь по законам того времени, брачных обрядов не существовало, юноша просто входил в дом своей возлюбленной со всеми своими вещами. Мне это было не совсем понятно, но таковы были законы и обряды, так было принято повсеместно.
В доме стало веселей, да и работа по саду заметно продвигалась, вот только я чувствовал себя не в своей тарелке. Ведь я жил с этой семьей, хотя никем для них не приходился, пока им нужна была моя помощь, я был рядом и не смел никуда исчезнуть, но когда стало легче, я не понимал, почему я еще здесь. Город меня уже не радовал, храм был почти закончен, даже сад уже посажен, что же держит меня здесь? Это продолжалось незначительное количество времени, поскольку у главного архитектора что-то случилось дома, и он поставил меня, его заменить, а сам уехал к себе. Я слишком хорошо справлялся со всеми задачами, даже сдавал храм, поскольку он вовремя так и не появился. Только когда все отделочные работы были окончательно завершены, пришел пергамент от архитектора, он извинялся, благодарил меня и приглашал нас ненадолго в Фивы. Его приглашение было настолько неожиданным, что мы все собрались ехать. Это был шанс увидеть крупный город, отправиться в путешествие, вырваться из своего привычного круга и увидеть что-то еще. Путешествие было тяжелым, но мы справились, благо Фивы находились недалеко, пустыня не хотела нас пропускать, пришлось перебираться от оазиса к оазису, ведь с нами были дамы. В городе было очень красиво и величественно, все оказались потрясены и не пожалели о столь трудном путешествии.

Там были красивые здания, храмы, сады, даже самая обычная хибарка в этом городе была не совсем обычной, а с каким-то интересным штрихом. Каждый пытался выделиться, там были настолько расписные дома, что наши росписи храма казались детскими забавами. Попав в этот город, хотелось там жить, творить и просто любоваться всем этим великолепием. Приехали мы не просто так, а на празднование рождения дочери архитектора, вот из-за чего он покинул стройку и не смог вернуться вовремя. Правда, пока он находился здесь, ему уже предложили новый проект дома знатного вельможи, это был очень интересный замысел, который он хотел обсудить с нами. К этому времени мы все сдружились и доверяли друг другу безоговорочно, иногда дополняя идеи другого, поэтому он и позвал нас к себе. Пришлось ограничить разные возлияния и, собравшись отдельно от женщин, мы все обсудили, проект был не совсем стандартный, что открывало простор для воображения. Дом располагался на холме, что давало перепад высот, наш юный друг предложил вертикальное озеленение. Мы оттолкнулись от этой идеи и скрыли дом в окружающем рельефе, оставив на виду только сад и такую разную структуру скалы. На ней как раз и находился участок, который купил богатый и знатный человек, ему понравилась скала, а место для жилья в городе больше не оставалось. Но он не хотел ее разрушать, поскольку ее красноватый оттенок был весьма оригинален, а значит и дом в таком окружении будет оригинальным.

Каждый видел проект по-разному и чтобы прийти к единому мнению, мы решили изобразить свое видение, но под рукой ничего не оказалось, тогда каждый взял по угольку из соседней кухни прямо из очага. Мы разрисовали стену, теперь кому-то придется объясняться с женой, но это того стоило. У нас получилось четыре разных проекта, но со скалой в центре, теперь можно было выбрать лучшие идеи со всех и объединить их в один проект. Ради такого хозяин дома прокрался в гостиную и вытащил пергамент, на который перенес лучшие идеи. Получилось, что часть дома утопала в зелени, а другая сливалась со скалой, на которую вела лестница и спусковой механизм. Были пристройки и внизу, и они виднелись из-за растущих кустов, не выступая слишком далеко. Это было слишком амбициозно, особенно разработка подъемного механизма, скрытого от глаз вертикальным озеленением, но зато отпадали все сомнения, что проект не понравится, он отличался от всего, что мы видели. Отметив найденный вариант пивом, мы разошлись по кроватям и циновкам, поскольку на улице уже стояла ночь. На следующее утро мы отправились в обратный путь и ближе к вечеру достигли дома, где смогли отдохнуть и обменяться впечатлениями от поездки. Их было так много, что мы опять засиделись до глубокой ночи, и женщинам пришлось нас разгонять.

Больше всего радовался наш молодой друг, он бредил этим городом и хотел внести свой вклад в его дальнейшее строительство, поэтому все проекты создавал на основе увиденного и направлял их туда. Мы с Наимом были гораздо сдержаннее, поскольку не были так уверенны в своих силах, но вскоре нам предложили раскраску еще одного храма. В городе хороших художников было мало, да и поток денег стал уходить не на храмы, а на строительство усыпален. Мы, конечно, могли и раскрашивать саркофаги, но это была достаточно кропотливая работа, Наим уже был староват для нее, а я особой усидчивостью не отличался. Смешивать я мог бесконечное количество раз, чтобы добиться нужного оттенка, но наносить иероглифы было слишком сложно для меня, не достаточно хорошо знающего язык. Поэтому мы брались за все, что нам предлагали, раскраска храмов, реставрация, нанесение гравировок. Богатые жители, присмотревшись к нашим работам, стали заказывать роспись своих домов и даже усыпальниц, хотя временами в них было слишком мало места. Особой фантазией эта роспись не отличалась, важно было только не допускать смешение цвета на стыках, иначе допускалось бы падение неба на землю, что считалось катастрофой. Иногда краска имела свойство стекать вниз по стыку, этого нельзя было допускать, я как опытный художник знал пару секретов, но не рассказывал их, чтобы не лишаться заработка.

Вскоре наш сад предстал в идеальном состоянии, согласно проекту нашего архитектора. Мы все были очень довольны и приобретенным своим собственным архитектором и выстроенным им нашим новым садом. Все соседи ходили и восхищались, вскоре стали появляться заказы на обустройство их садов. Вначале он не хотел браться за это, но по отправленным проектам ничего слышно не было и молодые решили пока работать с тем, что было здесь. Так и соседи стали приводить свои сады в порядок и вдоль всей улицы стало очень интересно ходить, что привлекало разных путешественников, торговцев, да и просто обычных граждан городка. Наша улица становилась более оживленной, что способствовало и притоку людей в храм, многие захотели тут купить дома и построить такие же красивые дворы. Конечно, для соседей все делалось за незначительную плату, но вскоре местные богатеи стали заказывать не только роспись дома, но и обустройство сада. Пришлось браться и за эти проекты, помогать нашим молодым, ведь их было так много, что он один бы все это не потянул. У нас получился интересный подряд, правда, он просуществовал весьма незначительное время. Я занялся техническим обеспечением и резьбой по камню, а Наим помогал с озеленением.

Нашему архитектору в Фивах потребовалась помощь с вертикальным озеленением, нужно было подобрать растения, почву и продумать систему полива, чтобы растения выживали на каменистых уступах скалы. Конечно, Наим и я были староваты для такой работы, а вот наш юный друг рвался в бой, даже то, что его жена ждала ребенка, его не смущало. Эта работа заняла бы примерно половину месяц, и была рассчитана на двоих, а учитывая предстоящее пополнение, разлучать молодую семью не стоило. Мы все вместе приняли решение, что молодые поедут вместе, правда это удлинит пребывание их в городе, поскольку будущему отцу придется работать одному. Пока его не будет, работы по озеленению легли на меня, но в принципе их было не слишком много, основные проекты с садами к этому времени мы уже сдали. После их отъезда в городе начались твориться разные странные вещи, строения передвигались с места на место, улицы в некоторых местах неожиданно окривели. Но больше всего были странны какие-то толчки в разное время суток, если бы я находился не в пустыни, я решил, что это было землетрясение. Толчки продолжались несколько дней, даже гора стала осыпаться, разрушив тропу, ведущую через нее, некоторые утверждали, что слышат гул, идущий из земли. Все это вызывало какое-то сумасбродство в рядах простых людей, они решили, что следует готовиться к худшему и стали просить разрешения на захоронения на противоположенном берегу.

Сначала в храмах пытались отговорить людей, но они стали приносить дары, тогда разрешения стали выдаваться в соответствии с дарами. Культ богов смерти рос очень стремительно, храмы обрастали пристройками, противоположенный берег активно застраивался, а толчки продолжались. Даже в храме поселился один из богов смерти, хотя паломники все равно туда уже не приходили, все шли на противоположенный берег к пирамиде. Река стала мелеть, улов уменьшился, вскоре баржи с товаром тоже перестали приходить, жители не знали, что делать, стоило ли уехать из города. Какая-то часть, конечно, покинула город, но многие не хотели просто так бросать свои дома и пожитки, ведь пешком много на себе не утащишь, а на реке лодок уже не было. Скоро жители привыкли к этим неудобствам, толчки затихли, рыба опять появилась, правда уже другая, более мелкая. Лодки теперь нас не посещали, но спрос на роспись опять вырос, мы не сидели без работы, поэтому даже не заметили, как толчки опять возобновились, а гора стала значительно ниже, чем была. Но, поскольку и рыбы и пропитания было вдоволь, а постоянные обозы с пшеницей продолжали приходить, никто уже не почувствовал опасность. Правда теперь нам платили не деньгами, поскольку лодки не ходили, а пшеницей и рыбой, иногда пивом, пришлось из комнаты молодых устроить склад продовольствия. Они были достаточно далеко, чтобы приехать к нам, да и работы у них было много, так, что их приезд можно было ожидать очень не скоро.

Да, я вообще сомневался, что они вернутся, ведь их обоих захватил город, он был гораздо больше нашего, и возможностей для роста там было больше. Главное было зацепиться, и вот представилась такая замечательная возможность, это был очень выгодный проект, а из-за его яркости, он будет весьма заметен. Ведь это было невиданное дело, дом, сливающийся с рельефом и даже дополняющий его. Следовательно, посыплются предложения, а для молодого архитектора это было весьма важно, он возьмется за проект, даже, скорее сразу за два, а потом еще один и останется там до родов. Потом они купят жилье, обустроятся, чтобы ребенку было удобнее, а вскоре не захотят покидать насиженное место, ведь тут будет и отдельный дом и постоянная работа. Когда-нибудь они и отправятся в путешествие с малышом, чтобы познакомить его с родителями, но к этому времени, от города уже вряд ли что-то останется. Побродив по пустыни, они вернуться обратно и попробуют написать им, но не получат ответа, а когда начнут расспрашивать, запутаются в разных домыслах. Пустыня редко выдает свои секреты, нашим молодым останется только смириться с этим.

Я понимал приближающуюся опасность, но ничего не мог сделать, ведь тут действовали совсем другие законы  и я не мог предупредить об опасности, не раскрыв себя. Даже в мое время на таких людей, которые несли свою правду, смотрели косо, и это в лучшем случае. Если ты доказываешь истину, которая отличается от мнения большинства, тебя могут не воспринимать всерьез. А если все это еще и начинает сбываться, то ты странный и надо от тебя держаться подальше, а уж если утверждать, что ты прибыл с другой планеты, то тебя вообще упекут куда-нибудь и надолго. Ведь если я начну рассказывать, что пришел из другого времени, на меня будут смотреть так же, как если бы я сказал, что с другой планеты. Конечно, я опасался предрекать апокалипсис в этом городе и говорить, что я из другого времени, ведь я не мог знать, к каким последствиям это приведет, и что могут сотворить со мной. Но совсем ничего не делать и сидеть ждать прихода бури, я не мог, поэтому очень аккуратно, через Наима постарался донести до сознания людей, что все это не просто так. Но даже он не поверил в мои доводы, только малышка как-то странно смотрела на меня. Так, как будто я раскрываю чей-то секрет, который мне доверили на вечное хранение. У меня появилось ощущение, как будто я стучусь в закрытые двери, а в это время работы у нас становилось больше, а гора, которая нас защищала все ниже…

Я чувствовал свою ничтожность и всю неотвратимость бедствия, ведь не в моих силах было помочь этим людям, мне предстояло лишь увидеть их уход. Я чувствовал перемену ветра, теперь он дул из пустыни, от которой раньше защищала гора, конец был очень близок. Правда, насколько, я не смог бы даже предположить, чувствуя приближение чего-то страшного, трудно сказать, когда же это случиться. Я сидел в дворике, подняв лицо к солнцу, которое вскоре не будет видно и чувствовал, как город живет своей жизнью, не обращая ни на что внимания. Мимо проходили торговцы, прохожие рассматривали внутренние дворики, поражаясь их красоте, те, что сделали мы, были египетскими, нежели те, что располагались выше по улице. Там работал приезжий архитектор со своим привезенным из-за моря стилем, до меня долетали даже звуки стройки, один из домов разрешили перестроить. Жаль, что там никто не успеет поселиться, апатия сковала меня, никто не пройдется больше по этим улочкам, поражаясь их красоте. Вот пришли торговцы с рыбой, видимо сегодняшний улов удался, раз не всю ее раскупили, и они добрались до нас. Жизнь вокруг струилась небольшим ручейком, и только я один знал, что он скоро и трагически оборвется.

Хотя, я был не один, циновка приподнялась и показалась головка ребенка, она выглянула и пропала, что сразу мне напомнило нашу первую встречу. Калитка скрипнула, но никто не вошел, хотя, если это наша первая встреча, я вошел в дворик. Я сидел как завороженный, чувствуя рядом течение времени, она выглянула еще несколько раз, но вдруг осмелела и вышла. Но ей нельзя находиться на улице, ее не должны видеть, она посмотрела по сторонам и сделала шаг к калитке. Сейчас люди очень раздражены, они ищут повод, чтобы обвинить кого-то в своих бедах и несчастьях. Увидев больного беззащитного ребенка, они накинутся на нее, даже не разобравшись, что сами виноваты в бездействии. Это так легко обвинить другого, нежели искать ошибку в себе, своих поступках и словах. Она обернулась на меня и посмотрела так, словно я помешал какому-то действию, потом вернулась обратно и скрылась за циновкой. Почему я ничего не видел, ведь во дворе явно что-то происходило, я в другом времени последовал за девочкой, но остановился в нерешительности возле дома. Циновка поднялась, ее головка наклонилась и поманила другого меня к себе, она что-то произнесла и опять скрылась, а я развернулся, покачал головой и пошел дальше. Так странно было здесь присутствовать и в то же время ничего не видеть, я, будто был в двух местах одновременно, но не видел ничего вокруг. Значит сегодня тот самый день, когда я впервые попал в этот город, надо было что-то предпринять, но только я не знал что именно.

Это было все так и не так одновременно, я не видел этой сцены, но ощущал ее полностью, так, будто находился в двух местах одновременно. Я встал и подошел на то же самое место, где и находилось только что мое прошлое я. Девочка опять выглянула и позвала меня рукой внутрь, вот значит, что я пропустил, я отправился сражаться с призраками, а надо было подождать повторного приглашения. Хотя я теперь и не скажу, какой мой поступок был правильным, возможно оба и я должен был прочувствовать всю эту ситуацию, чтобы чему-то научиться. Интересно чему, я приподнял циновку и вошел в дом, теперь он выглядел знакомо и не знакомо одновременно, как будто я наблюдал не ту обстановку, в которой жил все это время, а вошел как гость в чужой дом. Это было так странно, эта двойственность взгляда, да и ситуации в целом, мне стало не по себе, но я все равно шел дальше. Она меня привела в свою комнату, я раньше здесь и не был никогда, все было как у всех, кровать, столик, стульчики, разные сундучки, за исключением одной детали, на полу лежала циновка. Я сразу вспомнил про циновку в их старом доме, которая прикрывала вход в подпол и подземные катакомбы. Может, тут тоже был туда проход, ведь ее лечили из подземного источника, а значит должен быть постоянный доступ вниз, сокрытый от глаз прохожих и гостей.

Девочка остановилась в нерешительности, она принимала какое-то решение, которое давалось нелегко. Видимо ей нельзя было показывать мне проход вниз, но ей и нельзя было выходить из дома, однако этот запрет она нарушила. Было весьма странно наблюдать, как маленький человечек принимает ответственное решение, особенно зная, что оно как-то скажется на мне. Ее бледное фарфоровое личико еще больше побелело, она как будто прислушивалась к течению времени вокруг нас и что-то ее сильно взволновало. Лишь когда она приняла решение и показала мне на циновку, я понял то, что она почувствовала: буря начиналась. Она была вне времени пространства, чувствовалось, как небеса разверзлись, и на землю опустился ветер, он возьмет тонны песка и похоронит этот город. Теперь оставалось весьма мало времени, я отбросил циновку и открыл подземный вход. Надо было спешить, я даже не успел попрощаться с этим городом, домом и его хозяевами, а может быть и успел, ведь я так долго сидел на улице сегодня, настроение не было идти куда-либо, и я чувствовал город, его жителей, жил его жизнью. А с хозяевами я простился несколько дней назад, они собирались к старшей дочери, но не смогли уехать, правда, мы успели проститься и много хороших слов сказать друг другу. Жаль, что им не удалось выбраться, да и некому не удастся, только моя память сохранит образы этих людей, что жили до меня.