Мы и наша воровская пресса?

Не клянчите! Господь и мудр, и строг, —
Земные дни бездарны и убоги,
Не пустит вас господь и на порог,
Сгниете все, как падаль, у дороги.

Что с Навальным? Будет и со мною?
Так устроен Русский мир?
Чужой, как река Европы,Сирии,США,Китая!
В двенадцать влетает знакомый.

«Вы дома?» К несчастью, я дома в Аксае.
В кармане послав ему фигу,
 В автобус, набитом битком, -
     Средь двух гимназисток, бочком,

Сижу в настроенье прекрасном.

     Панама сползает на лоб.
     Я - адски пленительный сноб
В накидке и в галстуке красном.

     Пассаж не спеша осмотрев,
     Вхожу к «Доминику», как лев,
Пью портер, малагу и виски.

     По карте, с достоинством ем
     Сосиски в томате и крем,
Пулярку и снова сосиски.

     Раздуло утробу копной...
     Сановный швейцар предо мной
Толкает бесшумные двери.

     Умаявшись, сыт и сонлив,
     И руки в штаны заложив,
Сижу в  сквере в Аксае на Садовой.
Где б вечер сегодня убить?
     В «Банке», что ли, сходить?
Иль, может быть, к Мэри слетаю?

     В раздумье на мамок смотрю,
     Вздыхаю, зеваю, курю
И «Аксайскую газету» читаю...

     Шварц, Персия, Турция... Чушь!
     Разносчик! Десяточек груш...
Какие прекрасные грушки!

     А завтра в двенадцать часов
     На службу явиться готов,
Чертить на листах завитушки.

     Однако: без четверти шесть.
     Пойду-ка к «Медведю» поесть,
А после — за галстуком к Кнопу.

     Ну как в Петербурге не жить?
     Ну как Петербург не любить
Как русский намек на Европу?