Фокус

Фотография. Что на ней изображено? Я попробую вам рассказать.

Фотография существует для того, чтобы на неё смотреть, а не читать о ней, верно? И тем не менее вы не увидите её. По крайней мере не увидите глазами.

В фокусе – его фигура. Он сидит на низком табурете возле уличной чайной лавки. Перед ним – такой же низкий столик, находящийся примерно на уровне его колен. На столике – самый странный предмет, который можно увидеть на столике придорожной чайной. Печатная машинка. Впрочем, чего только не увидишь в Индии. Да-да, та самая, в которую заправляют бумагу и печатают чернилами буквы, сильно ударяя по клавишам. Из машинки торчит только что заправленный белый лист. Такая же белая рубашка-курта с закатанными по локоть рукавами и расстёгнутым воротом на его широкоплечей фигуре. Эти плечи уверенно расправлены. Кисти рук лежат на коленях. Он приготовился писать, но ещё ничего не написал. Может быть он слегка потирает ладони о ткань штанов в предвкушении заполнения белой бумаги чёрными строчками. Но сейчас он не смотрит на свою печатную машинку. Он смотрит в объектив. Смотрит прямо, но по волосам видно – секунду назад он вскинул голову, чтобы отбросить со лба отливающую синевой чёлку. В аккуратно подстриженных коротких бороде и усах видны проблески седины, но это седина не старика, а много повидавшего и много пережившего мужчины. Улыбка сдержана, не обнажает зубов, но абсолютно искренна и добра. Почему? Потому что вместе с губами улыбаются и глаза. Глаза, смотрящие в объектив тёмными блестящими бусинами в тени густых ресниц из-под чуть приподнятых бровей. На его лице – лишь лёгкое удивление тем, что кто-то заинтересовался его занятием, но, разумеется, уверенность в том, что он делает.

Позади него – небольшая улица. Старая стена дома с зарешеченными окнами, идущие по своим делам несколько прохожих, едущий мимо вело-рикша и припаркованный неподалёку от чайной лавочки старенький жёлтый «амбассадор». На улице ещё не ярко и не жарко. Ранее утро. Свет мягок и свеж.

На низком столике перед ним кроме печатной машинки умещается только маленький глиняный стаканчик. Такой можно утилизировать безо всякого ущерба для окружающей среды – земля вернётся к земле. В стаканчике – горячий масала-чай. Пар поднимается, бодря ароматом кардамона, гвоздики, имбиря, аниса, корицы и чёрного перца, перемешавшихся в горячей заварке и молоке.

Лёгкий утренний ветерок прибежал, порывисто обнял его, оставив игривые волны на хлопковой курте и взъерошив пару прядей в стильной причёске, загнув угол торчащего из пишущей машинки листа, и убежал дальше.

На его правом запястье завязана потёртая красная нить. Её повязал брамин в храме несколько месяцев назад. Тогда с молитвой он загадал желание, и загадывал его с тех пор каждый раз, когда приходил к этой чайной лавочке. Она стала вторым храмом для него, а пишущая машинка – вторым алтарём.

Его смуглую, но по-североиндийски светлую кожу окутывал едва уловимый аромат благовоний и сандалового мыла. Улыбка приветствовала новый день и ту, что смотрела на его через объектив, будто бы призывая её улыбнуться тоже. Что бы ни принёс этот день, - как будто говорило выражение его лица, - хотя бы раз улыбнись. Пусть у тебя всегда будет повод хотя бы для одной улыбки в день.

Где-то над его головой хлопнули голубиные крылья. За углом залаяла собака. Жёлтый «амбассадор» чихнул синим из выхлопной трубы и заурчал. Хозяин чайной лавочки включил радио, из которого полилась звонкая и беззаботная песня. Рикша брякнул велосипедным звонком.

Всё это произошло в одну секунду – в ту, когда она нажала на кнопку спуска затвора.   

Вот он – на первом плане, в фокусе. Со своим стаканчиком чая и машинкой. Со своей тёплой, немного грустной и немного загадочной улыбкой. За его спиной – расплывчатая и перемешавшая свои запахи, цвета и формы индийская улица. За его спиной – вся его жизнь. Перед ним – она, с фотоаппаратом и таким же стаканчиком чая.

А теперь, что если я скажу вам, что никогда не встречала этого человека и этой фотографии не существовало?

Вот так фокус оптической системы показал фокус с вашим воображением.