Ночь, улица, фонарь, аптека

- О, Боже мой, Настасья Павловна, доктор только что ушёл. Ну, что ж мне делать? Аптека закрыта. Ночь уже...

-Дорогой вы мой, Пафнутий Иванович, да не беспокойтесь вы так. До утра бы дожить, - женщина театрально приложила руку к груди, - ничего страшного, дорогой вы мой, - вздохнула, - ох…

- Что с вами, голубушка, неужто совсем плохо?

- Да сядьте вы наконец.Что ж вы всем телом надо мной склонились… воздуха и так не хватает! - вскричала женщина, оттолкнула, склонившегося над ней, Пафнутия Ивановича.

- Голубушка, вам видно лучше стало. Вон в голосе сколько здоровья,да и в руке вашей сила есть.

- Ну, что вы такое говорите, - прошептала женщина.Рука безвольно упала на кровать, - дорогой вы мой, прикажите принести мокрое полотенце…

- Зачем же вам, Настасья Павловна, оно нужно, али и головушка приболела?

- Ой, как приболела, Пафнутий Иванович. Не поверите… Ладно не надо, голубчик, полотенце! Карету прикажите заправить. Сама желаю в аптеку…

- Нет, голубушка моя, как же я могу такое вам позволить, - взяв рецепт выписанный доктором, свернул, сунул в карман.
 
- Пафнутий Иванович,что вы делаете? - Настасья Павловна привстала на постели.

- Лежите, лежите, - нежно погладив ручку женщины, мужчина тут же покинул её покои.
 
"Зачем мне карета? - удивился он, когда аптека за углом и аптекарь Филипп Филимонович при ней живёт".

Мужчина почти бегом кинулся, через тёмную улицу, к аптеке.

"Кошмар какой, ни одного светящего фонаря". - Свернув за угол, он несказанно обрадовался. - Прелестно, -  прошептал он, - надо хоть прочитать, что прописал доктор. А то спросонья Птищев не разглядит какое лекарство надобно, я хоть подскажу…
 Подойдя к фонарю, натянув очки, Пафнутий Иванович достал свёрнутый лист, развернул и,  каково его было удивление, когда  увидел чистый лист...