Время мечты

 
    А.В.Никитин

    ВРЕМЯ МЕЧТЫ
(С доработками 2026г.)


(Ну и погодка – хоть займи, да выпей! Ещё утро, а уже как в бане.
Эх! Напиться и забыться? А что, прямо с утра и накатим?.. А потом – отходняк? Да в такую жару! Нет. Умру.
Пожалуй, лучше уж на работу…
Ой! Держите меня семеро… С утра – и на работу? Да там, как в армии: масло съели – день прошёл.
Давай-давай – труба зовёт! Работничек…
Ну, пора уже, пора. Чего стоим, кого ждём?)
Нет, никакие самоуговаривания не помогали. Выходить на улицу и плестись на работу в такую жару Гаврику никак не хотелось.
Пётр Максимович Гавриков (он же Петя и Петечка для жены, Максимыч для сослуживцев, Гаврик для однокашников, есть ещё папа и папик для дочери, но он предпочитал именно Гаврик — привык, знаете ли) стоял на балконе и с надеждой вглядывался в горизонт. Ни ветра, ни облаков. Настроение испорчено с самого утра…
(Эх, работа, кто тебя выдумал! Но как потопаешь – так и полопаешь. Придётся топать…)
________________________________________
…Утро стрелецкой казни будет завтра по расписанию. А сегодня стрельцы-удальцы заняты венцом своей профессиональной деятельности — служебным футболом. Игры идут как в командном первенстве, так и в личном зачёте. Команды сформированы начальством по профессиональному признаку и в соответствии со штатным расписанием: экономисты, технари, снабженцы…
Идёт отборочный турнир на вакантные места козлов отпущения. Победители завтра займут места на зрительских трибунах, а проигравшие будут топ-моделями на лобном месте. В этой игре всё так же. Надо пришедший тебе пас адресовать соседу или отправить в чужие ворота. Важно — в свои не пропустить. Это чистый проигрыш. Иди завтра и получи приз от начальства за свой промах. Но хуже, когда пришедший мяч перепасовать или не успел, или уже некому. Тут уж получать придётся за всех игравших в этом матче. Оставаться крайним — ну уж нет, дудки! И потому отбор козликов на завтрашнюю корриду в самом разгаре. Сослуживцы играют отчаянно и самозабвенно. Награждать начальство будет лично и от души.
Совещание будет завтра, и Гаврик тоже к нему готовился. Ещё загодя он отправил служебную записку своему старому знакомому Василию Кузьмичу Сидорчуку с просьбой дать необходимые материалы по завтрашнему вопросу. Служебную отправил через канцелярию. С этой службой не очень-то поспоришь, брать тебе эту бумажку или нет. Сказано, что она твоя — бери. И делай что хочешь, только распишись, что взял. Всё. И можешь стреляться, если не успел её отработать — накатать ответ или новый запрос, хоть на деревню дедушке…
По расчётам Гаврика, служебную Кузьмич должен получить сегодня утром. Чтобы подготовить необходимые данные, Сидорчук должен честно трудиться дня три или четыре. А это значит, что завтра драть за невыполнение будут Кузьмича, а не его. Но и он, Гаврик, должен к завтрашнему дню подготовить отчёт для Сидорчука. И Кузьмич этого не забудет. Отчёт сделан ещё вчера и пылится на столе у Гаврика, но этого пока никто не знает. Это чёрный шар. Он будет разыгран в последнюю минуту. А пока надо защищаться.
Если служебная пришла вчера, то могут быть неприятные последствия. Кузьмич — игрок опытный, с ним не зевай! Вдруг успел, или тоже раньше подготовил и теперь ждёт удобного случая. Но посмотрим…
— Алло! Кузьмич, привет! Где ответ на мою челобитную? Я её, чёрт те когда, отправил, а ответа всё нет? (Мяч в игре.)
— А, Максимыч, привет! Не знаю, о чём это ты? Ничего я не получал. (Ну, врёт же!) Ох и надоели вы мне все со своими бумажками! Если и придёт — я её в урну! Забот меньше. Не знаю, ищи, где она. Кстати, а где мой отчёт? У тебя же срок сегодня! (Ответный пас. Ну, погоди!)
— Не сегодня, а завтра. Вот завтра и отдам! (Удар по воротам. Этого он не простит.)
— Как это — завтра!? Завтра я уже сводку по вашим отчётам должен сделать, к совещанию. Давай прямо сейчас! (Щас, я только штаны подтяну…!)
— Не могу, Кузьмич, пока не готово. Я не успеваю. Не знаю, что и делать. Утром, и то, как успею. (Удар пока отбит, но и Кузьмич отбился.) Василий Кузьмич, ну, мне бы ответик от вас сегодня дождаться! (А кручёные вы берёте?) Иначе — горю!
— Не знаю. Не видел. Ладно, пока! (Не взял! 1:0. Тебе бриться!)
Зря ты, Кузьмич, так отмахнулся! По канцелярии проверить — раз плюнуть. Там даже время получения ставят, а не только дату. Учёные уже. А ты её всё же сегодня получил, это и к бабке ходить не надо. Вот чёрт, но он, воробей стрелянный, так просто такие не сдаются. И на ковёр попадают редко. Ладно, подождём! А пока всё же надо проверить в канцелярии, если и правда не получил, то…
Но проверить он не успел. Кузьмич оказался очень шустрым. Взвизгнул телефон начальства…
— Пётр Максимович! Что же вы срываете подготовку сводки к совещанию?
— У меня же срок — завтра! Я по плану и… (А что? Я нормальный трудолюбивый дурак. Как все!)
— Это у Сидорчука срок — завтра! А вы должны ему заранее материал отдать.
— Я приложу все усилия! Я постараюсь. Может быть, к вечеру… (Но утром лучше!)
— Вы уж постарайтесь! (А как же!)
Ай да Кузьмич! Молодец. Быстро он меня к начальству… раз — и на ковёр! Хороший удар! Ну что же — 1:1. Но меня так просто не взять! Мы ещё повоюем.
— Кузьмич! Ай, как нехорошо! Можно же и на нашем уровне — мирно. А ты сразу наверх…
— Мне же сегодня надо! А ты — завтра, завтра…
— Я же утром хотел, чтобы и ты успел! (Ему для сводки часа четыре надо — не меньше. Но что делать? Мне-то тоже жить хочется.) Мне за твоим ответом тоже — с начальством приходить? Или лучше завтра на разборе ему подсказать? В смысле, кто тут крайний…
— Не видел я служебной! Вот будет вечером почта — поговорим! Вот заладил… (А ведь верно, если он скажет, что сегодня вечером эту бумажку получил, то за неисполнительность мне врежут! А если сегодня утром — то ему! Время тянет.) Ты отчёт давай!
— Я стараюсь. Как сделаю, так позвоню. (Шиш тебе! До последнего тянуть буду, пока не взвоешь!) Кузьмич, а служебную-то ты ещё утром отхватил! Я проверил. Нехорошо маленьких обманывать…
— Ну, получил. И что? Мне на неё отвечать неделю надо, нет, даже — две! (Во, загнул! А что ж так?) Вот через две недели и поговорим. (Вот в чём дело! Завтра чистеньким хочет остаться и ещё на неделю затянуть. А меня за эти недели — и в хвост, и в гриву…) А ты отчёт давай!
— Какие две недели? Меня же завтра убивать будут, а он — две недели! Ну, извини…
Теперь оба сослуживца задумались о своей судьбе. Продолжение игры будет. Ещё не вечер. И у каждого в шкафу есть свой скелет. А сейчас — обед! Может, и не сейчас, но уже скоро…
________________________________________
Ну что, Гаврик. О чём думы думать? Дело пытать али от дела лытать?
(…Сегодня, когда космические корабли штурмуют просторы вселенной… Снова, да — ладом! А что? Мы эту непаханую целину уже с полгода не копали.
Ладно, куда летим? А хоть к Сириусу!
Сколько летим? Не знаю, лет на сто надо рассчитывать.
Экипаж — в анабиоз? А то…
Значит, сегодняшние корабли не подходят. И лететь долго будут, и горючки не напасёшься…
Какой движитель? Есть атомные, ионные, фотонные, гравитационные… Солнечный парус, наконец.
…Атомные — это когда в трубу, пардон, в сопло продукты ядерного взрыва выбрасывают? Бр-р-р! И грязно, и страшно. А что? Встретились в космосе два капитана, вышли, пожали друг другу руки, разлетелись в разные стороны… и померли от лучевой болезни.
А нечего встречаться! Летели, ну и летите себе мимо…
На планету сели — и местная жизнь быстренько завершилась…
Зато — слетали, увидели… теперь и помереть спокойно можно.
Кому?!
А пусть не лезут! Сами ж на пути попались.
Но радиация — это такая странная штука… в космосе она везде, где есть рядом звезды.
Ой-ой-ой! Тоже мне, «Гринпис» Великий выискался! Даже позеленел весь в борьбе за здоровый космос. Вон травка свежая из всех дыр полезла…
Фотонный… Помнится, не так давно в Луну лазером как засветили! Туда луч пришёл несколько метров диаметром. От зеркала отразился — и на Землю. А мы, значит, на Сириус от Земли? И мегаваттным лазером, да по нашей, родной… Некрасиво получается. Дыру точно выжжем… в пол-Европы…
Ионные… Тоже что-то не очень…
Эх! Хорошо было фантастам сто лет назад. Пиши что хочешь! Даже то, что такое ракета, и то толком не представляли.
Получается, или новый источник энергии придумываем… или — хоть из рогатки… А что, тоже неплохо. Рогатку в пол-Земли, резинку оттянули и… к Сириусу! Оттягивать замаешься…
…Можно через гиперпространство.
Это можно. Всё равно никто не понимает, как это. Дыры, входы какие-то туда нашли, каналы… Пока только «на кончике пера». Ну, лиха беда — начало. И на самом деле найдут. Дырочки эти рассчитали только для частиц или электрона, не помню… Чёрную дыру, вроде, уже обнаружили? Тоже была — «на кончике пера»…
Но красиво. Звучит. Раз — и… здравствуй, Сириус!
Физики говорят, что така-а-я энергия нужна! А мы всю энергию с Земли — шарах! А назад? Или билет только в один конец?
А мы телепортироваться будем! Входишь в кабинку и…!
Не будем. Кто тебе на Сириусе такую же кабинку припас?
А мы туда со своей кабиной! Когда назад пойдём — взорвём. Ба-бах! Прощай, наш голубой гигант! Спи спокойно, дорогой…
Ну нет — ловушку для любопытных сделаем. Сунул нос и… с прибытием! Проходите, располагайтесь, гость дорогой!
Эх! Мечтать, так ни в чём себе не отказывать!
…И выходит — как у всех. Вот тебе и мечта. А сегодня в космос и лететь-то не на чем…)
________________________________________
…Кажется, жив! Капитан Кребс ошалелыми глазами смотрел перед собой. Кабели дымились, и подвывание энергоустановок смолкло. Тишина прерывалась только трескучими разрядами коротких замыканий. Но и они постепенно смолкали. Дым щипал глаза, дышать было трудно. Дежурный свет есть. Это немного успокоило. Хоть что-то осталось.
А что так тихо? О господи… двигатели! Двигатели молчат! Пульты погасли, экраны наружного и внутреннего обзора стали чёрными дырами и, казалось, вели прямо в преисподнюю… Душу охватил леденящий холод.
Это невозможно!
Новейший скутер космофлота Его Величества превратился в персональный саркофаг, летящий в безбрежном пространстве в такой дали от Земли, что захотелось выть от отчаяния. Это невозможно!
Всего несколько мгновений назад он готовился к последнему броску через пространство. Двигатели уже выходили на полную мощность. И вдруг…
А что вдруг? Ах да! Транспарант «Опасность» вдруг полыхнул красным… потом «Неисправность», потом «Тревога»… заревела сирена и тут же смолкла. Потом треск, короткий и отчаянно громкий. Он ударил по нервам, как удар хлыста. Стало темно и жутко тихо. А немного погодя — этот едкий дым…
Какой-то паршивый сбой в системе — и всё полетело к чёрту. Капитан молча сидел в кресле и тупо смотрел на то, что недавно было пультом управления и навигации. Посмотреть назад было страшно. Он перевёл взгляд на руки. Они судорожно вцепились в подлокотники. Пальцы побелели от напряжения. Он совсем их не чувствовал.
Ну же, надо оглянуться! Что же, чёрт побери, случилось? Нет. Не могу. Страшно. Страшно увидеть неизбежное. В голове снова и снова прокручивалась последовательность: опасность, неисправность, тревога, сирена, удар, треск, дым…
Стоп! Удар. Был удар! Вот оно. Значит, это не сбой. Что-то ударило в борт. Но радары ничего не видели. В пределах их досягаемости космос был пуст. А видят они далеко. И защита была надёжна. Космическую пыль и всякую мелочь лазерная защита сжигала, а крупные объекты замечала раньше, и варианты ухода от них просчитывать успевала заблаговременно. Что-то неожиданно возникло прямо перед носом, и она не успела…
Воздух есть. Значит, герметизация всё же успела сработать. Ещё поживём.
Кребс медленно оглянулся, боясь увидеть самое страшное…
Чёрные от копоти стенки выглядели целыми. Огня не было. Гермошлюз открыт. Значит, пробоины в корпусе нет. Можно проводить первичный осмотр.
Он медленно поднялся из кресла и, тяжело переступая, двинулся в сторону энергоотсека.
Осмотр много времени не занял. Аварийное питание работало. Силовые агрегаты молчали, защита реакторов работала. Видимых повреждений не видно, уровень радиации несколько увеличен, но в пределах нормы. Если просто короткое замыкание, то это, может быть, и устранимо. Время есть. Времени много. Хоть до конца жизни…
Корабль умер. Он превратился в могилу, летящую с бешеной скоростью в безбрежном море пустоты. Но нет берегов у этого моря. Единственный, крошечный, обитаемый островок так далеко, что жизни не хватит, чтобы до него добраться. Даже если корабль не сбился с курса при аварии, шансов маловато. Можно сказать, что их нет совсем. Слишком далёк и опасен путь. Мёртвый корабль для живого, но в сущности, уже почти мертвеца…
Теперь время подумать есть. Много времени. Это открытие почему-то не добавило Кребсу оптимизма. Всё так же медленно он вернулся в кресло пилота и продолжил размышления. Теперь спешить было некуда.
Капитан смотрел на дымящиеся кабели и думал. Даже не думал, а так, созерцал и оценивал содеянное. Судя по дымам, разрушения были велики. Что бы ни послужило истинной причиной аварии, положения дел уже никак не изменить. Случилось то, что случилось. От осознания этой горькой неизбежности хотелось выть, биться головой о стенки, биться в истерике, стонать и плакать. Только изменить уже ничего нельзя. Капитан созерцал. Отрешённо и безучастно.
Наверное, это длилось вечность. Он вдруг понял, что всё тело затекло и просто требовало хоть каких-то движений. Надо хоть что-то делать. Надо жить. Оцепенение вдруг закончилось.
Жить! Действовать. Делать хоть что-нибудь. Если есть хоть малейшая, пусть самая призрачная надежда, надо что-то делать. Всё равно что. За тебя всё равно делать некому. Здесь никто не поможет. И никогда.
Сознание вернулось. Капитан начал думать. И сразу хлынул плотный поток чётких оценок и возможных решений. Мысли опережали друг друга.
Сначала ремонт кабелей. Потом силовой агрегат. Всё выгореть не может. Обязательно найдётся то, что уцелело. Потом…
Да, бог с ним, что потом. Разберёмся. Главное — понятно, что делать в первую очередь.
Капитан встал и направился к распределительным щитам. Отключил все рубильники и автоматы питания, вынул предохранители и стал придирчиво и методично осматривать кабели…
________________________________________
— Максимыч! Можешь свой отчёт знаешь куда засунуть? Вас таких умных много набралось. (Так я и поверил! Тогда бы ты не звонил, а молчал до утра…) Я вас всех завтра на одну верёвочку…
— Ой, напугал! Можно подумать, в первый раз? Я тебе всучу отчёт утром, и попробуй отбояриться! Вот, не успел я…, а тебе надо успевать? Так ведь? Никаких материалов и сроков по моей служебной ты не даёшь, мне завтра крыть нечем. Кругом битый буду. Так какая разница, за что именно? А так, и тебе приятно будет…
— Да, сделал я кое-что по твоей записульке! (Вот это мы и предполагали! Хитрец!) Не всё, конечно, но могу поделиться результатами своего тяжкого… (Ага!)
— Через канцелярию, чтобы не отскочило…
— Ладно, по рукам, кровопиец! Пошли, что ли, сдаваться?
— Пошли. Но один лишний выход наверх — за мной! Ничего, перетерпишь.
— Испугал! Ты сначала найди, за что! Но только — не завтра.
— Ты жди и бойся! А у нас не заржавеет…
— Ладно, пошли, что ли? И отчёт захвати! Рабочий день кончается. Не успеем же…
— Только ради вас! (И нас!)
— Давай-давай…
Ну что же, завтра он — зритель. Свою партию он выиграл. Вернее, не проиграл. Может, и не совсем честно, но такие уж правила у этой игры. И что особенно приятно — никого не подставил.
А всё-таки, — подумал Гаврик, уже выходя из проходной, — если бы Кребс оказался на моём месте, он бы просто выстрелил из лазера. А я должен улыбаться в трубку и делать вид, что мы друзья. И кто из нас в итоге выжил?
________________________________________
Время как будто остановилось. Работа, работа, работа. То лихорадочная и отчаянная, то отупело методичная, нудная и сосредоточенная, но всегда тяжёлая и нескончаемая. Кажется, конца ей не будет. То, что сделано, — только капля в море того, что ещё предстоит.
Часы, дни, месяцы. Кто их считает? Как проснулся, так и утро. И снова — до остервенения, до отчаяния, до полного изнеможения и исступления. Главное — не дать воли страху перед неизбежностью. Закопать его поглубже и подальше. Мы ещё посмотрим — кто кого!
И Кребс работал. Проверял, ремонтировал, менял. Корабль то ощетинивался вывернутыми наизнанку электрическими кабелями и проводами, то перегораживался снятыми щитами и панелями. Это повторялось и повторялось. Но всё это было только преддверием к главному — ремонту генераторов энергии. Энергия — это надежда. Хоть призрачная, но — надежда. Что это — ещё не конец.
Капитан давно потерял счёт времени. Время для него перестало существовать.
Корабль оживал медленно и мучительно. Последствия аварии были катастрофическими. Но время и работа лечат. Постепенно в разных местах корабля заработали приборы, ожили индикаторы, засветились лампы. Из трёх генераторов удалось собрать и запустить пока только один. Но это была победа. Малая, но — победа. Ожили приборы навигации, заработал радар. Засветились экраны внешнего обзора. Корабль стал зрячим. Он ещё не мог защититься от возможной опасности, но теперь мог хотя бы её видеть.
Теперь Кребс сосредоточился на ремонте лазерных пушек. Корабль оставался неуправляемым, и его надо было защищать. От летящей навстречу пыли, метеоритных потоков и, один бог знает, от чего ещё…
Без лазерного щита космическая пыль мгновенно сделает из корабля решето. Если, конечно, она встретится на его пути. На таких скоростях никакая броня не спасёт. Только сжечь, испарить, превратить в газ ещё на подходе. Удар всё равно будет весьма ощутимым, но уже не смертельным. От крупных камней, конечно, не уйти, но и встречаются они реже…
Пришёл момент — и заработали наконец лазеры. Теперь, прежде чем погибнуть, можно и побороться…
Капитан всё чаще задерживался в кресле пилота. Теперь и там была работа. Он снова стал видеть космос и ощущать движение. Теперь уже можно было разобраться, где он находится и куда летит…
________________________________________
…В кресле было покойно и уютно. Вечер уже подходил к концу. Обычные дела, обычный вечер. Можно никуда не торопиться. Дела, проблемы… всё уже — завтра. Гаврик рассеянно пощёлкал программы телевизора, но, не найдя ничего интересного, снова углубился в размышления и фантазии. Буйство телеэкрана перестало врываться в сознание и лишь задавало своеобразный ритм для воображения.
(Получается, и нет ничего, чтобы к этому… Сириусу?
Получается. По крайней мере, на ближайшие сто лет.
То есть, или всё будет лет через двести, или уж куда-нибудь поближе…
В смысле, тут, в нашем огороде? Так тут другой разумной жизни, кроме Земли, нет.
Вдруг чужое что-нибудь отыщется? База или космолёт, ну, спутник шпионский, на худой конец, какой-нибудь…
Да, мысль, нечего сказать. Самое главное — новая. Мы будем инопланетян прямо здесь, на Земле искать. «Зелёных человечков» ловить?
Нет, высокоскоростную жизнь найдём. Эти, палки с плавниками… Их недавно показывали. Только при замедленном просмотре видно. А что? Две разные формы жизни на одной планете. Живут на разных скоростях, друг другу не мешают. Но медленная форма постепенно научилась жить и двигаться быстрее. И формы соприкоснулись…
Есть контакт!
…Разговор оказался очень захватывающим. Говорили о наболевшем. Страстно и увлекательно. Имелись веские аргументы для доказательства правоты. После первого обмена мнениями заинтересованные стороны встали с пола, отряхнули пыль со штанов и пиджаков, приложили холодное к наиболее болезненным следам убеждений…
Дальнейшие обсуждения продолжились… в такой же тёплой и дружеской обстановке. В общем, довольны остались все…
Где-то подобное уже было. Кстати, если скорости разные, то где граница между ними? Если в космосе предел — скорость света, то на Земле это, наверное, скорость звука?
Похоже.
Два мира на одной Земле. Каждый со своими законами. Один мир знаком с детства. Он осязаем и понятен. Тёмное небо за окном. Шум вечернего города, отдыхающего от дневного пекла. Мелкие мотыльки, штурмующие оконные стёкла…
Другой мир только приоткрыл свои первые видимые очертания. Мы на него наткнулись как-то неожиданно для самих себя. Открыли давно уже существовавшее и без нас. Как Ньютон неожиданно осознал, что есть всемирное тяготение. Открыл? Ну, пусть так.
Мир сверхзвуковых скоростей… Существа, живущие в этом мире, останавливаются только на мгновение, которое мы даже не успеваем уловить взглядом. Они живут в неуловимом для нас ритме. Мы узнали об их существовании, только когда наши глаза вооружились видеокамерами. Когда научились замедлять эти мгновения встреч…
В этом мире нет звуков и нет привычных форм. Палки с отростками, похожими на плавнички, капельки, какие-то кресты и этажерки… Но их движения чётки и осмысленны, а действия согласованы. Никаких столкновений. Нам подобное пока и не снилось. Муху мы построить ещё не в состоянии…
А тут есть и двигается. И как двигается! И не то что шума, даже шелеста никто не слышал. Если судить по множеству фактов, то их на Земле — миллионы. Они везде. Добавим к этому НЛО — получается занятная картина…
Есть о чём задуматься. На Земле уже давно существует не одна форма жизни, а несколько. Может, две, а может, и больше…
Биологическая форма — лишь самая медленная. И потому наиболее видима. На войне территория только тогда завоёвана, когда по ней прошла пехота. Танки и авиация своей огневой мощью лишь обеспечивают пехоте это движение. Пехота действует медленно и основательно. Но она и наиболее уязвима.
Может быть, найдётся форма жизни более медленная, но пока мы и есть та самая пехота. Весь наш биологический мир. А остальные, более быстрые, давно ушли далеко вперёд. Мы их догоняем, но догоним ли?
И не очень понятно, кто в этом сложном мире на каком месте. Если жизнь — театр, то кто зритель, а кто актёр? Кролики подопытные… и непонятно, кто кого изучает.
Мы их пока не изучаем. Только натыкаемся на них то тут, то там. А вот они нас…
Ой, нужны мы им? Кто мы для них? Так, пыль на дороге…
Если пыль начинает хватать за ноги и иногда огрызаться, это уже не совсем пыль.
Постреливаем же иногда ракетами. Убегают…
Так мы ж того, как обезьяна с гранатой…
Да уж, лучше держаться подальше! От греха…
А ты не подглядывай и не подсматривай! У нас своя жизнь.
Но мы же пиявок, червяков всяких и не только… на куски! Для опытов. За что иногда и получаем…
Что у нас в новостях? Тайфуны, ураганы, наводнения, засухи, пожары, лавины…
…Нашествие улиток на виноградники Франции. От укусов пчёл в Бразилии скончались столько-то человек… от неизвестной болезни уже умерло…
Вот-вот! Вести с полей… сражений, а не новости. Программа новостей с театра военных действий! Человек и природа… Кто победит?
Так что же удивляться? Мы — так, и с нами — так! От того и грустно.
Нет, ну ерунда какая-то! Не может так быть. Чтобы две разные формы жизни на одной планете родились? Пришлые они! Припёрлись тут… варяги! Нас поизучать.
Что, мышь белая, пригорюнилась? Тебе ж тут хорошо. И вата чистая, и жратвы вволю? Банка большая, даже попутешествовать можно куда-нибудь… от стенки… и по кругу… хоть до…
Нет, пора покурить. Что-то перспективы не радуют.)
Гаврик поёжился от собственных мыслей.
(Мотаются тут эти палки и подглядывают за всем, что шевелится. Потом сливают по тарелкам. А те сваливают всё в кучу и отваливают… куда-то восвояси.
Во! Значит, не живут они здесь! А иначе, зачем прилетать и улетать?
Может, они просто в другое время уходят? Зачем тогда в космос — на бешеной скорости?
Да, фотофакты имеются. Но не всё то — золото, что блестит…
Ну, не всё же — враньё. А снимки НАСА? …Со скоростью метеорита, только из атмосферы в космос. Реверсивный след имеется. …Радары их не берут.
Выходит, не всё мы ещё в физике знаем…
НЛО эти тысячами каждый год фиксируется. Не планета на краю галактики, а зоопарк! Вот и подкатывают — поглазеть… Трибуны, зрители и мы — в центре! Алле! Ап! Любители тараканьих бегов! Делаем ставки, господа!
Но мы же и сами того, поглазеть не прочь? И подглядеть. За слонами, львами, дельфинами… В общем, тоже, за всем, что шевелится. И друг за другом…
У-у-у! Это ж самое интересное!
Вот-вот! А что тогда на зеркало пенять, коль рожа крива!
Да уж! Но всё равно под присмотром как-то неуютно. И неудобно. Вдруг чего не то, а тут они, проклятые. Втихушку объективчик наставили… чи-рик! И свалили…
…Подушка душная, одеяло кусачее… Мысли умные замучили.
Ой, скорей бы утро, да — на работу!
А может, они на нас смотрят так же, как я сейчас смотрю на Кребса? — мелькнуло уже в полусне. — И я для них — такой же подопытный, герой чужого романа, который не знает, что он герой…)
________________________________________
…Рявкнула и смолкла сирена. Вспыхнули транспаранты опасности. Молниеносный удар лазерных пушек. Всё как тогда…
Но теперь Кребс видел, что произошло. Резкая вспышка. Светящийся конус стремительно рос. Вот он лопнул. Что-то тёмное возникло ниоткуда и стремительно удалялось в сторону от корабля. В этот конус и врезались лучи его пушек. Свечение исчезало. Тёмный объект ещё виден в его отблесках, но и он растворялся в темноте и пустоте пространства. Лёгкий толчок.
Капитан перевёл взгляд с внешнего обзора на экран радара. Экран был пуст. Он, Кребс, видел это что-то собственными глазами, а радар показывал пустоту.
Не может быть. Радар работал исправно. Но сейчас он показывал, что ничего нет. Только лёгкое помутнение на месте вспышки. Так фиксируется распределённый газ или локальное и незначительное искривление полей пространства. Опасности нет. Чисто. Никакого объекта на экране нет. И не было.
Но он же был. Есть. Вот же он, ещё виден чёрной каплей на фоне далёких призрачных звёзд.
Что же это было? Для защитной системы опасностью стал возникающий световой конус. Вернее, его неожиданное появление в зоне охраны. Резкое, хотя и незначительное, локальное изменение гравитационных полей в зоне контроля система приняла за источник опасности. Но нарастания изменений не произошло. Тревога оказалась ложной. Так зафиксировано в памяти системы. Удар по конусу возмущения лазерными пушками был скорее профилактическим, чем реальным отражением атаки. На всякий случай.
Это очень похоже на выход корабля из гиперпространства. Так, по крайней мере, ему это представлялось. Со стороны и так близко он видел всё это в первый раз. Зрелище, конечно, потрясающее. Но почему не среагировал радар? Вернее, не на то среагировал. Не на то, что надо. Не увидеть такой объект? Только регистратор массы дёрнулся. Он и включил сигнал опасности. Странно: масса есть, а радар её не видит. Тут что-то не так.
Если в тот раз всё было также, но значительно ближе, то понятны и разрушения. Встречному, похоже, тоже не поздоровилось… и, может быть, даже больше, чем моей посудине. У встречного скорость была больше. И на выходе… когда приборы молчат. Да, не скажешь, что ему повезло…
Импульс излучения погасила защита. Понятно, дело привычное. Потому и уцелело оборудование, и то не полностью. А тут ещё и силовые поля, разом, и в десятки раз больше нормы. Надо бы корпус проверить, мог же, как скорлупка, вдребезги…
Контакт цивилизаций. Вот он. Был. На встречных курсах. Хорошо, что живые ушли с этой встречи миров. А могли бы и совместный мемориал строить на месте лобового контакта. В память, так сказать…
________________________________________
ЧЕТВЕРГ
Вчерашние мысли не давали покоя. Что-то не додумал Гаврик, что-то упустил. И что-то очень важное… Мысли толпились, кружили в затейливом хороводе. Клубок вчерашних рассуждений крутился где-то там, в глубине, за пределами сознания. Лишь изредка он выплывал на поверхность и напоминал о себе резкими вспышками мелькающих образов. На какой-то миг ему становилось жутковато, и пупырышки лёгкого озноба вдруг покрывали разгорячённое от жары тело. Но Гаврик был начеку. Он тут же запихивал всё обратно, и поглубже. Пока не место и не время. Работа требует сосредоточенности.
Принесли утреннюю почту.
(Что-то, куда ни кинь… или серо, или грустно.
На лирику потянуло? Две жизни, две жизни… Кажется, раньше было — три карты…
Энциклопедист! А что, могём! Не могём, а — могем!
А по сопатке!?
Так…, что это у нас? Реклама. В сторону. Это потом — на досуге… А это? Допрыгались! Вот тут надо разобраться… Ага, наконец-то! Давно ждём-с!
Шиш вам! Как вы нам, так и мы — вам…, тем же концом, по тому же месту!)
Рабочий день закрутился. Всё пошло своим чередом. Заверещали наперебой телефоны. Их трубки быстро раскалились от услышанного с обеих беседующих сторон, и они снова стали жалеть о своей несчастной судьбе. Лучше бы этот праздник жизни обошёлся без них. А то, аж шнуры — дыбом!
Одно же дело делаем! Общее… Правда, каждый со своей стороны копает и только за свой окоп несёт бремя ответственности. Чужие беды, чур, мимо нас! Нам бы самим — день простоять, да ночь продержаться…
Пардон, но своя шкура дороже! И тут все средства хороши.
Мелкие дуэли на шпагах быстро перерастают в шумные баталии с применением тяжёлой артиллерии. Броня крепка, и танки наши быстры!
Обстрел продолжается. Противники застряли где-то на дальних подступах. Ура! Мы ломим, гнутся шведы… Пришла беда, откуда не ждали… Врагу не сдаётся…
Фланговые удары противника сменяются мощными контратаками с применением огневой поддержки батарей главного командования. Лихие рейды по тылам врага, сбор разведданных. Неожиданный сброс компромата на головы вчерашних союзников.
На войне — как на войне! Главное — выжить!
Здесь победа никогда не бывает полной и окончательной. Такими бывают поражения. А на пути победителя кто-то обязательно успеет выставить минные заграждения и подбросить несколько мощных фугасов замедленного действия. Давай-давай, вперёд! Путь к наградам открыт…
Трах! Накрыли…, бравурная музыка сменяется траурным маршем. Ну, кто следующий? Непрерывная канонада бродит над полями сражений, указывая места наиболее ожесточённых боёв…
К обеду шум боев местного значения стихал. Наступало временное перемирие. В столовой все встречались, чинно расшаркивались и за обедом мирно обсуждали последние новости, сплетни, результаты вчерашнего матча и травили анекдоты…
Степенный променад. Потом завершающий совместный перекур в мирной обстановке. Перед последним и решающим…
Тучи уже сгущаются. Первые молнии затрещали в нервном напряжении ожидания удара, и уже послышались дальние раскаты. Запахло порохом. Все на позиции! И снова в бой… все против всех. Союзник, противник — какая разница? Любые сегодняшние тайные союзы и коалиции служат чёткими ориентирами завтрашних направлений главного удара и новых позиционных междоусобиц.
Совещания и прочие разборы полётов вносят некоторое разнообразие в боевые действия. Народ временно сплачивается для отражения атак с господствующих высот и защиты от обстрелов главного калибра. Но кому-то всегда не везёт…
Очередной «совет в Филях» начался как всегда общей головомойкой с последующим выдиранием насухо. Отодрали, начистили, поучили и то ли отправили, то ли послали…
А нам любое дело — море по колено! Нам лю-бые штормы — по плечу! Никогда не узнать тебе, буржуин проклятый, нашей главной военной тайны!
Допрос с пристрастием закончился. Изрядно ощипанный, но непобеждённый народ расходится по своим укрепрайонам и опять занимает круговую оборону. Теперь снова каждый — за себя!
К вечеру напряжение боев обычно постепенно спадает. Начинаются массовые братания и соглашения сторон о взаимопомощи с клятвами в вечной дружбе…
Но с наступлением следующего утра бои разгорятся с новой силой.
В общем, всё — как всегда.
В этой всеобщей вакханалии, называемой рабочей обстановкой и трудовыми буднями, время течёт в рваном ритме. То замрёт в томительном ожидании, то сорвётся вскачь…
Часы, дни, месяцы и годы летят, с остервенением подгоняя друг друга… Праздники и отпуска вносят разноцветие в эту серую бесконечную гонку. Но и они потом попадают в тот же круг обыденности. Вроде бы каждый чем-то должен запомниться, а вот, поди ж ты, всё оказываются на одно лицо. Разные, но… одинаковые…
Очередной трудовой день на излёте. Толпы усталых бойцов трудового фронта скатываются из высоких подъездов и вливаются в общий поток. Направление — к дому… Но дорога туда извилиста и полна неожиданностей…
Не все и не сразу добираются к намеченной цели. Неожиданные или вожделенные препятствия поджидают за каждым поворотом…
Ох, и трудно порой правильно распределить силы, не поддаться соблазнам и вовремя найти нужную точку опоры для решительного броска… к дому… к двери…
Привет, четвероногий друг — диван… Всё! Дома.
________________________________________
Уже второй выход из гиперпространства в одном месте? Что-то много, по меркам бесконечного космоса. Похоже, что тут движение, как на оживлённом городском перекрёстке. Того и гляди, зашибут. Что же им тут, в этой необъятной пустоте, надо? Пусто же, на многие парсеки, вокруг. Ни звёзд, ни планет, ни облаков пылевых или газовых… ничего. Абсолютная пустота.
А мне что тут надо? Что я тут забыл или потерял? Почему я оказался на этом пустыре между спиралями галактики? Может быть, по той же самой причине…
Логика разума, видимо, одна для всех. Как ни крути и не выдумывай красивых решений, побеждает всегда холодный расчёт и оптимальность выбора. Когда есть время на расчёт и выбор…
Математика выбора жестока и бесстрастна. Есть только оптимальность решения. Или следуй логике, или жить тебе осталось…
Но есть ещё случай. Случайность мешает все карты точного расчёта, ломает предопределённость и выверенность решения. Случайность — враг расчёта. И никакая теория вероятности не поможет, если в дело вмешался Его Величество Случай! Можешь высчитывать любые коэффициенты и обосновывать их. Произойдёт так, как велит он — Случай.
Первый, действительно, дальний полёт с гиперпереходами планировался на два прыжка туда и два — обратно. Все предварительные испытания скутер прошёл в окрестностях Солнечной системы. Никаких осечек. Все системы работали в заданных режимах. Разгон, вход, выход, торможение, и так десятки раз. Кребс осваивал скутер быстро и скоро стал основным кандидатом на дальний прыжок. Его слушали и с ним советовались. Скоро он мог и сам рассчитать любой прыжок в любую точку пространства, и не хуже профессионалов. Появился опыт и чутьё. Он стал понимать и проблемы пилотирования кораблей такого класса. Не так просто вывести корабль именно в той единственной, намеченной точке, для этого надо ещё и правильно войти в прыжок…
Как пилот единственного гиперпространственного скутера, он много знал, хотя ранг секретности работ — государственной важности — обязывал держаться только в рамках допустимого. Даже его не допускали к некоторым системам корабля, установленных этими яйцеголовыми учёными из Центра гиперпространственной физики. Один прибор висел на спинке его пилотского кресла, что бесило его больше всего, какой-то ящик в аппаратуре связи и… двигатели. Был ещё какой-то контур по периметру, но это уже не так важно. Как можно летать, не зная устройство двигателей? Что-то вы, уважаемые, перемудрили! Он не первый год в космических программах участвует, но такой секретности не видел. Ну, да бог с вами! Нет, ну и не надо. Разгон обеспечивают, торможение — тоже. А как — так ли это важно? Каждый двигатель — кусок трубы, прихваченный за бок. Их четыре, по окружности корпуса скутера. При его работе внутри что-то светится, и острый язык голубого пламени рвётся назад, разгоняя корабль, или вперёд… при торможении. Как ионный двигатель. Может, какая-то новая конструкция? Тоже мне секрет…
…Перелёт в два прыжка. Дальность перелёта от количества прыжков не зависит. В любую точку пространства можно добраться и за один…
Зависит точность. Чем больше дальность, тем больше ошибка при выходе. Можешь так промахнуться, что потом годы придётся тратить на исправление этой ошибки. Потому и два прыжка. Один в ближайшую к цели пустую зону на пути, а второй, уже отсюда — в нужную точку. Меньше погрешность в расчётах — меньше ошибка. Всё просто. Чуть больше времени на перелёт, и не надо тратить большое время на пространственный переход из точки выхода к цели маршрута. Да и выскочить можно неизвестно где… внутри звезды, например. Там долго не протянешь…
Точку выхода из первого прыжка определяли долго. Выбирали максимально пустое пространство, чтобы даже при большой ошибке можно было, не торопясь, пересчитать координаты, заново вычислить направление и дальность следующего прыжка, развернуться в нужном направлении и разогнаться…
Нашли такое место. Оказалось пригодно и для обратного прыжка. С таким расчётом и планировался маршрут первого дальнего перелёта. Всё шло нормально до последнего прыжка. Вот, не успел. Тут, оказывается, есть кому дорогу перебегать. Чуть не зашибли. Оказывается, большой пустырь не только ему нужен. Не так мы одиноки во Вселенной, как казалось…
________________________________________
Дом — работа — дом… Этот круговорот кажется бесконечным. Уже вечер, но жара ещё и не думала отступать. А тут ещё и горячую воду дали… Видимо, что-то где-то попутали, и теперь есть только горячая и теплая. Видно, хотели, как лучше…
Вентилятор надсадно гудел, покашливал и поскрипывал. Под его ветерком было так приятно, что хотелось замереть навечно, как сфинкс, под этой освежающей прохладной струёй…
(Эх! В отпуск бы, да поближе к северу… Комариков покормить? Они там — знатные! Утречком на рыбалочку — окуньков, чебачков подергать. Или за грибками в лес. Уже рыжики подошли, грузди…
А вечерком — костерок соорудить… да юшку наваристую, с дымком! Она под пять капель хорошо идёт… и чай бадановый!
Мошка в силу вошла — не застоишься! У костра, да на ветерке — не проймёт. Не впервой…)
В носу засвербело, руки зачесались, и Гаврик решительно двинул на кухню… Пусть сегодня он будет дежурным по кухне. Готовить он и любил, и умел. А под настроение, так и сам бог велел…
Он быстренько сдвинул коренное население кухни на подсобные работы. Население не обиделось и мгновенно испарилось по своим делам…
Гаврик выбрал ножи, подправил их на оселке…
Молодую картошку и чистить не надо. Поскрёб нежную кожуру — и в кастрюлю…
Салат — дело серьёзное. Два крепеньких, в пупырышках, ещё колючих огурчика, три красных помидора, два жёлтых, с восковым налётом, болгарских перца, укроп, петрушка, несколько перьев зелёного лука, две дольки чеснока…
Помидоры надо резать покрупнее, чтобы сок дать не успели, а остальное — чтобы в рот само просилось…
И только чеснок, меленько-меленько, а потом ещё и чуть подавить плоской стороной ножа — это для вкуса! Теперь солью припудрим и душистого постного масла…
Перемешаем и ложку — в центр. Красиво.
Картошечка уже подошла. Сливаем воду. И картошечку — по тарелкам. А сверху масла сливочного, немного. Тарелки обязательно широкие, будет, где всё раскладывать. Тоненько нарезаем отварное мясо, и — на тарелочку. Горчица, перец, соль… Ах да! Хлеб свежий, его только хорошими ломтями, чтоб рот радовался. Ножи, вилки, ложки, салфетки, стаканы под компот. Всё, кажется…
— Прошу-с! Кушать подано!
(…Ну, что у нас плохого? Палка, палка, огуречик. Вот и вышел — человечек! И ещё добавим ножек, получился — осминожик!
Получился, получился…
Как же они двигаются? И с такими скоростями?
Как, как… — об косяк! Никто же их не разбирал. Мелькают, как привидения…
Шустренькие они, факт! С любым известным двигателем так не поскачешь. На таких ускорениях любой движок — в пыль! И на больших НЛО, похоже, то же самое…
Похоже.
От воздуха они не зависят — он, видимо, только мешает. В космосе они, того, ещё шибче. А на Землю садятся — если что-то, видно, надо…
Кто видел? Так, вон круги эти на полях… и свидетельства очевидцев.
Что же, до сих пор — неопознанные? Так, у нас же, пока за руку не приведёшь или в нос не ткнёшь…
А что толку-то от этих свидетельств? Ещё один, миллион первый, что-то такое наблюдал. И соврёт — не дорого возьмёт!
А съёмки? Только издали. И тоже кристальной честностью не блещут… Может, и сами сварганили. Модно это стало — НЛО снимать. А где же их на всех взять? И круги сами лепим, для привлечения… Индустрия НЛО! Тарелки по всему миру мастрякают. Кто во что горазд. Кто — из шариков, кто — с движками и с антеннками… И в белый свет, как в копеечку! Одни пуляют, другие — снимают, третьи потом с этим всем разбираются. И все — при деле! Тут теперь и сам чёрт ногу сломит! Но с чего-то же всё это началось?
Это и успокаивает…
Как же они двигаются?
А, вот так! Вж-ж-ж-ж! Ну, кто бы знал?)
— Петя! Тут что-то раковина забилась…
— Что забилось, то — пробьётся. Если поковырять…
— Ну, так иди! Ковыряй!
________________________________________
(Тарелки эти! Потому и видны они только как граница сред. Как капля воды в масле. Видно, но что это, сказать трудно. Может, это капля одного пространства в другом. Перетекла такая капля по гиперпространственным переходам, просочилась к нам, собралась и зависла. Капля чужого пространства. И висит, как мыльный пузырь, на солнышке поблёскивает. Только внутри пространство другое. Но этот кусочек чужого пространства так и остался связанным с объективом наблюдателя из другого мира.
Вполне возможно, что образование и ликвидация такой капли возможна только в открытом космосе, вдалеке от планет и их полей гравитации. Вот и летают эти глаза братьев по разуму то в космос, то из космоса. В космосе такая капля — шар. А вблизи Земли, где действует земное притяжение? Сплюснет её гравитация в какой-нибудь параболоид вращения — чем не летающая тарелка?
Вместо одной большой капли можно сделать несколько маленьких. Так работает глаз насекомых, например, мух, стрекоз. Видимо, задача определяет, сколько и каких глаз делать.
На образование капли нужна огромная энергия. А на её поддержание? У Земли держать такую каплю можно только очень приличной энергией. Иначе сожмёт, расплющит и утащит к центру. Но что там смотреть? Магму земную?
Где энергию брать? Можно с той стороны, а можно с этой. Тут должны работать эти самые переходы. От одного пространства к другому. Интересно. Получается, что если объект при наблюдении кажется тёмным, то он забирает энергию из нашего пространства, а если светлый — работает как среда высокой чувствительности. А коли светить стал как прожектор — отдаёт энергию… тут ухо востро держи!
Скорость перемещения и его направление для объектов чужого пространства, в принципе, ничем не ограничена. Может быть, только полями тяготения. По горизонтали просто, в космос и к поверхности Земли труднее. Поля меняются. Но это не так важно. Важно, что можно, и с любым ускорением. Интересно, чем?)
________________________________________
Кажется, действительно, надо проверить корпус. Двигатели запустить невозможно. И не зачем время зря тратить. Посмотрим, цела ли посудина, именуемая в недалёком прошлом гиперскутером, и займёмся связью. Хоть и не помогут, но, может, слов утешения дождёмся когда-нибудь. А не дождёмся — всё равно, под шелест звёзд в эфире и жить не так тягостно, и умирать легче. Я сделал всё, что мог, пусть, кто может, сделает лучше…
О! Вернулись голубчики! Пришли посмотреть на результаты своего труда. Заметили, значит. Уйти от этого дружеского визита всё равно не удастся, пошли открывать двери дорогим гостям!
Капитан с интересом смотрел за приближением чужого корабля. Он и на корабль не был похож. Что-то тёмное висело в отдалении. И никаких признаков жизни не подавало. Постепенно скорости звездолётов уравнялись, и корабли застыли в пустоте.
Приборы скутера вяло реагировали на пришельца. Радар, наверное, уже по привычке — никак. Массметр показал наличие большой массы в непосредственной близости от скутера. И всё. Ни один тревожный индикатор не моргнул. Тишина и спокойствие.
Первые дни ожидание визита сжигало его неизвестностью, потом страсти постепенно улеглись. В конце концов, вы догнали, вы и в гости идите. Он давал самые разнообразные сигналы о своём присутствии. Палил из лазерных пушек в разные стороны, зажигал бортовые огни… ничего. Никакой реакции. Время тянулось бесконечно…
Капитан устал от ожидания и занялся делами. Внутренний осмотр корабля он закончил. Кое-что внушало опасения. Погнутые стойки, вывороченные с корнем несущие балки, трещины и проломы в переборках…
И каждый день количество разрушений увеличивалось. Кребс стал проводить осмотры чаще, и его догадки перешли в уверенность. Корабль разрушался. Правда, все системы работали, разрушения касались только внутренних перегородок и переходных шлюзов. Сначала он пытался проводить какой-то ремонт, но быстро понял тщетность своих усилий. Его сил на это было явно недостаточно. Холодный страх смерти снова хватал за горло.
А гостям, висевшим в отдалении, кажется, и дела нет до его мучений. Чужой корабль всё так же чёрным пятном висел в отдалении без признаков какого-либо внимания. Никакого движения или любой другой реакции капитан не замечал.
Потом все его страхи неожиданно для него самого куда-то отступили. Опять пришла нервозная бесшабашность. Теперь он внутренне уже был готов умереть. Что сделаешь, раз так случилось, будем ценить каждый подаренный судьбою миг жизни!
Теперь он был готов рисковать даже ради одного лишнего дня, отобранного у судьбы. Он всё же решил осмотреть корпус корабля снаружи. Методично отобрал необходимый инструмент и подошёл к выходному шлюзу. Потом открыл шлюзовой вход и вошёл в шлюзовой отсек. За ним сошлись створки входного люка. Осталось забраться в скафандр и открыть выход…
В выходном люке зияла огромная дыра, в ней далёкими звёздами ему невозмутимо улыбался космос…
________________________________________
ПЯТНИЦА
(Тепло ль тебе, девица? Ой, тепло, батюшка, ой, тепло!!!
Что-то жара эта, чертова, совсем одолела…)
…День только начинался, но солнце жарило так, что всё вокруг уже покрывалось жёлтой корочкой и шкворчало, как сало на сковородке. Жара давила и не давала дышать. Всё живое двигалось короткими перебежками от одной спасительной тени до другой. Ветра не было уже которую неделю. Белёсое небо с воспоминаниями о дожде никак не ассоциировалось.
Гаврик выбирал маршрут движения к остановке. Вот она, в прямой видимости, но выходить из тени не хотелось. Тащиться по открытому месту в такой зной он решительно отказывался.
(Так, вон к тому дереву. Там переходим под навес кафе… Мимо автомата вдоль забора… Хилый он! Да мне что, ходить по нему, что ли? Только рядом пройти, чтоб голова в тени остыла. Чёрт, как жара надоела! Рубаха уже мокрая.
Надо было одеться по форме «ноль» — трусы в скатку! Наверное, только боязно — оборачиваться все будут, засмеют…
Вот-вот, от того и мучаемся. Ну и терпи!
Куда дальше? От забора до навеса на остановке один переход и остался. Если по-быстрому, то ничего. И в автобус, под форточку… Но чтоб в тени! Там таких желающих — полная остановка.
Похоже. Вперёд!)
И он двинулся по выбранному пути. Но, видимо, не один он выбрал этот маршрут, так как там и наблюдалось основное движение… На узеньких клочках почти полуденной тени то и дело возникали пробки. Сразу уступать никто не хотел, и возникала полная неразбериха в движении. Надо было или останавливаться и пережидать эти неожиданные столпотворения, или выходить на палящее солнышко и форсированным маршем преодолевать раскалённый асфальт. Дорога оказалась трудной…
(Мадам, не надо на меня напирать! Я и отойти могу. О, пардон!)
— Извините!
(Кажется, я пошутил. Тут забор мешает. Лучше в другую сторону…
Вот это габариты! Проще перепрыгнуть, чем обойти. Давай, Брумель недоделанный! Ты выше метра в жизни не прыгал. Обходим слева. И назад — в тень… Так, тут уже некуда, идём дальше. Уже печёт… Вот, вот сюда! Уф! Двигаемся дальше…
С прибытием! Теперь последний бросок. И мы в автобусе. Где тут побольше дует? Ещё немного. Порядок!)
Тут в автобусе, в тени, под свежим ветром из открытых окон можно и расслабиться…
(…Стены дрогнули и как-то странно подпрыгнули. А потом, сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее начали оседать. Взметнулась пыль. Она поглотила всё. Некоторое время ещё было видно какое-то движение и неясные вспышки. Кошмарный грохот кончился. Всё замерло. Лишь рыжая пыль ещё долго висела в воздухе.От старого завода остались руины и воспоминания.
Надо же, что вспомнил. А сейчас там музей истории Урала. И всего-то лет двадцать строили после взрыва…)
________________________________________
Сначала он думал, что это ему просто привиделось, и он подошёл к люку, потрогал зазубренный край пролома. Нет, зияющая дыра действительно была. Он подумал, что свихнулся от одиночества и нервного напряжения. Он точно знал, что должен был умереть ещё на входе. Но он был жив. И относительно неплохо себя чувствовал.
Немного погодя, Кребс осознал, что он сидит на полу в шлюзовой камере, а дыра в пустоту всё также находится перед ним. И это реальность.
Это происходит с ним, это не сон и не галлюцинация. Мысли текут вяло и отрешённо.
Вот он, космос, а вот он, капитан Кребс, и между ними никакой преграды нет. Можно высунуть руку в эту чертову дыру и помахать рукой, показать фигу и старику космосу, и старухе судьбе…
Если это пустота, то как он всё ещё живёт и чем дышит? Но он и живёт, и дышит. Или не дышит и не живёт? Или это не космос, а декорации, за которыми прячутся обманщики из Управления полётами, или…
А что «или»…? И этот чужак за бортом — тоже декорация? Авария, ремонт умершего корабля, выход чужака из гиперпространства — тоже только декорация? Зачем? Странный какой-то эксперимент и сильно затянувшийся…
А если космос реальный и чужак — тоже, всё настоящее, то он ненастоящий? Ладно, сейчас проверим! Кребс открыл выходной люк и внимательно осмотрел всё вокруг. Потом взял первый же попавшийся под руку инструмент, какой-то гаечный ключ, и изо всех сил зашвырнул его в пустоту…
Ничего. Никаких звуков, никакой реакции. Если это декорации к спектаклю с ним в главной роли, то звук должен быть. Потому что есть воздух. Он же чем-то дышит. Нет. Ничего не слышно. Капитан взял два ключа в обе руки и ударил один об другой. Руки удар почувствовали, но звука не было. Следующая проверка была внутри шлюза. Звук был. Снова за бортом — звука нет. Тогда он взял ключ и плавно отправил его за борт. Ключ медленно поплыл в сторону от корабля, и не думая куда-то падать.
________________________________________
Народ в автобусе постепенно прибывал. Гаврика сносило к окну, в дальний угол салона. Он попробовал было удержаться у форточки, но толпа неумолимо напирала. Оттерли, и следующим наплывом желающих ехать он всё же был заперт в угол. Здесь было не так комфортно, но заметно спокойнее.
— С этой жарой всё на свете перезабудешь! Точно, завтра же…
— Ну, куда вы с коляской, мамаша? Господи! Скоро с машинами в автобус полезут…
— Говорила я ему — думай! Вот он и подумал. Не знаю, как теперь и быть?
— Ой, а какой это автобус?
— Резиновый…
— Послушайте! Не ложитесь вы на меня — не в кровати. А вот кому надо — тот и ляжет!
— Да нет тут такой работы, чтобы по специальности и деньги хорошие платили! Это в Москву надо…
— А там, тоже, таких как мы, и своих хватает. И дипломы у них… не наши кирзовые.
— Ты куда прёшь, бабуля! Да убери ты свои вёдра, а то ступить некуда…
— Да куда ж я их дену? Тебе на голову?
— Бабуля, ну вы вообще…
— О, сколько лет! Где бы ещё встретились? Ну, как ты?
— А что? Нормальная рыбалка. Удочек не брать, из автобуса не выходить! Чтобы потом, сразу, тёпленьких, штабелями — и по домам! Отдыхали же.
— Контроль!
— Да, пожалуйста…
— Где это мы? А, ещё ехать и ехать…
— Дяденька! Ну, дайте же пройти!
— А может, не надо? Там не лучше. Тут хоть свежий воздух…
(…Господи, выходить же пора!)
Гаврик выскочил из уже отъезжавшего автобуса и долго соображал, куда и зачем он сюда приехал. Поездка проскочила как один миг. Придя в себя, он двинул в нужном направлении. Мы на работу, как на праздник…
________________________________________
Похоже, что космическая пустота была вполне реальной. И внутри корабля обстановка была реальной. Но две исключающие реальности не могли сообщаться через открытую дверь. Это невозможно.
Капитан ещё долго сидел перед открытым выходным люком и проводил самые изощрённые эксперименты со всем, что было под рукой, и над самим собой, пытаясь не сойти с ума и понять сложную истину. Потом, окончательно устав от нахлынувших мыслей, вернулся назад в рубку и уснул.
Когда он проснулся, простое решение уже ждало выхода. Ну и чёрт с ним, со всем… Со странностями, с космосом, с чужаком и с ним самим! Главное, что он живёт и будет жить дальше. Это уже неплохо. Одним страхом меньше. И не важно, кто и как организовал ему этот праздник, но раз ему позволено ещё пожить, то почему бы и не воспользоваться этим щедрым даром. Хороший подарок — жизнь!
Если вокруг реальность, надо просто жить в ней. И делать своё дело. Ему стало легко и спокойно.
…Прошло ещё много времени. Капитан давно потерял счёт дням. Сегодня, наконец, заработала связь. Зашипел и защёлкал в динамиках эфир, пошла рябь по экрану…
Пока он только слушал. Передатчик ещё предстояло заставить работать. Тут пожаловали гости…
Они просто влетели в открытый люк и принялись шнырять по всему кораблю. Какие-то странные летающие черенки от сапёрных лопат…
Их было несколько. Они были совершенно одинаковые. Посчитать их не было никакой возможности. Эти странные дубинки с завидным проворством обследовали всё пространство корабля, заглянули в каждый уголок, покружили хороводом вокруг капитана и также быстро пропали.
Капитан решил, что это роботы с чужака. Только автоматы могут так невозмутимо и быстро провести первичное обследование незнакомого объекта. Безостановочно и ничего не опасаясь. Сняли необходимую информацию и… восвояси.
Ну что же, контакт цивилизаций состоялся. Длился он секунды. Наверное, им больше и не надо. Пришёл, увидел… и ушёл.
Эти же гости заходили на огонёк ещё несколько раз. И всё повторялось. Покрутились, зафиксировали… и назад. Потом чужак сорвался с места и исчез в безбрежной пустоте.
Видимо, им всё было ясно и понятно, ничего более они не хотели ни узнать, ни сделать. Капитан опять остался один.
________________________________________
(А может, и нет их тут на самом деле? Только видимость одна.
Вакуум, хоть и пустота, но кипит как суп в кастрюле. Всё время появляются из ничего и снова пропадают то электроны, то другие частицы.
Электрон, он же постоянный. Вечный. Просто так ни возникнуть, ни исчезнуть не может. А тут он сам по себе, то появится, то пропадёт. Похоже, что дырявый он, этот вакуум, как решето. Даже не вакуум, а нормированное пространство. Дырявое пространство, всё в дырках гиперпространственных переходов. Сетка от мух. Там, за сеткой, страсти кипят, а сюда только брызги долетают.
Может, и нет этих частиц вовсе. Дырки одни. Электрон — воронка туда, позитрон — воронка обратно, а нейтрон — и туда, и обратно, сама по себе дырка. Через дырки эти поля лезут, электрические. Дырок много, вход и выход всегда найдутся. Вот и прошивают эти поля наше пространство, как нитки, во все стороны. Это мы думаем — частицы, заряды… а нет ничего. Одни дырки от бублика.
В один конец трубы дунул, в другом — что-то выскочит. Только где он, этот другой конец? Может, в другой галактике? Здесь вошёл — там вышел. Гиперпереход.
Нейтрон — это не одна дырка, а две. Две встречные, на одной оси. И что на выходе одной выходит, то входом другой тут же и забирается обратно. Потому и нейтральный. В нейтроне все дырки парами, туда и обратно, а протон — когда одной не хватает до пары. Вот и заряд есть. Только полям уйти некуда. А почему заряд только положительный? Наверное, потому, что электрон — это дырка от нас к ним, а позитрон — наоборот. Потому и может электрон существовать сам по себе, за счёт нашего пространства, а позитрон — нет. У электрона здесь широкий край воронки, а узкий лаз — там. У позитрона — наоборот. И ему поддержка вокруг нужна, в виде нейтрона. Только так, в полном нейтральном окружении, он может жить постоянно. А сам по себе он — раз — и нету. Аннигилировал — соединился с первым же попавшимся электроном. Уничтожились обе дырки. Только рябь по воде… в виде света.
А вот когда накачка полевая приличная, и просто так их не возьмёшь, тогда и образуется двойная дырка, как нейтрон. Только меньше. Нейтрон уже трудно сдвинуть, а эту — да в любую сторону! Частица. Они разные, их много. Во! А спин — это вращение дырки. Может, это её поля крутят? Тогда и дырки плясать должны, сами по себе, хоть при абсолютном нуле…)
________________________________________
…С обеда потянул ветерок. Зашелестела, уже, кажется, сварившаяся листва, отряхивая многодневную пыль. Чуть позже приползли и облака. Они чуть прикрыли солнце, и сразу стало веселей. Город оживал.
Народу на улицах прибавилось. Бабушки и дедушки, мамаши и папаши вспомнили о тротуарах и площадях. Народ вышел на ветер. Здесь, вдали от ещё раскалённых стен, дышалось легче. Вселенский жар начал сдавать позиции. Но как короток миг счастья…
Ветра и облаков становилось всё больше. Ласковые дуновения превратились в упругие горячие волны, которые накатывались, казалось, со всех сторон. Загудели провода, завыли вентиляционные трубы. Захлопали на ветру окна и двери, зазвенели первые выбитые стёкла. Вездесущие сквозняки быстро навели свой порядок в квартирах и кабинетах. Ветер собрал весь мусор с газонов и тротуаров, поднял его в воздух и забавлялся с прохожими, щедро одаривая их этими нежданными подарками.
Порывы ветра стали хлёсткими и жёсткими. Деревья мотались на ветру как былинки. Небо заволокло тёмной пеленой. С работы Гаврик возвращался, уже с трудом удерживая равновесие. На зубах заскрипел песок.
Удары ветра становились всё более мощными. Теперь загудели и загрохотали крыши. Они ощетинились поднятым дыбом железом. Полетели куски шифера, обрывки кровли, рекламные щиты. Ящики и коробки, доселе мирно дремавшие в штабелях на внутренних дворах магазинов, вдруг взбесились и устроили дикую пляску с битьём окон всех соседних домов. Все звуки слились в один общий гул. Каждый новый удар стихии добавлял новые грохочущие звуки. В этом несмолкаемом грохоте утонули гудки машин, медленно пробирающихся по этому сумасшествию стихии.
Резко похолодало. Вечер ничего хорошего уже не предвещал. Белые и пушистые кучевые облака давно превратились в огромные сизые тучи, которые летели по небу со скоростью курьерского поезда. Туч становилось всё больше и больше. Постепенно они закрыли всё небо тёмным мраморным сводом. Низкое закатное солнце подсвечивало их снизу, добавляя жёлто-красные и малиновые цвета в эту жутковатую, но притягательную величественность.
Гаврик стоял на балконе, вцепившись в перила. Кажется, я сейчас — капитан, чей корабль только что вышел из гиперпространства, и я не знаю, цел ли корпус…
________________________________________
Его, некогда грозный боевой корабль космофлота, теперь напоминал скорее дуршлаг, чем гиперскутер. Тут и там в корпусе зияли дыры и проломы, в которые он рассматривал звёзды. Капитан уже перестал обращать на это внимание. Его удивляло уже лишь то, что оборудование в пределах его кабины пилота и силового отсека продолжало работать. Все основные системы управления и навигации работали исправно. Приёмник продолжал слушать голоса эфира, и капитан развлекался тем, что, методично переходя с одной частоты на другую, искал, искал. Одно название, что гиперсвязь, всё было как всегда.
Сигнала с Земли он не слышал. Однажды он сообразил включить автомат настройки. Не очень верилось, что автомат исправен, но, если он есть, то почему бы и не попробовать?
Этот блок капитан ещё не проверял и поэтому включил осторожно, держал палец на кнопке отключения и ждал. Эх! Была — не была. Что сгорит, то не сгниет. Если сгорит… на всё воля Божия!
Динамики пошумели, пощёлкали, и вдруг он услышал знакомый голос руководителя полётов. То, что это была запись, он не сомневался, но было очень приятно сознавать, что о тебе помнят и что-то пытаются сказать. Помочь они не могут, но, может быть, слова утешения найдут. Участие согревает. Капитан упивался звучанием чужого, но такого родного голоса. Он слушал и слушал…
Постепенно до него стал доходить смысл.
— Капитан Кребс! Займите своё место, пристегните ремни безопасности и нажмите кнопку «Готовность». Капитан Кребс! Займите своё место, пристегните ремни безопасности и нажмите кнопку «Готовность»…
Приказ повторялся снова и снова. Это была обычная предстартовая команда. Он выполнял её много раз. Потом следовала команда запуска двигателей. И вперёд!
Но двигатели не работали и не могли работать. Их больше не было. Генераторы энергии для их питания лежали в руинах. Но если начальство так настаивает, надо выполнять. Капитан сел в своё кресло пилота, тщательно пристегнул все ремни, откинулся назад и вжался в спинку. Затылок на подголовник. Нащупал пальцем знакомую кнопку. Есть готовность!
________________________________________
Неожиданно ветер стих. Тишина была оглушающей. Серая дымка, висевшая над городом, куда-то улетучилась. Горизонт очистился, и грозовое небо предстало во всём своём великолепии.
Огромные тёмные тучи, охватившие город со всех сторон, как сказочные горы уходили вершинами ввысь. Их белёсые вершины, освещённые последними лучами солнца, грозно полыхали малиновым огнём. Неподвижность и тишина пугали. Вечер медленно угасал, но было понятно, что ничего ещё не кончилось.
Гаврик осторожно высунулся на балкон. Он озирался по сторонам, стараясь предугадать дальнейшие события. Ночь предстоит бурная. Покурил, посмотрел ещё раз в небо и выскользнул с балкона, тщательно прикрыв за собой дверь. И правильно.
Шарахнуло так, что казалось, будто небо раскололось пополам. Молния резанула небо прямо над городом, и сразу ударил громовой треск, который долго ещё волнами раскатов гулял между туч. Город в голубом мерцающем свете молний стал призрачным. Тени куда-то исчезли. Он то появлялся, то пропадал в густой темноте. Фонари, и те поблекли под ударами света молний.
Стена дождя пришла вместе с ветром. Сразу, без раскачки. Вода ровным потоком текла по стёклам, стенам, асфальту… Она мгновенно заполнила улицы. Кипящая от миллионов капель ровная поверхность быстро скрыла дороги, тротуары и газоны. Немногочисленные прохожие, оказавшиеся в этот момент на улицах, даже и не делали попыток скрыться сухими от дождя под ближайшим навесом или крышей. Сразу оценив бесполезность таких попыток, мокрые до нитки, они обречённо продолжали свой путь, по щиколотку погрузившись в это кипящее море. Спешить им было уже некуда.
Молнии и гром следовали с завидной регулярностью. Но постепенно стало заметно, что гроза всё же уходит. Часа через полтора хляби небесные истощились. Ливень уступил место ровному дождю. Гром стал стихать и уходить куда-то за горизонт. Молнии полыхали уже не так сердито.
________________________________________
…Сознание возвращалось медленно. Захлёбываясь, ревела сирена. Его мутило. Глаза резало от яркого света… он в кресле пилота, в кабине своего скутера. Страшно оглянуться. Если там всё те же дыры, то он умрёт прямо в этом кресле…
Нет, что-то не так. Слишком яркий свет. Он такого давно не видел. И всё такое новенькое, будто и не было аварии, и этого бесконечного ремонта. Господи, что-то родное в этом шуме и далёком грохоте… Скорей бы ты заткнулась…
Сирена наконец замолчала. А перед глазами возникло лицо руководителя полётов…
Капитан боялся поверить в это чудо. Он дома. Так шумит околоземная станция, с которой он когда-то стартовал. Рабочий шум. Люди, машины, вентиляция, и, чёрт знает, что ещё, но так шумит база…
Генерал что-то говорит. Он так долго ждал этого момента моего возвращения… А я? Я не ждал? Наверное, уже нет. Господи! Как я счастлив…
…Дни тянулись бесконечно. Палата реабилитации очень смахивала на больничную. Капитан Кребс быстро приходил в себя. Он уже начал вставать и однажды добрался до зеркала…
На него смотрел усталый седой старик, в котором он с трудом узнал себя. А ему только тридцать пять недавно стукнуло. Ничто не проходит бесследно. В полёте он провёл чуть больше года, а кажется — вечность…
— Теперь, капитан, я могу рассказать Вам некоторые секреты. Так как они таковыми больше не являются.
В полёт через гиперпространство уходит не боевой корабль, а его нейтронная копия. Вы всё время находились на базе в кресле пилота. Вся сложность в том, что ваше сознание было полностью передано Вашей копии. Виртуальной, если Вам так больше нравится. Вы жили там, находясь здесь. Мы ничем не могли помочь Вам. Переключение сознания происходит по команде «Готовность». Как туда, так и обратно. Но нажать эту кнопку могли только Вы…
Нейтронная копия, если бы не авария, могла бы быть вечной. Но авария сделала её уязвимой. Копия начала распадаться. Мы поддерживали её состояние как могли. Силовой контур был частично разрушен, поэтому мы могли удержать от распада только часть копии. Возникли проблемы и со связью. Мы разделили каналы автоматического поддержания копии и общей связи. Это была наша ошибка. Горько это сознавать. Автоматический канал связи постоянно работал и до, и после аварии. Исправив питание общего канала, вы спасли себя. Без него Ваш возврат был невозможен.
Как показали испытания и Ваш полёт, такая сложность для копий — излишество. Причём, опасное. Как для пилота, так и для корабля. Эксперимент для Вас оказался очень опасным, и, надеюсь, что он был последним.
Мы решили эту проблему. Сегодня мы строим корабли, более лёгкие, не обременённые лишней массой… и, главное — пилотом. За этот год в экспедиционные полёты уходило ещё несколько звездолётов. Таких эпопей, как Ваша, больше не будет. Теперь пилота на корабле нет, есть его подобие. Управляемая им система и среда передачи. Робот с дистанционным управлением. Это его глаза, уши, руки…
Сам пилот остаётся здесь, а через эту систему — и там. Но полной передачи сознания больше нет. Он может выйти из игры в любой момент. Это решило проблемы, связанные с выходом пилотов за пределы корабля. Таких проблем больше нет, но Вам такой выход и там грозил смертью, и, как Вы понимаете, здесь. Слава Богу, что Вы не покинули пределов действия поддерживающего поля!
Звездолёты, встреченные Вами, были такими же нейтронными копиями. Для них Вы и Ваш корабль были таким же тёмным пятном, как они для Вас. Но в отличие от нас они имеют хороших роботов-разведчиков для проведения осмотра и анализа. Вам помочь они не могли. Надеюсь, Вы это понимаете. Мы сейчас активно ищем контакта с ними. Но пока безрезультатно. Кстати, они часто бывают здесь на Земле…
Единственным секретом продолжают оставаться двигатели Вашего корабля. По нашим оценкам, они превосходят показатели встреченных Вами, как Вы их назвали, чужаков. Поэтому при Вашей встрече с чужаком мы постарались уничтожить ваши двигатели ещё до осмотра. Для этого достаточно было лишь ослабить силовое поле…
Отдыхайте. Возможно, Вы скоро понадобитесь. До встречи!
________________________________________
СУББОТА
К полуночи дождь, наконец, прекратился. И ветер устал. Только зарницы до утра с разных сторон вспарывали темноту всплесками от горизонта. С рассветом наступающего дня гроза окончательно ушла от города. Здравствуй, новый день, хорошо, что ты пришёл!
Вот и утро. Вчера уже кончилось. Снова пришла суббота!
(Пора, Гаврик. Пора!)
Гаврик начинал писать фантастический роман по субботам. Прямо с утра садился за компьютер и, пока никто не мешает, придумывал план будущего романа. Утро было раннее, все ещё спали, и отвлекать от исканий гениального плана было некому. Возникали и рушились сюжеты, менялись направления и темы, но экран пока оставался чистым и пустым…
Гаврик твёрдо знал, что записывать надо только настоящие вещи, иначе всё это — графоманство. И чтобы ни у кого такого не было. Он искал то, единственное — своё! И не находил. Всё, что приходило на ум, — уже было. А повторять чужое — себя не уважать!
Так продолжалось уже достаточно долго. Это превратилось в привычку и своеобразный ритуал. Время Мечты. Когда можно порассуждать на любую тему, представить себе любые, даже самые невероятные технические новинки и приложить их к жизни. Что это даст и что может из этого получиться? Такие размышления превращались в мелкие технические расчёты и прикидки. Гаврик был не силён в физике и математике, и в подробности старался не вдаваться. Иногда рассматривались такие явления, как телепатия, телекинез и прочая околонаучная мишура. Но в ней Гаврик понимал ещё меньше, как, впрочем, и в биологии, медицине, психологии и т.д. Эти вариации рассматривались уже вскользь, между прочим. Он их не отбрасывал, но и ставку на них не делал. Просто ставил галочку, откладывал в сторону и переходил к следующей…
Ко времени Мечты Гаврик готовился заранее. Всю неделю он занимался сосредоточенными поисками и отбором тем для субботнего размышления. Дома и на работе, в кругу семьи и один, когда он вдруг задумывался и на мгновение замирал, можно было с уверенностью предположить, что родился очередной план будущего романа и сюжетная линия уже начала свой извилистый путь, известный только ей самой. К пятнице воображение уже не выдерживало накала страстей и выплёскивало готовые картины острых ситуаций. Остроумие диалогов блистало всеми красками тонких нюансов. Завтра, уже завтра можно начинать. Вот оно — моё! И приходило завтра — то вожделенное время Мечты! Но тривиальные слова никак не хотели складываться в то, вчерашнее творение мысли…
(…Где же вчерашний план? План? А нету пока. Эх, хочется найти что-то такое! Или уже — хотелось? Все умные мысли куда-то испарились… А где же они? Голова пустая. Тут, в голове, должны где-то быть… Интересно, как они там появляются? Приходят. Или прилетают… А потом куда испаряются? Причём, все сразу.
…Появившаяся Мысль была свежей и казалась умной. Но все остальные, как назло, куда-то разбрелись, и в голове было пусто. После долгого ожидания и бесцельного блуждания она забилась в дальний угол и горько забродила… долго и беспробудно, и оттого закисла и посерела. В таком состоянии и была найдена. Но все раздумья оказались тщетными… А! Она, всё равно, была бредовой! Нет, что-то в ней, то бишь в голове, есть. Но это не мысли, а усталость — от их поиска. Начинать всегда трудно… Да, вариантов начала много, но в голову они почему-то не приходят. Начинать надо с самого главного, а потом развивать и расширять… Или начать с незначительного, как предвестника бурного развития событий. …Если бутерброд упал маслом вниз, то… море крови и куча осколков! А, если вверх? Аннушка пошла за маслом… И…? Это ж надо! Чтобы с утра пораньше и такой бред в голове. Это уже перебор…
Привет, одноглазый! Пора, пора… Ну что, загудели? Ты пока грузись, а я — по кофейку… …И где мы находимся? Загрузка личных параметров. Пожалуйста, подождите. Ладно, ждём-с. Успеем покурить. …Ты охамел, одноглазый! Сколько можно грузить? И не надо мне подмигивать. Пожужжи ещё! Так, смотрим. Всё на месте. Ну что, начнём?)
Гаврик тупо смотрел на чистый экран монитора. Курсор мигал ритмично, как аварийный маячок на пульте Кребса. Мыслей не было. Ещё вчера, на сон грядущий, он раскручивал в голове захватывающие комбинации и головоломные повороты развития событий своего фантастического романа. Голова горела, мысли роились и налетали стаями, не давая передышки. Он почти наяву видел эти картинки чужой жизни, полные сказочных приключений и подвигов… Он прожил с героем той жизни целую вечность. Он был свидетелем жутких и таинственных событий, мучительных поисков и радости открытия. Он переживал и радовался, искал и находил, делал расследования, раскрывал тайны… Всё было настолько ярким и захватывающим, что просто требовало выхода.
Но это было вчера…
(Ну, и что ты уставился. Эх, железяка ты безмозглая. Работать надо, работать. Но сегодня мозги явно отдыхали от вчерашнего. Всё, как корова языком… Пусто. Остались какие-то тусклые обрывки, и те постепенно растворялись и уходили в бесконечную пустоту. Какой уж тут план, когда вообще непонятно, зачем сел перед этим вампиром одноглазым? Тоже мне, компьютер. Железяка старая! Ну ладно, я пошутил. Мы ещё поработаем. Что, завис, что ли? Смотри, потеряешь мои ценные мысли — всю жизнь потом жалеть будешь. Нет, вроде бы, ничего… так, с чего начнём-то?)
Он уже привык к этой гонке за ускользающей мечтой. Всплесков воображения и ярких озарений становилось всё меньше. Время Мечты постепенно превратилось во время Раздумий и Размышлений… Гаврик не очень страдал от понимания этого, уже свершившегося факта. Он просто любил это время одиночества. И не очень важно, как его называть. Важно, что оно было, есть и будет…
Вдруг он замер. Руки зависли над клавиатурой.
А что, если…
Он вспомнил Кребса. Того, седого старика в зеркале реабилитации. Ему сказали: «Вы всё время находились на базе». Весь полёт, вся борьба, смерть и воскрешение — были там, пока тело сидело здесь. Две реальности, соединённые одной кнопкой.
Гаврик посмотрел на свои руки. Реальные. Слегка дрожат над клавишами.
А может, и нет, — усмехнулся он про себя. — Может, это я сейчас — нейтронная копия. А настоящий Гаврик сидит где-то в базе, ждёт, когда я нажму «Готовность», чтобы вернуться.
Мысль была свежей. Умной. И совершенно не новой — просто она, наконец, пришла в нужный момент.
Но записывать её не хотелось. Зачем? Если запишешь — убьёшь. Превратишь живую мечту в мёртвые буквы.
Кребс выжил. Гаврик выжил. Неделя прошла. Офисная война, гроза, автобус, разговоры с женой, мысли о тарелках, запах свежего хлеба на кухне, раковина, которую всё-таки починили… Это и был роман. Черновик, написанный днями, а не чернилами.
(Кто-то ходит за дверью. Ну вот, все уже проснулись, а мы с тобой так ничего умного и не придумали. Видимо, сегодня опять не мой день.)
Гаврик медленно убрал руки с клавиатуры.
— Отключить тебя, что ли? Бесполезный ты агрегат.
Он посмотрел на мигающий курсор. Тот напоминал пульс. Или маячок. Или кнопку, которую ещё предстоит нажать.
— Ладно, пока пожужжи. Сейчас тебя заставят работать. Ну и что ж, что старенький? Ещё поработаешь…
Он не стал нажимать клавиши. Он просто выключил монитор.
Экран погас, отразив его лицо. Усталое. Спокойное. Роман был написан. Просто не для печати.
— Пора кофе варить, — сказал он тишине комнаты. — Реальность ждёт.
Гаврик встал из-за стола. За окном светило солнце. Обычное, земное. Но где-то там, за пределом видимости, кто-то другой тоже выключает свой экран и улыбается.
— Пока!
________________________________________
г. Волгодонск,
30.12.2003