Азбука жизни Глава 4 Часть 57 Всё просто

Глава 4.57. Всё просто

— Виктория, как ты сейчас хорошо сказала.
— И всё, мама, объяснила.

Ден улыбается, глядя на Диану. Он вчера прилетел из Сан-Франциско с Ричардом. А мы с Соколовым и Дианой — из Порту, после двух концертов, куда нас позвал Вили. Наша американка была счастлива — как и в Финляндии, когда по её же просьбе мы остановились на два дня у моих петербургских друзей, купивших там небольшой остров в 80 гектаров. Рядом озеро, где хозяин рыбачил вместе с нами. У Дианочки столько впечатлений! Но вот, приехав два дня назад из Порту на юг Португалии, она всё же не выдержала — открыла свой iPad и посмотрела российский канал.

— Диана, ты же обещала мне ещё на берегу того финского озера, что здесь не откроешь iPad?
— Мама, и сколько ты Вике проиграла?
— Викуля была уверена, Ден, что я проспорю, поэтому я только пообещала — не спорила.
— Диана всегда в таких случаях проигрывала мне, поэтому честно отказалась с тобой спорить на этот раз.

Вересов сказал это с такой иронией, что всех насмешил. Хорошее начало разговора — благодаря ему я должна вызволить подругу из этого состояния. Тем более я виновата, что подсадила её на эти ток-шоу, да ещё и её папу — на «Проза.ру». Благодаря ему узнаю многое, а он изучает там Россию в миниатюре.

— Ты снова у телевизора, Диана?
— Викуль, ты с мужчинами была занята в кабинете, а мне скучно.
— Не заметила, судя по твоим наброскам. Красиво!
— Ты меня подвигла на эту красоту. Сколько же в тебе заложено… Удивляет, как ты сама с собой…
— Справляешься? Как и ты!

Ричард скучал по своей красавице — сегодня он с ней необычайно нежен.

— Я согласен с вами.
— В чём, Вересов?
— Беда твоя, любимая, в том, что ты всё понимаешь — что происходит в России, в мире, — но не можешь смириться с глупостью, которую видишь в чиновниках, в либералах, мечтающих занять их место. Сколько ты удалила своих мыслей, объясняя себе, что это уже видит и ребёнок. Но все твои антигерои уже 26 лет сидят на шее общества или мечтают об этом, называя себя элитой. Вот что бы ты сделала, родная, если бы тебя выбрали президентом?

— Николенька, увеличила бы население Магадана — за счёт сегодняшней «элиты», сидящей возле природных богатств, и тех властных элит на местах. У них, за редким исключением, на лицах написано, что с них ничего нельзя требовать! Я бы не смогла окружить себя ворами и шлюхами. Всё просто, Николенька.

— Поэтому мы с Петром и гордимся, Викуля, что сын до тебя никого не любил.

Все с симпатией и благодарностью посмотрели на Альбину Николаевну, а Николенька бросил на свою уникальную маму восторженный взгляд.

— А вот сейчас заговорили о Сталине. Что на это скажешь?
— Я могу сказать смело о вас всех, Диана. А Сталин — другая эпоха, чтобы судить его объективно. Но если вспомнить то время и историю семьи Ксении Евгеньевны… Её деда отправили на Соловки в дни раскулачивания только за то, что он достойно жил на Урале, где прекрасные земли. Много работал со своей большой семьёй и двумя батраками — так назвали их соседи. Они пришли с Поволжья, где тогда был голод; мой прапрадед пожалел их, отдав старый дом, а сам жил в новом. А ему припечатали, что он собственник, эксплуатирующий чужой труд. Он пожалел людей и спас от голода! А его назвали врагом народа. Какого? Который пил и не хотел работать, поэтому и записался в большевики? Так что о Сталине я ничего не хочу говорить. Кстати, прадед никогда не осуждал те времена — реально оценивал события. А вот крестьянство, лишённое даже паспорта, думаю, может назвать его жестоким. Но мои предки не зависели ни от каких систем! Поэтому то, что случилось с ними, — их личная беда, в которой они никого не винили. Были выше того, чтобы обвинять других в своих ошибках. Сестра прапрадеда жила в Москве, и ему не следовало оставаться там, видя, как разворачиваются события после 1917 года.

— Поэтому ты так оберегаешь себя и семью.
— Нет, Диана. Виктория умеет красиво жить, понимая, что такое настоящая свобода. А это иногда раздражает слабых.
— Согласна, Ричард! И как она может красиво и смело сказать правду — в которой видна только её честь и достоинство.

Все с благодарностью посмотрели на Вересову, сказавшую это о любимой снохе с таким восхищением. А Николенька не выдержал — обнял и поцеловал свою красавицу-маму.