***

    Её маны тогда влекла жизнь игов. Правда, над игами витал ореол презрительного к ним отношения, как к существам, стоящим на самой нижней ступени в Форме. Но вместе с тем многих влекло их существование под полной опекой зорков, без забот, как добыть себе место в пространстве и одновременно состояние приключения от рождения к рождению.
    Из Хаоса, в котором было доступно лишь созерцание жизни в Форме, жизнь игов казалась атману Мельты какой-то искристой , захватывающей. И она жаждала войти в неё. Но сделать это не как-нибудь, не прорваться в какое-нибудь Мироздание, не на какую ни будь поганую планетку с кошмарными условиями, а самой выбирать себе любую, по вкусу. И проживать на ней так, как нравится.
    А вот зоркская жизнь ничем не преьлщала её. Она казалась ей скучной и пресной. Не соблазняла даже красота хрустальных дворцов, идеальные взаимоотношения, всеобщее обожание и повышенная востребованность в Безграничной Отчизне. Но в рождении зорком была своя польза. Вовсе не обязательно было оставаться им навсегда. Достаточно только родиться и, не прожив даже года, уйти в Хаос, выйти из него  в Форму игом и получить льготы - на все грядущие воплощения. Льготы эти заключались в праве после Хаоса выбрать себе любоем Мироздание, вселенные, планеты, а так же при каждом рождении получать целый набор энергетических благ, делающих жизненный путь ига успешным и благополучным.
    Правда, сформировать себя зорком в Хаосе - одна из сложнейших задач. Но маны Мельты решили выполнить её во что бы то ни стало. В таком случае, она, побыв зорком, получит впоследствии пропуск в привилегированный мир игов.
    И маны Мельты справились с этой задачей.
     Но когда она родилась зорком, у неё не сложилось погибнуть во младенчестве. Она вошла в зоркский мир довольно удачно: энергия зорков направила её атман к родителям, готовыми стать отцом и матерью, проживавшим в сообществе зоркских вселенных, носивших название Лабекунта, в Мироздании Букет. Рождение в сообществе означало пусть даже временную, но безопасность от нападения ордиема, стремящегося к истреблению зорков, как худших из своих врагов.
    В зоркских сообществах не водились другие существо из мира Безграничной Отчизны, они могли ослабить своим присутствием эти зоркские цитадели. Здесь боги-зорки созидали планеты и давали на них жизни животным и масикам - искусственным людям, способным зоркам молиться и питать их праной. Сила зорков копилась мощнейшими мерами и шла в помощь и спасение всему миру Безграничной Отчизны, находившемуся вне зокрского сообщества, а также отражение нападения враждебной энергии ордиема. Такие сообщества были средоточием могущества, оплот каждого Мироздания. Они носили название ТАШКАЛА.
    Именно в такой ташкале, называвшейся Лабекунта, появилась в Форме Мельта. В прекрасном дворце с прозрачными хрустальными стенами и колоннами, сверкавшими на солнце, лучи которого пронзали белоснежные  облака, постоянно клубившиеся в небе. Они никогда не источали дождь, представляли собой энергетические скопления и создавали иллюзию материальности.
   В зоркских обителях не шли дожди и всегда сияло солнце. Зорки обустраивали свои планеты между несколькими светилами и в сутках их планет никогда не бывало ночи. Тёмное время суток тревожило зорков и они не допускали его там, где проживали. Темнота не давала им отдыха, как всем прочим существам. Она ассоциировалась у них со слабостью и злом, беспокоившим их ахрамы. Ахрамы, в свою очередь, начинали терзать атманы зорков за пребывание в темноте, а значит, во зле.
    Гораздо комфортнее спалось зоркам под солнечными лучами, проникавшими через хрустальные крыши и зачастую падавшими на лицо спавшим. Но сон зорка от этого не прерывался. Сон его мог нарушить лишь ахрам, посчитавший, что зорк поступил не так, как следовало.
    Под солнцем, пронзающим туман энергетических облаков, спокойно засыпали зоркские дети.
    Мельта помнила с новорожденного возраста эти лучи над своей колыбелью...
    Детство кончилось очень быстро, примерно к пяти годам. До пяти лет оно было радостным - улыбающиеся добрые лица взрослых, ласковые слова, тёплые объятия, другие дети, всегда игравшие только в мирные и приятные игры, уступчивые, покладистые, никогда не ссорившиеся и не дравшиеся. Да и сама Мельта ничем не отличалась от них в уступчивости и покладистости. Ибо ахрам начал вступать в силу уже к двум годам её жизни. И он был безжалостно строг к её детской душе. Не уступить кому-то или не постараться выполнить чью-то просьбу означало испытать на своём атмане его кару - навязчивые мысли со страхом, подобным серной кислоте. Но если не действовать вопреки ахраму, то детство вполне могло быть приятным. Потому что если ахрам наказывал за мельчайшие провинности, то за хорошее поведение причиталась похвала и всеобщее одобрение, что было слаще мёда. Зорки не скупились на добрые и красивые слова. Они говорили их друг другу как можно чаще. Это успокаивало, стимулировало к делам во благо Безграничной Отчизны и всё сильнее затягивало в зоркскую жизнь, заставляя отчаянно цепляться за неё. Это способствовало проникновению в маны ЧАЙР  - так называемого духовного наркотика, привязывающего к состоянию зорка.
   Чайры начали входить в атман Мельты примерно к десяти годам, как у большинства, кто рождался в ташкале.
    Потому что уж в пять лет она начала получать от совета взрослых богов задания по части спасения мира Безграничной Отчизны. Были заброшены игрушки - на них не оставалось времени ни у неё, ни у её ровесников. Детство быстро и неожиданно кончилось, но вместо него появилась эйфория от сотворения добра - всем подряд, без различения и разделения, от отдачи блага и спасения чье-то жизни. Пусть даже это жизнь шурпака, на счету которого немереное количество убитых и замученных им жертв...