Мост самоубийц глава 1 - 4

Анонс: Марк живет рядом с мостом самоубийц и нередко, возвращаясь с работы, спасает отчаявшихся. Таким образом он знакомится со странной девушкой, скрывающей свое имя. Он знает только, что она писательница и живет в старом доме, напротив кладбища. Кто же такая на самом деле эта девица и почему его так к ней тянет?

Глава 1. Сonventus (встреча)

Надоело - жуть.Когда брал квартиру, риелтор рассказал про маленький («вообще не значимый, другого такого предложения не найдете») недостаток. Дом находится рядом с мостом, который приглянулся самоубийцам. Тогда меня это не волновало. Наконец – то своя квартира, остальное неважно! Но потом…

Я возвращаюсь с работы поздно, пешком и буквально через неделю после переезда столкнулся с «прыгунком». Красивая девушка, молодая совсем, стояла на бортике, схватившись двумя руками за перила. Рыдания – на всю улицу, но людей в этом районе мало. Фонарь вообще один и то, не всегда работает. Я окликнул ее, она что-то нечленораздельно проорала и отпустила руки. Ладно, я успел, схватил ее за талию, потом на руки и вытащил. Так она еще и брыкалась, ненормальная, еле удержал.

-Ну зачем! Даже умереть спокойно не дадут!

Не помню, что я ей ответил, но успокаивал ее долго, полчаса где – то. Потом повел к себе домой, напоил чаем, выслушал «душещипательную историю». Она переночевала у меня. Наутро сказала «спасибо» и больше я ее не видел. Надеюсь, больше никуда не полезет, я ее хорошо обработал.

И ладно, если бы этим случаем все закончилось, хорошее дело – плюс сто к карме и все счастливы, но нет, блин.

Потом был мужик с лысиной на голове. Человеку за сорок, а он прыгать собрался! Мямля, слабый характер, его я насильно не снимал. Сам, как миленький, слез. Выслушал, дал ему рекомендации, отпустил с миром. На чай не приглашал, пошел он на х*р.

И таких случаев за три месяца – 10. Десять!!! Мне уже диплом психолога можно давать. Я, конечно, люблю людям помогать, но это уже слишком.
По этому сегодня  - я злой, церемониться не буду. Снова какая – то девка через перила перескакивает.

-Как вы меня все задолбали! – я схватил ее за талию и перекинул на мост.

Вместо благодарности она сильно ткнула меня локтем в живот.

-Дура совсем! Ей тут жизнь спасают, а она…

-Дебил, - она отряхнула свое черное пальто, поправила кудри, - у меня телефон упал на бортик, достать пыталась. А теперь, каюк. Нет телефона и фоток нет…, - грустно вздохнула.

Все это время она стояла ко мне спиной, но сейчас повернулась и уставилась в мои глаза.

Красивая. Русые кудри, глаза карие, прямые черты лица. Что-то в ней было необъяснимое, взгляд или легкая ухмылка, не знаю. Но задело.

-Ты…далеко живешь?

-На кладбище, - она отвела взгляд на реку, мне стало не по себе.

Вдруг я понял, что эта сумасшедшая смеется.

-Да не бойся ты так, просто там дом старый, прямо рядом с кладбищем, нужно его переходить. Ну что, проводишь меня или струсил? – Не дожидаясь ответа, она схватила меня под локоть и повела в нужном направлении.

Мы шли, молча, я попытался начать разговор:

-Меня зовут…

-Это неважно, - девушка передернула плечами, - Все равно мы больше никогда не встретимся…

Я хотел возразить ( мне она очень даже понравилась, ну и что, что чокнутая?), но она продолжила:

-…И с тобой приятно молчать, а это бывает важнее слов.

-И все-таки, я должен что – то о тебе узнать. Пусть и не вовремя, но я тебе жизнь спас. По бортикам ходить, знаешь ли…

-Я писательница и живу рядом с кладбищем. А ты парень, спасающий самоубийц на мосту. По-моему, этого достаточно.

-Достаточно для чего? – я остановился и повернул ее к себе. Замечательная провокация, но она только усмехнулась, и мы пошли дальше. Молча.

Кажется, она права. С некоторыми людьми приятно молчать.

-Вот мы и пришли.

Узорчатый высокий забор кладбища.  Да, за ним и правда, есть какой – то старый дом. Друг рассказывал про него всякие байки…

-Дальше я сама. Спасибо тебе, спасатель.

Не знаю, сарказм это был или нет, но мне понравилось. Я схватил ее за руку:

-Постой, мы ведь еще встретимся? – секунду подумал и добавил, - Вдруг, это судьба?

Снова легкая усмешка и в улыбке, и на дне глаз.

-Ну, если судьба, значит, точно встретимся.

Она быстро поцеловала меня в губы и скрылась за калиткой.

Минут пять стоял, как идиот. Потом стал возвращаться домой, через тот самый мост. Остановился. Тихо, только речка слабо журчит и мягкий свет фонаря. Подошел к краю, задумался и вдруг – странная мелодия. Посмотрел вниз. На берегу валялся телефон, видимо, писательницы. Везучая, почти на середине стояла, а он вот как удачно приземлился.

Я спустился и подобрал белый самсунг.
Как никак – повод для встречи.
               
                ***
Поднявшись в квартиру, я решил первым делом поставить чайник, но не тут - то было. Гарик, мой пес неопределенной породы, протяжно скулил бегая от двери к моим ногам и обратно. Пришлось идти, выгуливать.
Пока собака справляла свои дела, я достал куртки телефон девушки. Конечно, в чужих вещах капаться нехорошо, но ведь у этой чокнутой слова не выманишь, а так, может, что-то узнаю…
Черт, все аккаунты запаролены, хитрая. Зато есть заметки и галерея. А она не обманул, и правда, писательница, точнее поэтесса. Да уж, стихи у нее тоже странные. Нескладные, мрачные, но красивые.  Надо переписать, что нибудь из этого. На память.
На фотках ее нет, только фотоработы в стиле сюрреализма. Девушка с рогами подносит к губам чашку, у нее на ногах сидит черная кошка без глаз. Фон этого великолепия – серая стена, но под ногами грязно – желтая осенняя трава. Другая картина: девушка в одной сорочке бежит вверх по разведенному мосту, в руке маска: лиса или кошка. Это то, что боле менее мне понравилось, остальное слишком мрачное. Есть еще несколько обычных фото, последнее – мой мост самоубийц. Видимо, очередную дребедень хотела сделать.
Хах, я уже называю мост своим. Смешно.
Только сейчас понял, что Гарик уже просится домой, жмется к моим ногам. Пока ехали в лифте, набрал ей в телефоне свой номер. Подписался: «Спасатель самоубийц». Пафос, зато сразу поймет, кто это. Имени моего она ведь не знает, как дети, блин.
               
                ***
На следующее утро, перед работой решил отдать писательнице свою находку. Снова прохожу по этому мосту, при свете он не кажется таким уж зловещим.
Небольшой, перила выкрашены черной краской, местами уже облупившейся. Вообще, фонарей, в духе Пушкинского времени, всего четыре, но работает только один и то не всегда. Глухо и пусто, вокруг подобие аллеи с кривыми липами, недалеко кладбище и старые дома. Понятно, почему сюда приходят бросаться в воду. Тут все пахнет безысходностью, самоубийцы на запах идут. Как я мог купить здесь квартиру?
Дошел до кладбища, калитка у них скрипит устрашающе, ну, или у меня паранойя. Пошел по главной широкой тропе, это логично вроде, но отпускать меня не захотели.
-Эй, парень, ты это к кому? Я тебя здесь раньше не видела…
Офигеть, со мной говорила огромная туша  в форме охранника, выбежавшая из неприметной каморки.
-Здрасьте, а я, это, дом там старый, за кладбищем. Там писательница живет.
-Задолбали уже, писательницы, дизайнеры, музыкантши – одни фрики пошли. Где нормальный народ?! – туша откусила половину от пончика, зажатого в своей клешне, и возмущенно затряслась, - Ладно, тебе прямо надо идти, по дороге. Там выход на другой стороне, чуть вперед пройдешь и дом этот.
Чудовище поправило подобие прически на голове и, кажется, попыталось улыбнуться:
-Меня Клавой зовут, если что.
ЭТО ЖЕНЩИНА!!!
Я еле сдержался и пробормотал:
-Спасибо, Клава, я пойду тогда.
-Тебя, может, проводить?
-Сам найду! – крикнул на бегу. Когда каморка вместе с ее обитательницей скрылись вдалеке, я остановился и расхохотался. Бывают же личности!
 Вспомнил, что я на кладбище и поперхнулся своим смехом. Не люблю такие места. Грустно и комары круглый год.
Кладбище не сильно большое, хотя, по сути, находится в небольшом лесу, через пару минут показалась долгожданная калитка.
Здесь калитка тоже скрипит, починили бы что ли. Некстати понял, что мне еще домой через эту дорогу возвращаться.
Домов было несколько, сразу видно, что они заброшенные. Деревянные полуразвалившиеся двухэтажки, где – то выбиты стекла, где – то окна просто заколочены, будто наспех. Как тут можно жить?
Только один «особняк» был похож на жилой, кактус на окне, занавесочки. Подошел и постучался в покосившуюся дверь. Долго не открывали, я занервничал, мне еще на работу пилить.  Но вот мне открыла…девушка.
Другая, не писательница. Очень высокая и тощая, черные волосы растрепаны, нос с горбинкой, темные глаза – нерусская, скорее всего грузинка. Ничего так.
-Вам кого? – заикаясь, пропела барышня.
Все понятно, пьяная. Всего восемь утра, видимо, с ночи еще не ложилась. Ага, вот и бутылка в руках, виски, причем дорогой. Хороший вкус, последнее я сказал вслух. Пьянчужка заморгала, потом кивнула и чуть ли не свалилась на меня, схватилась за дверной косяк.
-Чтонадосударь? – еле понятной скороговоркой, она явно мне не рада.
Хотя, сама вежливость. Я решил подыграть:
-Мне, многоуважаемая сударыня, хотелось бы передать этот телефон другой, не мене прекрасной барышне.
Опять заморгала, нахмурилась и вздохнула:
-Ничего не поняла. Ты кто? – удивленно уставилась на меня, будто только сейчас увидела.
Надоело, отдал ей в руки телефон:
-Писательнице передай.
Сошел с крыльца и отправился к кладбищу. Пусть сами разбираются, чокнутые.
Уже подошел к калитке, хотел открыть, но одернул руку. Снова через кладбище, еще и Клава эта…Чудище ко мне клеилось, еще утащит в свою каморку. Ужас. Послышалось знакомое глухое журчание. Речка? Вполне возможно, как я раньше не услышал! Звук доносится из-за дома, туда и пойду.

И вправду, через сто метров – родная речка. Можно идти рядом, скоро к мосту выйду, может даже так ближе получится. Почему писательница не ходит здесь? Не знает об узкой тропинке или просто предпочитает кладбищенскую атмосферу?

От нее можно ждать всего, что угодно, так что вполне может быть.

Через пять минут – мост. По ориентировке зачет, можно идти на работу.


Глава 2 1930 - 1956
  "Амуры и Зефиры все распроданы поодиночке! "                                                                                                                                            Грибоедов "Горе от ума

    "Кровь ли, акварель или гранатовый сок

    Обрызгали в саду розовый песок?"

                        П. Пепперштейн "Кентавр и русалка"

 Уже три дня прошло с того момента, как я передал телефон. Постоянно думаю о писательнице, ничего не могу поделать, даже работа не помогает. Задумаюсь и смотрю в одну точку. Хоть бы не уволили…Не то, чтобы программисту работу сложно найти, но я к своему месту привык.

-Да, брат, что-то ты захворал. Ну, колись: третий, четвертый или, может быть, пятый? – Балакирев, мой коллега, с интересом наблюдал за мной.

-Что «пятый»?

-Размер, что же еще? Или она так себе, страшненькая?

Походу у бедного Дмитрия девушки запоминаются только по размеру груди. Мда, Донжуан, блин.

-Она…странная.

-Что, без рук, альбиноска или беременная негритянка?

-Что у тебя в голове, а?
Парень рассмеялся:

-Не хочешь – не говори. Тут бар неплохой недалеко, пойдем сегодня, отвлечешься. Все – таки, завтра выходной, можно отдохнуть.

«Отдохнуть» это на Балакиревском языке означает набухаться. А почему, собственно, нет?

-Давай, только домой зайду, Гарика надо выгулять.

-Ого, чего еще я о тебе не знаю? Может, ты не по девушке сохнешь, просто с Гариком своим поссорился? – Дима заржал.

-Гарик – это собака.

-Ну – ну.

Треснул его папкой с бумагами, но и сам засмеялся. Нужно лучше было кличку собаке выбирать, надоело уже.

Погулял с собакой, как бы невзначай прохожу по мосту, но ее все равно не видно. Да, все еще надеюсь ее встретить. Да, романтичный дурак. Не всем же быть реалистами…

***

С Балакиревым вошли в бар «Тонна». Модно, молодежно. И почему я чувствую себя стариком, мне всего 25!

Помещение в стиле лофт: одна стена из черного кирпича, другие выкрашены серой краской, на них надписи на английском. Барная стойка, сцена с пилоном и отдельный закуток с музыкальной аппаратурой. Пара столов, танцпол и приглушенный темно – синий свет. Неплохо.

Людей битком, суббота все-таки. Нашли единственный свободный столик, заказали по пиву. Тут началось стриптиз –шоу, но не просто танцульки, а с живой музыкой. Небольшая группа музыкантов в черном стояла чуть поодаль, в том самом закутке. С ними была девушка – вокалистка. Красивая.

«Writer in the dark» Lorde. Хороший голос и …знакомый.

«Bet you rue the day you kissed a writer in the dark,

Now she's gonna play and sing and lock you in her heart,

Bet you rue the day you kissed a writer in the dark.»

На стриптизершу я не обращал внимания, хотя Балакирев толкал меня локтем, мол, не туда ты смотришь. Но эта певица… Волосы белые, по плечи, прямая челка. На девушке облегающие черные джинсы и топ, фигура идеальная.

Она заметила мой взгляд, посмотрела на меня своими карими…Писательница!

Она ухмыльнулась, видно, тоже меня заметила. Продолжила дальше петь.

Весь вечер я смотрел только на нее, прямо в глаза, она своих не отводила. Ее голос, бархатно-низкий, нежный. Короче, я влюбился.

Музыка и стриптиз кончился, уже пьяные все, никому дела нет до полуголых девиц. Писательница поманила меня пальцем и начала выходить со сцены. Догнал я ее уже у служебки:

-Постой, - схватил ее за руку. Ладонь холодная. Может, она того, неживая? Не зря ведь на кладбище живет.

-Подожди меня здесь, хорошо? Вещи забрать надо, - и прежде, чем я успел ответить, она скрылась за дверью.

А что, если она меня опять кинет? С нее станется…

Через минуту она вышла, с волосами все было в порядке – русые кудри. Значит, там был парик. Взяла меня под локоть:

-Ну что, пойдем?

-Как будто у меня есть выбор, - хотел пошутить, но она резко остановилась, не вынимая руки.

-Выбор есть, но не зря же ты меня искал, - посмотрела мне в глаза, показано так, изучающее. Смешная: - Кстати, спасибо за телефон, я думала, что ему конец.

Мы вышли на улицу. Осень – холодно, темно и мокро, а еще эти грязные листья повсюду. Но она идет рядом, не вписывающаяся в общую картину, как герои ее фоторабот.

-Интересные фотографии, мне понравилась рогатая девушка с кош…, - я запнулся. Идиот, рылся в ее телефоне и практически напрямую проболтался. Но она не заметила или сделала вид:

-Я хотела сделать работу про тот мост, с которого ты меня вытащил. Говорят, там много самоубийц…

Я усмехнулся, и она заинтересованно подняла на меня взгляд:

-Что, неужели, встречал? Или сам? Учти, я не считаюсь, я ведь…

-Да встречал и не раз. Люди – идиоты. Они не хотят бороться, бояться идти дальше, но не бояться прыгать вниз. Глупо.

Она кивнула и задумалась. Надолго. Вот мы уже на знакомом мосту, остановилась.

Она отпустила мою руку и подошла к краю. Ветер трепал ее русые кудри, девушка прошлась по перилам тонкими пальцами, стала напевать ту песню, из бара.

Я боялся подойти, спугнуть момент. Со спины она выглядела такой хрупкой, но я чувствовал, что это обман. В ней будто странная древняя сила, как у египетской кошки. Или у ведьмы…

-Сколько сейчас времени, - не поворачиваясь, спросила девушка.

-Почти час ночи.

Она резко повернулась, подбежала ко мне, схватила за руку и потащила за собой.

-Быстрей, можем опоздать.

-Опоздать куда? Не на шабаш случайно?

Она улыбнулась:

-Скоро увидишь.

Мы подошли к кладбищу. Девушка открыла скрипящую калитку, и мы направились к…

-Постой, мы что, идем к этой верзиле?!

-Ты про кого? О, Клава, привет!

К нам навстречу уже шло чудовище, выползшее из своей каморки.

-Знакомься, это мой знакомый.

Странный каламбур, но имени же она моего не знает. Как дети, блин.

-Мы уже встречались, - охранница улыбнулась, и ее три подбородка разошлись волнами. Жуть.

-Так…что ты хотела мне показать?

Ночь, кладбище, страшная тетка с фонариком. Хочется закрыть лицо руками, сесть на землю и заныть, как в детстве: хочу домой! Но эта писательница… Ладно уж.

-Сейчас, уже скоро придут. Иди в каморку вместе с Клавой и наблюдай. Сейчас начнется шоу.

-Может, я лучше на улице постою? – только не в каморку…Она же меня потом оттуда не выпустит!

-А тебя что-то не устраивает? – она посмотрела на меня строго, как учительница, всем своим видом показывая, что вопрос риторический.

-Хорошо, хорошо.

Втроем мы вошли в каморку. Раскладушка, стол со старым маленьким телевизором, стопка глянцевых журналов вперемешку с газетами, а на стене плакат Леонтьева. Мда, странный вкус, хотя, чего можно ожидать от горы жира? Скорей бы все это закончилось.

Писательница оставила свою сумку и надела белый парик, из бара. Я вопросительно выгнул бровь, но она только подмигнула и выбежала из каморки.

Клава буквально за шиворот приволокла меня к маленькому пыльному окошку.



Девушка в это время расставила фонари, свет ярко – белый, резкий. Несколько таких огоньков по обеим сторонам дорожки и она посередине.



Бледная, устрашающая в неровном свете фонарей, бросающих тени, глаза блестят чернотой, на лице ноль эмоций. Как привидение. Неужели, какой – то обряд или они собрались кого – то вызвать? У этой Клавы чуть ли слюни не текут от ожидания, да еще и ко мне прижимается, смотрит искоса. Во что я ввязался? Видимо, тоже чокнутый. Ха – ха.

В домике стены тонкие, с улицы все слышно. Калитка заскрипела, мне стало не по себе.



Три парня, все в черном или это из-за темноты так кажется. У одного в руках огромная охапка роз… Что это за игра такая? Когда выдавали правила, где я был?

-Мы пришли, вот цветы, - один из парней вышел вперед, положил цветы на землю и отошел. Между ними и писательницей было шагов пятьдесят, боятся они ее что ли?

-Хорошо, - девушка наклонила голову набок, на лице все та же непроницаемая маска.

Другой парень подал голос:

-Ну, к нам претензий нет, мы тогда того, отчаливаем. Через месяц как обычно, мы помним. Вы уж там, замолвите за нас словечко… - он поднял глаза к небу.

-Идите.

Люди ушли, пятясь, будто боялись повернуться к девушке спиной. Наконец, скрипнула калитка, я пулей вылетел из душной каморки, писательница схватила в охапку цветы.

-Что. Это. Было?

Девушка засмеялась и кинула мне цветы.

-Колючие, блин, можно было и поаккуратней!

-Пойдем.

Мы подошли к одному из надгробий. Надпись гласила: «1930 – 1956, Рыжова Ангелина Петровна».На плите было фото с молодой девушкой, очень похожей на…

-Это что, родственница твоя? – «или ты сама» : додумал я про себя.

--Нет просто в темноте и с этим париком я на нее похожа. Я с работы возвращалась, а тут эти готогопники сидят…

-Кто?

-Готогопники – это такая смесь гопников с готами. Их не разберешь, семечки щелкают и книгу с проклятьями читают. Тусуются тут, меня увидели и подумали, что я эта… Половина разбежалась, а эти заорали: «Все, что хочешь, сделаем, пощади!», ну, я и прикололась. Говорю: каждый месяц в этот день и время приносите мне сто алых роз. Обманете – найду… Это уже третий букетик. Цветы давай. Да не все, парочку. Мы их с Клавой по могилам девушек раскладываем, а что-то себе оставляем. Поможешь?

Еще полчаса, в темноте, с фонариками, раскладывали розы. Потом я хотел проводить ее до дома, но мы дошли только до калитки.

-Хорошая ночь, да? – она остановилась напротив меня. Совсем близко.

-Очень, - поцеловал ее, она не оттолкнула.

Когда отстранились друг от друга, она прошептала :

-Спокойной ночи.

И уже заскрипела калитка. Только сейчас я задумался: а как я домой попаду?! Вдвоем, вместе с невероятной девушкой ночью не страшно, а одному…

Два фонарика в руках, писательница свой отдала.

Признаться, тогда я так струхнул, что уже был готов идти к Клаве…Но, все-таки, пересилил себя, решил идти домой не через кладбище, а по найденной тропинке. Так быстрее. И безопасней.



До дома я, все же, дошел и сразу рухнул в кровать. Слишком много всего.

глава 3 Ferias (праздник)

«В том-то и проблема, что на мрак нельзя взглянуть «одним глазком», как и с крыши многоэтажки нельзя упасть слегка.» Дм. Емец



Весь день, до вечера проспал, а столько планов было на воскресенье…Посмотрелся в зеркало. Мда, ночное бдение мне не на пользу: бледный, темные круги под глазами. Даже похудел, кажется.

Гарик заскулил невыносимо, с искренней собачьей злостью и обидой. Долго терпит. Я бегом оделся и вышел с ним на улицу. Собака радостно поскакала к ближайшему кусту. Я ослабил поводок и обхватил себя руками.

На улице холодно, грязно мерзко – мокро. Не люблю осень.

Если бы не Гарик, я бы заснул прямо так, стоя.

Но вдруг – бешеный лай, и поводок вылетел из рук.

-Стой! - Да конечно, послушается он! Собачелла несется со скоростью гепарда за черным пушистым пятом. Кошка. Хоть бы не задрал, а то местные бабульки кастрируют меня или намордник наденут. Они все могут, отчасти потому, что их недооценивают.

Бежать трудно, в боку колет, отдышка, уже голова кружится – с армии не упражнялся. Беглецы уже скрылись из виду, только лай – координатор. Наконец – то, все это закончилось.

Гарик стоит, закинув лапы на большую голую березу. На нижней толстой ветке сидит…Писательница.

Я резко остановился. Сон, глюки, что это? У девушки на руках сидит черный котенок. Я подошел ближе, схватил поводок и кое-как усмирил собаку. Поднял глаза вверх, девушка преспокойно, ни на что, не обращая внимания, гладила котенка.

-Ты что здесь делаешь?

Она вздрогнула и посмотрела на меня своими карими.

-Привет. Поможешь слезть, а то высоковато что-то.

-Давай.

-Лови! – она кинула мне кота. Еле успел схватить беднягу, Гарик порычал немного, но увидев маленький пушистый комок, дрожащий на моих руках, заскулил с извинением и завилял хвостом.

-С ума сошла? Ты его чуть не убила! Я думал тебе надо помочь.

-Мне то что, - она легко спрыгнула и забрала у меня сопротивляющегося котенка.

-Девочка. Как думаешь: Силестина, хорошее имя для кошки?

Я фыркнул.

-Что – то не так?

-Придумала тоже: «Силестина» - розовые сопли. Проще надо быть: Машка и все.

Девушка толи подавилась, толи чихнула.

-Все в порядке?

-Да, нормально. Маша – это совсем глупо. Нужно оригинальнее…Смотри, какие у нее глаза, цвета васильков. Точно! Василек, Василиса – хорошо, да? Бэлка с ума сойдет.

-Кто?

-Бэла, моя соседка. Ну, ты ей телефон передал. Ей кошка для съемок нужна, она фотограф. Сюрреалистический.

-Постой, так вы вместе снимаете? Работы в твоем…

-Это Бэлы, просто понравились, вот и сохранила, - мы шли по знакомой дороге, к мосту. Собака нисколько не сопротивлялась, наоборот, пыталась дотянуться до Василька, ежеминутно подпрыгивая. Девушка продолжила:

-Бэла из Питера вообще то, сюда по работе приехала. Из –за моста.

-Интересно, а мост – то тут причем?

-Ну как же, необычная история, самоубийцы, заброшенность, кладбище рядом. Ей нравится все мрачное.

-А тебе?

Она задумалась, кудри разлетелись по ветру, несколько прядей упало на котенка. Василиска чихнула и Гарик залаял. Кошка брыкнулась и вылетела с рук девушки, понеслась вперед, за ней (кто бы сомневался) моя собачелла. Блин.

-Еще и оцарапала тоже мне! Твое чудище ее не съест?

-Без понятия.

Она вздохнула и резко побежала, я за ней. Ладно хоть, на этот раз далеко бежать не пришлось, они остановились у ближайшего дерева. Большой клен с чудаковатыми переплетениями ветвей, листья еще не до конца опали, высоченный, кажется, будто небо подпирает.

Киса вибрирует и шипит на нижней ветке. Я остановился, Писательница тюкнула по носу разбушевавшегося Гарика и полезла на дерево. Хм, эффектно.

-Вместо того, чтобы пялится на меня, лучше помоги.

Я вздрогнул. Она с ухмылкой и показным ожиданием склонила голову на бок.

Когда все уже стояли на земле, пошел дождь. Крупными редкими каплями наземь, собака прижалась к моим ногам и жалобно заскулила.

-Он что, дождя боится? Ты где откопал это чудо?

-На улице подобрал, он тогда уже воды боялся. Как мыться, так ничего, а дождь…

-Смесь далматинца с колли. Хотя нет, кажется, еще от овчарки что-то есть. Смешной.

-Зато мой. - посмотрел на испуганно дрожащую собаку и вздохнул:

-Идти надо.

Она кивнула и беспечно заявила:

-Завтра Хэллоуин и мы с тобой идем в парк, там что-то типа маскарада будет.

-Тоесть, меня ты даже не спрашиваешь, да? – я рассердился: - Я тебе не собака, при первой команде бежать куда – то.

-Прости, - она обняла меня одной рукой, другой придерживала кошку, уткнулась в плечо:

-Но ведь ты пойдешь со мной: - посмотрела на меня с поддельной тревогой, я усмехнулся:

-Актриса из тебя плохая, но хорошо. Где и когда?

-Завтра на мосту, восемь вечера, - как обычно чмокнула меня и унеслась, на бегу крикнула:

-Не забудь про костюм, я буду в белом!

-Надеюсь, не в свадебном, - пробормотал себе под нос и полетел в сторону дома. Полетел, потому что Гарик очень не хотел мокнуть под разбушевавшимся дождем. Его хоть прямо сейчас в упряжку, вместо северных хаски.

И что я могу придумать с костюмом за два коротких вечера?



Почти восемь, мерзну на мосту в ожидании ее. С костюмом пришлось заморочиться: черные джинсы еще из универа, почти не жмут, коротковаты только, но сейчас так носят. Обычная белая рубашка, родное черное пальто. Как – то мало белого… Пришла в голову странная идея о краске, побежал в магазин. Конечно, на день я перекрашиваться не буду, тем более, это не по-мужски. Нашел белый спрей для волос, временный: эффект дней на пять. Ничего, я и за день эту дурь смою.

Еще нашел линзы, как в «Гостье» Стефани Майер: светлый ободок вокруг зрачка. Мм, а я ничего так.

Гарик одобрительно фыркнул и лег рядом с дверью, приготовился ждать меня...

А теперь я стою, уткнувшись взглядом в темную воду, и жду ее. Когда она уже…

Мои глаза накрыли мягкие холодные руки, затылком я ощутил теплое легкое дыхание.

-Писательница?

-А кто же еще? – она убрала руки, я повернулся и… Это что-то. На ней – белое длинное платье, без линии талии, как у сорочки, рукава, как у художников: широкие, собранные на запястье. Волосы распущены по плечам, на голове венок из цветов.

-Настоящие цветы? Осень ведь…

-Это долгая история, - взяла меня за руку: - Я сегодня язычница, а Бэла – черная невеста.

Только сейчас я увидел грузинку, она разительно отличалась от подруги . Черные волосы локонами, кроваво – красная помада и платье, больше похожее на черную мантию или рясу.

-Постойте, я вас сфоткаю, - девушка достала фотоаппарат и сделала пару снимков: - Эй, Спасатель, ты не на паспорт фотографируешься, лицо проще сделай.

-Вообще то, я программист.

-Одна фигня, - Бэла повесила аппарат на шею и мы наконец – то пошли в нужном направлении:

- Никакого стремления к высокому, - грузинка театрально подняла руки к вечернему небу, сделала вдохновленное лицо, но тут же засмеялась.

Вот мы вошли в парк. Организаторы хорошо подготовились: зловещая музыка из ниоткуда, на траве фонари – тыквы, в ветвях деревьев гирлянды –летучие мыши и паутина. Люди похожи на арт – объекты, кто во что горазд. Красиво, но совсем не страш…

Мы проходили под одним из деревьев, и тут на нас полетел скелет. Чисто на автомате закрыл собой писательницу, но повезло: мешок костей остановился буквально в сантиметре от меня. Громко выругался. Ладно, было страшно. Сложно не испугаться, когда на тебя что-то падает:

-Еще бы кирпич повесили, чтоб наверняка.

-А меня, значит, спасать не надо? – Бэла стояла позади нас: - С моста ты тоже только избранных снимаешь? - снова вытащила фотоаппарат и начала нас фоткать.

-Ты хоть когда – нибудь расстаешься со своей аппаратурой?

Ответила писательница:

-Только когда в запое. Просто на эту тему выставка у нее уже была, привычка осталась.

-Ой- ой – ой, - грузинка прищурилась: - Ну и ладно, пойду, тыквы поснимаю, они даже фотогеничнее.

Она ушла, а меня уже потянули дальше:

-Пойдем, обычно в центре парка, на площадке, музыку играют. Сегодня местные должны, я их знаю, хорошие ребята. В консерватории учатся.

Да уж, не думал, что в консерватории практикую тяжелый рок…

Парни в черном жгли, только искры не летали. Здесь была толпа, все танцевали, многие навеселе.

Писательница впустила меня в этот круговорот, и я невольно почувствовал ритм. Сердце стучит в такт с барабанами, душа летает от макушки до пят вслед за рокотом гитары. Мы танцевали и, наверное, со стороны были похожи на язычников в трансе. Девушка сняла с себя венок и стала разбрасывать цветы в толпу, мне досталась ромашка. Ее глаза бешено блестели, я видел в них свое отражение, такого же безумца.

Вывел ее в темноту, к деревьям, отдышаться. Сели на скамейку, я не отпускал ее руки. Молчали. Как же здорово с ней молчать, просто быть рядом…

-Влюбился.

-Неужели? – она хитро улыбнулась, нагнулась ко мне ближе, посмотрела в глаза и прошептала: - Мне тоже нравится эта группа.

Сначала не понял:

-Что? Я не о группе, я о…Да ладно, ты все понимаешь, по глазам вижу. Поиздеваться охота, да?

Она засмеялась, уткнулась носом мне в шею и вздохнула: -Хочу спеть с ними. Как думаешь, получится?

-Как будто может быть по- другому.

Она быстро поцеловала меня и унеслась.

-А я подожду здесь, - прошептал сам себе и положил руки за голову. Понял, что жутко хочу спать, да еще и про работу вспомнил. А завтра только вторник. Грустно.

Услышал знакомый голос сквозь шум: «Smells like teen spirit” Нирваны. Ей идет.

«Load up on guns and bring your friends

It's fun to lose and to pretend

She's over bored and self assured

Oh no, I know a dirty word

Hello, hello, hello, how low? [3x]

Hello, hello, hello!»



Пошел снова к сцене. Она смотрелась как своя с этими парнями, хотя и была в обычном белом платье, и уже без венка, волосы растрепались.

Она – часть этой странной картины, а кто же я? Смогу так же? Променять свою работу, стабильность, на нескончаемый вихрь событий? Я не знаю ответа на этот вопрос, поэтому просто capre diem.

Ухожу один. Знаю, она не будет искать, а мне надо побыть в одиночестве.

Просто подумать.

Глава 4 Alius (очередная)

« Да ее никогда и не было.
Было тело, хотело жить,
Жить не хочет».

Цветаева

Несколько дней прошло, мы не встречались, и я в кой – то веки выспался. Даже Гарик стал получше выглядеть, повеселел.

Нет, я ее не избегаю, наверняка, ее так просто и не найти сейчас, а я просто устал. Хочу пожить обычной жизнью, хватит с меня странностей.

Ага, размечтался. Ты можешь сбегать от сумасшествия сколько угодно, оно все равно найдет тебя.

Возвращаюсь с работы, как обычно в ночи и через мост. Сначала увидел черную точку, по ту сторону, на бортике. Потом звук – это была девушка и она пела, не попадая ноты, смеясь и откашливаясь:

«Они думали, мы упадем,
Океанами стали, мне это нравится, нравится.
Друг для друга с ума сойдем,

Поцелуй, ведь, без тебя мне не справится». (Alexeev)

Пьяная. Черт. Сейчас главное не спугнуть, чтоб спрыгнуть не успела. Иду осторожно, подкрался к ней сзади.

-Поцелуй, ведь без тебя мне не справится… - пропела и развела руки в стороны.

Тут я ее и схватил. Хотел поставить ее, но она села прямо на землю и истерично засмеялась.

Еще одна сумасшедшая? Не слишком ли много на одного бедного Марка?

Она затихла и простодушно посмотрела на меня, приподняв голову:

-Мы уже на дне? Здесь неплохо. Я Лиза, - она протянула мне руку, я помог ей встать, и она уткнулась носом мне в плечо, вцепившись при этом в воротник пальто.

Низенькая, худая, густые темно-каштановые волосы чуть ниже плеч, цвет глаз еще не разглядел. Походу, школьница еще.

-Плохо, да? – невольно прижал ее к себе, она дрожала.

-А кому не плохо на дне? Только рыбам, наверное, хорошо. Я себя рыбой не считаю.

-Напилась то так с чего?

-Да просто так, как и все. Хотя…одиноко, знаешь ли.



Типичная проблема, я теперь в этом специалист. Люди бросаются зачастую, из-за одинаковых причин. У меня уже есть свой собственный мини-рейтинг. 3 место – денежные проблемы. Банкротство, непогашенные кредиты, нелюбимая работа, кстати, из этого же списка. 1 и 2 места можно объединить, они почти что равные. Это любовь и одиночество, а иногда и вместе. «Он меня бросил/ разлюбил/ появилась другая» и далее по списку. И вечный вопрос: «Зачем тогда жить без него?» Как будто мужиков мало. А с одиночеством, конечно, сложнее. Эти люди просто не понимают, чего хотят и смысла не видят. Что живые, что мертвые – патологически несчастны. Идиоты.



Не спорю, бывают реально сложные ситуации, но большинство просто глупости. Нужно делать попытки, искать решения, двигаться в конце концов! А вдруг поможет?



-Чаю хочешь?

-Хочу. И спать тоже, очень.

-Тогда пойдем, я живу рядом. А утром домой…

Она резко меня оттолкнула и закачалась, как заведенная юла. Пьяная юла.

-Ты чего?

-А вдруг ты маньяк? – обхватила себя руками и посмотрела на меня как – то обиженно. Неужели, разум еще не до конца утонул под слоем водки? Или что она там пила…

Я улыбнулся:

-Какая разница, разве мы не на дне?

Она повернулась ко мне спиной и заплетающейся походкой зашагала прочь. Хотя, в сторону моего дома, не на кладбище же ей идти, до остановки, наверное, хотела дойти, если соображает еще.

-Постой, я же пошутил, куда ты сейчас ночью пойдешь пьяная?

Она остановилась, пожала плечами:

-Ну ладно, веди.



Чая она в итоге не дождалась, села на диван сразу заснула. Я накрыл ее пледом, Гарик оказался изменщиком – устроился на ногах девушки. А они умильно смотрятся вместе. Везет же мне на всяких, хм, странных личностей. Лиза…посмотрим, что ты за зверь.



Семь утра – Гарик забрался на меня и начал прыгать.

-Угомонись, мне больно! Сейчас погуляем.

Встряхнул головой. Успешно, хотя и не сразу, открыл глаза. Каждое утро одно и тоже, но все равно люблю свою собачеллу и надеюсь когда – нибудь отучить будить меня таким неприятным методом.

Гарик видимо долго ждал, волчком под ногами прыгает, так что я быстро собрался: спортивки и кофта на голое тело, пошел в ванну, лицо ополоснуть. Прохожу мимо дивана, Лиза открыла глаза, резко встала и с ужасом посмотрела на меня.

-Ты кто?

-Марк.

Ушел в ванную, пусть сама все вспоминает. Собака громко залаяла, через дверь прикрикнул:

-Гарик, место!

Ревущее животное не успокоилось. Пришлось выйти. Гарик бегает у раскрытой двери.

-Что случилось?...Она сбежала.

Надеюсь, эта Лиза не воровка, а то обидно будет. Прошел по квартире – ничего не пропало, только ее сумка и кеды. Главное – чтоб с собой ничего не сделала, я ее не успел, как следует обработать, да еще и напугал. Придумает себе еще чего – нибудь…

Когда с собакой гулял, прошелся вокруг дома и рядом с мостом (на всякий случай), но Лизы уже нигде не было.

А глаза у нее ярко-голубые….



На работе ко мне подошел Балакирев, нервный и даже расстроенный, впервые таким его вижу.

-Что-то случилось?

-Да, твоя помощь нужна. У меня сестра есть младшая – идиотка совсем. Связалась с готами, постоянно о смерти говорит, из дома два раза сбегала…Сегодня под утро домой приперлась, перегаром разит. Я ее в квартире запер, а то она в универ порывалась в таком состоянии идти. Ты вроде с самоубийцами общался, можешь с ней поговорить?

-Хорошо, только запирать ее не надо было, может обидеться и наделать глупостей. Вены, окно, вариантов много.

-И что делать? – Димка на гране истерики нарезал круги вокруг моего стола. Я задумался.

-Давай так: ты спокойно остаешься здесь, работаешь и прикрываешь меня, а я съезжу и ее обработаю.

-В смысле «обработаешь»? Это так – то моя сестра!

-Ты не так понял, я поговорю с ней, внушу «как эта жизнь прекрасна». Окей?

-Окей, - он облегченно вздохнул и снова повеселел.

-Ты ничего не забыл?

-Пожелать тебе удачи? – он вопросительно выгнул бровь.

-Ключи давай.

Он кинул мне связку. Обычный ключ, еще от домофона и… брелок – фиксик. И чем он только баб заманивает?



У Балакирева я был только раз, на пьянке. Он пришел в компанию через несколько дней после меня и пригласил весь офис к себе. Помню только адрес и жутко-мягкий коврик около дивана, на котором я благополучно заснул. Заснул на коврике, на диване Дима с секретаршей босса. Про сестру он ничего не говорил раньше, и я ее никогда не видел.



Наконец – то приехал, подъезд – лифт – дверь. Тут я только понял, что даже имени девушки не знаю. И что я должен ей сказать? «Привет, я Марк, и я пришел отговорить тебя резать вены»? Ладно, будь, что будет, не зря ведь ехал.

Открыл дверь, ладошки от волнения вспотели.

-ТЫ!? – на меня уставилась…Лиза.

Та самая, которую я спас, которая сбежала утром из моей квартиры.

Я вошел и закрыл дверь изнутри.

-Как ты меня нашел, что тебе надо!? – она занервничала, в руках задрожала кружка, чай пролился на пол: - Учти, у меня кипяток, мало не покажется!

-Спокойно, - я поднял руки в знак своей безопасности: - Меня твой брат прислал, я с ним вместе работаю. Я и не знал, что ты, это ты…Поговорим?

Она немного подумала, нахмурившись, но в итоге сдалась:

- Пошли на кухню, только ботинки сними.



Зря Балакирев переживал, девушка преспокойно сериальчики смотрит и заедает эклерами любовные диалоги знаменитых актеров.

-Чай или кофе?

-А зеленый есть?

Она заинтересованно посмотрела на меня:

-Любишь зеленый чай?

-Просто черный терпеть не могу. Не знаю почему, просто так.

Мы сели за столик, красивый такой, из темного стекла. Она налила мне чаю и с ожиданием повернула голову на бок.

-Ну? И о чем ты хотел поговорить?

-Твой брат боится за тебя, сказал, что ты связалась с плохой компанией и думаешь о смерти. Судя по последним событиям, а если быть точнее, вчерашним, так оно и есть.

-Ты рассказал все Диме, да? – она побледнела и опустила глаза.

-Нет. Но ты хоть понимаешь, что было бы, если бы я не успел вчера?

Она вздохнула, затеребила прядку волос, видно было, что смутилась.

-Думала…Спасибо тебе, Марк. Это было глупо и…прости, что сбежала, я вообще не соображала и испугалась. Потом уже все вспомнила.

Теперь уже смутился я:

-Да не за что, ты не первая прыгаешь, я привык.

-Серьезно? И какая я по счету:

-Двенадцатая за два месяца.

-Ого, и ты их всех…Или кого – то не успел?

Я плюнул три раза через плечо и постучал по столу.

-Мм, понятно. Здорово.

-Ничего тут хорошего нет – я откусил очередной эклер и, оправдываясь, сказал: - мои любимые, с глазурью.

Она улыбнулась:

-Мои тоже.

-Если честно, то я уже устал быть ангелом – хранителем у этих идиотов. Они не ценят жизнь, ломают свои и чужие судьбы, это не по мне, - я допил чай и встал из-за стола: - Ладно, спасибо за эклеры. Вижу с тобой все в порядке, я тогда пойду. Не может же вечно Балакирев меня покрывать.

-Постой, может, встретимся еще? Например, сегодня вечером… -она подошла ко мне.

-Типа свидание?

Она теребила в руках свой локон, видимо, ее любимый жест:

-Допустим.

Я усмехнулся, сложил руки на груди и посмотрел на нее сверху, хорошее преимущество высокого роста:

-А тебе восемнадцать уже есть, или может, ты еще в школе учишься?

Она обиделась, отвернулась от меня и стала убирать чашки в посудомойку:

-Я уже на первом курсе учусь, не надо со мной, как с ребенком.

-Прости, - я подошел к ней и положил руку на плечо. Она вздрогнула и покраснела. Девушки такие смешные и предсказуемые существа! Мечтают о красивой любви и романтическом герое, а в итоге разочаровываются к сорока годам и заедают недостаток романтики сдобой. Нужно быть реалистичнее:

-Давай погуляем сегодня. Скажем, у этого моста…

-Может, выберем другое место? Я там чуть с жизнью не простилась, забыл?

-наоборот, тебе станет легче и отобьет всякое желание думать о суициде. Тем более, я рядом буду…

Она повеселела:

-Хорошо. Во сколько?

- В семь, на том месте.



Из квартиры я ушел в приподнятом настроении. Конечно, эта девчонка не сравнится с писательницей, но вдруг, поможет забыть об этой взбалмошной? Конечно, кареглазая меня задела, я даже влюбился, наверное, но быть на коротком поводке, пусть и у такой девушки…Нет уж, я гордый.



Вечер. Лиза все в той же черной парке, на ногах сникерсы, волосы распущены. По макияжу видно, что старалась. Для меня. Смешно и мило, протянул ей белую розу. Она смутилась, но глаза заблестели, старается слишком сильно не улыбаться.

Интересно, почему я смотрю на все, будто со стороны, анализирую? Может, потому что люблю другую? Или это вошло в привычку?

Кажется, в психологии есть такой термин «интроспекция». Это когда ты наблюдаешь за своими мыслями, движениями, как бы отдельно. Походу, я успешно пользуюсь этим методом. Может, бросить нелюбимое программирование и пойти учиться на психотерапевта? А что, я всегда был гуманитарием и цифры терпеть не мог. Был романтиком, даже писал стихи. Почему тогда я стал реалистом? Странно, но этот вопрос мне задала Лиза. Пришлось рассказывать.

-Из-за отца. Он не хотел, чтобы я вырос тряпкой, пытался приготовить меня к настоящей жизни. Убийца иллюзий, я ему благодарен. Я много добился благодаря тому, что стал смотреть на многие вещи правдиво, без «розовых очков». Думаю, что ничего хорошего не получилось бы, если бы я выбрал, скажем, журналистику или что-то в этом роде. А с компом у меня неплохо и платят хорошо.

Она слушала меня, не перебивая. Взяла меня за локоть и потащила в сторону аллеи. Я вздрогнул, снова о писательнице. Очень захотелось ее увидеть, пусть опять при странных обстоятельствах – плевать. Посмотреть в ее карие глаза, увидеть улыбку…

Лиза что-то спросила у меня, а я не услышал.

-Что прости?

-Страшно, когда спасаешь кого – то?

-Я стараюсь об этом не думать. А как думаешь, страшно им, по ту сторону моста, на самом краю?

Она нахмурилась:

-Если честно, мне не было, пьяная ведь. Только чувство эйфории, как перед полетом. Нет, я не боялась.

Я кивнул, и мы снова замолчали. Если с писательницей молчать было приятно, то с Лизой как – то неуютно, несказанные слова будто нависли между нами. Зато с голубоглазой Балакиревой очень здорово говорить.

Заговорили о собаках, по моей инициативе. Ей нравятся далматинцы, неудивительно тогда, что мой Гарик ей обрадовался. Еще она слушает рок, играет на гитаре и учится на программиста. У нас безумно много общего, куда ни глянь.



Мы снова стали возвращаться к мосту, на нем я увидел…писательницу.

Она стояла, облокотившись на перила, и разговаривала по телефону.

Улыбается, увидела меня и отвела взгляд.

Хочешь снова поиграть со мной? Хорошо, давай.

Лиза беспрерывно щебетала о чем-то, я повернул ее к себе и поцеловал так, будто мы не виделись полжизни. Девушка явно не ожидала, но обхватила меня за шею и прижалась еще сильнее.

Украдкой я открыл глаза и посмотрел в сторону писательницы. Она все так же говорила по телефону и смотрела на меня, только улыбка стала больше похожа на оскал, и глаза прищурены.

Один – ноль в мою пользу.



Лиза обняла меня за талию и прижалась к груди, я обнял ее в ответ.

Писательница ушла в сторону моего дома, к кладбищу мы дорогу загородили. Проводил Лизу до остановки, когда подъехал нужный автобус, она быстро поцеловала меня и исчезла за стеклянными дверьми.

Договорились на завтра, на том же месте. Она неплохая девушка, только писательница совсем другое. Зачем тогда это все?

Сам не знаю, запутался. Поживем – увидим.