***

    - Дорогая Лавона, - обратился Толон к Лавоне, удобно расположившейся в кресле рядом с ним, - если только это не тяготит тебя, твой атман, не могла бы ты ещё раз пересказать нам то, что мы слышали о лИтве, в которой ты пребывала долгое время? Мы надеемся, что твои истории приведут Мельту, мою жену, в чувства и вернуть к жизни?
    Лавона улыбнулась мягкой кроткой улыбкой и в глазах её заискрились радужные блики жалостливой доброты.
    - Меня ничто не может тяготить, что может принести помощь другому! - в голосе её звучала радость от предвкушения сотворения добра. - Было много горя, когда погибла наша лИтва, но оно в прошлом, будущее же должно быть посвящено только благу, благу, благу!
      Лавона начала рассказ:
     - Наша лИтва, Мельта, погибла только из-за того, что нам не повезло. Просто не повезло. Мы были бессильны против обстоятельств. Аури и другой ордием полностью захватили Мироздание, в котором обитали мы, переходя от вселенной к вселенной. Они сочли, что наша лИтва больше им не нужна и решили передать нас в другое Мироздание где, по их словам "ордием ещё не избавился от "низших"". И прежде было так: я прожила в это лИтве долгое время и сменила вместе с ней не одно Мироздание, из которых ордием безжалостно выживал всех, кто не они. последним Мирозданием, в котором находилась наша лИтва, носившая название Урма, правил некий верховный бог аури Шрилам Ан. Он собрал все лИтвы вместе и попытался отправить их по туннелю в другое Мироздание, где правили аури, но все они оказались слишком удалены от него. Туннель не доходил ни до одного.
    Правда, вблизи от Мироздания Ан находились другие Мироздания, относившие себя к союзу Мартишоры. Мы умоляли Шрилана переправить нас в одно из них. Нам было очень хорошо в одном из Мирозданий Мартишоры Павидла. Потому что, насколько нам известно, в Каласе ещё ни одно Мироздание из Мартишоры не сумело полностью избавиться от неордиема. А значит, там нашейлИтве было бы надёжно и удобно.
    Но Шрилан не дал нам шанса выжить. " - Чтобы я отдал лИтву ордиему, не желающему подчиниться аури? - яростно взревел он. - Не бывать этому никогда! Если я не могу передать лИтву сторонникам союза аури Нитума, я лучше вышвырну их в Хаос! " И он так и сделал. Он, его потомки и подчинённые боги вышвырнули нас в открытый Хаос... Спаслось всего несколько зорков, я из их числа, и кляков, благодаря стараниям Лабекунты. Но как мне жаль погибших! Бедные кляки, так привыкшие к жизни, в Форме! Каково это, снова раствориться в Хаосе! А наши, зорки! Сколько добра могли бы совершить, не погибни они так нелепо! - в светло-розовых глазах Лавоны заблестели слёзы. Она ещё посожалела о судьбах погибших и разрыдалась.
    Слёзы покатились из глаз и других зорков.
    Сухими оставались лишь неподвижные глаза Мельты. Она по-прежнему казалась безучастной ко всему происходившему.
    Внезапно ресницы Мельты дрогнули и это было замечено зорками. Они поняли: рассказ Лавоны подействовал на неё, значит, следовало продолжать. Лавона начала рассказывать свои истории: мир лИтв, странный мир, отличавшийся от других тем, что масики могли жить в них так, как им заблагорассудится, а не по законам своих богов и с ним происходило то, что не могло произойти ни в каких других мирах, вплоть до того, что жалкий масик мог созидать из энергии зорков по договорённости с ордимом по своему вкусу или даже сам стать чем-то вроде бога.
    Атман Мельты трясся. Из него выходили чайры, но подсознание её скрывало это от сознания.
    Когда же до её сознания этот факт этот дошёл, она отчаянно воспротивилась этому. Она - зорк и останется им навсегда.
    Ресницы её, длинные, как стрелы, всё чаще колыхались и день за днём Лавона, повествовавшая ей свои истории про Урму, наблюдая эти её движения.
    Но шло время и никаких других движений в теле Мельты не наблюдалось. Взгляд её по-прежнему был безжизнен.
    Толон плакал, сидя рядом с ней. Ему было очень жалко её, как было бы жалко любое другое существо, даже врага.
    Лавона тешили сознание Мельты только позитивными историями, умышленно выбрасывая из них негативные моменты. Но и это не помогало.
    Но однажды Толон и Лавона разговорились в присутствии Мельты о том, какие беды и разрушения происходят в лИтвах, а когда опомнились, что это, должно быть, Мельту расстроит и разом взглянули на неё, то охнули: глаза её имели осмысленное выражение и вращались, озираясь кругом, губы чуть шевелились. И поняли, что она всё осознает точно.
   Лавона сделал вывод: Мельте на пользу истории иные и она принялась потчевать ими Мельту - рассказы о войнах, голоде, насилии. Они тяготили саму Лавону и Толона, зато Мельта явно возвращалась к жизни. У неё был теперь живой взгляд, время от времени она шевелила пальцами рук и ног. А однажды она подняла разбросанные в обе стороны руки, прижала их к бокам и сложила на груди. Такой прогресс вызвал радость у всех зорков, которые знали Мельту лично или хотя бы слышали о ней. Толон же был вне себя от счастья и в эмоциональном восторге долго и высоко летал над опустевшей  планетой, где всё ещё пребывала его жена.