Пешки назад не ходят - одним файлом

Игра. Что значит она в нашей жизни?  А может, и не вся жизнь игра?  Можно ли найти ту грань, где игра превращается в жизнь? У каждого будет свое мнение и каждый окажется прав.

Сергей Калинин
e-mail: ssl-s@mail.ru

«Пешки назад не ходят»



Глава 1

Артем сделал ход и нажал кнопку часов. Соперник, Фисюн Владимир, крепкий перворазрядник, оторвался от доски, удивленно посмотрел, словно не веря в происходящее. Полный, крайне самоуверенный и чуть хамоватый, он никогда не нравился многим в этом зале. Ему было уже за пятьдесят, и ведь похвастаться сколь-нибудь значимыми успехами он не мог. Но рядом с молодым парнем было просто делом принципа продемонстрировать все свое превосходство, которого, может, и не было.  Что-то неприятно засосало под ложечкой, и только сейчас вдруг дошел весь смысл произошедшего. Партия была проиграна, причем так глупо, что стало еще и стыдно. Артем услышал перешептывания зрителей, и от мысли, что там, за спиной, стоят свидетели его грубого просмотра, стало еще хуже. Нет, он не умеет играть. Теперь это уже однозначно. Завтра же он  спрячет все книги, упакует шахматы, расставленные по всей комнате, и займется нормальными делами. Возвращаться к позиции на доске уже не хотелось. За окном пробегали прохожие, машин было совсем немного, и скоро начнут закрываться магазины.  Время приближалось к семи. Шахматный клуб находился на одной из центральных улиц города, где воскресным вечером только начиналась жизнь. Рядом парк, речка, можно просто пойти погулять. Ну почему же так больно от этого дурацкого поражения? Может, потому, что столько готовился и надеялся? Ведь удачно начал турнир, и вдруг показалось, что все идет замечательно, с каждым днем уверенность прибавлялась и уже старожилы начали относиться серьезно и даже здоровались, признав своим в этом кругу увлеченных до самозабвения. Девчонка в витрине аптеки напротив пыталась приклеить рекламный плакат, который постоянно выскальзывал. Было смешно наблюдать, как, едва выровняв его, она отпускала край, и он падал, не позволяя закрепить скотч. В конце концов она прижала одну сторону лбом, освободив руку и наконец приклеила первый угол.  Два школьника со смехом снимали ее на камеры мобильных телефонов, радуясь непонятно чему. Просто сейчас ей не до смеха, потому и высматривает она внимательно тех, кто еще мог видеть ее.   Ну и что ж, вполне привлекательна, черненькая,  с длинными волосами и, наверное, с очень приятной улыбкой.  Тонкие, простые ровные черты лица. В каждом движении была и легкость, и грация. «А ведь в нее совсем просто влюбиться», - Артем непроизвольно подумал об этом. Вдруг мечты его унесли, но лишь на короткий миг. Он понял, что они смотрят друг на друга, словно оцепенев от случайной наглости. Артем помахал ей рукой, неосознанно, просто следуя какому-то внутреннему порыву. Она подняла руку, но вдруг словно передумав, стала еще серьезней, не ответив на приветствие.   Развернувшись, попыталась сойти с широкого невысокого подоконника, больше похожего на ступеньку, и все же обернулась.  Может, просто убедиться, что свидетель ее нечаянного экспромта провожает ее взглядом, смущенно улыбнулась и махнула рукой.  Роллет закрылся, скрыв за своей пеленой короткую мечту, появившуюся из ниоткуда, а потом  пропавшую в никуда.
Соперник ожидал его ход, не скрывая удовлетворения. Он откинулся на стуле и сложил на груди руки, улыбаясь довольно красноречиво.  Достаточно было нескольких секунд, чтобы понять,  что шансов больше нет. «А ведь аптека будет еще работать примерно час. Может, придумать, что мне могло бы понадобиться?» - мозг перебирал варианты покупок, но все приходившее на ум было нелепо, вызывая скорее ассоциации из сериала «Наша Раша».  Нужно было решаться. Артем как можно спокойнее остановил часы и протянул руку.
- Что ж вы, молодой человек? Меньше надо в окна смотреть. Тогда и результат придет, – соперник был доволен. – Конечно, позиция была не хороша, но вы могли бы еще поиграть.
- Нормальная позиция. Просто зевнул,  – хотелось сказать что-то едкое по поводу всех этих советов, но ввязываться в бессмысленную полемику было дороже себе. 
Бывает, что и поражение воспринимается легко. Можно улыбнуться, поговорить, найти ошибки и подумать о вариантах их исправить.  Но все это здорово, когда соперник уже вышел из состояния борьбы и теперь вы просто коллеги, занятые поиском истины и не питающие никакой враждебности друг к другу.  Тех, кто выходит из зала, словно с арены гладиаторского боя, когда нужно не просто победить,  нужно продемонстрировать превосходство и обязательно подчеркнуть его окружающим, Артем не воспринимал. Шахматы не были источником его существования, а превращать хобби в работу не хотелось.  «Увлечение должно дарить только хорошее настроение», - именно этот девиз очень хотелось избрать для себя. Но то ли увлечение досталось не то, то ли характер оказался не тем, но раны эти были порой очень чувствительны.
- Ваш выбор дебюта слабоват, подумайте: с таким началом перспектив нет, – Фисюн наслаждался победой в полной мере. Благо, партий оставалось немного и свидетели его успеха еще не разошлись.
- Я подумаю. До свидания, – оставаться здесь настроения не было. Больше всего хотелось забыть эту дорогу, чтобы не слышать ничего похожего.  Уже на выходе его догнал Андрей Теплов, многократный чемпион области, ее лучший шахматист и гордость.
- Ну что? Топиться  не пойдешь? – ему явно не с кем было поговорить. 
- Не, вода холодная еще. Подожду до лета, - был конец февраля, но погода стояла на удивление теплой. Даже снега уже почти не осталось.
- Правильно, летом оно приятнее. Деньги есть? Одолжи на неделю. Не хватает на маленькую, – весь вид говорил о безразличии и уверенности, но подрагивающие руки были куда красноречивее.
- Есть, – к своим  почти двадцати пяти Артем еще  не научился говорить категоричное «нет». Да и внимание такого мэтра льстило самолюбию.
- Тогда пошли, – не оборачиваясь, Андрей пошел в направлении ближайшего магазина, путь к которому был проторен поколениями шахматистов. – Ты же не очень спешишь? – Это был даже не вопрос, а скорее предложение, отказаться от которого было невозможно. Мысль, непременно зайти в аптеку, погасла под таким неожиданным напором.
В магазине Андрей быстро прошел вдоль стеллажей, ни на секунду не задерживаясь и не сомневаясь в выборе: двести пятьдесят грамм (так называемая чекушка), самой дешевой водки, бутылка пива.
- Ты что будешь? – он смотрел  на Артема в нетерпении.  - Давай пива возьми.  Поможет переживания оставить.
- Лучше воды. Где здесь спрятаться с пивом? Центр, везде наряды, – замешкался, хотел уже согласиться, и все же взял холодный чай. Вышло дороже, в первый момент стало даже жаль денег на незапланированные расходы.  Но не хотелось выглядеть скрягой, потягивая минералку.   С мыслью превысить допустимые на сегодня расходы пришлось смириться.
- Центр, не центр - какая разница. Давай рассчитывайся. Еще сигарет возьми, –  похлопав по карманам, добавил, – и зажигалку.   Опять в других брюках оставил.
То, что брюки были одни и менялись на шорты в летний период, Артем обратил внимание еще в прошлом году. «Странная она, жизнь. Вот вроде умный мужик. Интересно, это он с деньгами не уживается или они с ним? С другой стороны, желающих угостить его, почти легенду всегда было не мало. А ведь со мной ушел. Почему?» - мысли Артема путались, но тот факт, что внимание именитого шахматиста досталось ему, тешило самолюбие, и считать деньги просто не было сил. Свернув во двор, они прошли вглубь и оказались перед беседкой, скрытой за гаражом. Никогда бы не подумал, что всего в пятидесяти метрах от оживленного проспекта можно найти такой уголок.  Сейчас здесь никого не было. 
Представьте, что вы, затаив дыхание, берете новую книгу.  Бережно удерживаете в руках томик - первые строки так завораживают. И вот вы уже погружаетесь в нее, забывая обо всем. Лишь перевернув последнюю страницу, вдруг испытываете горечь расставания с героями, словно теряя это очарование забытья.      Примерно так и увидел Андрей процесс поглощения водки, который произошел на его глазах. Все движения были ровны, сосредоточенны, и даже разговорчивый товарищ утратил малейшие признаки красноречия. Он просто забыл о существовании кого бы то ни было.  Лишь опустевшая бутылочка заставила его оторваться от горлышка и замереть в надежде на чудо неразменного рубля и самонаполняющейся чекушки.   Но, увы, у этой сказки не было никаких шансов.  Убедившись, что надеяться больше не на что, Андрей обернулся по сторонам и отбросил опустевшую тару в угол, где она оказалась далеко не первой.
- Что там у нас? – он выглядел уже чуть лучше, но еще не настолько, что бы говорить о полном возвращении к жизни.
- Не знаю. Если говорить о шахматах, то ничего хорошего. Утешает, что к реальной жизни это поражение не имеет никакого отношения, – Артем открыл бутылку напитка. Мелькнула мысль, что пиво было бы лучше, да и дешевле.
- Имеет, не имеет.   Откуда мысли-то такие?  Все к чему-то имеет отношение.  Что ты все время один дебют играешь?
- Какая первая книжка появилась, то и играю. Я ж не учился шахматам. Чисто для себя,  – Артем вспомнил, как когда-то давно, еще в младших классах, его друзья записались в шахматный кружок. Ведь он умел играть, ему нравилось, но сказать об этом папе было страшно.  Страшно было и тогда, и сейчас. Уже давно пришлось научиться скрывать желания, мечты, увлечения.  В семье было все разделено на правильное и не правильное. Понятия «другое мнение» не существовало.  Нет, видимость демократии была, но уж слишком она зависела от настроения.
- Пока ты играешь на этом уровне «дворового чемпионата», хватит и того. Здесь не готовятся к соперникам, не изучают твои партии, да и вообще даже КМС местного разлива не видели ничего дальше этой прибитой области да второстепенных турниров.  Ах, да, там осталась вся их гордость воспоминаний, где они рядом со звездами, а бывало, что и проигрывали одной из знаменитостей, а это уже особый почет. Вон, Желязко да Глузер, два пенсионера, поиграли еще в СССР, могут что-то рассказать, научить. Остальные – сборище самоуверенных неудачников, с гордым названием «корифеи нашей славы»,   – Андрей с наслаждением сделал первую затяжку.  Было очевидно, что спасительная сила «эликсира жизни» вернула былую уверенность.
- Жестко ты их. Видок у них, согласен, так себе. Но все же, лидеры, – Артем внутренне был солидарен и сказал скорее из желания не молчать.
- Лидеры, - явно хмелеющий товарищ вложил в слово всю иронию и пренебрежение. – Лидеры играют в первых сотнях рейтинга. Здесь, бывает, появляются таланты. И их начинают лелеять, носить на руках. Кричать о незаурядности и великом будущем. Талант еще до табуретки не дорос, а уже знает, что ему можно все. Он ведь надежда всех и вся. Чтоб твой талант раньше времени не выдохся его надо мордой об стол бить. Показывать, куда расти надо. Эх… - Андрей открыл пиво.
- Ну а Тимоха, твой друг, он же тоже был подающий надежды в твои времена?
- Не, ну Тимоха другой. Он фанат. Если бы чуть сильнее характер имел смог бы вырасти. Мы с ним играли за область еще в восьмидесятых. Там была у нас хорошая команда. Только прошлое это уже. Ладно, другой раз расскажу, – показалось, что задача минимум выполнена и Андрею требовалось продолжение. С Артемом перспектив вечера не намечалось, а потому пришло время расставаться. – Держись. Я тебе потом кое-что покажу. Играй. Лишним не будет, а трат нет. Учись держать удар, пригодится.

Глава 2

Воскресный день обычно совсем не долог. Вечер же пролетает еще быстрее, словно торопится стать очередным понедельником.
- Ну что, проиграл? – папа не отрывался от газеты, заодно прослушивая последние новости по телевизору.
- Проиграл, – отвечать не хотелось. Даже была мысль соврать, хотя бы сказать, что ничья. Но что-то внутри противилось этому мелкому и не нужному вранью. Словно протест. Почему нужно бояться того, что ты не смог?  Разве это то, чего нужно стыдиться и что нужно прятать? Ведь всегда есть победитель и проигравший. И будет следующий раз, где все может измениться.
- Я тебе говорил: брось это ненужное занятие. В следующую субботу едем на дачу. Никаких турниров!
- Пап, но ведь тур вечером. Мы же можем вернуться на час раньше. Разве это сложно?
- Ты что? Ты хочешь сказать, что важнее твой турнир?  И не придумывай ерунды.
- Артем, иди ужинай, – мама вошла с кухни. Получилось грустно улыбнуться, словно пришлось огорчить ее плохой оценкой. – Да не расстраивайся ты. Ну, проиграл, подумаешь, – как и все мамы, она была не столько расстроена поражением, сколько настроением сына. – Разве это проблема?
Есть не хотелось.  Потому ужин прошел в задумчивости, скорее по привычке, с пониманием, что через час голод придет, а шастать по кухне не хотелось.
- Спасибо. Мам, я пойду с чаем в комнату, ладно?
- Иди. Да что ты сам не свой?  Прямо как умер кто.  Переживать больше не о чем?
В комнате Артем расставил на доске шахматы и включил компьютер. Сейчас он найдет все ошибки, программа покажет все, что он не видел за доской, и в который раз придется удивиться собственной невнимательности. Обиднее всего было то, что в очередной раз пришлось остаться с неудачей один на один. Можно было позвонить другу Денису. Но что ему сказать? «Мне так плохо! Я проиграл!».  Смешнее может быть только выступление Петросяна. Нет уж. Лучше никому ничего не говорить. И уже тем более не обсуждать дома.
Артем привычно ушел в себя, стараясь найти ответы на вечно мучившие вопросы. Кто он? Каким он стал за это время? Не женат, и никого нет даже на примете. Трудно сказать, почему так получилось. В свое время, курсе на втором-третьем института, все говорили, что он первым в их группе женится. Необъяснимая уверенность товарищей вселяла надежду, что он совсем не плох. Но вот чем-чем, а комплиментами Артем никогда не был избалован.  Он никогда не был в центре внимания, не выделялся внешне, не рвался в лидеры.  Учился хорошо и даже к четвертому курсу получил повышенную стипендию. С девчонками отношения не складывались. Одна из них сказала: «Вот все в тебе есть, но не пойму, чего не хватает. Вроде как мог бы быть даже красавчиком, но чуть бы добавить уверенности. И ведь умный. Но ум у тебя непрактичный. Ты будешь надежным спутником, но уж очень предсказуемым».  Эти слова не то что бы запали в душу, но заставили серьезно задуматься, что же конкретно нужно сделать.  Он начал пить пиво со сметаной и дрожжами, стараясь хоть как-то набрать вес.  Напиток был отвратительным на вкус, приходилось прятать его от всех, а результата не было никакого. Через месяц эту идею пришлось забросить. Хотелось избавиться от вечной зависимости от обстоятельств, стать взрослее и солиднее. Но страх оказаться непонятым был сильнее.   Прошлым летом Артем с аппендицитом попал в больницу, которая находилась возле парка. И там чисто случайно он увидел шахматистов. Те были поглощены игрой и не замечали никого вокруг.  По воле случая партнер одного из них задерживался - появилась возможность испытать себя. Азарт, везение новичка и что-то еще не просто задержали до вечера, а вдруг разбудили нешуточные страсти в душе. Теперь вечера нашли нового друга - старые, давно спрятанные и забытые шахматы.  Засыпая, все чаще приходилось ловить себя на мысли, что мозг продолжает поиск решений, не давая уснуть, даже когда это было уже необходимо.
Это только на первый взгляд утро понедельника самое обычное. Другой раз и солнце радует, и проснулся нормально, и все хорошо, но ведь как подумаешь, что вся неделя еще впереди, настроение меняется на глазах. В выходной кажется, что наступило время свободы и вот сейчас ты принадлежишь себе. Рабочая неделя возвращает в сознание стойкое ощущение крепостного права.   «Нет, со свободой нас дико обманули.  Ну, вот какая у меня свобода? Я могу не пойти на работу? В сущности, могу», – Артем разговаривал сам с собой, стоя под душем и понимая, что уже спешит, но почти горячая вода не хотела отпускать, и заставить себя выйти из этого теплого облака было выше всяких сил.   - «А что потом?  Найду другую. И ведь все равно мне придется вот так же вставать рано утром. Да и понедельник никуда от меня не уйдет.  Надо идти», – собравшись с духом, закрыл воду и взял полотенце. Холодно стало как-то сразу.  Первую мысль открыть воду и спрятаться обратно пришлось срочно выбросить из головы. Время явно прошло допустимую отметку, когда еще можно было не торопиться.
Бегло осмотрев остановку,  Артем успокоился: автобус еще не ушел. Ставшие знакомыми лица находились на тех же местах, что и вчера. Да что вчера! И на той неделе, и месяц назад, годами в одно и тоже время собирались они  здесь. Порой было чувство, что можно прочесть их настроение, пора было уже начинать здороваться и дружить.   «День сурка», - мелькнуло в мозгу.  Ну вот как научиться радоваться каждому дню? Если задуматься и включить воображение, можно более чем точно описать его до вечера, или даже до конца недели. Сейчас он выйдет на остановке и встретит Степаныча. Правда, по отчеству к нему обращались далеко не все. В некоторой степени это была даже привилегия, которой он отмечал особо приближенных.  Для основной массы работающих он был Александр Степанович Смирнитский, начальник цеха, мужик требовательный, принципиальный и весьма толковый. Один из не многих, кто действительно разбирался в своем деле, знал работу каждого участка и каждого исполнителя.  Может, потому и терпели его в управлении завода, даже несмотря на периодические загулы по пьяному делу. Худощавый, с аккуратной прической, всегда тщательно выбрит, с неизменным запахом дорогого парфюма, он и в свои пятьдесят три был подтянут и одет по последней моде центрального рынка города. А если добавить сюда искрящийся и пронизывающий взгляд, то становилось совершенно понятно, что у женщин он пользовался славой сердцееда и неотразимого мужчины. Потом понесутся отчеты, совещания, вечные разговоры об одном и том же. И даже отчитывать будут за те же недоработки, что и вчера. Эти картины повторялись изо дня в день, не особо балуя новизной. 
Вот и сегодня они встретились в то же время, без слов обменялись рукопожатием и продолжили путь, внутренне собираясь окунуться в атмосферу горячих будней.
- Как твой турнир? -   увлечение Артема начальник уважал, считая его серьезным и полезным.
- Плохо. Проиграл. Так что место во второй части турнирной таблицы добыто кровью и потом.
- Ну, ты так себя не казни. Твои победы еще впереди. И вот что, в пятницу совещание было у директора.  Твою кандидатуру утвердили на должность технолога окончательно. Так что поздравляю, ты уже не исполняющий.
- Да ну? А как же Тамара?  Ее ведь поддерживал главный инженер. Да и не раз говорили, что я еще слишком молод для такой должности.
- Оно-то да, молод. Но скажу честно, вариантов нет. Знаний у тебя больше, чем у всех остальных. Как оказалось, ты единственный, кто знает все действия в аварийных ситуациях. А Тамара… - Степаныч выдержал прямо гроссмейстерскую паузу,- женщина она, конечно красивая, я бы даже сказал слишком красивая, но вот толку от нее нет.  Даже не знаю, что здесь оказалось важнее: не то ты умный, не то остальные еще хуже. Особо не расслабляйся. Пока повезло тебе. Да и в зарплате плюс приличный.  Для твоего возраста просто некрасиво быть таким везучим.
Вспомнилась последняя авария. Оборвался шибер, перекрыв выход сгоревших газов в трубу. Шестиметровые языки пламени вырывались из печи, грозя не просто неприятностями, а очень даже серьезными последствиями. Как ни цинично, но именно эта ситуация и стала звездным часом Артема. Не теряя ни секунды, он перевел в режим ручного управления подачу воздуха и газа, организовал группу по поднятию заслонок и в течение часа, пока меняли цепь, сам, никому не доверяя, обеспечивал все параметры печи, не давая ей выйти из рабочего режима.  Как раз в этот день Степаныч отходил от выходных. Тамара сидела в операторской под взглядами главного инженера и заместителя директора по производству и одобрительно качала головой в такт действий Артема.  Всем было понятно, что только он понимает, что делать в сложившейся ситуации.  В тот момент обращать внимание на присутствие руководства  и лексику возможности не было ну никакой.  На самом деле, как ни глупо признаваться, но было просто страшно.  Часто именно в таких ситуациях и определяется характер человека. И этот экзамен был сдан успешно. Юношу оценили.  Должность старшего оператора оказалась недолгой.
Два года назад Артем закончил институт.  При поступлении специальность, связанная с электроникой, казалось такой перспективной и востребованной, что пять лет мыслей о возможных проблемах с устройством не касались и близко.  Но экономика страны совсем не разделяла оптимизм молодых искателей приключений. Работа на благо страны самой стране таким благом не казалась. Специализация оказалась далека от программирования, где были возможности привлекательных приглашений. Когда диплом, наконец, оказался в руках, вдруг выяснилось, что нет опыта, нет связей и нужно рассчитывать лишь на себя. В результате, чисто случайно, понимая, что без работы просто стыдно, он оказался на стеклозаводе стекловаром.  Зарплата в перспективе обещала быть не плохой, и, как оказалось, работа требовала понимания всего того, чему его усиленно учили пять лет. Именно благодаря этому получилось быстро освоить управление огромной печью, где при температуре в полторы тысячи градусов находилось четыреста тонн стекломассы.  Она была опутана всевозможными датчиками, камерами, клапанами и трубами. Вода, воздух, газ – все это строго дозировано и в обязательной последовательности подавалось в разные участки огромной печи высотой с четырехэтажный дом.  Жара около печи стояла неимоверная, и складывалось ощущение, что ты находишься в парилке бани.  Адреналина было с избытком, возможностей проявить себя хватало,  в общем,  скучать не приходилось.  Помимо прочего пришлось стать и слесарем, и газовиком, и даже сантехником.  Работа нравилось, приходило ощущение уверенности и понимание, что тебя уже заметили, и ты не просто статист, а необходимая часть этого коллектива.
Уже на подходе к операторской, месту,  где все собираются  во время пересменки, Артем услышал шум и оживленный диалог.
- Я не буду принимать смену. Бардак полный. Вон, смотри,- Игорь, стекловар пришедший с утра, стал в позу и показывал в угол, где валялась чья-то сумка, которой, и правда, вроде как не было перед выходными.  С точки зрения должности нужно было вмешаться. Но портить настроение с утра совсем не хотелось. Сделав вид, что ничего не понял, Артем прошел к пульту управления посмотреть диаграммы работы выходных. Куда важнее уровень стекла на всем протяжении и постоянство температур. Краем уха он слышал разворачивающийся диалог.
- Да что ты привязался? У меня все отлично. Иди, смотри, все убрано. Что ты, как моя теща, к фигне цепляешься? Ну, забыл кто-то.  Это даже не моя смена. Мне сейчас что делать? – Вася не собирался сдаваться. Как бы ни хотелось домой, но отстоять свою позицию было делом принципа,  тем более вокруг собрались зрители, радующиеся такому веселому началу недели.
- Ты смену принял, ты и думай. Я отвечать не буду. Убирай.
- Ты лучше после себя смотри. Вон, твои засыпщики транспортер кинули перегруженный. Я потом пол смены его разгребал. Хорошо, выключил вовремя, не порвал. А то сумка мешает. Нашелся тут специалист.
На самом деле и Игорь, и Вася считали себя необыкновенно крутыми. Между ними шел непрерывный бой за звание самого умного. Внешне представляя из себя две противоположности,  они были схожи в одном - в желании попасть на глаза начальству.  Здесь были хороши все варианты. В ход шли самые проверенные методы: серьезный взгляд, усталый вид; если получалось заметить заранее, можно было вскочить и изобразить бурную деятельность.  Игорь – худой, высокий. В свои тридцать был второй раз женат и в каждом браке имел по сыну.  В пыли, и прямо скажем, совсем не стерильных условиях умудрялся ходить в белом халате и всегда находил повод забежать к контролерам - исключительно женскому отделу завода. В противовес Василий был невысок, излишне полноват для своих почти сорока и создавалось впечатление, что внешний вид его волновал меньше всего. Не понятно, шли ли ему усы, но без них его никто уже не представлял. Считая себя специалистом абсолютно во всем,  он удивлялся лишь тому, что его не могли оценить по достоинству.  При всем своем самомнении, он был очень неплохим мужиком. Никогда не отказывал в помощи, правда, потом не уставал напоминать, что только благодаря ему удалось решить проблему.  Как и Игорь тянулся к женскому полу, что не могло укрыться от окружающих и сделало их предметом шуток всего завода. Как заметила Алина, первая красавица и весьма острая на язык особа, по Фрейду, оба были с большими проблемами.  С известной долей вероятности все их возможности так и останутся лишь пылкими речами и неумелой рекламой несуществующих побед. Артем краем уха слушал их перебранку и насторожился, заметив значительное отклонение уровня стекломассы. Судя по времени устранения, заметили слишком поздно. Выходило, что почти час вес готовой продукции был вне пределов допуска. Скорее всего просто выбросили в брак, а значит, не выполнена норма и сейчас ему придется объяснять все это заместителю директора по производству.
- Ты как хочешь, но не пойдешь домой, пока не уберешь,- Игорь демонстративно не садился за рабочее место, а Василий, несмотря ни на что, уже направлялся в выходу. Артем взял пакет, который стал предметом споров и молча выбросил его в урну.
- Все? Стало проще? – он обвел взглядом враз притихших товарищей по работе, опешивших от такого поворота.  Спокойный, с юмором и врожденной тактичностью Артем был образцом интеллигентности. Даже мат от него слышали очень редко и в объяснимых ситуациях.  – Что у тебя было ночью? – Вася понимал, что вопрос относится к нему, но делал вид, что не понимает, о чем речь, и уже развернулся к выходу, собираясь уйти.
- Вася, я у тебя спрашиваю, проясняй ситуацию,  – Артем еще раз повторил вопрос.
- А, ну да, загрузчик что-то заглючил. Пока разобрался, пока устранил.
- Шесть миллиметров падения! Ты сейчас про загрузчик очень серьезно говоришь? Резервный за это время мог подкатить?  Да лопатами успел бы засыпать. Вася, ты смеешься? Ты что, даже аварии не слышал?   Сирена орет как сумасшедшая.
- Да слышал я все.  Но я же ремонтировал его. Думал, успею.
- Он думал!  Слышали? Мыслитель. Кажись, Акелла промахнулся, – Игорь был явно доволен. Основной конкурент за место старшего оператора круто влетел.   По уму надо было скрыть  торжество чужого несчастья. Но это было выше сил Игоря.
- Да вы, вообще, понимаете, что было? - «оправдываться удел трусов» - этот девиз Вася взял себе давно и не изменял принципам, что бы ни случилось. – Мне шихту дали с задержкой, Вова свалил вчера, а мне что было делать. Я тут, как сумасшедший, носился. Да если бы не я,  было бы черт знает что.   
- И что ж тебе так плохо передали, что до двух ночи все было нормально, а потом так посыпалось? – Артем старался говорить спокойно. – Вася, ты же не дитя, ведь видно же, когда и что случилось.  Зачем ты валишь на Вову?
- Вы там сидите на выходных дома, а мы тут разгребаем. Мне что, тебе в два ночи звонить надо?
- Читай! – Артем подвел Колю к наклеенной над пультом к инструкции:  «В случае невозможности устранить аварию в течение пяти минут стекловар сообщает ситуацию технологу и начальнику цеху в любое время суток», - буквы были большие, ярко-красные, и бросались в глаза каждому, впервые попавшему в этот кабинет. – Что нового ты сегодня узнал? Что впервые видишь в этом кабинете?
- Кто сегодня самое слабое звено? Кому писать объяснительную? Кто лишится премии? – Игорь продолжил, пародируя известную программу, давно пропавшую с экранов телевизоров. 
В любой другой раз все могло бы быть смешно. Но нужно было подавать отчет, а цифры не радовали совсем. Артем взял журнал и развернулся к выходу, направляясь к Степанычу.  Вопрос требовал в своем решении опыта.
- Ты объяснительную на всякий случай оставь, а то ведь мало ли, придется на выходные приезжать. Оно тебе надо? – слова были брошены Васе мимоходом, а если признаться, то и без особой надежды  на исполнение.
- Вы за своими бумажками людей уже давно не видите. План, план, все ради плана! Лозунги, как во времена пятилеток, – Василий сделал вид, что собирается что-то писать. Хотя было видно невооруженным глазом, что смоется, едва Артем исчезнет из поля зрения.
Входить в кабинет начальника было не столько страшно, сколько обидно. Оптимистичное начало дня приказало долго жить, и через полчаса, на совещании у главного, придется выслушивать все, начиная от компетенции и заканчивая умением руководить.
- Ну что ты такой угрюмый? - Степаныч привычно курил, не обращая внимания ни на указания, ни на предписания.
- Выпуска нет. Нужно отправлять отчет. Все, что можно ожидать в ближайшие часы не радует, если говорить мягко.
- Покажи, – начальник быстро пробежал по журналу. – Ну и что? Живы все?
- Все.
- Не отправлял еще?
- Нет.
- Тогда так, – взяв ручку, он уверенной рукой зачеркнул цифры и написал свои. – Так будет лучше. Эти пятнадцать тысяч никто не разберет и не посчитает.  Потом где-нибудь мы чуть больше сделаем, а меньше покажем. Что-то на бой спишем. В общем, сейчас оно приятнее выглядит. Ну и пиши в отчете, что был скачок напряжения, выбило систему управления линией подачи сырья. Пришлось устранять. Оно и звучит красиво, и нам ничего не будет. А хозяину все равно не нам докладывать. Расслабься, отправляй и пошли на совещание.
В кабинете заместителя директора по производству была гнетущая тишина.  Отдел логистики не успел заказать машину, и срывалась отправка. На первый взгляд к производству это не имело никакого отношения. Но директору доложили, что был задержан выпуск, а потому документы не представлялось возможным подать своевременно. Основной принцип современного производства прост до невозможности: если проблема уже существует, то основная задача найти виновного.  Первым сообщить успел маркетинг, доложив в выгодном для себя свете заместителю директора Кравченко Макару Григорьевичу, весьма колоритному типу, неведомыми зигзагами судьбы выбившемуся в руководители.  Еще пятнадцать лет назад он был мастером смены предприятия не особого крупного, но и не очень уж мелкого. В один из дней пришли люди в штатском и арестовали пятнадцать человек из управления заводом.  Опустел почти весь этаж управления, многим пришлось спешно уволиться.  Вакансий оказалось больше, чем чьих-то протеже, оказавшихся под рукой. В результате, нежданно-негаданно, получил он должность  заместителя главного инженера. Как говорится, «на безрыбье и рак рыба». Потрясающе и удивительно он владел двумя необходимыми качествами: организовать уборку к приезду руководства и умением правильно подать любую информацию. Единственно, что очень мешало в работе, – это его уверенность, что он все знает. Но ведь мешало это не ему, а значит, не представляло большой проблемы. Тот факт, что его указания вызывают насмешки, недовольство и даже раздражение исполнителей, не имело никакого значения.  А то, что еще совсем недавно сам был в этой шкуре, было благополучно забыто. На стеклозавод он пришел на повышение, но слухи упорно доносили, что на прежнем месте он достал всех так, что от него откровенно избавились.   Тем не менее, он  стал заместителем директора по производству, чем был необычайно горд.
- Ну что, начали понедельник? Почему машина не ушла вовремя? – вопрос был явно к Степанычу. Между ними шла не то, что бы борьба, но отношения были не самыми понятными.  Смирнитский был, пожалуй, единственным, кто не боялся его абсолютно.
- Я прошу прощения, а мне нужно было за руль сесть или машину подогнать? – нарываться на скандал, наверное, не стоило, но и удержаться не было никаких сил. Ситуацию знали уже все, и любой ответ выглядел глупо.
- Ерничаешь, а что мне докладывать по выпуску?  Ты-то, небось, спал? Где план?- где план, не знал никто. А вот то, что ночью шеф пил, чувствовали все присутствующие и по характерному запаху в кабинете, и по красным глазам, с выраженными кругами от недосыпания и бурных излияний. «Точно о заводе переживал», - Артем сделал максимально серьезное лицо, сосредоточенно вспоминая прошедшую шахматную партию, чтобы отвлечься и не улыбнуться.
Телефон прямой связи с директором заставил Кравченко отвлечься, и он поднял руку в призывном требовании установить тишину.
- Доброе утро, Борис Иванович! – повисла пауза, видимо, речь на том конце провода была не самой нормативной, по крайней мере, что-то похожее читалось на лице. 
- Да-да, выпуск за выходные как раз у меня, – нервно выискивая в разбросанных по столу бумагах нужную, дрожащей рукой выхватил ее из стопки и, чуть задумавшись, выпалил цифру, которая слегка не дотягивала до максимума.  Артем осмотрел присутствующих.  Пришлось скрыть удивление и снова углубиться в воспоминания о партии, из которых он был вырван неожиданным откровением заместителя директора. Он удивился бы еще больше, если бы знал, что эту цифру скорректируют еще разок, чтобы положить на стол хозяина завода.
- После обеда я проверю порядок. И не дай бог, если найду неперебранный брак.  О премии забудете навсегда. И чтоб сегодня же вывезли пересорт! Чтоб я не слышал больше о проблемах! Закажите все, что надо, заранее. Всем понятно? – молчание было общим и однозначно указывало, что понимали все и все.
- Понял, Артем, чтобы подготовил мне все, что может сломаться,- Степаныч смотрел, явно издеваясь.
- Ничего нет проще.  В бухгалтерии полный перечень оборудования. Заказывайте по списку.  Ну а меня на курсы к Нострадамусу. А то что-то с предсказанием будущего  просто скверно. Ничего не вижу. Кстати, волшебную палочку выдавать будут всем?
- Всем, но вставлять будут сразу куда положено.  Пойдем, надо что-то с браком делать.
Они прошли в ту часть цеха, где дожидалась своей участи продукция, требующая дополнительной переборки.  Людей не хватало, уже давно никто даже не заглядывал сюда. Как и следовало ожидать, свободного места оставалось немного. Еще день-два, и прятать будет просто невозможно, а обещания Кравченко начинали приобретать очертания серьезных финансовых потрясений.
- Ну и что делать? – Степанычу было явно не до шуток. Мы же надеялись перебрать и закрыть недостачу.
- Да какая разница-то уже! Перебрать все равно не сможем. Давайте подробим и в печку обратно закинем.  А на той неделе скажем, что надо на выходные остановить третью машину на профилактику, а сами ее в работе оставим. За два дня как раз все закроем. До понедельника никто и не поймет ничего.
- Голова. Далеко пойдешь, – было очевидно, что их мысли совпали. – Действуй.
Через час все было решено. В очередной раз воцарился порядок. Да что там говорить, для спасения ситуации, а главным образом премии, хороши все средства.  Правильно оно или нет, не имеет никакого значения, важно, что никто не пострадал и все были довольны.
Чаще всего в понедельник вечером приходит ощущение, что все ожидания чего-то страшного и грустного были напрасны. Есть люди, которые ровно и спокойно воспринимают все дни, не делая различий и не думая ни о чем. Можно позавидовать им, пусть даже кто-то улыбнется такой наивности.  Кто знает, хорошо или плохо, но есть те, кто может быть всегда спокойным, всегда уверенным в своей правоте, всегда знающим, что нужно делать и как должны протекать дни.  В шахматах есть особенность.  Как бы высоко ты ни ценил свое мастерство, во время партии все же просто вынужден относиться к своему сопернику с уважением.  Недооценка, преждевременная расслабленность и позерство в массе своей губительны, и примеров тому не мало. Это потом любители покрасоваться дают волю своим эмоциям, выставляя все в свете глубокого понимания и необыкновенной дальновидности. И сколько бы раз ни встречался за доской, сколько бы побед ни одержал, лучше всего не давать волю эмоциям, подчиняясь холодному рассудку. В жизни все совсем не так. Простая уверенность в превосходстве словно возносит на пьедестал, и не важно, что думают окружающие.  Удивительно, неповторимо и оригинально – признать себя умным, собрать круг тех, кто поддержит, льстиво улыбаясь, и стать счастливым, убедив себя в гениальности.  Самое смешное – это не требует доказательств. Став начальником, ты автоматически признаешься умным. И попробуйте доказать обратное. Есть шанс пополнить ряды сомневающихся, которые безуспешно находятся в поисках работы.
По пути с работы позвонил Денис, лучший друг, с которым они росли вместе с первого класса.  Их не коснулась конкурентная борьба, свойственная многим сверстникам. Наверное, они были слишком разные, но что-то их объединяло. В жизни каждого должен быть такой человек, которому можно доверять бесконечно и с которым пройден самый интересный и сложный путь взросления.
- Привет! Шурик звонил, звал в гости. Может, гульнем?
 Шурик, а по паспорту Степченко Александр, был одноклассником. Он развелся буквально месяц назад и до сих пор праздновал начало новой жизни. Вот ведь скажи. У кого-то уже дети в школу пошли, кто-то развестись успел, а они с Денисом до сих пор оставались холостяками. И если по отношению к Артему было более-менее понятно почему, учитывая его робость и скромность. Ну не нашлась еще та, которая, взяв в свои руки бразды правления, увела его в мир спокойной семейной жизни. Денис точно никак тихого парня не напоминал. Список его любовных побед выглядел основательно, и уж его-то свобода никак не вязалась с недостатком внимания женского пола. 
- Не, не пойду. Завтра на работу. Ты же сам знаешь, закончится как обычно.
- Тебе-то что бояться?  Посидишь за компанию. Дамы планируются. Правда, я и сам их не знаю еще, но Шурик сказал, что будет весело. Его предки свалили на неделю. Он не может терять ни дня.
- Тем более не пойду. Отказывать я не могу, особенно девушкам, особенно когда они становятся красивыми просто на глазах. Хочешь, я тебе расскажу, что будет потом? – дожидаться ответа Артем не стал. - В десять кончится выпивка. Шурик пойдет за добавкой и возьмет меня. К нашему приходу самая красивая будет с тобой. Нам придется пить, пока не понравятся остальные. В результате мы с Шуриком пьяные засыпаем, ты отрываешься, как обычно. Разница лишь в том, что тебе на работу можно проспать, а мне нет.  А нашему другу так точно никуда не надо.
- Не, ну хочешь, я пойду в магазин за добавкой.
- Можно, так тоже бывало. Но на работу идти все равно надо. А расстановку и это не меняет. В пятницу можно подумать о чем-то. Сегодня я пас.
- Ладно, тогда давай иначе. Мы начнем, а потом, если что-то будет интересное, я тебе позвоню  - подтянешься.
- Только если не поздно. Сам знаешь, папик нервничает.
- Скажешь, мне помочь срочно нужно, не откажет.
-Так и скажу в середине ночи, что тебе надо срочно перевесить полку в ванной.
- Ты умный, придумаешь. Давай, я в магазин, пора собираться.
- Давай, завтра расскажешь что вспомнишь.

Глава 3

Вечер был похож на все остальные, как брат-близнец. Папа с новостями у телевизора, мама - на кухне. Все это уже стало ритуалом и ничем не отличалось на протяжении последних, непонятно даже скольких лет.  Привычка папы смотреть все новости подряд по разным каналам смешила лишь первое время.  Склонность разговаривать с дикторами тоже была интересна до поры. Оно-то понятно, соглашаться с ними было не просто. Да и новости совсем не радовали. Поражало другое: возмущаться любым сказанным словом и одновременно остервенело защищать именно то, что только что ругал сам. Начало казаться, что это наша национальная черта: о себе можно говорить все, но упаси бог сказать то же самое кому-то другому.   Свое мнение Артем старался прятать подальше. Считалось, что для понимания политики он еще слишком молод, а значит, нужно или соглашаться со старшими, или молчать. Молчать было проще.   Ругаться лишний раз не имело никакого смысла, а придти к единому мнению все равно никогда не получалось и каждый оставался убежденным в своей правоте.  Раз кухонные разборки никак не влияют на ход истории, то они и  не стоят ровным счетом ничего. 
- Ты бы не в шахматы сидел, а шел бы, посмотрел, вон, как народ живет в Африке. А мы-то только и привыкли жаловаться, недовольны всем.  Сидите в комнатах своих, – папа смотрел очередные новости и был страшно горд, что в мире есть страна, которая живет так плохо, что собственная жизнь казалась раем.
- Пап, ты при случае Швейцарию посмотри, там тоже люди живут. Между прочим, у них с ископаемыми не ахти.
- Вот вы, молодежь, не понимаете. Вас ведь обманывают. Вы что думаете, там дядюшка Сэм вам денег даст?  Что думаете, там рай в Европе? Там медицина платная, за все платить надо. Турки вы.
- Пап, я согласен, не заводись. Там все плохо. Я счастлив, что живу в этой стране.
- Что за привычка. Не умеешь нормально говорить.  Все у тебя с подвохом. Что у тебя, папа дурак? Ты что думаешь, я жизнь прожил и не понимаю ничего? – было очевидно, что костер разгорелся слишком быстро. Значит, уже принял «для аппетита». Трезвый он был поспокойнее. Лучше всего было просто уйти.
- Не видишь, он сегодня не в духе, а ты еще и на его больную тему, – мама была расстроена и хотела бы хоть как-то успокоить всех. Из опыта было понятно, вариант только один, соглашаться во всем и, по возможности, молчать.
- Да, мам, я сейчас пойду в комнату. Я и не трогал его. Ты же видела,  – Артем прошел на кухню решив помочь помыть посуду и хоть как-то сбежать от нравоучений папы.
- У тебя зарплата завтра? А то уже пора за квартиру платить, да и надо доллары купить.
- Мам, я же хотел на машину немного оставить, – Денис уже почти три года как приобрел очень приличную иномарку, предмет зависти окружающих и гордости хозяина. Правда, ему помогли родители, причем в значительной мере, но сейчас это было уже не важно.
- Успеешь еще. Мы жизнь прожили без машины, и ничего. Надо тебе на свадьбу откладывать. Соберешься жениться, и что - голый вассер? – что такое «голый вассер», Артем не знал, но, видимо, это что-то похожее на пустыню Сахара, где вокруг не было абсолютно ничего.
- Да, конечно.  Кстати, зачем на свадьбу собирать? Я же не собираюсь, – было совершенно понятно, что мечты так и останутся мечтами.  «Если будет какая премия, обязательно спрячу», - эта мысль была почти постоянной.  Прятать приходилось всегда, вот только и уходило оно все в совершенно неизвестном направлении. Хотя почему неизвестном, все беспощадно прогуливалось в поисках той единственной, к которой нужно было подкатить на белом коне.  Правда, ни коня, ни принцессы, ни тем более белого мерседеса не намечалось. Так что по факту пропивалось совершенно впустую.
- Вы все говорите, что не собираетесь. А потом раз и все. Три дня на раздумья.
- Да-да, - Артем решил не спорить.
Была уже половина двенадцатого, когда стало ясно, что пора ложиться спать.  Расставленные шахматы стояли нетронутыми. Наступил момент, когда вдруг приходит сознание пропавшего даром времени. Вот чем он прозанимался весь вечер?  Общался с какой-то подружкой в контакте. Спроси себя Артем сейчас, о чем так увлеченно он писал почти три часа, придется напрячь память.  Абсолютно никому не нужный разговор. Просто сказать, что нужно заниматься делами, было как-то неудобно. Обижать человека, которому было одиноко в этот вечер, не хотелось.  Кажется, они почти договорились встретиться на выходные. Бог мой, сколько было этих встреч! Кофе, мороженое, вино и обещания списаться завтра непременно. Сколько раз говорил себе, что нужно навсегда оставить в покое эти поиски, они приносят лишь очередную порцию разочарований. Но очень хотелось найти любовь, и все средства казались хороши.  Вот почему он тогда не зашел в аптеку? Такая интересная девчонка.  Очередной бестолковый поступок - угощал корифея любимой игры.  Жизнь проходит мимо, а он все в облаках.  Скоро кроме шахмат и работы не останется ничего. Ладно бы еще пенсионером был - можно было бы объяснить желание сбежать из дома в тишину передвигаемых фигур и скрип мозгов. Кстати, некоторые утверждают, что его действительно можно услышать во время партии.  Откровенно говоря, желание сбежать из дома было нормальным и вполне объяснимым. В определенном возрасте каждый молодой человек невольно приходит к этой мысли. Вот только сбежать было некуда. Эра комсомольцев, разлетавшихся по молодежным стройкам, растворилась в далеком прошлом.
«С завтрашнего дня прекращаю все общение в сети. Удаляю свои страницы и начинаю жить по-другому. Составлю себе распорядок. Хватит! Уже двадцать пять, а я как маленький.   Так пройдет жизнь, которую я трачу совершенно бездарно, нужно брать себя в руки и не терять больше ни минуты на ерунду»,  – с этой мыслью Артем пытался заснуть еще минут сорок.   «И подушку новую куплю. Вот пойду и выберу себе сам. Точно, из-за нее не могу заснуть», – отделаться от набежавших мыслей никак не получалось.  Еще долго он лежал, разглядывая странные рисунки на потолке, возникающие от света фар, проезжающих вдали машин.  Как же хотелось стать, наконец, свободным и убежать из-под бдительной опеки родителей. Вот только как и куда оставалось большой загадкой.
Артем всегда был уверен, что ждать понедельник для начала новых дел глупо. Для себя он решил твердо: если есть то, что интересно, важно и необходимо,  значит, нужно немедленно приступать к осуществлению.  Любое откладывание на потом есть не что иное, как повод ничего не делать сейчас.  На ум нередко приходила фраза: « Сила – есть, воля – есть, а силы воли  - нет».  То, что с подушкой придется подождать, было понятно просто потому, что она не была учтена в бюджете. Да и мама явно будет недовольна покупкой, которая лежит в плоскости ее контроля. А вот все остальное должно быть решено немедленно.  Весь следующий вечер Артем провел в составлении планов и режима новой жизни.  Тихонько, чтобы не видел никто в доме, он встал на весы. Пятьдесят восемь килограмм. И это в его-то годы при росте сто семьдесят шесть. С ума сойти! Просто стыдно. Школьный костюм был впору. Оказалось, что способов похудеть в интернете несметное количество. А вот набрать вес оказалось не просто сложно, а даже, пожалуй, сложнее, чем его сбросить. Из опыта, пусть в его годы он и не так уж серьезен, но кое-какой все же есть, пришлось отбросить все самое дорогое и быстрое. Надеяться на успех через месяц за сто долларов можно, но не стоит.  По крайней мере, есть вероятность, что расстаться с деньгами придется чуть раньше, чем с мечтой. Итак, план был понятен. В основе любого успеха лежит спорт и правильное питание – это проходило красной нитью во всем.  Причем и похудеть, и поправиться можно по одному и тому же принципу, как это ни смешно. Плюс ко всему отказ от алкоголя, что было в целом и не плохо. Посчитав расходы на предполагаемое меню, он понял, что придется мало того, что готовить себе самому (папа такого есть не станет), так еще и финансово нужно основательно корректировать свою программу.  Самый острый вопрос стоял со спортивным залом. Из всего прочитанного было понятно,  заниматься дома сложно и бессмысленно. 
Набираться смелости пришлось еще два дня. Артем стоял метрах в пятнадцати от входа в подвальчик, куда входили широкоплечие парни.  Представляя, как он будет выглядеть на фоне остальных занимающихся, стало страшно. Все, что маячило перед глазами – это стыд от собственного вида.  «Да что я стою?  Меня что, там бить будут, что ли? В конце концов, не получится – брошу. Но если сейчас не войду, то уже не смогу никогда», – убедив себя, Артем открыл дверь и спустился по лестнице, ведущей в бывший подвал дома.  Человек пять парней не обратили на него никакого внимания. Максимально открытые майки подчеркивали рельеф мышц каждого из них. Грифы прогибались под весом блинов на штангах, а гантели приближались к его собственному весу. Если сказать, что картина не добавила оптимизма, - не сказать ничего.  К кому обращаться, было совершенно не понятно, и Артем начал пятиться к выходу, успокаивая себя тем, что зайдет завтра.
- Кого ищем?- голос показался дружелюбным, пусть и чуть ироничным.
- Узнать хотел, – что именно хотел узнать Артем, он уже не знал, но что-то сказать было необходимо.
- Занятия с пяти до десяти вечера. Приходи, когда хочешь, и занимайся, сколько влезет, но не советую больше полутора часов.  По курсу сорок долларов в месяц, если будешь приходить три раза в неделю. Если больше, то оговариваем отдельно.  Можешь идти переодеваться. 
- Я сегодня не готов. Форму не взял. Завтра приду.
- Давай.
Артем вышел. Все оказалось куда проще. И никому, оказывается, нет дела, зачем он пришел сюда, и никого не удивило желание заниматься. Настроение сразу улучшилось, словно спал тяжкий груз.
- Мам, где моя майка с длинным рукавом? – старые кеды были еще вполне нормальными, спортивные штаны даже неношеными, а вот майку найти не удавалось.
- Зачем тебе?
- Спортом буду заниматься, - вот почему нельзя просто сказать, где она?  С другой стороны, все равно придется рассказать, куда нужна спортивная форма.
- Каким спортом?- папа уже услышал разговор.
- В зал пойду тренажерный.
- Куда? Это к этим качкам? Ты? – папа посмотрел с изрядной долей иронии. – Сколько стоит твоя новая забава?
- Пап, я из своих буду выкручиваться.
- Оно вот надо тебе? Да не станешь ты спортсменом. Раз уж в детстве из тебя ничего не получилось, то уж сейчас так и подавно. Трата времени.
- Вот смотри, эта? – мама держала майку с короткими рукавами и плотно обтягивающую тело.
- У меня же где-то есть широкая такая, с длинными рукавами, - этот вариант был явно худшим из всех возможных.
- Та  старая, еще с института.  Новых полно.  Вот, на день рождения тебе покупали, ты даже не надевал.
Объяснять,  что нужно максимально все скрыть, было долго и в данном случае совершенно бессмысленно. Для мамы всегда и все было хорошо, если не надевалось ни разу.
- Давай старую поищем.
- Тогда ищи сам. Она  где-то на антресолях. Только сложишь все, как было.
- Забава на неделю. Нет чтоб чем полезным заняться, -  папа окончательно потерял интерес к теме и уткнулся в новости.
В зале царила атмосфера сосредоточенности, какой-то основательности и спокойствия. Отдельные реплики бросались коротко и глухо, никто никуда не спешил  и, казалось, не замечал ничего вокруг. Артем с листиком записанных упражнений никому интересен не был. Никто не рассматривал его неуклюжую фигуру, никто не рассмеялся неуверенности. Да что говорить! До него никому не было дела!  Разминаясь, он рассматривал зал, пытаясь понять, что же ему делать в первую очередь. В зеркалах отражались напряженные мышцы коллег, вызывающие зависть и уважение.
-Спокойно, начинай с малого. Завтра все будет болеть, не усердствуй,  – тренер был куда старше, чем показалось при первой встрече. Скорее всего, где-то под шестьдесят, ну или около того.  Сейчас удалось рассмотреть его значительно лучше: интересно, что даже в таком возрасте можно сохранить удивительные внешние данные.  – Ограничься сегодня часиком, успеешь еще нарастить нагрузки.
- Да, спасибо.
- У нас мало народу ходит, так что места пока хватает,  – в зале было еще четверо молодых парней  примерно одного возраста. – Но вот-вот наплыв начнется. Все уверены, что если в апреле начать качаться, то к лету поразишь воображение всех девчонок на пляже. В мае они уходят.  Понимают, что не успели.
- Я не к пляжу. Мне бы вес набрать, –мерзкая привычка оправдываться, даже когда это было не нужно, не давала покоя.
- Ну, оно и к пляжу не мешало бы, просто времени побольше надо.
- Я попробую набраться терпения, – было желание пошутить, но незнакомая обстановка не позволила. Благо, что хотя бы прошла первая скованность.
Утро встретило полным окаменением мышц. Встать с постели оказалось тяжелее, чем предполагалось с вечера. Болело все, даже просто идти было невозможно.  Радовало только одно, это состояние не увидит папа, а к вечеру даст бог пройдет. День пришлось промучиться, неуклюже переставляя ноги и чувствуя, как тело не подчиняется твоим приказам. К вечеру действительно стало лучше, но не намного.  Утешало, что никто не заметил, как непросто давался каждый шаг.  Идти в зал вечером в пятницу сил почти не было. Все по-прежнему болело. Но еще сильнее был страх, что, пропустив занятие, серьезного отношения к себе он не добьется уже никогда. По улыбающемуся взгляду тренера было понятно, скрыть состояние от него не удалось.
- Ничего. Молодец, что пришел. Через полчаса пройдет все.
Домой вошел уже другой человек, с другим настроением и новыми ощущениями. Для того чтобы преодолеть страх, нужно всего лишь сделать навстречу ему шаг. Если однажды придется задуматься о лучших мгновениях жизни, то и этот день можно будет вспомнить еще не раз. Любая победа над собой остается в памяти.

Глава 4

Двадцать девятое февраля в этом году выпало на субботу.  Интересно, кто придумал, что високосный год – это самый сложный год в четырехлетнем цикле? Можно подумать, что все остальное время мы живем в сказке, а вся задача сводится лишь к тому, что бы дожить до своего года по какому-то календарю.  Если верить гороскопам, самый лучший год – это год твоего знака.  Вот что делать, если двадцать четыре было в прошлом году? Ждать удачи еще двенадцать лет?  Но это слишком не скоро. Артем ждать не хотел.  С утра поехали с папой на дачу. Вечные разговоры на тему, что зимой там делать нечего, оставались, как обычно, разговорами.  Покосился забор, и это требовало срочного решения.  Впрочем, на даче не существовало  задач, которые ждут до завтра. Все было в авральном режиме и чем-то напоминало работу.
- Надо вкопать парочку новых столбиков, – папа хозяйски ощупывал старые опоры.
- Мы что, будем долбать мерзлую землю?  - картина рисовалась совсем не радужная.
- А ты что, не сможешь две ямки выкопать? Лом есть. Тут работы на полчаса.  Небось, вчера штанги тягал. А на лопату сил уже не осталось?
- Осталось, – спорить было дороже себе.
Как обычно, пятиминутное дело было завершено, когда стало темнеть.
- На завтра здесь уже мало осталось. С утречка подъедем и быстро сделаем.
- Пап, мне завтра утром на работу надо. А Вечером турнир. Я даже не выспался за выходные.
- Какая работа в воскресенье? Нет такого. Не сделаем нормальный забор, будет как в прошлом году.
Что было в прошлом году, Артем понять  не мог. Ну, был разлив, что-то принесло, что-то унесло.  Чем спасет забор от наводнения, было непонятно совершенно.
- Пап, мне нужно быть на работе. Завтра переход на новый тип продукции. Надо проконтролировать, убедиться, что все в режиме.
- Там что, нет никого? Выходной  есть выходной.
- Это в СССР, о котором ты так любишь говорить, «выходной – есть выходной»,  – наступала самая сложная часть - объяснять простейшие и совершенно не принимаемые на веру вещи. – Если у тебя на работе на выходные все закрывают, это не значит, что остальные работают так же. 
- У тебя все не как у людей. Не можешь нормальным быть.
Что такое быть нормальным, Артем не знал. Понятно было только, что с точки зрения папы у него точно все потеряно и шансов уже нет. Правда, на что нет шансов, тоже понятно было не очень, а вот желание доказать, что он не такой и может куда лучше, чем думают окружающие, крепло с каждым днем. Домой ехали почти молча. Нет, все было нормальноо. И папа на самом деле очень хороший, и очень переживает о нем. Вот летом даже учил ездить на своем мотоцикле. Правда, потом сказал, что занятие это бесперспективное и водитель из него не получится. Так что эту затею пришлось тоже оставить, как и многие другие.  Как бы оживленно ни выплескивались  порой разногласия – семья у них была замечательная. 
Воскресный день всегда самый короткий в неделе. Да и вообще он странный. Утром кажется, что впереди еще уйма времени.  А уже в обед понятно, что необходимо ускоряться с выполнением поставленных задач. Появляется легкое раздражение, что планируемый отдых оказался совсем не таким, как представлялось в пятницу вечером.  Да и вообще, уйма времени улетела просто в никуда. Ведь ты всю неделю был уверен, что уж в этот раз не попадешься в старые сети, расставленные неизвестным ловцом личного пространства.  Обедал Артем, не присаживаясь к столу, лихорадочно перебирая в памяти варианты и позиции, которые, скорее всего, не встретятся, но это как экзамен, к которому он не готовился всю неделю. Только мама могла понимать это его состояние перед очередным туром.
- Ну что ты бегаешь? Успокойся, сядь и поешь нормально. Как уехал с утра, так ведь и не ел ничего.
- Мама, не могу. Я читал, Ботвинник перед партией совершал прогулку минут на двадцать. Мне надо раньше выехать, пройдусь по парку.
- Возьми шоколадку, – она протянула плитку, которую прятала на всякий случай, вдруг гости какие неожиданные.
- Мам, ты что?! Не надо, – брать было неудобно.
- Бери. Я читала в газете, что сладкое помогает мозгам.
- Сало есть надо, – папа услышал разговор. – Опять убегаешь. День по работе промотался, сейчас на шахматы - проблем у тебя нет.
Последние детали: не забыть счастливую ручку, надеть именно эту кофту. Глупость полная, но почему все же хочется придавать значение всем этим мелочам? Ведь уже сколько раз не оправдалась вера в магическую силу счастливых вещей, приносящих удачу. И с ручкой этой проиграл не меньше, чем выиграл, и с кофтой та же история. Но надежда на чудо живет в каждом из нас.  И самое простое – это не нарушить священный ритуал, который должен принести успех.   Он вышел на две остановки раньше, чтобы подойти к клубу не спеша, прогулявшись по парку, стараясь повторять каждый шаг знаменитого и легендарного Ботвинника. Нет, он не был кумиром. Кумиров не было вообще. Были те, кто вызывал уважение. Потому и выбирал Артем старательно лишь те детали, которые нравились ему, которые были близки его пониманию создания максимальной концентрации и сосредоточенности. Но желание собраться с мыслями и настроиться на борьбу было разбито в дребезги. На остановке он нос к носу столкнулся с Андреем, медленно  двигающимся в сторону клуба. Сколько раз приходилось поражаться его способности никуда не спешить!    Даже в блице, когда удары по часам сыплются с максимальной быстротой, он умудрялся сохранять солидность. Артем рассматривал товарища словно со стороны, хотя ничего нового в нем увидеть было невозможно. Весьма ограниченный гардероб, в котором чувствовалась рука  не большого любителя стирок и глажек. Во всем сквозил холостяцкий задор. И все же в нем было что-то, что отличает от типичных представителей мужского пола, не уделяющих внимания внешнему виду. Может, потому, что вещи хоть и были старыми, но явно не самыми дешевыми в свое время. Может, очки, а может, просто сама форма лица. Знаете, бывают такие люди, которые словно похожи на умного человека. Не значит, что они таковыми являются, но первый взгляд оставлял именно такое впечатление (хочу заверить, что это именно тот случай, когда совпало все).  Наверное, он был чем-то похож на известного (в прошлом) артиста и своего тезку Андрея Миронова. Вот только на лице уже отчетливо проступала печать пагубного пристрастия.  Во многом только благодаря возрасту (ему только исполнилось сорок два) да умению воздерживаться от употребления алкоголя на время турниров Андрею удавалось держать себя в форме и не уходить в полный разнос.  Не малую роль играло еще и то, что все же надо было как-то зарабатывать деньги. А кроме индивидуальных занятий ничего лучшего придумать не получалось. Так что как бы то ни было, оставались еще причины хоть как-то следить за собой.
- На турнир? – он протянул Артему руку. – Рано же еще.
- Я и вышел раньше. А ты просто посмотреть идешь? – Андрей не играл в отборочных турнирах. Место в высшей лиге избавляло от необходимости борьбы в предварительных этапах.
- А что дома делать?  Ты какими играешь?
- Черными. С Косаревым, – предвидеть второй вопрос было не сложно.
- Что думаешь играть? – вообще вопросы перед партией столь банальны, что можно было отвечать сразу на все. Но это был тот случай, когда рядом с тобой человек, совет которого был крайне важен, и демонстрировать полную осведомленность не стоило. А значит, лучше тактично выслушать все, стараясь не проявлять свои способности предугадывать следующие слова.
 - Варианта два: либо сицилианку, либо староиндийскую. Посмотрю, что он сыграет первым ходом.
- Значит сицилианку. Косарев - старый волк. Он играет е-четыре без вариантов. А что ты такие дебюты выбрал? Они сложные.
- Открытые варианты я не знаю. Там один неверный шаг - и все, даже из дебюта не выйду. А здесь пусть у них перевес и намечается надолго, но есть вероятность, что ходов двадцать продержусь. А там гляди, может, и ошибется. Сам понимаешь, без ошибок на предварительном этапе не играет почти никто. Это же не твоя высшая лига.
 - Не преувеличивай значение высшей лиги, мой молодой друг, – по розовеющим щекам можно было догадаться, что алкоголь еще только начинал действовать, чем и объяснялся подъем настроения. – Там играют ничуть не лучше. Но запомни, это большой секрет, – Андрей рассмеялся. – Поверь, хороший понт дороже денег. Если перестать бояться и поверить в себя можно сделать куда больше,  чем кажется на первый взгляд.
- Не знаю. У меня поджилки трясутся. Вроде и терять нечего, а переживаю.
- Ты что думаешь, один такой? Ты не знаешь самого главного, тебе вообще можно не переживать. Пойми, ты начинающий, а они уже с опытом, авторитетом. Ты проиграл – ну и ладно, все забыли.  А вот если Косарев проиграет тебе – это уже удар по самолюбию. Он сейчас не меньше тебя колотится. Тем более учти, у него реальный шанс пройти в первую лигу. Ему победа нужнее, чем тебе.
- Оно-то да. А ты? Ты как борешься с нервами? – Артем действительно хотел это понять всегда, считая себя нервозным до невозможности. Вчера снова долго не мог заснуть, думая о предстоящей встрече. Вот ведь скажи, вроде не бокс, бить не будут. А легче не становится.
- Да никак, – Андрей остановился и закурил. – Оно же до первого хода колотит. Ты знаешь что, ты не думай, с кем играешь, – он чуть замешкался. Было ощущение, что говорить он не особо хочет, словно это что-то его личное. – Уткнись в фигуры и забудь, кто против тебя. Психология здесь такая же, как в жизни. Если сильный – притворяйся слабым. Если слабый – притворяйся сильным.  Следи за мимикой, движениями. Чувствуешь, что все плохо, – улыбнись. Не спеши, пройди по залу, потянись демонстративно. Тяни время, заставь нервничать. Ну а если видишь, что все удачно – тереби волосы. Покажи, что ничего не видишь. И тем более не спеши. Проиграть, когда уже вот-вот победа, очень просто и безумно обидно.
- Я попробую.
- Думай. У тебя же есть время. Хочешь, я подскажу где-нибудь. Выйдешь, как бы воздухом подышать. Нет проблем.
- Не-е, – Артему неожиданное предложение польстило, но соглашаться значило признать какую-то несостоятельность, верить в которую не хотелось. – Я сам. Мне не места нужны. Я хочу научиться.
- Это правильно. Но у тебя ведь теоретически есть шанс зацепиться за пятое место. Мало, конечно, но ведь есть.
- Пусть будет, как будет.
- Правильно. На крайний случай, ты ведь можешь заплатить и поиграть в первой лиге. У тебя же есть деньги? – Андрей сделал многозначительную паузу. – Может, зайдем? Здесь на разлив есть. Возьми мне сто граммов.
Он смотрел так по-дружески, и излучал столько доброты, что отказать просто не было сил. Очереди не было,  вся процедура не заняла и пяти минут.
- Все, пошли, – время действительно приближалось к началу тура. – Запомни: спокойно и не спеши.
Легко сказать: спокойно, не спеши, думай внимательно. Скрыть эмоции бывает куда сложнее, чем кажется на первый взгляд.  Характер не формируется в течение десяти минут. Как много людей, которые могут жить под разными, удобными в тот или иной момент масками! Да и им не просто скрыть настоящее лицо в моменты, когда ситуация вдруг резко оборачивается противоположной стороной (назовем это так).  Умение держаться до конца, сохранить концентрацию и жажду борьбы до последнего момента дано не всем.  Можно быть каким угодно: слабым, сильным, хитрым - но бороться до конца, уже понимая, что шансов нет, и все равно выискивать проблески малейшей надежды – это те черты, которыми обладают совсем немногие.
Казалось, партия шла в спокойном течении, но в какой-то момент показалось, что соперник перехватывает инициативу.  Артем надолго задумался и решил, что лучшая защита – это нападение. Попытка активных действий привела лишь к тому, что он остался без пешки в странной позиции, где придумать хоть мало-мальски стоящий план никак не получалось. После очередного хода  Косарева Артем окончательно растерялся и, продумав минут пятнадцать, признал поражение в полной убежденности, что спасения нет.
- Зачем так безропотно сдался? -  Андрей смотрел на Артема с усмешкой.
- Там все понятно было, – и снова получилось, что он смущенно оправдывался.
- Давай, покажи, как ты проигрываешь, – они стояли в дальнем углу аудитории, где на доске были расставлены фигуры финальной позиции. – Вот что я тебе скажу, - Андрей сделал несколько ходов за Артема, показывая построение, которое вмиг преобразило позицию. – Позиция скверная, но еще полно игры. И у него есть как минимум десять ходов на то, что бы совершить ошибку. Я тебе скажу еще одну детскую мудрость: играй до мата. Играй до тех пор, пока тебя не убьют окончательно!  Заставь его психовать, пусть гоняет голого короля, пусть смеется весь зал, но ты должен бороться до конца. Ты должен забыть слово  «сдаюсь». Только так можно добиться успеха. Не важно где: в шахматах, в работе, в жизни. Выйдем, я хочу курить.  Теперь тебе точно ничего не светит, но еще есть шанс спасти репутацию настоящего борца.
Они стояли на крыльце клуба вдвоем, остальные участники все еще разбирали партии прошедшего тура в ожидании жеребьевки.
- Андрей, - Артем нарушил тишину, - зачем тебе это? Я ведь скорее неудачник, непонятно зачем попавший сюда.
- Зачем? Да хрен его знает. Ты меня угостил, выручил, вроде как стал чем-то тебе должен. А теперь так уже и дело принципа. Все ведь видели, что ты со мной вышел. Скажут, что мой ученик проиграл. Это же прямо по самолюбию удар.
- Да брось. Никто и не подумал.
- Подумали уже. Пока ты играл, я с Дашуком поспорил, что ты в следующем году в первой лиге играть будешь.
- А если не буду?
- Тогда ты мне три коньяка должен. Одну я Дашуку отдам. А две мои, моральная компенсация.
- Ты что, со мной заниматься хочешь? Когда? Я же работаю.
- Делать мне нечего, заниматься. Это услуга платная. Хотя…, - Андрей задумался, – я потом подумаю.  Я тебе книжки дам и скажу, что выучить надо. Мастером ты, конечно, не станешь, но на первый разряд начитать можно.
- Да их же не прочитать надо! Их нужно понять, разобраться. Дети годами учат! Ты что, думаешь, я гений? Я же просто играю, – реальной причиной такой реакции Артема был обычный страх. Он понимал, что не оправдать надежды очень обидно, и придется выкладываться на полную. Но как все это осуществить? Есть работа, есть секция, хочется погулять с друзьями в конце концов.  Куда впихнуть еще и усиленные занятия было совершенно не понятно. Да и еще платить за это! Нет уж, это точно в планы не входило.
- Ты чего нервничаешь? Не тупой же в конце концов. Тебе не столько учиться надо, сколько себя узнать, – Андрей откровенно смеялся. – Ты что думаешь, здесь гении играют?
- У них такой опыт. Посмотри на пятерку лидеров, там все перворазрядники. А я…, - Артем замялся. – Я просто самоучка. Я подведу тебя, – последние слова прозвучали совсем тихо. Доводы заканчивались.
- Так, у меня еще дела. Скинь телефон. Позвоню при случае, – Андрей хлопнул Артема по плечу. – Уверенности, мой друг! Нас ждут великие дела. Жеребьевку ждать будешь?
- А смысл?
- Согласен. А я вернусь. Собирались с Дашуком пивка попить. Так что бывай, созвонимся.
- Созвонимся, – радоваться этому или нет, было совершенно не понятно.
Стало проще от мысли, что не нужно придумывать повод остаться одному. Из головы все не выходила та девушка из витрины. У двери аптеки Артем остановился. А что сказать? Один на один еще можно что-то придумать. Вдруг там очередь или еще кто-нибудь с ней рядом.  Но для начала нужно хотя бы войти, если стоять у двери, можно придумать еще много вариантов, но не продвинуться ни на шаг. «Война план покажет» - с этой мыслью он и переступил порог.  Столько раз приходилось заходить, что-то покупать, спрашивать. Всегда очень хотелось, чтобы людей было поменьше, чтобы никаких очередей и толкотни. Но вот именно сегодня, когда он оказался практически один, не считая старушки, уже отходившей от окошка, было неуютно.  Пропал дар речи, и сиюминутная решительность растворилась в  запахе медикаментов и в странной тишине.  Девушки видно не было, и что делать дальше, стало совершенно не понятно.
- Что ищем, молодой человек? -  приятная женщина в белом халате скорее всего была бы рада избавиться от последнего покупателя. 
- Знаете, я в прошлое воскресенье видел в витрине такую очаровательную девушку…, - что сказать дальше Артем не придумал и с ужасом понимал, что на полуслове придется остановиться.
- То, что вы видели ее витрине, не значит, что она продается, – женщина откровенно смеялась, пользуясь растерянностью неуклюжего кавалера.
- И не продается, и в аренду не сдается – это я знаю. А она замужем? – в конце концов, а почему он должен смущаться? Да и что тут такого, ну понравилась? Ну спрошу. Ничего страшного в этом нет.
- А что, готов сделать предложение? – женское любопытство и логика отсутствуют только на первый взгляд. В реальности они просто другие, но не менее остры.
- Если это единственный способ узнать о ней хоть что-то,  то готов об этом серьезно подумать. А вы точно уверены, что предложение нужно сделать до знакомства? – раз уж разговор состоялся, то переходить лучше на одну волну.
- Потрясающе!   Сразу видно человека с серьезными намерениями. Но мы работаем два через два.  Таня будет работать во вторник. Ты заходи.  Она у нас девушка молодая, незамужняя и очень даже интересная. Но предупреждаю, будет не просто: она красавица, все засматриваются, – женщина так просто и естественно перешла на ты, словно это было само собой разумеющееся, и разговор стал куда проще.
- Хотелось бы сохранить оригинальность и неповторимость, но, увы, перед красотой мы равны все.
- Удачи тебе, «неповторимый оригинал».
- Спасибо.
Итак, она звалась Татьяна – это было первое, что пришло на ум. «Не дай бог сказать это при знакомстве.   Буду одним из тысячи, выступающим с номером от Пушкина», - Артем мысленно разговаривал сам с собой, словно окунувшись в предстоящую встречу.
Не знаю, есть ли люди, которые не пытаются режиссировать предстоящие события или не повторяют разговор, оставшийся в прошлом.  Какие точные определения, тонкий юмор и удивительный интеллект открываешь в себе в минуты таких раздумий! Конечно, мысленно всегда можно зачеркнуть сказанное и повторить уже красивую фразу, наполненную смыслом и отражающую весь твой мир, такой разный и такой удивительный.  Огорчало лишь, что прошлое останется прошлым, а будущее вносит свои изменения, которые угадать вы просто не в силах. Сколько бы репетиций предстоящих встреч ни провели вы мысленно, всегда есть вероятность, что все пойдет совсем по другому сценарию. А самое смешное: чем выше ответственность, чем больше переживаний и ожиданий, тем меньше шансов произнести все реплики подготовленной роли. Да и прямо скажем, они просто забываются в минуты, когда нервная система уже не подчиняется разуму, а управляется чем-то другим, вроде бы как находящимся внутри, но тебе совершенно не принадлежащим.  Артем улыбался, подходя к остановке и не замечая ничего вокруг.  Новая мечта казалась очень близкой, реальной и в воображении рисовались необыкновенные картины. 
День подходил к концу - остатки тающего снега под ногами, подмерзающие лужи, свет вечерних витрин. Еще одна неделя жизни осталась в прошлом и превратилась в историю. Ту историю, из которой и складываются года, превращаясь в воспоминания, и может, однажды, они всплывут из памяти, оживив это мгновение еще раз, вернув мысли и эмоции. А может, вспомнить будет и нечего. Ведь дни бывают очень похожи друг на друга.  Но уж наверняка настоящие переживания навсегда останутся в тебе.  Они будоражат стуком сердца и нетерпеливым ожиданием нового дня.
Олег Дашук был одного возраста с Андреем. Как и Тимоха, а в жизни Тимошков Витя, они начинали свой шахматный путь в пионерском возрасте, когда еще была такая организация. Вся троица отчаянно конкурировала за первые места всех турниров области. Куда удачливее был Андрей, который единственный из них попал в команду республики. В то время наш народ еще не поделили на страны и существовал тот великий и могучий СССР, было совсем другое время, сейчас уже даже трудно объяснимое. Еще не было помощи компьютеров, фильмы смотрели на видеомагнитофонах, да и то лишь редкие счастливчики были их обладателями.  Все было настолько другим, что даже думать об этом сейчас не имеет смысла.  В силу характера Витя был самым спокойным, талантливым мальчиком, но не хватало ему совсем чуть-чуть. И сразу не поймешь чего: может, характера, может, везения, а может, всего вместе. Его почти вечное второе место чередовалось с редкими взлетами на вершину, а, иногда, приходилось быть и третьим.  Стабильнее был Андрей. Как ни странно, но даже в условиях конкуренции им удалось остаться хорошими друзьями.  Может быть, этому способствовало и то, что Виктор рано оставил амбиции, играя скорее для души, хотя и участвовал в турнирах. Худенький, маленький и очень добрый,  все свое время он отдавал дому, семье и работе.     Олег отличался прежде всего желанием находиться в центре внимания. Внешне чем-то напоминал Андрея, но был выше, крупнее, вальяжнее. Он всегда был уверен, что играет лучше всех, просто увлечения другого рода не дают раскрыться полностью.   Столько лет они были основой команды области, столько турниров за плечами, столько воспоминаний!  Вот и сейчас, когда собрались вместе, путь троицы оказался предопределен. Они расположились в том же углу двора, который недавно открыл для себя Артем.   Первых два тоста прошли почти без слов, как бывает у профессионалов, которые не тратят ни минуты на пустые разговоры. Но скоро по телу разлилась привычная истома, природа вокруг начала оживать, оптимизм накатывал с неотвратимой силой и душа начала рваться изнутри, требуя право высказаться.
- Ты что, серьезно веришь, что этот парень выйдет в первую лигу? – Олег уже отчетливо представлял себе выигрыш и жалел лишь об одном: результат спора будет только через год.
- Что тебя смущает? Ты же всегда был крайне плохого мнения об уровне отборочного турнира. «Там играют школьники и неудачники», - это же твои слова, – Андрей уже привык к нападкам Дашука и не принять вызов просто не мог. У них были свои счеты, причем почти во всем.
- Я и не отказываюсь. Слушай, ты веришь,  что в его возрасте можно начинать с нуля? – Игорь пытался иронизировать. Он действительно не понимал этой затеи, но, может, потому и было интересно.
- А что такого? – Витя, обычно молчаливый, не сдержался. – Для его задачи нужен не такой уж и большой объем знаний.
- Если захочет – сможет, – Андрей был короток и категоричен.
- Готовь коньяк. А знаешь, - Олег вдруг встрепенулся от удачной мысли,- а давай ты сейчас проставишься, ведь все равно проиграешь. А мы зачетом проведем в счет будущих периодов.
- Треснешь. Тебе и так пора пить бросать. 
- Можно подумать, ты меньше пьешь.
- Завтра подумаю, - Андрей разлил остатки водки. Получилось совсем не много. Все трое смотрели с легкой грустью, понимая, что это почти окончание вечера.
- Подожди, – Олег открыл бутылку пива и долил в стаканчики. - Во! Скажи, что этот напиток серьезнее.  А  у нас есть еще две  бутылки пива.  Вот и вечер не пропадет.
Настроение улучшилось.  Какова бы ни была цель, главное – это возможность ее достичь.
- Загадку отгадайте, – Витя допил почти залпом. - По одной железнодорожной колее навстречу друг другу вышли два поезда. Вопрос: почему они не встретились?
 Прения были короткие, пришлось сдаться.
- Не судьба! – Тимоха, как его привычно звали, давно забыв об имени, был явно доволен собой. 
- Ты бы уже не пил, – Андрей предостерег друга. - Ладно, мы с Олегом холостяки. А тебе-то к жене идти. Получишь сегодня.
- Теперь точно получу, – несмотря на приличную степень опьянения, момент абсолютной смелости у Вити еще не наступил.  – Но и останавливаться, смысла уже нет.   Длину проповеди угол шатания и показатель невменяемости не изменяет.
- Вот что в тебе всегда ценил, так это трезвый ум, – Олег был в предвкушении продолжения банкета. - Тогда так, считаем, у кого сколько осталось, и нам нужен план. Не стоять же здесь всю ночь. Сейчас определюсь, кто живет у меня в телефоне из тех, кого еще можно обрадовать своим присутствием. – Он обвел взглядом товарищей. – Что замерли? Достаем телефоны и перебираем записную книжку. Вы думаете, у меня много кто остался? Усилия нужно объединять.

Глава 5

Предстоящая неделя обещала быть насыщенной. Занятия в тренажерном зале, шахматы, да еще и запланированное на вторник знакомство – все это вносило ожидание нового и интересного. Нарастающее волнение достигло своего апогея к концу дня предстоящей встречи.  Можно было не спешить убегать с работы. Бродить по улице два часа - занятие не самое приятное.  Как назло, все срочные дела были сделаны, и увлечь себя чем-либо не было никакой возможности.  То, что еще день назад казалось простым и обыденным, вдруг стало и сложным и глупым. В сознании рисовалась картина:  он подходит с цветами, говорит что-то, улыбаясь невпопад, запинаясь и краснея. Ей не останется ничего лучше, чем просто покрутить у виска пальцем и пройти мимо. Почему он уверен, что никто ее не встречает? Что подумает ее кавалер, увидев его? Сидевший за соседним столом  Степаныч давно заметил нервное состояние помощника.
- Что за переживания тебя так гложат?  Все же нормально вроде. Дома что случилось?
Первое желание промолчать смыло как волной. Не поделиться просто не было сил. Как мог, Артем рассказал о процедуре предстоящего знакомства.
- Ты сейчас о чем переживаешь? Что твоя жизнь не сложится или за ее ухажера?
- За нее, в общем-то. Может, поставлю в неловкое положение.
- То есть твоя жизнь тебя не интересует совсем?
- Почему?
- Слишком много сомнений. Запомни: если там все хорошо и серьезно – ты ничего не сможешь сделать. А если выберет тебя – значит,  ты лучший и ты ей нужен.  Я однажды расскажу тебе об этом. Но сейчас оставь все нервы, не жалей на цветы, ты должен поразить. И потом, с чего ты решил, что кавалер есть? Вперед, мой друг.  Ну-ка, покрутись передо мной, – Степаныч придирчиво осмотрел Артема. – На кофе есть?
- Есть, – правда, до зарплаты придется очень туго, но сейчас это было совершенно не важно, и говорить об этом было ни к чему.
- Молодец. Возьми-ка мои часы – они удачу приносят. Точно говорю, - Степаныч заметил сомнения, скользнувшие по лицу Артема. - И вот что, дай-ка твой шарф, мой возьми.
- Зачем?
- Понюхай. Ты свой одеколон слышал? Поверь опыту, ничего личного, только запах. Ты должен быть настоящим мужчиной. Я потом скажу, купишь такой же.
Настроение улучшилось значительно. Казалось бы, несколько обычных вещей, доброе слово и понимание, что в тебя верят, – все просто, но вселяет уверенность.  Добрался он минут на двадцать раньше закрытия и аккуратно заглянул в зал.  Сомнений не было, девушка за прилавком и была той незнакомкой, которая похитила спокойствие. Стараясь быть неторопливым, Артем отсчитывал шаги по проспекту, в очередной раз кляня едва ползущее время. Вдруг показалось, что он может не заметить ее.  А если она выйдет не одна? А если будут все же ее встречать? Что тогда? Часы Степаныча были дорогими. Зачем он их взял, было не понятно. Казалось, что циферблат Артем просмотрел до дыр, а минутная стрелка неторопливо перевалила за восемь.  Она вышла первой, и получилось, что почти столкнулась с Артемом, который в очередной раз смотрел на часы, отвлекшись, казалось, всего на секунду.
- Извините, - девушка чуть испуганно подалась назад и попыталась обойти незнакомца.
- Подождите. Здравствуйте! Это вам! – Артем протянул цветы.
Девушка сделала шаг назад и не спешила принимать букет, придирчиво осматривая незнакомца.
- Где-то спрятана камера?  По всей логике современной жизни мне сейчас нужно убегать, – как ни странно, интуиция не подсказывала ей ничего страшного.
- Зачем убегать? Мы же на центральной улице города. Согласитесь, для маньяка  выбор просто абсурдный.
- Для маньяка – да. Но для сумасшедшего все нормально. Справка есть? – она понимала, что где-то видела этого приятного молодого человека. Но вспомнить, никак не получалось.
- Даже не подумал. Но я в следующий раз принесу.
- В следующий раз?  Я разве обещала его? – вопрос прозвучал скорее игриво. Плохо скрываемое любопытство спрятать не получилось.
- Но цветы вы же возьмете? – вопрос был похож на предложение, от которого отказаться было не просто. – И потом, я ведь уже знаю, как вас зовут.
- Надо же, а я-то думала, что это секрет.   А,  понимаю,  читать на бейджике вы умеете, – теперь уже она смеялась откровенно.
- Все было чуть сложнее, – Артем все еще держал букет и безумно хотел от него избавиться. Они стояли на середине тротуара, и пусть прохожих было не много, долго это продолжаться не могло. – Есть предложение: вы все же забираете цветы, и мы идем в кафе.
- Цветы, кафе.  Ничего, что мне на работу завтра?
- Можно подумать, что я в ночную смену на работу заставляю выходить. Заодно дома не придется время тратить, готовить уже ведь не придется.
- Ага, а маме скажу, что витаминок купила, со скидкой.
- Я думал, что маме можно говорить о кавалерах.
- А кто здесь кавалер?
- Я, – Артем взял руку девушки и вложил в нее букет.– Меня Артем зовут.
-  Уже проще, имя есть. Но справку все равно следующий раз забывать не надо.
- Похоже, вариантов нет. Так попьем кофе?
- Может, проще пройтись. Я обычно подъезжаю на автобусе. Но если кавалер, - Таня с улыбкой посмотрела на Артема, - не против, мы можем просто прогуляться.
Есть мнение, что в юности знакомиться куда проще. Все складывается само собой, находятся слова, нет страха и нет места сомнениям. С годами мы приобретаем опыт, набираемся штампов и формируем свои принципы. Со временем все сложнее доверять, постоянно анализируешь, задумываешься над словами и словно сканируешь собеседника, оценивая его отношение, и примеряешь на себя.  Однажды наступает момент, когда понимаешь, что права на ошибку уже не остается и цена каждого входящего в твою жизнь возрастает неимоверно. Потому и ограждаешь себя от новых потрясений, стараясь не повторять ошибки молодости. Становишься придирчивым, осторожным, скрывающим эмоции, стремясь не раскрыть их раньше времени.  Вряд ли можно отнести эти слова ко всем. Кто-то, наоборот, собрав многолетний багаж, становится прожженным и уже не сомневается ни в себе, ни в своих решениях. Не редко это та категория людей, которая легко и цинично проходит аспекты морали, замечая лишь выгоду и личный интерес. Они не столь интересны, достаточно просто читаемы, хотя искренне уверены, что могут скрыть все. Куда милее те, кто сохранил романтику, страсть и убежденность, что миром правят вера, надежда и любовь. И сколько бы ни бросала жизнь о скалы безразличия и грубости – эти чувства все же и не покидают нас.  А юность… Юность другая. Беспечная, бесконечная, открытая всем и с упоением впитывающая новые эмоции. Юность с легкой усмешкой читает книги, смотрит фильмы и не верит, что это может быть с ней. И жизненный опыт еще впереди, и многое изменится, и многим взглядам не останется места в душе. А еще больше уйдет в прошлое, не оставив и следа. Как много мы забудем, со временем не желая вспоминать. И уже не признаем, что там тоже были мы, были наши слова и поступки.   
Если попросить Артема рассказать, о чем они болтали по пути он скорее всего растеряется и не вспомнит. Как не расскажет вам и Таня, чему смеялась и что ей было любопытно. Был просто тот разговор, который пьянит как первый танец, обволакивая взаимным притяжением и наполняя музыкой сердец, понимающих, что в них поселилось что-то новое, еще не понятное, но манящее и даже немножко пугающее.
- Я пришла. Будем прощаться, – Артем уловил легкую горечь расставания. По крайней мере было понятно, что особой радости от этой мысли у девушки не было.
- Не буду скрывать, что эта не самая приятная новость. Но мы должны договориться, как увидимся, – уходить не хотелось, но это все равно должно случиться. – Мне же нужно как-то показать справку. Может, в пятницу вечером? Или в субботу?
- Слово «должны» меня смущает, но сделаю вид, что не заметила его, - Таня для себя решила немного подразнить парня.  Очень хотелось побыть колючей, но, увидев смущение и растерянность Артема, решила стать чуть мягче. -  Тогда уж лучше в пятницу. В субботу мне на работу.
- А телефон?
- Самый обычный у меня телефон, беленький.
- А номер?
- Да. Номер у него есть, – рассмеялись они почти одновременно. – Пиши.
- Так может, я и «В контакте» тебя найду? – Артем перепроверил номер и убедился, что он точно сохранен.
- Может, и найдешь, – Таня обернулась, махнула рукой и скрылась за дверью подъезда. 
Дверь открыла мама, удивленно встретив дочку, которая с букетом цветов и счастливой улыбкой ворвалась в квартиру.
- Держи, поставишь в вазу, -  на ходу Таня поцеловала ее и прошмыгнула в комнату, едва успев сбросить вещи. – Я есть хочу, – только и успела она крикнуть вдогонку.
- Надо же. Не покормили. Но уже прогресс - пришла с  цветами, – мама, Галина Сергеевна Томилина, полностью передала дочери свой характер.
Бойкой ее можно было назвать с большим трудом, а юмор был удивительным для женщины.  Тонкий и очень приятный, какой была и она сама. Таня собрала у мамы все, причем не только внешне. Настоящая красота не проявляется сразу. Она не была той школьницей, порог которой обивают незадачливые ухажеры. Неприметная в детстве, живущая в своем придуманном мире.  Поступила она на фармацевта и уехала в другой город, в новую самостоятельную жизнь. Время учебы осталось позади, и Таня вновь вернулась домой, повзрослевшей и немножко ироничной по отношению к своему будущему. Старые одноклассники, встречая ее в районе, проходили мимо, не узнавая в этой очаровательной девушке вчерашнюю школьницу, торопящуюся на уроки.  Появилась походка, плавность движений и особая красота. Не правильно сравнить ее с гадким утенком, на самом деле это бывает очень часто. Те, кто еще вчера казался таким обычным, неожиданно преображается, заставляя рассмотреть совершенно новые черты.  Порой папа, придирчиво рассматривая дочь, и не скрывая гордости за нее, сетовал, прикрывая улыбку, что от него не досталось ничего. Остается лишь надежда, что что-то хорошее в нем есть, и оно обязательно проявится в дочке, просто со временем, еще слишком рано. Когда Таня вошла на кухню, ужин был на столе. Придирчиво осмотрев букет, она чуть поправила его и осталась довольна.
- Надо же, весьма оригинальный. Мам, меня сегодня смогли удивить.
- Неужели в Максиме, наконец, проснулся настоящий мужчина? Я даже начинаю думать, что недооценила его.
- Это не Максим, – разговаривать и есть одновременно не самое удобное занятие. Но и молчать сил просто не было. Внутри все распирало от желание поделиться.
- Интересно.  Вадик что ли опять объявился?  Судя по букету, похоже. У него деньги всегда были. Жалко ума не хватало, была бы замечательная комбинация.
- Мама, не гадай, ты его не знаешь.
- И кто это таинственный незнакомец?
- Мам, я сама его только сегодня узнала, – Таня запнулась. – Ну, мы как бы случайно видели друг друга раньше. Он просто в шахматы рядом играет. Но познакомились сегодня.
- Шахматист? – Галина Сергеевна с улыбкой смотрела на дочку, аппетит которой был обусловлен скорее эмоциональной возбужденностью. – Интересно. А букет красивый. Ведь и правда выбирал старательно.  А что ты Максиму скажешь?
- Я еще не думала об этом. Но… - Таня задумалась, но не  долго. – Я пока ничего не знаю.
- Похоже, все ты знаешь, – мама встала из-за стола, убирая опустевшую тарелку.
- Я сама, – Таня попыталась помочь.
- Сиди, чай еще не остыл, пей, – как и все мамы, она переживала за каждого из ухажеров дочки. Придирчиво оценивала, представляя судьбу единственной и ненаглядной рядом с ним.  С высоты прожитых лет, опыта и интуиции, которая бывает только у мам, она пыталась передать все свои тревоги, опасения. Как сделать это, чтобы не обидеть, найти те единственные слова, которые нужны и важны.  Ей не нравились ни Максим, ни Вадик.  Оба были не плохо обеспечены родителями, перспективны и представлялись хорошей партией. Но не видно было в них последовательности, может быть, даже надежности. Жизнь воспринималась ими как игра, чрезмерная уверенность била через край. Как будут встречены первые проблемы (а они непременно случаться,  ведь это происходит у всех) было совершенно не понятно.  А может, она просто не видела в глазах дочки того огня, который должен быть в каждом, в кого попала стрела Амура. Думать о том, что основа отношений - всего лишь расчет, не хотелось. Но ведь шел уже двадцать четвертый год. Уже почти закончена интернатура, определилось место работы и пора бы задуматься о будущем.  Вот только Таня решительно пресекала все разговоры о необходимости определения своего выбора и будущего. – Просто пора уже думать что-то. Ведь время-то идет.
- Знаешь мама, не уйдет мое время!  Я должна быть уверена, что со мной будет тот, с кем я хочу делить все, кому захочу доверить свою жизнь. Я не хочу сомневаться, люблю ли я. Да и особо на замужестве никто и не настаивает. Мне кажется, что сам процесс ожидания моего ответа Максиму нравится, – в голосе Тани не было заметно ни малейших угрызений совести по поводу отношения с кавалером.
Спорить было сложно. Вы учили, воспитывали вашего ребенка,  пытались привить ему позицию, взгляды и отношение к жизни. Теперь нужно просто доверять и принимать все, что было заложено именно вами. Как бы горько ни звучали эти слова, но если что-то выходит за пределы вашего понимания, скорее всего, это лишь ваша вина. И не стоит искать еще кого-то, кто мог вмешаться в этот процесс формирования личности. Галина Сергеевна лишь покачала головой, соглашаясь со всем и с удовлетворением признавая, что рассуждения дочки ей нравятся.
Таня  умела быть просто собой, иногда скрывая за напускным прагматизмом истинные чувства.   Она и сама не раз уже задумывалась о том, что подружки давно замужем и нет-нет, а мелькала мысль о том, что при всех своих достоинствах есть шанс засидеться в девках. Но уж лучше так, чем жить с кем попало и мучиться от мысли, что рядом с тобой не тот, кого ты любишь.

***

- Ну, где ты столько ходил? - мама встретила Артема явно волнуясь. – Небось, с Денисом где-то гуляли?
-  Нет, на работе задержался, – Артем старался спрятать взгляд, слишком счастливый для такого позднего вечера.
- А что это за шарфик? – мама удивленно рассматривала новую вещь.
- Мама, случайно получилось. Махнулись со Степанычем. Ему мой был нужен на вечер, хотел показать кому-то фасон.
- Фасон твоего шарфика можно показать только на неделе высокой моды в Париже. Опять его пьяного провожал?
- Ага, - спасение пришло так неожиданно, что Артем даже обрадовался.- И как мы собирались? Не пойму. И вообще, корми меня.
- Переодевайся. Вечерами уже не бываешь дома. То занятия, то шахматы, то работа. Двадцать пять, а все занимаешься лишь бы чем.  Я внуков никогда не дождусь.
 - Мам, ты опять? – тема была старая и уже больная. – Я же мужчина. Должен на ноги встать, а потом уже думать.
- Уже два года на ногах. А толку никакого.
- Правильно делает. Пусть нагуляется. А то сейчас не успеют жениться, как на развод пора. У нас на работе у кладовщицы сын женился. Он развелся уже, а она еще кредит платит за свадьбу, – папа из зала как мог поддержал сына.
- Ты бы что умное посоветовал,  – мамы всегда думают о своем и воспринимают все иначе. Но на то они и мамы, им можно если не все, то очень даже многое.
Артем вошел в комнату, автоматически включил компьютер и зажмурился, стряхивая мысли, постоянно возвращающиеся к прошедшему вечеру. Денис уже забросал сообщениями, удивляясь, куда пропал друг. И сейчас, едва увидев в сети пропавшего товарища, буквально взрывал потоками вопросительных знаков. Пришлось отписаться ничего не значащими фразами, смайликами и еще бог весть чем, стараясь поскорее закончить отчет, чтобы перейти к самому важному и волнующему.  Он очень быстро нашел страничку Тани. Всего несколько фото, без сумасшедших постов и вычурных фраз, которых стало слишком много, словно все только и делают, что собирают умные мысли, как бут-то именно им они всегда и следуют.  Если присмотреться, то по лайкам, постам на странице и фото можно составить полную картину о человеке, его настроении и предпочтениях. Именно потому страница Артема была практически пуста. Ни к чему посторонним знать его заботы и переживания.  Да, в общем, и отслеживать его жизнь по обзорам обновляющихся фото тоже ни к чему. На некоторое время Артем просто задумался, пытаясь представить ее характер, сопоставляя с теми ощущениями, которые сложились в первый момент знакомства.  Уверенность, что он прикоснулся к чему-то очень важному, была велика, и теперь он старательно подбирал слова, чтобы не  разрушить зарождающиеся отношения неловким предложением или излишним нетерпением.  Но не спящий зеленый огонек ее страницы светился призывно и ровно, словно приглашая продолжить разговор, и удержаться возможности не было никакой.
- Я тебя нашел! - Артем написал первое, что пришло на ум, а потом понял двусмысленность фразы.
- О, в наш век это безумно сложная задача, – Таня попыталась вложить в сообщение легкую иронию и такую же неоднозначность.
Они болтали почти до полуночи ни о чем, просто потому, что расстаться не было ни сил, ни желания.
Утреннее пробуждение оказалось совсем не простым, но вернувшись мыслями во вчерашний день,  Артем ожил, почувствовав новые силы и энергию.
- Как вечер? - Степаныч забрал свой шарфик, придирчиво его осматривая. – Глянь ты, без помады. Странно.  Вы что, не целовались?
- Не, – Артем покраснел, хотя смущаться в его возрасте было даже не прилично. – Еще же первый вечер.
- А, понятно, начитался классики, – начальник был явно в хорошем настроении. – Эх, нам бы еще сегодня никто день не испортил.
Но этой мечте сбыться не удалось. В кабинет ворвалась секретарша, Степенко Оля, в привычно вызывающей юбке, открывающей ее главные достоинства.  Ее встревоженный вид не предвещал ничего хорошего:
- Оба, срочно, Кравченко рвет и мечет. Вас двоих к себе требует.  Что-то сегодня будет.
То, что что-то будет, поняли уже и Артем, и Степаныч. Единственное, что вызывало опасения, - это истинная причина.   Поводов для полного уничтожения было столько, что догадываться даже не хотелось. Вот интересно, а есть такие предприятия, где все настолько хорошо, что придумать причину очередного взыскания невозможно? Порой складывается ощущение, что любые попытки вести идеальный учет, организовать технический процесс, прекратить подделывать отчетность и говорить только правду – это всего лишь пустая затея, которая возникает всякий раз, когда позади очередная встряска или проверка. И вот интересно: что преобладает в этом вечном процессе невыполненных обещаний?  Желая избежать немедленного разноса и страшась показать себя неспособным решить поставленные задачи, мы с легкостью раздаем заверения и обещания, выполнение которых не то, чтобы сомнительно, скорее нереально.    А может, просто изначально нужно быть реалистом, адекватно оценивая уровень исполнителей и собственный профессионализм.  Только под диким прессингом руководства и в ситуации, когда  право голоса тебе не дают принципиально, лишь озвучивая обязанности, проще кивнуть, соглашаясь со всем.  Потому и приходится впоследствии искать поводы и причины, почему в очередной раз ничего не получилось, старательно выискивая внешние факторы и тех виновных, которых необходимо назначить.  А здесь уже на первый план выходит актерское мастерство. Поверьте, Станиславский со своей великой фразой «Не верю!» никогда не вошел бы в историю, работай он на обычном заводе нашего времени. Уж что-что, а быть красноречивым и отчаянно убеждать в отсутствии  других вариантов умеют все, начиная с вахтера у проходной до директора, сидящего в кабинете губернатора с очередным провалом налоговых платежей.
- Что может быть? Идеи есть?  - по пути Степаныч пытался предугадать варианты предстоящего разговора.
- Ему что, много надо для психов? Опять бред приснился. Придется еще что-нибудь обещать, – пусть у Артема и невелик был опыт общения в высоких кабинетах предприятия, но сущность работы он понял очень быстро.
- Точно, – Смирнитскому откровенно был симпатичен молодой помощник. Все в нем напоминало его самого в том же возрасте.
Атмосфера кабинета определялась налившимся лицом Макара Григорьевича, находившегося, на первый взгляд, в состоянии какого-то необыкновенного, почти критического раздражения.
- Что у вас происходит? Что за бардак? Куда вы смотрите? 
То, что Кравченко не здоровается, было обычным явлением, чтобы обращать на это внимание.  Вот только вопросы были ну совсем не наводящие.  Прояснить, что же на самом деле случилось, не получалось, а спрашивать не хотелось. Значит, нужно представить, что оба понимают, о чем речь, а там гляди и пробьется что-нибудь конкретное.  Молчание было расценено как полное согласие благодарных слушателей, и Кравченко, поймав вдохновение, уже не мог остановиться.
- Где заявка на следующий месяц?  Я вам сколько раз повторять буду, простои вычту из зарплаты. Что бы мне к обеду все было готово, – то, что вопрос не стоил нервов, даже не нужно было говорить. Всегда не просто понять людей, считающих лучшим способом стимуляции деятельности подчиненных высокий тон и взрыв эмоций. Неужели и в жизни эти люди не могут быть спокойными, понимать и думать перед принятием решений. Вроде бы это не сложно. Что же происходит на этом тернистом пути карьерной лестницы, где так меняются люди, забывая вчерашние взгляды и отказываясь от своих же слов? Может, невозможно править, не повышая голос и не срывая его в страстном желании подчеркнуть свою власть?  Судя по тому, что главная линия управления персоналом включает в себя мат, угрозы лишения премий и увольнения – идея кнута и пряника существенно деградировала, оставив лишь первую, не самую приятную часть.   Удивительно, но сами руководители уверены, что это единственный способ обеспечить мобильность и ответственность подчиненных.   
Из кабинета вышли так же молча.  Происходящее напоминало глухонемое кино.
- У шефа кончились бабки, – вердикт Степаныча был однозначен.
- Как показывает наша реальность, любой заказ есть откат, – Артем понимал, о чем речь. – Вот интересно, а он знает, что мы знаем?
- Думаешь, это ему важно? Что писать будем? – Смирнитский, знавший все в этот раз задумался. – Вроде как ничего и не надо. Сейчас напишем, а потом директор ведь с нас спросит. Получится, что мы  заказали ненужное.
- А какая разница - купим или нет? Если предположительно что-то сломается, отремонтируем по-любому. Ну как я могу представить, что мне точно понадобиться через два месяца?  С расходниками понятно, они всегда в графике закупок.  За простой в любом случае получим.  Замкнутый круг: купи то, не знаю что. Но, чтобы обязательно пригодилось. Хоть сам ломай периодически.
- Да уж, жизнь непредсказуема. Вариантов не много.
- Степаныч, тогда если спросит,  то я типа готовлю списки. А я скажу, что не могу сразу составить перечень, занимаюсь инвентаризацией.
Они шли по нулевому этажу, находящемуся под основными цехами.
- Что за запах? – Смирнитский насторожился.
- Похоже на проводку, – Артем как раз заметил дым от распределительного щита. 
- Так, Артем, быстро за огнетушителем. На склад беги, он ближе.
Артем ворвался на склад, где восседала в кресле Анна Семеновна, вторая после бога и королева всех и вся.
- Анна Семеновна, дайте огнетушитель. Там шкаф горит! – Артем уже попытался проскочить в склад, чтобы схватить его.
- Стой! – окрик был столь категоричным, что остановились даже часы.  – Есть указание Кравченко выдавать материальные ценности только с его подписи.
Ослушаться ее – значит, навсегда попасть в список ничего не получающего на складе. Вообще, порой было ощущение, что именно склад - то сердце завода и самый важный и необходимый человек – это его начальник. И надо же было нарваться на нее именно сейчас.
- Вы что, смеетесь? – Артем уже набирал номер заместителя директора. – Макар Григорьевич, пожар, дайте указание получить огнетушитель.
- Сильно горит? – вот тот случай, когда голос был спокоен до неприличия. – Где?
Второй вопрос заставил задуматься о вменяемости в принципе.
- Горит силовой шкаф. Сейчас по заводу может выбить все напряжение. Смирнитский пытается с электриками перевести печь на резервную линию. Остальное срочно отключаем, – Артем пытался говорить спокойно.
- А зачем все выключать? Остановите пока только упаковку.
Пришлось набрать воздуха побольше.
- А тушить будем? Может, тогда пусть догорает?  Потом  посмотрим: что останется, то пусть и работает, – Артем вложил всю иронию, на которую был способен.
- Ты мне не указывай. Я сам знаю, что делать. Дай трубочку Анне Семеновне.
Время, казалось, неслось.  Вокруг места возгорания уже собрался народ, стараясь держаться поодаль. Артем с огнетушителем решительно подскочил к шкафу и по яркой вспышке, рассыпавшей сноп искр,  понял, что его никто не обесточил.
- Отойдите все! – энергетик активно пытался не подпускать народ. – Ты куда? Там напряжение.
Последние слова адресовались именно Артему.
- Ну и что, он же углекислотный. Можно тушить, – откровенно говоря, все знания были чисто теоретическими, но судя по всему, поддержать его было некому. Как назло и Степаныч куда-то пропал.  Скорее всего, не дождался помощи и бросился на поиски огнетушителя сам.
- А если сейчас что взорвется?
Что может взорваться, энергетик не знал, как не знал он и что делать. Только сейчас до Артема дошло, что не помнит, как его зовут, ведь он  устроился на прошлой неделе и, наверное, даже не знал, где и что отключается. Ну а помощники без команды явно не спешили включаться в работу.  Руки предательски дрожали, но и отступать было поздно и стыдно.  Столько глаз сейчас было направлено на него, что показать страх хотелось меньше всего. Непослушные пальцы сняли предохранительное кольцо, и струя ударила чуть вбок, лишь коснувшись шкафа. Решительно, почти закрыв глаза, Артем изо всех сил нажал на клапан и направил пену прямо в центр пламени. Облако  пара и еще чего-то непонятного поднялось, почти закрыв видимость. В эту минуту энергетик вырвал огнетушитель из его рук. Огня почти уже не было, он аккуратно поливал дымящиеся элементы проводки. Только сейчас стала понятна причина такой неожиданной перемены еще пять минут назад абсолютно растерянного товарища. Вдали, чтобы не рисковать и не вмешиваться до поры, стоял Кравченко с директором.   
- Что к нему подключено? – больше всего волновал вопрос, что сейчас обесточено и куда бежать дальше.
- Не знаю, – ответ энергетика просто потряс наивностью.  - Сейчас возьму схему и разберусь.
- Лучше Мишу позови. Он знает, а ты время сэкономишь.
В это время у Артема зазвонил телефон. Минуту он молча слушал.
– Я сейчас, – сказал он кому-то в трубку. – Слушай, отключены транспортеры подачи шихты. У меня в бункерах часов на пять хватит. Сейчас пол-одиннадцатого. Если в два не будет включено все, я останавливаю выпуск и работаю на тонкую струю, а ты пойдешь в офис отгребать за срыв плана.  Поверь, я сдам тебя как стеклотару.
- Внимание, - голос раздался совсем рядом и совершенно неожиданно. В офисе нет света, срочно устранить. – Кравченко уже был рядом и, понятное дело, слова могли принадлежать только ему.
-  Макар Григорьевич, - Артем говорил почти умоляюще. – Может, все же сначала линию запустим, мне же потом на режим выходить надо час, брак на ровном месте будет. – Слова упали в никуда.   
Замдиректора уже удалялся, не обращая внимания на слова Артема. Только сейчас он заметил Степаныча, стоящего чуть в стороне, внимательно слушающего и не выпускающего из рук уже ненужный огнетушитель. По лицу энергетика откровенно читалось, что главное сейчас - свет в офисе.
- Спасение утопающих – дело рук самих утопающих.
 Смирнитский развернулся и пошел в сторону пультовой.  Артем поспешил за ним, прокручивая варианты возможного решения проблемы.
- Интересно, вот как можно сделать, что офис и транспортеры на одной линии? Это ж надо было как тянуть кабель? У меня сейчас мозг взорвется. Перепутать не могли? Может, совпадение? Нам нужен Миша, он нормальный электрик, разберется, – Артем выпалил все сразу, начиная осознавать абсурд ситуации.
- Нам бы сейчас грамм по сто, – задумчивое выражение начальника не соответствовало ситуации. – Пошли. Придумаем по ходу.
Теоретически знания института выглядели основательно, и по оценкам все было замечательно.  На практике же даже простые задачи не всегда решались как в тетради или на экзамене.  Понятно, что нужно подать питание на обесточенные двигатели – ничего сложного.  Но как?  Откуда тянуть, если один шкаф сгорел, а второй перегружен?  Для основательной работы слишком мало времени, думать необходимо быстрее.  На всякий случай, как  обычно в аварийной ситуации, решил проверить бункера. Согласно инструкции, они должны быть  всегда заполнены на семьдесят пять процентов, чтобы исключить возможные перебои с поставкой сырья и прочими форс-мажорными ситуациями. Увиденное не то, что бы повергло в шок, а просто парализовало.  Сырья оставалось максимум часа на два, причем большая часть прилипла к стенкам давно. Вибраторы не могли сбить огромные наросты, которые ровным слоем легли на внутренней поверхности. Ситуация с бункером на противоположной стороне была не лучше. Предложение из двадцати слов несло в себе лишь три, которые условно можно было отнести к приличным.  Нужно было сбивать прилипшие комья и разбивать их, чтобы не забился сток.  Металлические прутья метров по восемь в длину весили килограммов по пятнадцать, а к пятому удару и все двадцать пять. Действуя в большей степени на эмоциях, он бросился отбивать шихту, но минут через пять понял, что это надолго. Нужно спускаться и заниматься подключением двигателей. По лицу стекал пот, колотилось сердце и дрожали руки, горячая печь выбрасывала весь свой жар вверх, где сейчас и был Артем, под сводом цеха. Если представить печь – это примерно четырехэтажный дом, в котором три – четыре подъезда.  И вот, на крыше этого дома, где температура градусов под пятьдесят, и пришлось Артему увеличивать время работы печи, до момента остановки из-за отсутствия сырья. В пультовую он ворвался разгоряченным, и злым.
- Вася, срочно, на левый бункер отбить стенки. Правый я сделал, – Артем на бегу отдал указания засыпщику.
Через мгновения он уже набирал номер оператора цеха подготовки сырья.  Оператор Лариса, привыкшая к спокойному и тактичному Артему, прямо подскочила от неожиданности, удивленная не типичной для него эмоциональностью.
- Чтобы через полчаса ты была готова отгрузить мне две тонны! И как хочешь. Разбираться, чем вы с Игорем занимались все утро, я не буду, но если не сделаешь, будешь объясняться в другом месте и другим людям. 
Игорь, слушавший разговор, вжался в стул. Он уже все понял. Понял все и Степаныч. - Если я через десять минут не найду, где включить транспортер, через двадцать минут придется стать на струю. Бобик сдох, кина не будет. Бункера почти пустые, за что отдельное спасибо нашему лучшему специалисту, первому претенденту на место старшего оператора, Игорю Пушнегину,  – Артем вложил весь сарказм, на который был способен.
Игорь даже не попытался возразить. Тем боле рядом был Степаныч, которому лучше не попадать под горячую руку.
- Давай ты смотри линию, а я решу организационные вопросы, – в который раз мысленно Смирнитский поблагодарил случай, который дал ему этого помощника.
Ему импонировало, что в сложной ситуации есть тот, у кого мозги не отключаются и всегда есть вариант реального выхода. Артем старался никому не доверять в случаях, когда работать нужно быстро. Откуда была эта черта – может, врожденная, может, гены, да это ведь и не важно. Так же, как не важно, хорошо оно или плохо. С одной стороны, нужно уметь распределять работы. Но что может убедительнее, чем личный контроль? Самое ужасное -  это чувство, что ты в ответе за все. Вот именно эта черта и стала основой его  отношения ко всему окружающему. Кто-то смеялся, утверждая, что ничего личного на заводе нет, что хозяину наплевать на его переживания и нервы. Скорее всего так и есть, но почему тогда приятно идти домой с уверенностью, что совесть чиста и нет поводов корить себя за лень и прикрывать отсутствие знаний высокими словами о несправедливости жизни? Вот и сейчас, как угорелый, носился он по почти вертикальным лестницам вокруг печи. Сам искал кабель, пусть не красиво, но кратчайшим путем протянул его к щитовой и подключил, отбросив от автомата совершенно не нужное ему сейчас освещение склада. Это было первое, что пришло на ум. По крайней мере, в тот момент никаких сомнений в правильности решений не возникало.
-  Я сейчас ничего говорить и делать не буду, – Степаныч был внешне абсолютно спокоен, но в операторской, где они с Игорем были вдвоем, замерли даже вентиляторы. – Я знаю твое отношение к Артему, я даже знаю, что ты говоришь всем вокруг про него.  Да, он моложе и недолго работает.  Но разбирается в работе намного лучше всех вас. И технолог он только по этой причине, а не потому, что его кто-то протежирует. И если хоть кто еще раз, не выполнит его указания, я сам займусь воспитанием. И вы все знаете, со мной связываться не стоит. Передай по смене. Я это говорил в последний раз. Специалисты! - дальше прошла непечатная лексика. – Ну что молчишь? Вот ты знаешь, что делать сейчас? Давай, ты же умный. Быстро, твои действия! Сейчас завод встанет.
- Нужно сообщить всем службам, – Игорь почти промямлил. Он понимал, что подключить транспортер сам он бы не смог и намек был понятен.
- Ага, вот мы их сейчас и ждем. Еще есть вопросы, кто должен быть технологом? – Смирнитский смотрел в глаза Игоря, не отрываясь и не моргая.
- Нет.
- То-то. Какой у тебя разряд? – и не дождавшись ответа заметил, - Пора проверять соответствие. Похоже, вообще уже ни хрена не знаете.
Нужно заметить, что те слова, которые старательно запикивает телевидение, пробегают многоточиями периодические издания, в обычной жизни составляют полноценные и настолько понятные предложения, что представить их в другом виде почти невозможно. Вот, например, вы сможете представить разговор при погрузке транспортного средства, когда вдруг ломается погрузчик и  водитель говорит:  «Ай-ай-ай,  надо же, горе какое, придется сейчас все руками таскать. Это же сколько времени займет. Боже мой, я опять задержусь после работы. А ведь за это не платят».  Говорить, что это хорошо, неправильно. Все же нужно бороться за чистоту языка и красоту предложений.   Увы, реальность такова: мат - это коротко, понятно и демократично. Он действует безотказно и всегда будет услышан.
Больше всего Артема волновала мысль, что если он сейчас не сделает этот чертов транспортер, то уйти с работы вовремя уже не получится. А значит, сбивается режим, который он старательно подгонял под тренировки. Хотелось быть последовательным и пунктуальным, соблюдая утвержденный для себя ритм.   Мозг работал лихорадочно, зачищая провода резанул палец, но обращать внимание на мелочи времени не было. Еще минута и линия заработала.  Через пару минут он вошел в операторскую. Игорь сидел, уткнувшись в монитор, фиксируя время устранения неисправности.
- Запускай.
Артем прислонился в углу. Пот стекал по лицу, спина была мокрая, и под кондиционером стало очень холодно.  Сколько раз он просил не включать его: хорошо, если сидеть непрерывно в кабинете. Но ведь это нарушение, контроль должен быть ежечасным, а значит, опять игнорируют. Ну что ж, есть вариант.  Он взял пульт, перевел температуру на плюс двадцать пять, почувствовав тепло, и сунул его в карман.
- Все, пульт я забрал, всем теплого вечера.
Игорь провожал молчаливо. Все было верно, ему уже не раз говорили об этом. Случилось то, что и должно было однажды случиться.
Обход  был совершен, и удовлетворенный Артем пошел к себе.  Помещений не хватало, и они с Степанычем делили небольшой кабинет. Нужно было дописать инструкции, перепроверить рецептуры и посчитать остатки сырья.  Дверь распахнулась, и влетел Кравченко, за которым, как могла, пыталась успеть Анна Семеновна. Есть люди, которые не могут в принципе разговаривать. На крик они переходят сразу, нужно это или нет. Они не задают вопросов.  Единственный вариант для них сохранять спокойствие – это поучать. Они любят рассказывать о достижениях, делая вид, что скромность – это их второе имя, просто вот случай как-то очень кстати вышел.  Заместитель директора был ярким представителем той плеяды, которая умеет восторгаться собой, считает что управление – это умение держать в страхе, ну а приблизить к себе можно только тех, кто умеет ладить с САМИМ. В данном случае Анна Семеновна была родственницей директора, и ее интересы были сродни собственным.
- Ты отключил освещение склада? – слова Кравченко адресовались Артему и были не столько вопросом, сколько утверждением.
- Это вышло случайно. У меня не было выбора.
- Нет, вы посмотрите, не было выбора. Я уже час бегаю по всем этажам, разбираюсь. Хорошо, Максим нашел, – то, что Максим  - это новый энергетик, Артем уже понял.
- Но ведь ничего не случилось.  Производство работает, норма выпуска сохранена. Склад может побыть без света час,  – о словах пришлось пожалеть. Лучше все же было промолчать.
- Ты…. – Анна Семеновна просто зашлась.
Пригнулся даже Кравченко. То, что на складе Артем не получит больше даже веник, было бы понятно и при закрытых ушах. Мимика лицедеев померкла перед пантомимой заведующей склада, а красноречие не оставляло шанса ни одному из ораторов древнего Рима.   И откуда же они берутся, эти кладовщицы? Много лет спустя Артем придет к выводу, что их клонируют.  Это особая каста тех, кто никого не пускает к себе и никому ничего не дает, с ужасом встречая каждый прибывший груз.  Во всем есть исключения. Будут и те, кто оставит самые приятные воспоминания. Да и неправильно категорично говорить обо всем однозначно. Однако, как ни странно, но все непохожее будет восприниматься как исключение из правил и  радовать, принося разнообразие и возможность удивляться всегда.
- Ну что вы, Анна Семеновна, - Степаныч привыкший ко всему, улыбнулся и чуть приобнял старую мегеру, включив все свое очарование. – Случайно получилось. Это я запамятовал. Надо ж было сразу переключить, а оно впопыхах не вышло. Бывает. Но мы исправимся.
- Эта молодежь наглеет ото дня. Ничего святого, – начальница такого великого места, как склад потихоньку отходила. 
Что святого было на складе, Артем не понял. Он просто молчал, отметив про себя еще один неприятный урок этой жизни.
- Вот и отличненько. Мы сделаем выводы и исправимся, – вся дипломатия Александра Степаныча была включена, и максимальное добродушие сквозило в каждом слове. Человек выкладывался на всю, это стоило отметить. Разошлись с ощущением решенного конфликта и уверенности, что ничего похожего не повторится никогда.
- Как же так? – Артем в растерянности запустил ладони в волосы и пытался изо всех сил понять логику происходящих событий. – Что же получается, личная жизнь складского учета важнее качества, выпуска, производительности? Значит, вся цель лишь в том, чтобы не отдать ни толики собственной значимости, чего бы оно не стоило? Александр Степаныч, что происходит?
- Друг мой, однажды ты привыкнешь и станешь как все?
- Не стану.  Я буду другим. Не может быть, чтобы самым важным в характере было умение унизить и возвыситься только за счет падения рядом стоящего. Если все, что я вижу сейчас, и есть основа нашего менталитета, а  наглость  - это  показатель и ума, и интеллекта, то будущего в этой стране нет.  Я не понимаю, какие чувства должен испытывать человек, которого ненавидят все. Вот как можно идти по заводу и понимать, что тебе плюют в след, что в страхе нет ни капли уважения, что по показных улыбках – лишь подхалимаж? Ведь он знает это! И ему это нравится. Это что? Это болезнь? Тогда почему его толкают все выше и выше? Там что, нужны такие же больные?
- Давай последний обход и по домам, пока не нарвались на внеурочную работу, – Степаныч встал и первым пошел к двери. – А вот я и не знаю, что тебе ответить,  - он чуть притормозил у двери, не оборачиваясь к Артему. – Ты прав, но это было всегда. Есть исключения, но им не просто в этой жизни. Умных не любят, и их боятся. Они слишком большая конкуренция серости. Вот оно и получается.
Этот разговор не давал покоя всю дорогу. Даже в зале, погрузившись в атмосферу формирования тела и сконцентрировавшись на весах, подсчетах и подходах Артем не мог отделаться от идеи поиска истины. Может, как раз эта злость и помогла остервенело толкать штангу, стиснув зубы, и вкладываясь без остатка.
- Ну что ж, есть первые успехи. Продолжай, – Виктор Иванович не был щедр на похвалы. Собственно говоря, здесь это никому и не нужно. Но поддержка оказалась Артему более чем кстати. 

Глава 6

В одночасье жизнь изменилась, наполнив эмоциями и чем-то манящим впереди. Денис даже обижался на исчезновение друга, но если не было тренировок, Артем мчался к Тане в аптеку, чтобы проводить ее домой. Вечерние разговоры с ней стали чем-то крайне необходимым, неотъемлемым.   Да и занятия шахматами забрасывать не хотелось. Оставалось еще два тура до окончания турнира и хотелось завершить на мажорной ноте.  В четверг вечером Денис, не дождавшись звонка друга, пришел в гости сам.  Мама всегда относилась к нему почти с восхищением. Она считала Дениса практичным и дальновидным, постоянно ставя Артему в пример. Это был тот случай, когда вся семья считала, что лучшей кандидатуры лучшего друга быть не может. Артем задумывался обо всех маминых аргументах в последнюю очередь. Было просто приятно, что он пришел, да еще и с пивом.
- Дядя Сергей, у меня есть одна запасная, для вас.
Вот что умел Денис, так это нравится всем. Причем все получалось само собой, и это уже не удивляло.
- Эх, умеешь ты побаловать. Ого, чешское, попробуем, - папа довольно взял бутылку пива.
- Тебе все равно, что пробовать, - мама для приличия не могла не сказать хоть что-то, пробуждающее  совесть.
- Раз  все довольны, мы в комнату, – Артем уволок друга.
- У меня еще коньячка маленькая есть. Пять звезд, – Денис заговорщицки вытащил ее из внутреннего кармана пиджака. – Давай рванем.
- Не. Я пива и все. Завтра на работу. Оно знаешь, не фонтан потом просыпаться.
- Жаль, тут и пива-то по бутылке всего. Тогда давай вот что: я коньяк, а ты пиво.
- Давай, – Артем рассмеялся. – Будем считать, что большой разницы нет.
Денис прямо из горлышка отпил несколько глотков, обвел взглядом стол, и выдохнул. Достал из кармана конфету, неторопливо откусил половинку.  Неторопливо поставил бутылочку на пол, чтобы не маячила перед глазами:
- Ну, и кто она? – вопрос адресовался Артему и прямо напомнил эпизод в бане известного фильма.
- Мы познакомились в аптеке, – Артем решил не уходить от сценария.
- О, она больная, пришла за лекарствами?
- Нет, она их продавала.
- Значит, заболел ты. Почему не сказал? – Денис издевался, но скрыть любопытство, по поводу пропажи друга не мог.
- Все, я больше ничего не скажу, – Артем вошел в роль. Но что говорить он на самом деле, не знал. Краем глаза он видел, что «В контакте» пришло сообщение от Тани, но как прочесть, а тем более написать, придумать не мог.
- Слушай, давай в субботу сходим куда. Твои предки не свалят к дедушке? – Денис достал бутылочку и сделал маленький глоток.
Квартира не редко оставалась на попечение Артема, когда родители уезжали к дедушке.  Он жил  и не далеко, но  добираться обратно было не всегда удобно.  Там же был и второй огород, который служил дополнением к даче. Хотя, что было дополнением, не очень понятно.
- Планировали.
- Во, пригласи свою даму. Должны же мы познакомиться, - не отступал Денис.
- Щас. Шурика позовем, дискотеку устроим, потом, даст бог, до тортика дойдем. Если не как обычно будет. Ты уверен, что ей нужен такой стресс? Мы-то привыкшие. Ей правда нужно узнать все сразу? – Артем в душе был и не против, но не знал, понравится ли эта идея Тане.
- А как ты нас знакомить будешь? И вообще, что значит стресс? Мы должны быть реалистами. Лучше сразу показать нас, а то потом будет поздно, – Денис махом допил коньяк и поморщился. – Так себе коньячок.
- Ага. С пивом он должен быть просто шикарным, – мелькнула мысль, что, может, и зря отказался. Пару глотков можно было позволить. С другой стороны это чувство «за компанию» никому еще не помогало. И вообще, со спортом абсолютно не совместимо. Эта мысль успокоила окончательно.
- О, мне уже веселее, – Денис и правда стал разговорчивее и уверенно потянулся к бутылке с пивом. – У тебя еще много, а мне что, тупо сидеть? - отреагировал он раньше, чем Артем успел напомнить о его идее пиво не пить.
- Да бери. Мне хватит.
- Так что? Собираемся?
- Не знаю. Побаиваюсь. Может, лучше на нейтральной территории?  Все же как-то не очень удобно было приглашать в гости спустя неделю знакомства. Пусть даже это и коллективное мероприятие.
- Ну, ты даешь.  Откуда столько смущения? Тогда давай Шурика раскрутим. Может, он куда своих отправит. Но ты же знаешь, они у него, бывает, возвращаются не вовремя. Все хотят его застать с кем-нибудь и женить…
- Ну да, - Артем не дал договорить, – а застают тебя. Вот его женить и не получается. Друг все перехватил.
- Ну ладно тебе. Было раз. Ну и что? Случайность! Ты же сам понимаешь, на все кабаки у нас денег не хватит. А как нам личную жизнь организовать? Не могу же я за вас всех думать.
- Знаешь, идея хорошая. Ты поговори с Шуриком, может, что и получится.
Когда-то, еще в Школе Шурик считался самым умным. Даже внешне он производил впечатление типичного ботаника. Большие очки, сосредоточенное выражение лица, не высок и не то что бы крепкий, скорее аккуратно полненький. На физкультуре он стоял почти в центре шеренги и больше всего любил гири. Бегать было сложнее, все же чуть лишний вес давал о себе знать. Учителя ценили его за золотые руки, родители за серьезность, одноклассники не понятно за что.    Было в нем что-то, что и делало его нетипичным.  В полной мере эта нетипичность проявилась со временем. Лишь когда он бросил институт после первого курса и ушел в армию, стало понятно, что-то не так в датском королевстве. Тем более подозрительным выглядело его нежелание восстанавливаться и учиться хоть чему-нибудь. Устроился аккумуляторщиком в локомотивное депо и испытывал чувство необычайного удовольствия от своей работы.  Что это было, почему такой перспективный вдруг круто все изменил, осталось загадкой. Но ни Артема, ни Дениса не смущал этот необычный финт старого школьного друга. Им было весело, они были молоды, и задумываться о таких мелочах не было причины.
Мысль, что где-то там, в сплетении сетей и паутинах интернета Таня ждет его сообщения сверлила мозг. Он выбрал минуту и под благовидным предлогом, с телефона написал лишь несколько слов: «Извини. Думаю о тебе, но не могу остаться один».  Нет, для шумных компаний время еще будет, а в субботу он обязательно куда-нибудь пригласит Таню, и лучше пока побыть вдвоем. Эта мысль окончательно успокоила. Принятое решение определило и задачи, и ожидания.  Когда Артем освободился и смог подойти к компьютеру, Тани уже не было в сети.
«Не дождалась.  До завтра»,  – четыре слова словно подвели итог вечера.  Было жаль, что вечер прошел без той, о ком думал почти непрерывно. Странно, если бы кто-то когда-то сказал, что Денис может оказаться не вовремя, Артем никогда бы не поверил.  Но это вышел именно тот случай.
«Давай в субботу куда-нибудь сходим», – немного подумав, Артем дописал. – «А сейчас уже можно приглашать в кафе?»

***

Весь путь на работу Артем держал телефон в руке, волнуясь и ожидая сообщения.
«Приглашать можно всегда. Соглашаться не обязательно. Но не могу отказать такому тактичному кавалеру», – долгожданный ответ пришел, когда Артем уже выходил из автобуса.
- Что ты такой довольный с утра, - Степаныч смотрел на улыбающегося технолога, наверное, о чем-то догадываясь.
- Жизнь прекрасна, весна начинается, погода прелесть, - оба, почти одновременно оглянулись по сторонам.  Затянутое тучами небо делало утро беспросветным.  В тусклом мерцании фонарей косо и мелко переливался не то дождь, не то снег, но что-то мокрое и гнетущее, летающее под резкими порывами ветра.
- Ты сейчас о погоде где говорил? – намерения начальника покрутить у виска читались по глазам. - Я хотел даже эти триста метров на машине проехать. Да решил не изменять зароку ходить в любую погоду.
- Не важно, какая погода, важно, какое у тебя настроение, – делиться деталями Артем не хотел. Все происходящее казалось слишком личным.
Пожалуй, это еще слишком рано, да и личная жизнь всегда относилась к тем темам, которые стоит скрывать от обсуждений.   К тому же, посмеиваясь над приметами и еще чем-то потусторонним, Артем побаивался сглазить отношения с Таней, которые не просто волновали, а заставляли забыть обо всем на свете.  Он аккуратно перевел тему на предстоящие вопросы сегодняшнего дня.
Остаток недели наполнился и смыслом и приятным ожиданием.  Работы пусть и много, но не авральная.   В субботу встал пораньше и помчался на завод. Папа лишь сокрушенно смотрел на суетливо собирающегося сына.
- Совсем без выходных.  Может, не иди.  Ну ее, эту работу, – слова прозвучали безнадежно, без особого рассчета на то, что сейчас Артем разденется и ляжет досыпать.
- Я специально пораньше сбегаю. На сегодня планов много. Я еще забегу домой, но на вечер меня нет.
- Мы тоже уедем. Не хочешь деда проведать?
- Привет от меня передавай. При случае завалимся.
Дед был мировой. Жил один и гостям был рад всегда. А уж внука просто обожал и позволял все с детства. Его дом получил кодовое название «запасной аэродром».  Когда деваться было совсем некуда, они с друзьями приезжали к нему.  Сделать баньку и посидеть с молодежью старик любил, места хватало всем. Но приходилось оставаться на ночь.  Добираться обратно возможности уже не было. А с другой стороны никто обратно и не хотел. Ночевка в условиях полной свободы – это совсем не то, что могло опечалить.
Есть дни, когда все получается само собой, словно ты и не делаешь ничего сверхъестественного, но при этом лучшие варианты приходят сами собой.  Эта суббота ожидалась с особым нетерпением. В шесть вечера они  с Таней договорились встретиться у центрального входа в парк. Гулять долго вряд ли захочется. Но почему бы и не пройтись, пока не появится мысль, куда пойти потом? То, что уговорить Таню поужинать в этот раз получится, Артем не сомневался. С рабочими вопросами удалось справиться неожиданно быстро. Даже появилось легкое разочарование, что чуть ползущее время нужно как-то убивать, а чем-то занять себя никак не получалось, мысли возвращались к предстоящему свиданию. В этот момент звонок Андрея оказался как нельзя кстати.  Ничего лучше просто невозможно было и придумать.
- Ты как? – вопрос можно было трактовать как угодно. Умение понимать дано не всем, но в этом и есть прелесть великого русского языка.
- Часа два-три есть.
Вот что действительно могло отвлечь - это шахматы. И интересно, и захватывающе.  Раз уж день хорош, он не должен разочаровывать ни в чем. Когда-то давно Артем вывел свою теорию, что все хорошее не вечно, как и плохое.  В периоды, когда слишком хорошо, не следует забывать, что это не навсегда. Но сегодня думать об этом не хотелось.
- Тогда давай в клуб. Там сейчас почти никого, посидим.
Андрей, не дожидаясь ответа, отбил звонок.   Каждый день после трех, собирались любители шахмат. Летом все перебирались в парк, на свежий воздух, но когда становилось холодно, приходилось соглашаться на условия оплаты посещения клуба. Жалобам пенсионеров не было конца. На самом деле стоимость была смехотворна, но даже эти деньги воспринимались как посягательство на интеллектуальную независимость и подавление свободы выбора. В час дня Андрей с Артемом встретились у дверей клуба. Расплачиваться пришлось лишь Артему.  Андрей на правах участника и победителя всего, что можно было здесь представить, от взносов был освобожден, пусть и негласно. В дальнем классе шли занятия с маленькими шахматистами.  Помещение, предназначенное для обычных посетителей, было свободно, и они расположились у окна. 
- Ну что тебе сказать? Выбор дебютов полная чушь. Но я посмотрел твои партии, играй их. Вот тебе три книги. Разберешься, – Андрей расставлял фигуры, разговаривая, словно сам с собой. – Сейчас я покажу твои главные и явные ошибки. В книгах как раз есть закладки с примером партий.
Рассказывал он просто, увлеченно, и Артем понимал, что нужно было бы записывать, запомнить все это просто невозможно. Как ни странно Андрей был абсолютно трезв и как никогда выглажен и аккуратен.  Любимое занятие захватило, заставив забыть обо всем на свете. Они не заметили, как в класс вошли двое и принялись что-то горячо обсуждать у входа. Лишь когда громкий и властный окрик резко ворвался в их увлеченный диалог, оба одновременно заметили присутствующих. Гостями их назвать было нельзя. Как раз это были хозяева.  Шинкевич София Львовна и Левин Игорь. Она была бессменным директором шахматного клуба, а он ее заместителем. Что могло их объединить и прочно связать, было загадкой для всех.  Сколько ей лет можно было понять, лишь открыв паспорт. На взгляд это сделать невозможно. Скорее всего, за пятьдесят, но в порывах ее злости и все семьдесят. Увидеть Софию Львовну в добром расположении духа не удавалось никому.  Посетителей она ненавидела, но они приносили хоть какие-то деньги, которые она, задержавшись вечером и находясь у кассы, старалась не пробивать, объясняя тем, что только ради вас, «любителей», она вынуждена торчать на работе, а потому имеет право на такси.  Слово «любители» она произносила с таким видом, словно это были залетные грабители, от которых нужно или бежать, или избавиться. Игорь был ее правой рукой и помощником. Ему еще не было тридцати, не женат и днями торчал в клубе.  Он был весьма не плохим шахматистом, вел занятия в школе, играл в турнирах и входил в команду. Стабильно в первой десятке, без взлетов и падений. Можно было бы назвать его серой мышкой, слепо идущей за властной хозяйкой и выполняющий ее указания.   В одном они сходились: главная цель – спокойствие и отчетность. Все было поставлено на увеличение показателей. Нужны были результаты, и не важно, какой ценой.
- Так, Андрей, я тебя включила в команду. Едете на три дня в Брянск на турнир, – казалось, что притих даже ветер за окном. Ослушаться было страшно.
- Что платим? Командировочные когда?
- По возвращении, - вопросы о деньгах София Львовна не любила, что сейчас отразилось в характерной гримасе на лице.
- Нам не перевели еще. Сказали после турнира. Но общагу дают бесплатно, - Игорь с готовностью поддержал руководителя.
- Не поеду. Прошлый раз не отдали ничего. Я все свои просадил, еще и должен остался.
- Андрей, то, что ты мне постоянно хамишь не значит, что ты не должен поддержать честь нашей области, - Шинкевич закипала на глазах.
- Ага, я вам честь поддерживаю, а вы за мои бабки живете.  Я этой чести уже столько поддержал, что бери свою молодежь и держи с ними все, что можешь удержать. Правда, Игорек? – Андрей включил весь свой сарказм.  Он ведь был не на много младше Шинкевич. И начинали они когда-то вместе. Как ни сложно в это поверить, даже были друзьями.  Пока однажды она не стала во главе шахматной организации области и наглядным примером не продемонстрировала, как действия власти на сознание меняет отношение в коллективе. – Ты же поддержишь любимого начальника?
- Знаешь что? – София Львовна зашлась в негодовании. – Как ты можешь так говорить? Ты же питался за наш счет. Жил там.
- Что-то я в растерянности. Софа, ты что, перекидала уже всех и надежда лишь на то, что поеду я и со мной толпа любителей обмыть победу? Не прокатит. Мы сначала отметим, потом проиграем, а потом будет поздно. Ты же знаешь, у нас уже нет мотивации. Да и старые мы позориться. Я же уже окостенел, а там парни еще метят куда-то, рвутся из последнего за рейтинг.  В общем, плохо со мной будет.
- С тобой, Андрей, везде плохо и всем. Как это ты еще трезвый сегодня? Тогда так! С сегодняшнего дня становишься как все и платишь за нахождение в зале.
- Софа, не перегибай. Я позвоню Борису, и тебе все равно придется сдаться. Против него ты не попрешь, а он за меня впишется. Он же не дурак, знает, что мы с тобой не переносим друг друга и, между прочим, он даже в курсе из-за чего. Не боишься, что он выступит где-нибудь?
- Свинья. Ты всегда был таким.   
Вышли они с Игорем молча и одновременно. Борис был легендой всей страны, которую давно покинул, но остался героем на все времена. Его словам внимали на самом верху шахматной федерации. Много лет прошло с тех пор, когда еще юниорами играли они в одной команде.  То, что с Андреем они дружны и сейчас, София Львовна знала, как знала и то, что ее Борис не переносил еще с юности.  Злость душила из последних сил. Если бы могла, она бы убила Андрея, но это было всего лишь фантазией. Он знал слишком много, это правда. И сделать она не могла ничего.
- Продолжим, – Андрей невозмутимо обратился к шахматной доске. – Как-то мягко она сегодня. Свинья… – Задумчиво он повторил, словно сохраняя в памяти интонацию и эмоциональность. – Нет. Что-то сегодня она сдалась быстро, но еще не вечер. Не знаю кому, но кому-то сегодня не повезет.
Скоро начали подтягиваться первые любители, вырвавшиеся в свой привычный круг фигур и напряженной мысли.  Любопытные они подходили к столу, где сидели Андрей и Артем. Послушать объяснения лучшего шахматиста было интересно всем, кроме него самого.
- Пойдем. На сегодня все, - зрителей Андрей не любил никогда. Просто порой он их не замечал, а сегодня отделаться было бы невозможно.   
Жили они недалеко друг от друга и, не сговариваясь, направились к остановке. 
- Как-то вы с ней не очень ладите.  Как же так?  Ты ведь всегда был лидером команды, капитаном.  Мне казалось, что как раз ее правой рукой и должен стать ты, – Артем при всей тактичности удержаться от вопроса не смог.
- Да оно и было когда-то,  – Андрей словно решал, стоит ли рассказывать историю. – Взгляды на жизнь разошлись. – Он словно подвел итог  не начавшейся речи. 
- И все? – сдаваться не хотелось. Тем более, самое интересное уже готово было сорваться с языка товарища.
- У тебя время есть?
- Еще минут тридцать есть.
- Пошли в кулинарию. Я хоть пива попью.
Но взял Андрей свои привычные сто грамм и уже через три минуты они продолжали путь.
– Понимаешь, – он закурил, прикрываясь от ветра, – ее цель - выполнить план по показателям. Разряды, баллы, количество и баланс. Вся проблема в том, что талантливых детей много. До какого-то момента мы здесь их можем растить, они даже где-то побеждают, считают себя перспективными и уверены, что первые места будут всегда.   В свои двенадцать-четырнадцать они уже конкурируют с местными КМС, высосанными из пальца, набирают баллы, и Софа с готовностью рапортует о повышении уровня нашей молодежи, неуклонном росте показателей, количестве проведенных турниров и наших победах.  Но потом начинается самое интересное: мы приближаемся к потолку. Ведь рост возможен лишь тогда, когда есть, куда  идти, и есть тот, кто может рассказать, как это сделать.  Мой рейтинг в лучшие времена, лет пятнадцать назад был две тысячи пятьсот двадцать.  И на сегодня я по-прежнему лучший в области, но уже две триста восемь.  Никто из этой молодежи не может меня обойти ни в одном из турниров. Никто из них не вышел в финал за пределами внутриобластных боданий. Значит, у нас нет перспектив подготовить никого, кто сможет выступать не то что в международных турнирах, мы даже мастера подготовить не можем.  Я ей пытался сказать, что нужно не гнаться за показателями и графиками успеваемости. Нужно повышать уровень подготовки и менять задачи. Статус первого разряда нашей деревни больше похож на издевательство,   – Андрей выпалил все на одном дыхании. Остановку они прошли.
- Думаешь, так только здесь?  Это уже традиция.  Как говорит мой шеф, - «Мне не трэба ваша работа – мне трэба, каб вы утамилися»,    – Артем постарался максимально сохранить интонацию и фонетику.
- Во всем могут быть исключения, есть самородки, есть необъяснимые для науки вещи. Но нужно понимать, не может перворазрядник подготовить гроссмейстера. Так же, как не может абсолютный неудачник внушать оптимизм, как не может сантехник вырезать аппендикс. Это и есть тот вопрос, на который нужно ответить однажды самому себе: «Что я хочу? Быть лучшим среди худших или худшим среди лучших?».  Поверь, это только кажется, что эти два места рядом. Может, на старте они и близки, но время по-разному отнесется к ним. Отстающий в сильном кругу растет, ему есть у кого учиться, у него будут ориентиры, понимание цели и жажда борьбы. А вот лидер куда скорее скатится вниз, чем вытянет неспешно плетущуюся толпу хохочущих над ним посредственностей.  Разные ждут тебя пути. Можно почивать на лаврах, принимая легкую порцию ничего не значащих побед и восторгаться собой.  Работать сложнее. Понимать, что ты на последнем издохе, но тебе надо хоть как-то ползти вслед за сильными. Не отстать, не сдаться -  очень тяжело. И ты ненавидишь всех и вся. Но ты растешь, ты становишься лучше, ты в тонусе.  Стань профессионалом. Не важно, в какой области ты будешь им. Нет плохих профессий.  Всегда есть те, кто достиг максимума, – Андрей саркастически ухмыльнулся.- Знаешь, а максимума, наверное, нет.
- Подожди, так что, если ты чемпион мира, то расти уже не будешь?
- Чтобы на это тебе ответить, им надо было бы стать. Но я точно знаю, есть разные вершины. Тяжеловато сравнивать пригорок нашего городка с Эверестом.  У меня вид только с него, – Андрей смотрел на Артема с иронией.
- А ты? Ты сейчас почему не поехал в Брянск? Ведь там играют сильные игроки, – Артем был согласен со всем, но внутри не было успокоения от мысли, что сам Андрей совсем не собирался делать то, что говорил.
- Мне уже скоро сорок пять. В этом возрасте нормальные люди состоялись в жизни. Карьера, семья, деньги – все определенно и понятно. Я совершил все ошибки, которые смог собрать по пути, – улыбка получилось не то вымученной, не то злой. – На задворках империи проще всего пить. Вот только одна проблема, пить надо постоянно; трезвеешь - становится страшно.   Ладно, потом расскажу. Наш автобус.
Незаметно они прошли треть пути. 
- Ну что, до завтра? Ты придешь? –  Артем выходил на две остановки раньше.
- Созвонимся.
Разговор оставил странный отпечаток.  Вдруг Андрей показался совсем другим.  Он редко участвовал в обсуждениях партий, молча смотрел на играющих, никогда не подсказывая и не демонстрируя неодобрения при виде неудачного хода. Удивительно, но даже понимая позицию лучше всех присутствующих, он никогда не был категоричным, чаще лишь задумчиво пожимал плечами и добавлял неизменное: «Может быть. Надо подумать». Правда, если это не относилось к откровенно простой ситуации. Тогда он мог улыбнуться, так же пожать плечами и просто передвинуть фигуру, показывая полную бессмысленность диалога. Вряд ли это была скромность. Скорее всего, это уже просто профессиональная привычка.  Есть предположение, что процесс познания проходит три основных этапа. На первом из них, кажется, что разобраться почти невозможно. Все представляется безумно сложным и вызывает лишь страх. Но в один из дней (часто это бывает в момент окончания института, завершение первого самостоятельного проекта или внезапный успех) вдруг появляются крылья. Все становится понятным, простым и ты уже чувствуешь себя профессионалом, вдруг открывшим совершенно новое в себе. Это просто миг блаженства, и мир просто лежит у твоих ног.  Не редко этот второй этап может остаться последним, навсегда поселив в человеке уверенность в величии и необыкновенном таланте.  Даже если ничего больше в своей жизни он уже не сделает, статус звездности будет не просто храниться, а выражаться в каждом слове и каждом движении на протяжении жизни.  Однако, если разум еще не покинул твою голову, есть шанс решить для себя, что учиться нужно всегда. И вот тогда приходит понимание, что познать все до конца невозможно. Всегда есть то, что ты не в силах предвидеть, то, что может казаться случайностью.   Ты вдруг становишься осторожным, начинаешь слушать, обращаешь внимание на мелочи и строишь свою собственную цепь рассуждений. Тебя могут часто не понимать, назовут приторможенным и не уверенным в себе. Но это совсем другое. Это опыт не дает права бросаться в омут с головой. Правда это или нет, но, вполне возможно, эта мысль имеет право на существование.
Долго раздумывать времени не было.   Вечер таил в себе нечто важное и волнующее, то, ожиданием чего и жил Артем эти дни. Мама с улыбкой смотрела на сборы, папа старался сохранить серьезное выражение лица и не мешать советами. Никто не говорил о свидании, но все понятно было без слов.  Лишь когда заканчивались последние штрихи и Артем потянулся за курткой, мама не удержалась:
 - У тебя появилась девушка? Кто она?
- Мам, еще рано говорить о чем-то серьезном.
- Ну, кто она, где работает? Или учится? Хоть что-нибудь скажешь?
Это было не просто любопытство. Когда тебе исполнилось двадцать пять, все мамы начинают думать, что уже пора определяться в жизни.
- Мам, я все расскажу. Но о чем можно говорить сейчас, если мы едва знакомы. Просто погуляем, – Артем чмокнул ее в щеку и убежал.
Он пришел на место раньше времени. Этот момент, когда ты с цветами застыл в ожидании, невероятно сложный. На тебя оборачиваются все проходящие, а букет ну никак не может найти положение, при котором он сохранит вид и не будет заметен. Была мысль спрятать его в полиэтиленовый пакет, чтобы не бросаться в глаза своей юношеской влюбленностью.  В эти минуты сам себе ты напоминаешь светофор, от которого не отрывают взгляд прохожие, кто с улыбкой, а кто просто с любопытством. Интересно, о чем думают они сейчас? Вспоминают себя? Завидуют счастливому незнакомцу, у которого впереди  лучшие моменты жизни? А может, просто оценивают стоимость букета и степень неумеренности трат на совершенно ненужные вещи, которые скоро превратятся в завядшие стебли и потеряют все свое очарование?  Но куда важнее, что думает сам ожидающий даже в такой холодный вечер, чувствующий жар внутри и с трудом скрывающий волнение.  Таня пришла вовремя, даже чуть раньше.  Вот странное дело, поцеловать в щечку одноклассницу очень просто, и ты даже не задумываешься об этом. По-дружески все легко, естественно и само собой разумеющееся.  А здесь Артем просто застыл, глядя на улыбающуюся Таню, и понимал, что все, о чем думал и готовился, забыто.
- Привет, -  он протянул букет.
- Привет. Ты меня балуешь. Смотри, я могу привыкнуть к цветам.
- Здесь важно, что бы с цветами в привычку вошел и я. Правда не знаю, нужно ли привыкать ко мне или пусть я буду сюрпризом всегда. В любом случае, с цветами или без, но мне обязательно нужно найти место в твоих мыслях.
- Хорошие амбиции, – Тане хотелось сказать, что место там уже есть, и его даже слишком много, но это нарушало все правила. Нет уж, спешить здесь нельзя никак. – Что предложит кавалер на сегодня?  Справки то наверняка нет.
- Нет. Но я подумал, я потом весь медосмотр пройду.
- Я подумаю, – Таня посмотрела со всей серьезностью, но, не выдержав, рассмеялась. – Мы куда идем?
- Давай пока просто пройдемся. А там ты замерзнешь, проголодаешься и согласишься на все, - план на вечер Артем выпалил на одном дыхании.
- Тонкий расчет. Прямо вижу шахматиста, думающего на три хода вперед. Вы же всегда так делаете? Коварно и без вариантов, - Таня попыталась придать серьезность, но ничего не получилось.
- Не, обычно мы рассчитываем больше. Но с женщинами оно не проходит. Вы же по правилам не играете. Какой смысл считать ходы там, где нет логики.
- То есть, ты ничего не считал?  Пришел неподготовленным? – Теперь Таня смеялась, заметив смущение Артема.
- Если готовился – значит, коварен и расчетлив. Если не готовился – значит легкомысленный и слишком спонтанный. Нет уж. Я отвечать не буду.
- Хорошо, раз на слове тебя не поймать буду включать интуицию. Но ты же мысли читать не умеешь?
- Не умею, и это тоже считаю достоинством.  Когда представляю, что знаю все, что думают вокруг, становится страшно.
-  И даже не интересно знать, что думаю я?
- Еще как интересно. Только еще рано. Ты потом сама расскажешь, - вот что-что, а мысли Тани прочитать хотелось очень. Радовало то, что ее игривое настроение обещало, как минимум, нескучный вечер.
Они неторопливо шли по вечернему парку. Еще лежал местами снег, чуть подмораживало.  Внизу, под обрывом, вся в темных, подтаявших прогалинах, раскинулась река.  День становился длиннее на глазах, но и он уже превращался в темнеющую пелену, пробивающуюся сквозь тусклый свет разгорающихся фонарей.  Студенческие воспоминания, последние книги, работа.  Разговор был не столько прерывистым, сколько перепрыгивающим.   Они старались охватить сразу все, узнать обо всем и рассказать самое важное и интересное. Это замечательно, когда не нужно придумывать слова, не нужно искать тему. Все течет само собой, без неловких пауз и двусмысленных понятий.  Есть те, кто умеет слушать.  Чаще встречаются другие, кто не может долго молчать, предпочитая не замолкать ни на минуту, не обращая внимания на собеседника и его желания.  И Артем, и Таня не попадали ни в одну из категорий. Получилась та золотая середина, умение выслушать все и говорить, подхватывая мысль, продолжая ее и переводя в новую плоскость, никогда не заканчивая и плавно передавая право голоса.
- Мне кажется, ты все же начинаешь замерзать, – будто случайно заботливо Артем коснулся руки девушки. – Я точно знаю, что вон там есть свободный столик, – он показал на кафе, расположенное на территории парка.
- Ты приглашаешь? – Таня не спешила убрать руку.
- Да, – Артем, не выпуская руки и уже почувствовав  уверенность, решительно повлек ее за собой.
- Все же рассчитал все.
Он действительно все рассчитал.  Это кафе очень любил Денис, который и открыл Артему незнакомые места знакомого города. Свет, спокойная обстановка, хорошая музыка, а самое главное, здесь, после посетители могли танцевать.  Таким образом, получался и не ресторан, где нужно было соблюдать какие-то условности в выборе гардероба,  но в то же время можно было вполне рассчитывать на возможность найти уважительную причину взять за руку и обнять. Все это, конечно, было наивно и очень по-детски.  Но знаете, влюбленной, искренней юности можно все.
Они сделали заказ, долго выбирали, что пить и все же остановились на вине.
- Приду домой пьяная, что маме скажу? - на самом деле коньяк был дорогой, и Таня решила пощадить кошелек Артема.
- Согласен, лучше вино. Не хватало, чтобы твоя мама решила, что со мной можно спиться.
- О, приятно, переживаешь, что подумает о тебе моя мама.
- Я теперь за все переживаю, – мелькнула мысль, что телефон лучше отключить. Даже работа была сегодня абсолютно не важна.
Голова приятно кружилась, Таня чуть покраснела от выпитого вина, озорно осматриваясь вокруг. Артем же понимал, что окончательно теряет рассудок. Он ловил каждое слово девушки, старался угадать желания и понимал, что такого страха не испытывал никогда.   Песню он заказал заранее. Легендарный хит зарубежной группы.
- Я приглашаю, – он протянул руку, волнуясь и понимая, что в горле пересохло.
Танцевал Артем не плохо, по крайней мере, ему об этом не раз говорили. Но думать об этом сейчас не было никакой возможности. Запах волос сводил с ума. Он держал руку Тани и чувствовал, что она не отстраняется, став неожиданно серьезной. Этот момент молчания, который говорит больше любых слов. Их взгляды встретились, объятие стало чуть сильнее, губы оказались слишком близко, удержаться уже было невозможно.
Первый поцелуй. Он необыкновенно волнительный. Это первое касание губ, когда их вкус становится твоим и хочется запомнить его навсегда. Первый поцелуй…   В нем все. В нем переживания, в нем страсть, в нем нежность и страх. Сначала он робкий, лишь легкое касание, словно боишься порвать тончайшую нить.  Потом… Потом он все смелее. Ты задыхаешься от счастья и наполняешься новыми, еще незнакомыми эмоциями. Это то счастье, когда ты становишься допущенным в чужое сердце, становишься той надеждой, ради которой мы и живем.
Музыка уже закончилась, и мир словно вращался вокруг них.
- Пойдем, нам уже пора домой. Все же мне завтра на работу, - Таня потянула Артема за собой.
Они шли, держась за руки и не замечая окутывающего морозного ветра. Смеясь, Артем пытался поцеловать Таню, а она притворно сопротивлялась, стараясь хоть как-то создать видимость серьезности, уклонялась от него. Нужно признать, что получалось у нее совсем неудачно. Внизу, под обрывом открылась набережная. Парк был странным и удивительным. Не было ни зимы, ни весны. Та пора, когда кажется, что нет ничего красивого. В свете фонарей проплешины асфальта и странные сугробы вокруг скамеек.  Но они видели яркую луну, вырвавшуюся в чистое небо, полное звезд. Свет фонарей на набережной пропадал вдали, словно обозначая бесконечный бег воды, еще скрытой подо льдом.  Внешне все замерло. 

Но в камине дозвенели
        Угольки.

За окошком догорели
        Огоньки.

И на вьюжном море тонут
        Корабли.

И над южным морем стонут
        Журавли.


Верь мне, в этом мире солнца
        Больше нет.

Верь лишь мне, ночное сердце,
        Я - поэт!

Я какие хочешь сказки
        Расскажу,

И какие хочешь маски
        Приведу.

И пройдут любые тени
        При огне,

Странных очерки видений
        На стене.

И любой колени склонит
        Пред тобой...

И любой цветок уронит
        Голубой...

Они стояли, обнявшись, и слова, пролетевшие сквозь столетия, передавали все то, что почти невозможно сказать лучше поэта.    Артем читал Блока, любовь к которому привила замечательная учительница русского языка и литературы. Интеллигентное, тонкое, с непостижимым очарованием это стихотворение очень нравилось ему.  Сейчас безумно хотелось передать все те чувства, которые бушевали в душе.
- Странные слова. Что в них? – Таня обвила шею Артема, прижимаясь теснее.- Я даже не знаю, это радостно или нет?
- Я и сам не знаю. Но в нашем случае однозначно. Больше всего я хочу стать твоим волшебником и поэтом.
Еще долго они стояли у подъезда и не могли расстаться, понимая неизбежность этого момента.
- Пора, – Таня закрыла губы Артема  ладонью и скользнула к домофону. – Не забывай, мне все же на работу, – слова долетели уже из-за закрывающейся двери.
- Моя девочка поздно и не отвечает на телефонные звонки, – мама пыталась напустить строгость, но у нее ничего не получалось.
- Ой, я не услышала. Нечаянно получилось, извини, – она смотрела по-детски и мило.  Сердиться, а тем более что-то выговаривать не было никакой возможности. Да ведь и немаленькая уже. – Цветы поставишь?
- Максим звонил даже на городской. Все спрашивал, где ты делась? – мама  улыбалась, определив по настроению дочки, что вечер был замечательным. Папа прислушивался изо всех сил, хоть и делал вид, что смотрит телевизор.
- Да? И что ты сказала? – вопрос прозвучал скорее автоматически. Складывалось полное ощущение, что ответ был абсолютно не важен. – Дай я сама. Таня выхватила букет и, подумав секунду, решила поставить у себя в комнате.
- Сказала, что, наверное, у подруги.
- Важно, что ты добавила «наверное».  А может, лучше бы ты сама рассказала, а мам?  Что-то я так не хочу этих объяснений. Что мне придумать?
- Нет уж. Не хватало еще мне за тебя разбираться. Как вечер?- было совершенно понятно, что текущие события волнуют родителей куда больше, чем уже прошедшие.
- Отлично! Есть не буду. В душ и спать, – Таня просто пролетела в комнату, на бегу игриво взъерошив папе волосы.
- Похоже, дочка влюбилась, – мама  сказала не то с грустью, не то просто боясь сглазить.
- Оно-то и пора уже. Надеюсь... – на что наделся папа, было понятно. Дочка – это святое. Кто-то должен беречь ее, как он.  Свои критерии к будущему зятю он всегда держал при себе, но планка была на запредельной высоте.
- Разберется. Большая уже, – мамы относятся проще. Тем более, они уже однажды проходили все это и понимают состояние дочки куда лучше. – Но ведь смотри, кавалер галантный. Второй раз цветы за неделю.
- Ну и что? Я тебе не дарил столько, а вот ведь, живем.
- Потому и живем, что ты мне их еще должен. Жду, – они рассмеялись.  Были и цветы, и мороженое, и прогулки до утра и такие же, объяснения дома.
Последние сообщения перед сном, пожелания, улыбающиеся смайлики.  Уже засыпая, Таня на миг вспомнила о Максиме. Пять звонков без ответа, и еще смс было, она их даже не прочла.  Ну да ладно, решится все само. 

Глава 7

Артем спал неприлично долго.  Еще не открывая глаз, он вспомнил вчерашний вечер и сильнее зажмурился, улыбаясь и понимая, что это был не сон.  Словно сказка сошла в его жизнь, вдруг стало все необычно и красочно.  С работы никто не звонил, можно было не спешить и просто поваляться в постели.  День обещал быть замечательным. Однажды, просыпаясь утром, понимаешь, что все складывается: солнце для тебя, небо распахнуто и вся жизнь впереди, полная надежд и манящая неизведанной глубиной и азартом.  Отправил Тане короткое сообщение, искренне сочувствуя, что находится на работе.  На кухню он вышел уже после душа, мысленно благодаря  родителей, которые не беспокоили и дали выспаться. Они все же не остались у деда и теперь с нетерпением ждали рассказа, где гулял за полночь их сын. 
- С Денисом опять гуляли? – уже по интонации мамы Артем догадался, что врать бесполезно. Как минимум, они знают, что был он не с другом.
- Нет, – но что говорить дальше было не понятно.
- А с кем? – мама просто обязана знать, где и с кем был сын.
- Чай будешь с лимоном? – вопрос папы намекал, что на физиономии слишком довольное выражение.
- Все равно.  И вообще, я пока просто попью кофе, а позавтракаю потом. Не хочу есть. Пойду в комнату, позанимаюсь, сегодня игра, – на самом деле, заниматься в турнирный день не самая лучшая идея. Просто отвечать на вопросы мамы было сложнее, чем разбирать позиции.
- У тебя появилась девушка? – мама все же не выдержала.
- Можно поспорить со словом «появилась».
- Ой, какие мы нежные, – папа сегодня тоже был в ударе. Это радовало.
- Подробностей не будет, – Артем уже взял чашку и направлялся к себе.
- А вдруг свадьба через месяц? А мы не готовы, – мама явно была настроена женить. По ее меркам, сроки уже выходили.
- Ни внуки, ни свадьба пока не грозят. Спокойно.
- Ключевое слово «пока», – эти слова папы догнали уже на пороге комнаты.
Думать о шахматах оказалось не просто, но постепенно игра увлекла. Задумчиво передвигая фигуры Артем не заметил, как пролетело время. А звонок Андрея буквально испугал, вдруг вырвав из состояния задумчивости.
- Я уже выхожу.  Встречаемся на остановке минут через пятнадцать.
Артем не успел даже возразить. Пришлось собираться быстро, на ходу доедая то ли обед, то ли завтрак.  До начала тура было еще почти два часа, спешить было некуда, но и сидеть дома было тягостно.
- Пройдем остановочку, – Андрей был чуть помят и сосредоточен. – Надо чуть развеяться. Что-то мы вчера с Дашуком засиделись.
- Был повод? – вопрос прозвучал только ради самого вопроса. Мысли вращались вокруг Тани, и самым сильным желанием было забежать к ней на работу.
- Повод…, - Андрей вдруг стал задумчивым. Не помню. Может, и был. А ты уверен, что повод обязательно нужен?
- Теперь уже нет.
- Я так тоже думаю. На сто грамм есть? – вопрос был ожидаем. Ну что ж, надо признать, что наука не дается даром. То, что долг можно не ждать, было уже понятно, да и брать стало вдруг как-то не удобно.
 -Есть, пошли, – настроение было такое, что дать умереть товарищу Артем не мог. – И на пиво останется.
- Я начинаю думать, что сегодня ты бог. Хочешь, подсказывать буду? – Андрей явно проникся таким отношением.
- Нет уж. Я сам, – вот что-что, а желания борьбы было хоть отбавляй. Прямо прилив всех сил вселенной обрушился сегодня на Артема, и подсказки были бы уже лишним дополнением.
Привычный ритуал ста граммов, пива и пачки сигарет прошел как само собой разумеющееся. Андрей повеселел и стал куда разговорчивее. Вообще, было не очень понятно, пьянел ли он. Как раз речь стала внятнее, в глазах появился блеск и вот именно сейчас он ожил.
- Ты не спеши. Научись использовать все время. Я смотрел, ты сегодня с Жигаревым играешь. Он не так силен, как думает о себе. Будет между ходами бегать по залу, тебя считает слабеньким, все отлично. Ты увидишь, он первые ходов десять делает быстро, думает, что все знает в дебюте. А ты не спеши. Вот там он и ошибается, – Андрей рассказывал все, что знал, ничего не скрывая и удивляясь самому себе. Ему был странно симпатичен этот парень, открытый, нежадный и спокойный. А может, он просто напоминал его самого много лет назад. Но почему-то очень хотелось, чтобы он выиграл. – И не смотри на него. Высокомерен, развязен, будет давить на психику. Про себя, тихонько, посылай его каждые пять минут. Если будет что-то говорить, отправляй к судье. Нужно выстоять морально,  по игре ты не хуже.
Они не спеша шли по парку, где еще вчера вечером Артем гулял с Таней. Андрей рассказывал что-то о предстоящей стратегии, но какой-то момент просто выпал из восприятия. Переспрашивать было бы верхом неприличия. Пришлось собраться и все же подумать о предстоящей игре.
- Это только кажется, что в шахматах идет соревнование знаний, памяти, понимания.  Знаешь, как говорят, условия необходимые, но недостаточные.  Тебе нужно одержать пару побед подряд. Нужно что бы кто-то серьезный пострадал. Тогда и ты поверишь в себя, и другие начнут уважать. А это уже что-то. Где уважают,  там и побаиваться начнут. Это ведь тоже не плохо.
К клубу подошли как-то незаметно, участники уже заполняли бланки и обсуждали турнирную таблицу, оценивая шансы. Артем смотрел в окно, думая лишь о том, что буквально через дорогу от него находится Таня.
- Ты куда? – Андрей обратил внимание, что его подопечный куда-то стремительно собирается.
- Я сейчас. Еще успею.
Вот как бы замечательно ни выглядел вчерашний вечер, но сейчас, когда Артем входил в аптеку, вдруг проскочила какая-то неуверенность, больше похожая на робость. В очереди было два человека, и он тихонько встал за ними. Артем смотрел на Таню, ее спокойные движения, приветливую улыбку и понимал, что с каждой минутой теряет последние остатки разума, утопая в ее глазах и очаровании.
- Что дальше? – только сейчас Таня подняла голову и наконец увидела, кто перед ней. – Ой, ты! Я сейчас.
 Она чуть суетливо направилась к двери, выходящей в зал, оглянулась по сторонам, убедившись, что напарница занята своими делами, не обращая на них никакого внимания. Поцелуй вышел быстрый, словно ворованный, еще совсем непривычный, но именно сегодня и сейчас он был другим. В нем было признание, что вчерашний вечер не случайность и не забыт.
- У тебя же сейчас партия? Успеешь? – Таня крутила пуговицу на куртке Артема.
- Да. Но так хотел тебя увидеть. Не удержался, – хотелось прижать ее к себе изо всех сил и не отпускать. Но нормы приличия, и понимание, что они на работе, взяли верх. Почти незаметно он сжал ее руку.
- Поздно будешь играть?
- Не знаю. В любом случае, успею до конца твоей работы.
- Зайдешь потом?
- Обязательно. Жди.
В момент в зале стало столько народа, что даже непонятно, откуда они все взялись.
- Мне пора. Я буду ждать,- уже через миг Артем увидел ее за стеклом витрины, и поймал чуть заметный воздушный поцелуй.
Перед входом в клуб его уже караулил Андрей.
- Давай, там уже началось. Твое время, кстати, идет.
Когда Артем сел за стол и привычно пожал руку соперника, он заметил, что почти пять минут его времени уже пролетели. На первый взгляд не слишком много, но кто знает, как оно скажется  в дальнейшем. Будет очень обидно, если как раз их и не хватит. Только переживать об этом поздно и бесполезно. Первые четыре хода были сделаны очень быстро, когда неожиданный ответ соперника показался не самым точным. Вспомнить все советы во время игры вряд ли возможно. На первый план выходят привычки, опыт, манеры. Но именно сейчас Артем откинулся на стуле и осмотрелся вокруг. Головы, уткнувшиеся в шахматные доски, вращающиеся в нервных руках фигуры, и почти полная тишина. Она скоро нарушится, кто-то задумается, а кто-то будет бродить по залу, любопытствующим взором блуждая по позициям конкурентов за места, оценивая шансы и возможности. Вдруг стало очень спокойно,  где-то в глубине души мелькнула мысль, что сегодня его день.  Фигуры словно ожили, в мыслях они передвигались, возвращались обратно, искали лучшие места и предугадывали ответы противника.  Но каждый раз, когда нажималась кнопка часов, было ощущение, что все правильно и точно, как и должно быть сегодня.
Позиция была странной, к пятнадцатому ходу не было ни одного взятия, и вот-вот должно было случиться что-то принципиально важное.  Очередной ход соперника - и Артем понял,  скорее даже чисто интуитивно, что он не самый удачный.  Внешне активный, словно позерский выпад в первый момент показался неожиданным и страшным. Но чем глубже погружался Артем в возможные варианты ответа, тем сильнее становилось напряжение. Это была ошибка. Еще не столь очевидная, а последствия еще далеки и трудно считаемы, но это был шанс. Хотелось встать и пройтись, но часы предательски тикали, отсчитывая те минуты, которых могло не хватить потом. Разница по времени уже достигала полчаса, а значит, в концовке придется спешить, не имея времени на обдумывание.  Нужно было решаться. Вариант ничьей с вечным шахом маячил на горизонте. Но нужна ли ему ничья сегодня? А может, лучше все же ничья? Ведь проиграть такую позицию будет обидно. Хотя, ведь это он считает ее хорошей, а так ли оно на самом деле большой вопрос.  Андрей принципиально стоял чуть поодаль. Он видел все, что происходило на доске. Мелькнула мысль, что зря отказался от подсказок. Сейчас было бы совсем не плохо получить хороший совет. Бог мой, если играть на ничью партию, в которой на горизонте победа, что стоят его амбиции и планы? В конце концов, однажды нужно стать мужчиной и просто начать драться, чтобы банально преодолеть страх.  Решение было принято. Уверенно Артем передвинул фигуру.   Очередь задуматься пришла уже к противнику.  Было совершенно очевидно, что он обескуражен и совершенно не ожидал такого ответа.  Еще была возможность уйти в защиту и искать спасение в глухой обороне. Жигарев не мог такое себе позволить. На него были устремлены взоры коллег, перед которыми очень хотелось не просто победить, а сделать это блестяще и легко. Только вперед.  Следуя этому принципу, он бросился в атаку в полной уверенности, что неопытный Артем не выдержит напора. Еще неделю назад, вероятнее всего, вся его стратегия была бы верна.  Но слишком много изменилось за эти дни. Рождался другой человек, спокойный, уверенный в себе и уже не боящийся принять вызов.  Еще два хода, и стало понятно, что партия закончена. Решающий удар, нанесенный Артемом, совпал с моментом, когда к столу подошел Андрей.  Пожатие рук, подписанные бланки, все в полном молчании. То, что для одного стало едва ли не событием, для второго обернулось катастрофой, окончательно лишающей шансов пробиться в первую лигу.
- Пошли, покурим, – Андрей кивнул Артему. – Ты меня удивил. Молодец, я не думал, что ты найдешь тот ход.
- Случайно вышло. Я не верил, но рискнул.
- Случайно…, – Андрей глубоко затянулся. – Ну-ну.
- Слушай, мне еще надо…,- Артем замялся. – Спешу.
- Давай. Я еще побуду. Молодец. Хорошая партия, – Андрей хлопнул товарища по плечу. У тебя не все потеряно.
Вот если уж все хорошо, то это во всем.  «Просто праздник какой-то»,  - на ум пришли сточки какого-то старого анекдота. До конца работы Тани оставалось еще минут десять, но стоять на улице не хотелось.  У прилавка дежурила напарница, женщина лет сорока. Артем остановился чуть поодаль, рассматривая витрины.
- Что-то будем брать? Не смущаемся, не ждем, пока народ соберется. Молодежи сейчас не свойственно так волноваться при покупках.  А мы закрываемся через пять минут.
Только сейчас начало доходить, что имела в виду фармацевт. «Бог мой, ну уж нет. В этой аптеке я это покупать не буду», - подумал Артем, но вслух сказал, все же иначе.
- Нет-нет. Я просто. Я жду, – что жду и что просто, было понятно только ему.
- Это за мной.  Я убегаю.  Хорошо? 
Таня появилась очень вовремя.
- Пойдем, – она схватила Артема за руку, и они, смеясь, выбежали на улицу. – Я отпросилась немножко. Все равно воскресенье. Людей нет. Ой, – Таня остановилась, - вот этого я не ожидала. Вон мой парень… Бывший, – что говорить Таня не знала.
- Отлично. Раз это должно было случиться, пусть это будет сегодня. А чего ты волнуешься? Все хорошо.
То, что вот сейчас он был спокоен, Артем знал точно. Нет уж, сегодня день должен быть только его. Не важно, что там, в гороскопе, это он посмотрит вечером. Они сближались неумолимо.  Таня почувствовала, как Артем взял ее за руку, и благодарно сжала ее сильнее, по-детски, рассчитывая на его поддержку.
- Ты не отвечаешь на звонки, я заехал, – Максим говорил сухо. Ситуация было не в его пользу, но отступать просто так он не собирался.
- Я не успела, – вообще, оправдываться в такой ситуации на самом деле глупо.  Обещаний не было. Да и потом, ее всегда что-то смущало, а теперь окончательно встало на свои места.
- И на звонки не отвечаешь, – Максим действовал по стандартной схеме создания вины. Может быть, именно это и придало Артему столь необходимый импульс вмешаться.
- Каждый вправе сам решать, отвечать или нет. Есть тысячи причин, а озвучивать их не всегда необходимо.  Тактичный и сообразительный человек сам все поймет. 
- Значит, я несообразительный? – Максим решительно прервал Артема, только тут поняв, что тот сказал на самом деле.
- Жаль. Но мы ведь не должны это объяснять, – теперь говорить было проще, а Таня все сильнее сжимала руку. 
Если кто-то думает, что через пару недель занятий спортом вы станете сильными, – не обнадеживайте себя. Но можно утверждать однозначно, что появляется уверенность, осанка, даже лицо приобретает другое выражение, излучая внутреннюю энергию. Это может не бросаться в глаза, но становится заметно, когда ситуация накаляется. И сейчас Максим внутренним чутьем понимал, что если придется, этот парень будет драться, причем зло и до последнего.
- Так не поступают, – последний шанс давления на совесть мог бы быть самым успешным, чтобы вызвать у Тани чувство вины, просто в силу характера девушки.  Но вот как раз ей право голоса и не дали.
- Весомый аргумент, – Артема уже забавляла ситуация, но пора было прекращать ненужное и ворующее время общение. – Тогда мы пойдем. Было приятно познакомиться, – Артем потянул девушку за собой, оставляя незадачливого ухажера за спиной. - Удачи.
Таня не выпускала руку Артема, приходя в себя и радуясь чудесному избавлению.
- И как, ты меня не ревнуешь? – вопрос крутился на языке, не давая покоя. Что он мог подумать? Какие остались мысли, сомнения?
- Ревную?... Не знаю, – подумать было над чем. – Вот к  нему нет. Он какой-то несерьезный. Может быть, я ревную к тому, кого еще не знаю, может, даже это и не ревность.
- Интересно.  А говорят, кто не ревнует, тот…, - здесь пришлось запнуться. Говорить про любовь было как-то уж слишком рано, но слова уже вылетели. – Не очень серьезно относится, – паузу можно было бы и не заметить, но оба понимали, что она была.
- А еще говорят, кто сильно ревнует, тот не уверен к себе и быстро надоедает.  Я лучше не буду отвечать, – Артем смеялся не таясь. Наверное, просто сказывалась наступающая эйфория от захлестнувших чувств и эмоций. День явно претендовал на звание лучшего воскресенья жизни.
- Отнесем ответ к положительным. Приятно радует, что надоесть быстро в твои планы не входит.
- Приятно радует, что тебя это радует, – получился каламбур,  но вечер действительно удалось сохранить, не испортив даже непредвиденной неприятностью (впрочем, и неприятностью считать встречу с Максимом язык не поворачивался,  ненужные объяснения остались в прошлом).
  Какие они, влюбленные? Не стоит  пытаться понять их, живущих в мечтах, в своем мире, где нет никого вокруг. Для них нет чужих мнений, нет авторитетов, нет  преград. Есть даже точка зрения, что любовь – это химический процесс в организме человека. Отключается все: разум, сомнения, способность анализировать и сопоставлять.  У кого-то первая любовь становится той единственной и главной, которая сохранится навсегда. Куда чаще она просто разбивается, принося разочарование и непременное убежденное желание, никогда больше не испытывать этих чувств, чтобы избежать боли, которая кажется сильнее всех на земле. Но, время  - замечательный доктор. Оно сотрет из памяти все, и ожидание чуда вновь будет бередить сознание, в предвкушении того момента, когда сердце снова забьется страстью и фонтан ярких красок снова наполнит жизнь. Засыпая, будешь вновь улетать к звездам, растворяться в придуманном мире героев и рыцарей, бесконечного и прозрачного моря, героических спасений того человека, который думает сейчас о тебе.  Природа – это поистине великое творение.  Она гениальна, она выше понимания и нелепых попыток найти объяснение всему. Для чего-то нужны все наши переживания, волнения и страсти. 
Назвать чувства Тани и Артема первой любовью было бы неверно. За плечами у обоих имелся какой-то опыт. Пусть не большой, пусть даже наивный, но он был. Как и все, они однажды прошли первые разочарования, примерив маску неверия в настоящие, искренние чувства.  Но сейчас они открывали для себя новый мир, оставив сомнения и с уверенностью шагая в будущее.

Глава 8

Понедельник Артема начался не самой приятной новостью. Едва заметную трещинку защитного экрана в зоне подачи сырья он заметил еще с месяц назад.  Но на утреннем обходе обратил внимание, что она значительно выросла. Игнорировать дальше было чревато серьезными последствиями.  Этот экран представляет собой плиту из специального состава, устойчивого к очень высоким температурам.  На вид она очень напоминала бетонный блок, метр на два и толщиной сантиметров двадцать, и весила совсем не мало, уж точно не меньше тонны.  Вся сложность заключалась в том, что когда убираешь старую плиту вся расплавленная масса стекла, температурой полторы тысячи градусов открывается перед тобой, выбрасывая весь жар в открывшееся окно. Если где-то в аду  есть пекло, то именно таким его и можно представить. К обеду, пытаясь прикинуть степень проблемы Артем увидел, что первый кусок, пусть и не большой, отвалился от легкого удара и упал в бассейн, не двусмысленно намекая, что не за горами момент, когда туда последует и остальная часть. Нужно было принимать решение, и как можно быстрее. Запасная штора была, но как ее монтировать не знал точно никто.  Ситуацию довели до руководства, и уже через полчаса совещание было в самом разгаре, начавшись, как  обычно, с эмоционального монолога Кравченко:
- Куда смотрели? Что за бардак? Почему проблемы? – он мог бы выступать весь вечер, говоря ни о чем. Это знали все, но лишь Степаныч не боялся вмешаться в яркую и насыщенную полемику, что и произошло спустя некоторое время.
- Макар Григорьевич, давайте попытаемся узнать у немцев, сколько они возьмут за работу. Ну а мы прикинем, что может получиться своими силами. На первый взгляд все можно попытаться решить. Но там нужно делать все очень быстро. Опыта у нас нет. Но попробовать можно. А вот времени мало. Максимум три-четыре дня.
-  Идите и думайте, через час у меня, – было видно, что мыслительный процесс Кравченко в самом разгаре. Работа сложная, нужно привлекать сторонние организации, все становится интересно. Такие вопросы нужно контролировать лично - это он знал точно.
Хороший руководитель должен обладать хотя бы одним из двух качеств: быть классным специалистом или хорошим человеком. Смирнитский был исключением, он не только разбирался в работе, но и люди относились к нему с уважением. Нет, были те, кто считал его излишне требовательным и принципиальным, но здесь уж извините. Нравиться всем не может никто и ничто. Вот и сейчас он собрал лишь тех, кто реально мог что-то предложить в этой непростой ситуации. А если быть точнее, то кроме Артема в кабинете были лишь огнеупорщик, а точнее специалист по кладке кирпичей большого размера и нестандартной формы в условиях высоких температур Сашка Шипов и его тезка, слесарь с повышенной ответственностью и полной  безотказностью Сашка Цыганов.  Оба были отличными парнями, не боялись работы, но с оговоркой. Они могли  работать за идею, если она хорошо оплачивалась.  Как минимум, никогда не отказывали в помощи и умели делать на совесть, что в данном случае играло важную роль.
- Теоретически все просто.  Цепляем две лебедки, засыпаем песком карман по максимуму, снимаем старую плиту, на ее место ставим новую. Все. Но это на словах. Будет полыхать и будет жарко. Сможем ли?
- А че, не сможем? – Сашка-огнеупорщик уже предчувствовал работу, которая может стать его звездным часом. – Сделаем.
- Сделать-то сделаем, – Сашка-слесарь был спокойнее. Он вообще по жизни был флегматичным и даже, казалось, приторможенным, но в работе действовал сноровисто и точно. – Работа не простая, и я скажу иначе - страшная. Что платить будут?
- Это, кстати, важно, – только тут Сашка-огнеупорщик понял, что сам-то начал не с того.
- По премии не знаю. Давайте решим, как мы это сделаем, - Степаныч улыбнулся, сделав отметку в ежедневнике.
- Ну, хорошо, песком мы засыпали. Это просто, – слово взял Артем. - Но плита уже треснула. Если она пошла, то есть вероятность, что развалится на две части и свалится в карман. Нужно придумать, как ее подхватить. Крепить только за «уши» недостаточно.
- Я знаю, есть вариант подложить крепления, – Степаныч, похоже, уже думал об этом. -  Работать смогут трое, на площадке больше не разместится. Значит, двое поднимают лебедки, третий отводит саму плиту от печи. Потом ее тупо бросаем на пол и быстро заводим новую. Поставить, скорее всего, будет проще. Но вот в чем проблема. Пока зацепим новую, пока подведем, штора открыта. Песок расплавится, пламя горелок не даст нам работать.
- Будем подбрасывать песок. Нужно его побольше и чтоб засыпщиков было минимум четверо, они будут работать парами, меняясь.
- Да.  Там попотеть придется, – Сашка-огнеупорщик знал, как работать под горячим сводом. – Канистру с водой надо поставить. Обопьемся.
- Степаныч, тогда на пульте придется дежурить тебе.  Мало ли что. А я буду на кармане, – Артем понимал, что за пультом должен быть человек не только опытный, но и умеющий принимать быстрые решения.   Самому все же хотелось быть в гуще событий, а не сидеть в ожидании в операторской. Да и не пристало начальнику лезть на печь в пыль и жару.
- Тогда предварительно решили. Идите, проверьте инструмент и материалы, готовьтесь, - Степаныч обращался к обоим Сашкам, - а мы пойдем к Кравченко. Интересно, что он там придумал.
Когда они вошли в кабинет, сложилось впечатление, что шеф в полной прострации. Он откровенно не знал, что делать.
-Ситуация такая: немцы просят по пять тысяч евро на человека в день, плюс проживание и питание. Да и пока визы и прочее. В общем, долго и дорого. Никто из подрядчиков строителей браться не хочет. Когда слышат про то, где и как менять, смеются и говорят, что не пожарные, – похоже, именно последнее расстроило больше всего. Друзья с уникальной способностью делиться вознаграждением спрыгнули,  что делать дальше - было не ясно.
- Сами будем, – спокойствие и уверенность Степаныча прямо оживили Кравченко.
- Как сами?  Сможем? – Кравченко напрягся, пытаясь просчитать все варианты.
- Но людей нужно мотивировать. Работа сложная. Нужна премия, - от Степаныча не ускользнул блеск в глазах шефа.
- Сколько будет человек работать?
- Трое, но еще четверо нужны на подстраховку и засыпку. У них все проще, но ведь тоже на передовой, – Степаныч посчитал всех, кто хоть как-то будет задействован, и от кого будет зависеть скорость и слаженность, без которых никак. А значит, нужна обязательная заинтересованность.
- Это все наши люди? – Кравченко уточнил вопрос.
- Да.
- Ты, Артем, иди. Мы здесь детали решим, – когда за ним закрылась дверь Макар Григорьевич возбужденно встал. - Дели на всех две тысячи евро как считаешь нужным. Это премия. Ее директор подпишет легко. Это будет на семерых. Хватит им. Тебе я согласую тысячу. И давай, не тяни. Руководителем работы буду я. Так что вперед. Завтра делаем.
- Не завтра. В среду.
- Ладно,  - Кравченко явно хотел все сделать быстрее. – Поторопись. Успеем еще в эту зарплату деньги получить.
Они вновь собрались в кабинете, но теперь уже говорил только Степаныч:
- Принято решение -  делать будем в среду. Начнем с утра. Вы трое получите по пятьсот евро премии. Естественно по курсу.
- «Торг здесь неуместен», - Артем был нескрываемо рад. Мечтать о лучшем варианте было невозможно.
- Степаныч, может, я и вторую чуть позже ломану?  - Сашка-огнеупорщик  сосредоточенно что-то считал. – Я потом внимательнее посмотрю, может, еще что плохо у нас.
- Ты не горячись, – второй Сашка был куда спокойнее. – Мы вместе пройдемся. Постучим аккуратно, не все в один месяц надо делать.  На год растянем. Продержимся в наше нелегкое время.
- Давайте эту сначала сделаем. Деньги не плохие. Но никому ни слова. А то сами знаете, за спиной будут гундеть. Вам оно надо? – Степаныч пытался выглядеть посерьезнее, но в душе и сам был в восторге от перспектив. Вот только, чтобы прошло все хорошо. Как ни крути, а работа не самая привычная, да тяжелая.
- Понятно, – прозвучало единогласно и почти синхронно.
- Тогда, Артем, пока останься, а вы вперед. Времени немного.
- Деньги- это хорошо. Но ты понимаешь, что нас ждет? – Степаныч сохранял свойственную ему рассудительность. Сейчас они остались вдвоем, и нужно было еще раз все обдумать. Повернуть назад было еще не поздно.
- Страшновато, но деньги сейчас нужны. Вот честное слово. Полезу куда угодно, – Артем был рад. И скрывать это не хотел.
- Дурак. Не все в деньгах. Хотя я таким же был молодым. Что, любовь по карману бьет?
- Еще не очень, но перспективы хорошие.
- Очаровал царевну?
- Сложно ответить, но шансы есть. Потому экономить не планирую.
- Скромность здесь не нужна. Эх, мне бы твои двадцать пять…, - что было бы тогда, Степаныч не сказал.  Но Артем знал точно, и в свои годы он был не любителем. Он был профессионалом. – Тогда ты давай смотри пока. А я еще подумаю. Решим завтра. Проверь все сам. – Про себя он уже решил, что проверит все лично, но не сейчас.
Предстоящая работа требовала внимательного расчета и аккуратности. Нужно было учесть все возможные ситуации, чтобы в самый ответственный момент не искать разную мелочь в нервной и не оставляющей времени на раздумья обстановке. Сашки с серьезным видом ходили по заводу, неся все бремя собственной значимости и ответственности. Но если Сашка-слесарь был молчалив, то его товарищ проявлял необычный восторг, с трудом сдерживаясь от желания похвастаться премией. Понимая, что это было чревато взбучкой от самого Степаныча, он молчал, практически из последних сил. 
Надо заметить, что любое предприятие состоит из тех, кто работает, кто делает вид, что работает, и тех, кто не работает.  Чаще всего, первых меньшинство. Они умеют мыслить самостоятельно, они получают задание и делают все, что найти любую возможность его выполнить, несмотря ни на что. У них часто это становится просто делом принципа, желанием доказать себе, что умеешь работать на совесть. На них обычно держится вся работа. Их просят выйти внеурочно, задержаться после работы, поручают самое ответственное и важное. Их на самом деле ценят и уважают, только по этой причине не любят, когда их нет на работе. Им хочется пойти на встречу в любой ситуации и помочь. Этой категории проще всех отпроситься, опоздать и им прощают все мелкие грехи, присущие любому человеку. Не маленькая группа вторая, создающая вид активной деятельности. Из этой категории выходят те, кто работает лишь тогда, когда на него смотрит недремлющее око руководителя. Любая возможность посидеть используется с максимальной отдачей. К ним можно не подходить без обещаний благ, если предстоит что-то внеплановое и выходящее за обычные рамки, что случается систематически на любом предприятии. Они и могут работать, даже могут это делать хорошо, но настроение  это делать у них бывает не часто. Им можно поручать все, но проверить нужно обязательно. Третья группа не нуждается в описании. От них лучше всего избавиться при первой возможности.  Чаще всего это человек, не отрывающий взгляд от экрана телефона, рассеянно крутящий головой и никогда не понимающий, что от него хотят. В какой-то момент он начинает работать, после очередной взбучки, но лишь до первого сообщения, пришедшего на телефон. Дальше связь с реальностью теряется.  Нет, на самом деле еще много из чего слагается наше отношение к работе. Это и страх ее потерять, и просто страх перед начальством. А во многом просто определяется характером и тараканами, которые у каждого свои.   Это и совесть, и ответственность, и желание учиться, и стремление построить карьеру. Все это легко заметно,  и не перестаешь удивляться, как люди не замечают самое простое. А может, замечают? Может, удобнее «включить дурачка»? 
Артем заканчивал последние приготовление к среде, когда к нему подошел Андрей Дедкович, начальник участка форм. Редкий тип, общение с которым хотелось сократить до минимума.
- Что, готовишься в подвигу? Выпендриться хочешь? Типа самый умный, – в голосе было все что угодно: пренебрежение, собственная значимость, желание уколоть.  Что отвечать, было не понятно.
- Ты мне подготовил формы «Варшавки»? – заказ был срочным, а формы давно требовали полировки. В четверг их нужно было запускать.
- Успею еще. Мне ж не платят за срочность. Вот когда будут платить хотя бы тысячу долларов в месяц, вот тогда я и буду спешить.
Это желание работать, когда будут платить, не ново. Однако что-то подсказывает, что работать он не будет никогда. Потом захочется полторы, потом две, три - этому нет конца.  Если не сделал сейчас, когда можешь и должен, то и потом ничего не изменится.  «Утром деньги – вечером стулья» -  незыблемый принцип. Но в жизни бывают и другие мотивы. Сначала результат, потом вознаграждение. Рассчитывать на что-то иное - удел лентяев и неудачников, не желающих ничего делать и выискивающих причину не заниматься ничем.
- Я понимаю, ты так сказал и Кравченко?
Артем знал, что перед начальством Андрей трусоват и исполнителен. Докладывать об успехах, прорывах и незаменимости было у него в крови. Это с работниками он был нарочито грубоват, всем видом показывая высоту своего положения. Его не любили. Даже можно уточнить: его терпеть не могли, но деваться было некуда.  Все время хотелось у него спросить: «Что чувствует человек, который знает, что ему в след плюют и говорят гадости, притворно улыбаясь в глаза?». Ведь знает же, как относятся к нему на заводе. Вечный стрелок сигарет, жадный и наглый.
- Тебе дело, что я сказал. Свои проблемы решай, – ответ был из разряда обычных.
- Я этим и занимаюсь. Не знаю, какое тебе до меня дело, но если форм в четверг не будет, объяснять будешь сам. Я просто напишу докладную. Научен уже.
Однажды уже пришлось выслушивать на ковре эпитеты за срыв графиков, хотя виноват был Андрей, успевший первым доложить о несуществующих данных. Второй раз этот номер не пройдет, и Артем всем видом дал понять, что готов ответить достойно.
- Я разберусь.
Андрей остался недоволен разговором. Мало того, что ничего не узнал, вдобавок еще и этот мальчишка его нагло отшил. Он привык оставлять последнее слово за собой. Ничего, он запомнит. Он еще вернет все этому выскочке. Нашелся тут «любимчик Степаныча».
Серьезную работу лучше не начинать в понедельник и не оставлять на выходные. На первый взгляд – очень простая мысль. Но это для тех, кто не сталкивался с подобным в жизни. Реальность такова, что перед праздниками, выходными или еще чем-то важным, а самое интересное ожидаемым, начинается самая что ни на есть кутерьма.  Навсегда останется загадкой, зачем уходя на выходные, оставлять море указаний? На самом деле объяснение есть. Это возможность не контролировать лично, а потом найти виновного во всем. Позиция заурядная и не требующая особого понимания.  Артем еще не достиг той стадии, когда желание спихнуть ответственность становится основным. Да и не грозит ему эта способность в силу характера.  Потому и ночь перед работой он почти не спал, прокручивая каждый шаг, стараясь найти самые правильные шаги.
Засыпщики – это обычные работяги, мужики с лопатами и ведрами. Не стоит завидовать их работе. Смесь из солей, песка, мела и еще много чего едкая, мелкой пылью забивающая все вокруг, просыпается с транспортеров постоянно. Ее нужно собирать и засыпать обратно на конвейер.  Часто в жаре, возле печи, стараясь снять все лишнее, они к концу смены выглядят как с рудников, еле передвигают ноги. На эту работу найти людей было не просто, а потому приходилось закрывать глаза на состояние легкого похмелья практически всех «специалистов» этого профиля.  Витя был одним из них и Артем относился к нему с особым уважением. В прошлом  он был руководителем, имел свой небольшой бизнес, но начал пить. Жена ушла, дети выросли, он остался один, брошенный и позабытый. Молчаливый, спокойный, работал упрямо, истекая потом, но, не бросая лопаты, пока не закончит все. Они подружились.  Вот и сейчас одним из четверых, кто должен был стоять на засыпке, был он.
- Не дыши, – Артем шепнул Вите одними губами.
Мимо проходил Кравченко, абсолютно убежденный в том, что с работы нужно гнать всех, кто хоть чем-то ему не нравится.  К счастью, присутствовать при монтаже он не стал. Оно и понятно. Останься здесь, придется брать ответственность. Лучше, если  возникнут проблемы,  назначить виновного и забыть.
Засыпать песком карман и закрепить лебедки было не сложно. Несмотря на жару, одеться пришлось тепло  даже для зимы.  Толстые куртки и рукавицы на войлоке. Штаны были такими же. Одежда была тяжелая, но защищала от жара, от которого плавилось все, что находилось в непосредственной близости. Артем решил воспользоваться недавно закупленными ботинками на толстой термоустойчивой подошве. Как заверили снабженцы, это последний писк, можно прямо в печку входить - не горят. Сашки смотрели на него с недоверием, предпочитая испытанные валенки, пусть не такие удобные, но надежные. 
Начинался самый важный момент. По рации Степанычу передавали в операторскую каждый шаг, а он следил за работой всех узлов печи, чтобы в нужный момент, при необходимости, все отключить. Была надежда, что все это не понадобится, но все же мало ли что.  Сашки начали поднимать плиту, а Артем должен был подсунуть под ее  центром металлический хомут, скрепив который, планировалось удержать ее от разлома. Трещина была не ровной и грозила просто развалить экран на много кусков, которые завалят карман.  О том, чтобы их потом достать можно забыть сразу – шансов не будет. Создавать лишние проблемы, чтобы потом героически их преодолевать не хотелось совершенно. 
Первым сдвинулся с места край  со стороны Сашки-огнеупорщика.
- Стой, - Артем остановил его и показал второму Сашке поднимать плиту.
Она приподнялась и, показалось, что вибрация прошла по всей поверхности. Было понятно, что рассыпаться она может в любой момент. Но подсунуть хомут не получалось, зазора почти не было.
- Да что тут думать, поднимаем сантиметров на двадцать. Упадет ну и черт с ней. Не ночевать же в висячем положении, – Сашка-слесарь почти кричал. Вариантов не было, и думать было тоже не о чем.
- Витя, готовься. Мы поднимем, кидай песок. А то я не подлезу.  Поднимаем, – Артем уже подсунул край ленты под плиту и приготовился надавить на нее, что бы она вышла с другой стороны и прошла вдоль стены.
Штора поднялась, и из-под нее полыхнуло жаром четырехсот тонн плавящегося стекла. Артем отпрянул от кармана. Его товарищи были по бокам, и им почти не досталось досталось. «Кажется, бровей нет, надо было все же маску надеть», - мысль мелькнула чисто автоматически. Засыпщики, меняясь и поддерживая друг друга, быстро заполнили появившуюся щель. Изловчившись и напрягшись изо всех сил, Артем смог просунуть ленту под плитой, и скоро ее край показался вверху. Нужно было залезть на ярус и стянуть ее.   Самое смешное, что только сейчас он понял, это может быть абсолютно бессмысленно, а кроме того сейчас ему придется нависнуть над карманом, под которым дышит лава, скрытая лишь этим слоем песка. Но пути назад не было, парни застыли в ожидании его части работы. Попасть в паз никак не удавалось, толстые рукавицы не давали привычной чувствительности рук. Нога онемела, и, кажется, начала нагреваться подошва правого ботинка.  «Бог мой,  да на кой черт этот хомут вообще! Я расплавлюсь раньше, чем эта плита куда-нибудь свалится»,  - он проклинал уже эту мысль вообще. Потратить столько времени на такую тупую идею!
- Все, дальше ждать нельзя, - нога горела, зла  и сил не было никаких, все держалось на честном слове. Артем припал к бутылке с водой. – Поднимаем еще, сколько можем.
Он старался следить за равномерностью. Наконец плита поднялась выше направляющих пазов и пошатнулась, ударившись о стенку печи. Трещина на глазах стала катастрофически большой.  Сейчас нужно было оттянуть ее от стены. Расстояние больше метра.  Все было предусмотрено еще при строительстве. Лебедки скользили по рельсам, Артем старался тянуть плавно. Хуже всего было то, что на глазах рос незащищенный просвет в печь, из которого вырывалось пламя. 
- Витя, помоги! – одному никак не получалось преодолеть последние сантиметры. Пахнуло жгучим перегаром.  Витя был классным мужиком, но что он пил - оставалось загадкой. Нашатырь был не нужен.
Плита упала, чуть зацепив карман, а Артем проявил незаурядную прыть, отпрыгнув от разлетевшихся кусков.
- Быстро, засыпаем, сейчас включаться горелки с этого края и нам будет еще теплее, – Артем говорил и пил воду одновременно.  Пили все.
- Цепляем, давай быстрее, – Сашка-огнеупорщик  орал на всех.  Он умудрился наступить на отлетевший кусок плиты и заметил это только тогда, когда в валенок начал тлеть.
Поднять и поставить оказалось на удивление просто. И в паз попали быстро. Неужели все? Плита медленно опускалась. Еще чуть-чуть, и она стала на место, закрыв окно  печи.
- Все. Сегодня я ничего больше делать не буду, – Сашка-слесарь спрыгнул со ступени на стене, где провисел все это время, удерживая лебедку.
- Глянь, - Артем кивнул ему.
Справа под экраном зияла щель.  Скорее всего случайно Сашка сдвинул осколок кирпича под плиту, и теперь она стояла неровно.
- А может, пусть остается? Щель-то небольшая. Я замажу, никто и не увидит, – Сашка-огнеупорщик не очень хотел поднимать плиту еще раз.
- Да ну вас! – Артем чуть не психанул. – Да приподнять сантиметров на пять. Я и рукой смахну, вы только держите.
- Рукой не надо, – Витя протянул лопату. – Мало ли что.
- Давай, еще раз.
Процедуру пришлось повторить. На самом деле это уже было несложно. Через полчаса подошел и Кравченко.
- Так, все нормально?  – он с видом специалиста принимал работу. - А это что не убрали? -По-хозяйски наступил на большой кусок плиты. – За вами кто убирать будет? Камень битый, песок, лопаты бросили.
Все подсобные убежали сразу, лишь услышав о приближении заместителя директора. Потому даже бутылки с водой никто не забрал. Вдруг он с криком одернул ногу.  На экране, который еще и вечером будет горячим, дымилась подошва его туфли.
- Она что? Она горячая? Твою мать, туфли за триста долларов, – Кравченко ругался непонятно на кого и за что.
Махнув рукой, он пошел в офис.
- Мне одному не жалко? – Артем огляделся вокруг.
Сашки уже ржали откровенно: напряжение вылилось в истерику, удачно совпавшей с ситуацией.
- Ну, может заходить реже будет. Хоть здесь спрячемся, – Степаныч был задумчив.  - Завтра уберете, пусть все остывает. Помойся, переоденься и давай в кабинет. На сегодня вроде все. – Он кивнул Артему и ушел.
Все сидели прямо на песке, грязные, с ручейками пота, стекающими по лицу.
- Я половину спрячу. Заначка хорошая будет, – Сашка-огнеупорщик мечтательно закатил глаза.
- А я диван куплю. Давно собирался, – второй Сашка тоже мысленно уже все потратил. – А ты что такой хмурый? – Оба посмотрели на молчащего Артема.
- Да вот думаю, какие мы идиоты. Ну, на кой надо было корячиться? Кинули лист металла на карман, рванули плиту как есть. Упала, сломалась  – скинули на пол и всех делов.   Горелки выключить на десять минут, чтоб не полыхало, и никаких проблем.  Работы максимум на полчаса. На кой я этот хомут совал? Кому это надо? Кретин!
Товарищи смотрели на него в полном недоумении. Они уже давно думали совсем о  другом, забыв эту работу.
- Ты никому этого больше не говори, – Сашка-слесарь смотрел с укором.
- Мы с тобой нищими будем. Полезешь один, – Сашка-огнеупорщик не нашелся, что ответить. – Никому чтоб не говорил.
- Ты нас послушай. Следующий раз мы так и сделаем, как ты говоришь. Но..., - Сашка-слесарь поднял палец и посмотрел на тезку, который с энтузиазмом подхватил.
- На подготовку два дня. Мы приварим еще направляющие, натащим хрени и еще чего-нибудь закажем.
- Потом и печь отключим, и песком засыплем, и перекур возьмем, и на два часа растянем, – перебивая друга, продолжил Сашка-слесарь.
- И денег попросим больше, – они закончили почти одновременно. – А ты молчи. Работать с тобой хорошо, но ты не упрощай, вырабатываем рефлекс незаменимости.  Нужно показать, что работа не дешевая. Придумал тоже, пятнадцать минут! Кто нам за пятнадцать минут пятьсот евриков даст? Думай сначала!
- Тебе вон тоже бровки подкрасить опять-таки надо бы. Тоже траты. А то, как в противогазе.
 Они перебивали друг друга, но Артем понял одно: все хорошо, что хорошо заканчивается. Еще полчаса обсуждали работу, смеялись и пришли к выводу, что торг в данной ситуации уместен.  Даже несложные работы часто кажутся очень страшными и требуют опыта. Приятно понимать, что еще одна проблема позади и ты стал чуть-чуть умнее. Но еще приятнее сознание того, что ты не просто исполнитель, не просто один из всех, а человек, от которого что-то зависит и который умеет находить решения в сложных и ответственных ситуациях. 
Пусть день и выдался из разряда не самых простых,  делать себе выходной Артем не стал.   Именно сейчас, когда все складывалось как нельзя лучше, стремление быть последовательным и не делать себе глупых подарков стало особенно настойчивым.  Вечером он пошел на тренировку и занимался, словно именно сегодня он вышел на пик своей формы. Если уж в двадцать пять сожалеть о своей усталости, то представить себя лет через десять было страшно.  Уже не смущал собственный вид, не пугали сравнительно легкие штанги и гантели.  Уже не оглядывался стеснительно на обладателей рельефного торса.  Его задачи были совсем иными. Таня как-то спросила, чем он занят по вечерам нечетных дней недели. Даже изобразила что-то похожее на ревность. Пришлось отшутиться, но рассказывать правду ей не хотелось. Ощущение, что его занятия со стороны выглядят забавно, не покидало.  Это было не столько от скромности, сколько от нежелания выглядеть слишком правильным, и образцовым. Нередко приходилось видеть, как разрекламированные мечты разбиваются без маломальского шага к цели, и невольно складывалось убеждение, что сначала нужно добиться хоть каких-то успехов.  Если говорить проще, то слова – это всего лишь слова. Оценку дает лишь результат, а его достижение требовало от Артема еще немало сил и упорства.
С годами приходит ощущение, что жизнь распределена между двумя интервалами: от понедельника до вечера пятницы и от зарплаты до зарплаты. Причем два выходных дня, как и зарплата, улетают почти мгновенно.  Молодость проходит веселее. Сюрпризы возможны всегда, и они столь неожиданны, что соскучиться не получается.  Если после сорока пяти тебя позовут гулять в четверг вечером, то мысли о необходимости одеваться, собираться, идти в магазин что-то покупать, потом за полночь прийти домой, чтобы завтра с ужасом собираться на работу, приводят в дрожь.  В двадцать пять на это нужно десять минут, а настроение есть всегда.  Андрей позвонил неожиданно, когда стрелки на часах приблизились к половине восьмого.
- Чем занят? Может, поиграем?
Таня была на работе. В этот раз ее выходные попали на субботу и воскресенье, что никак не радовало, но вариантов не было. Дениса куда-то уволокли родители.   Никаких причин отказываться от приглашения не было.
- Давай. А где? – Артем по ходу начинал одеваться.
- Ко мне приходи. Я адрес сброшу смс. Водки купи. Деньги есть?
- Какую брать? – идти с пустыми руками в гости, как известно, не принято. Благо, хозяин был непривередлив.
- Любую самую большую. Жду, – Андрей был обычно немногословен.
- Ты куда так поздно? – мама смотрела на собирающегося сына.
- На уроки шахмат.
- Тренировки, шахматы, работа, да еще и влюбился. Точно все успеешь?
- Что не буду успевать, брошу.
- Надеюсь, это будут шахматы, – папа отозвался из зала. – Они в этом перечне самые бесполезные. Впрочем, и штанги можешь бросать. Тебе не помогут.
Малосемейка Андрея производила достаточно гнетущее впечатление. Мрачный, длинный коридор, почти без лампочек,  найти дверь оказалось совсем непросто.  Звонка не было, пришлось просто стучать.  Хозяин встретил в шортах и майке, босиком и с газетой в руке.
- Заходи, как раз хотел на стол постелить. Что взял?
Квартира по виду была то ли до, то ли сразу после переезда. Стол, на котором Андрей пытался расстелить газету, светился своей многолетней потертостью. Стулья, диван, что-то из мебели – все было из далекого прошлого великой страны. В глаза бросался лишь книжный шкаф, заставленный исключительно шахматной литературой, и коробки,  в которые были небрежно свалены кубки, вымпела, статуэтки и еще что-то, что обычно вручается призерам и участникам соревнований.
- В туалет сходи, там остальное,  – Андрей поймал взгляд Артема, изучающий всевозможные призы.
Ирония стала понятна: грамоты и дипломы аккуратно были расклеены по всем стенам до потолка.
- Я их перечитываю в период ностальгии, – Андрей потянулся к пакету, который Артем все еще держал в руках. – Давай, что там у тебя? – Он удовлетворенно начал выставлять содержимое на стол.  Впрочем,  там была лишь бутылка недорогой водки и бутылка пива.
- А че пива одну взял?
- Я себе. Ты ж водку будешь.
- Да? – Андрей задумался. – Надо было две брать. Я бы еще и пива выпил бы.
- Я поделюсь.
- Чудненько, – Андрей быстро открыл бутылку и разлил. – Давай по маленькой и сыграем разок. У меня сегодня урок отменился. Вечер свободный неожиданно оказался.
Есть было нечего, но хлеб был нарезан аккуратно.
- Ты же неголодный? А то у меня ничего нет. Не успел, – ужина не намечалось, но , похоже, Андрея это волновало меньше всего.
- Не, есть не хочу, – Артем смотрел на коробки. – А чего не распаковываешь?  Только вселился?
- Полгода живу. После развода, – Андрей закурил. – Сначала некогда было, теперь лень. А зачем? Пусть лежат. Я их уже третий раз перевожу. Выбросить хотел, да как-то жалко.
- Разве такое можно выбрасывать? Это же не просто память. Это…, - что «это», сказать было сложно. Но Артем точно знал, что это что-то очень важное в жизни.
- Дружище, - Андрей налил еще одну рюмку, – у меня три  развода за спиной, из четырехкомнатной квартиры в престижном доме осталась только эта хибарка. Я живу на три полставки в шахматных кружках школ и частными уроками для тех, кто еще думает, что станет Карповым.  Это такой доход, - он выпил быстро и жадно затянулся, - что мне хватает оплатить квартиру и еще чуть-чуть остается. Я даже интернет не всегда плачу, не говоря уж обо всем остальном. Но я больше ничего не умею.
- Ты хочешь сказать, что за победу в чемпионате области прошлого года ты ничего не получил? – то, что вопрос глупый, Артем понял по гомерическому хохоту Андрея.
- Ты что, инопланетянин? Расставляй шахматы. Сыграем, – Андрей нервно размазал окурок в какой-то банке.
Партия вышла недолгой.  Через двадцать ходов думать приходилось лишь о достойной сдаче.
- Все. Дальше смысла нет, - Артем откинулся на стуле.  Сдаюсь.
Минут пятнадцать Андрей просто рассказывал о ходе игры, указывал ошибки и разбирал варианты. Подойдя к книжному шкафу, быстро нашел нужную книгу и протянул Артему:
- Вернуть обязательно. Здесь то, что я тебе только что рассказывал. Почитай на досуге.
- Три раза женат, – Артем  повторил почти про себя. – А зачем третий раз женился?
- А, - Андрей рассмеялся и налил рюмку, - казалось, поумнел и думал, что теперь уж точно знаю, какой должна быть настоящая семья.
-  Ты меня сейчас заставляешь задуматься. А после третьего раза знаешь? – теперь уже смеялся и Артем.
- Теперь…, – Андрей снова выпил и запил пивом. Странно, казалось, он не пьянел. – Теперь точно не знаю. А ты что думаешь, для счастливой жизни нужно, чтобы характеры совпали, интересы? Думаешь, нужно уважение, понимание и хватит? Может, кому и нормально. Но только вот проблема. Однажды наступает момент, когда просыпаются тараканы. Они не могут прятаться вечно, просто ты их душишь в себе, думаешь, что на любовной эйфории они всегда будут спать.  А они, подлые, выползут, и поверь, в самый неподходящий момент. Ведь в каждом из нас живет еще один чудак. Он вроде как  ты, но не ты. Он хуже. Он аморален, развращен, в общем, личность нередкая, но не для посторонних глаз, потому мы ее привыкли прятать. В этом плане проще тем, кто сразу предстает в образе дурачка. Ему проще, можно всегда быть собой.  Он  живет под Иванушку всю жизнь и порет разную хрень. А что возьмешь? Он такой, ему можно. А тебе нельзя, ты серьезный. А тараканы-то есть, куда их? Начинаешь потихоньку их выпускать. Потом смелее и поехали. И тут два варианта: либо те, кто внутри вас, вдруг сходятся и им просто круто – тогда ты счастливчик и все супер.  Либо эти двое не могут терпеть друг друга. Тогда все, не спасет ни понимание, ни все та чушь, которую пишут в журналах. А если проще, то мои тараканы играют в шахматы, бухают, могут не прийти ночевать, любят разные приключения. В общем, с ними весело, – и, чуть подумав, добавил, – но, до женитьбы. 
- И что, сразу открыть все, что есть в тебе?
- Над этим есть смысл подумать. Неплохо бы понять, сможешь ли ты жить с тем, с другим, спрятанным. Он все равно вылезет, однажды нужно стать собой. Ты пойми: тот, кто живет с тобой в тебе, он ведь не плохой. Он просто не попадает под кем-то придуманные стандарты. Ты однажды должен прислушаться к нему. Может, узнаешь себя и, кстати, лучше поймешь других. Ты не одинок. Это есть в каждом, в той или иной степени. Понимаешь, ведь не стерпится и не слюбится. Ну, у меня точно не вышло. Тут тысяча и одна причина. Ты не делай выводы,  – Андрей налил в очередной раз.  В бутылке оставалось совсем не много.
- Ага, так все невесты разбегутся. И потом, не такие уж они и страшные, – Артем мысленно искал в себе все самое страшное. Сразу не получалось.
- Ты сейчас страшными назвал невест или тараканов?  Впрочем, не важно. Однажды это становится без разницы.  Не переживай.  Когда ты узнаешь, о чем думают они, тебе придется перейти на валерьянку. Три капли на стакан водки. Отличное средство.  Мне всегда помогало. Да и потом, пройдет время, так притретесь друг к другу, что раскалитесь оба. Вдруг окажется, что не смог ты привыкнуть к ее привычкам, которые вдруг перестали казаться милыми. А она твое хобби, оказывается, просто ненавидит. В общем, время, оно отношения как провода оголяет, и соприкасаясь такие разряды получаются, аж волосы встают.
- Но Андрей, как же так? Ты был капитаном той команды тех времен. Твои друзья сейчас разлетелись по миру, мелькают в новостях. Ты же был не хуже. Почему?
- У тебя так не было? – вопрос был риторическим.  Артем просто ждал продолжения, пока Андрей прикуривал. – Ты старательно готовишься к экзамену. Кажется, что выучил все, лишь один-два билета пропустил, но ведь вероятность вытащить их слишком мала. Ты спокоен, уверен, ты ждешь свой миг удачи. Но как раз один из двух тебе и попадает. Бог мой, вот сейчас ты точно знаешь, что ты полный идиот. Пока все писали шпоры – ты считал себя умнее всех. И на выходе твоя оценка хуже всех, потому что остальные благополучно списали, – Андрей видел, что Артем хочет его перебить, но остановиться уже не мог. – Все верно. Со временем у тебя останутся знания, ты еще вернешь этот досадный промах и он совсем не важен. Но это придет потом, спустя время.  Может, даже сможешь забыть то бессилие и несправедливость. Правда, у меня была не оценка. Мой билет оказался путевкой в армию. Я читал в новостях, как мои друзья берут высоты, а я полосу препятствий. А потом… Потом все. Два года – это много. Я пытался. Я до последнего хотел хоть как-то…, - он махнул рукой. – А может, я просто был хуже их? Не стоил я того, чтобы тренера дрались за меня. Молодой, влюбленный, амбициозный, но глупый. Что я тогда знал? Все слишком банально. «Верхи не могут – низы не хотят».
- Но ты же лучший здесь.
- «Самая зеленая лягушка нашего болота» - ты это хотел сказать? А если тебе всю жизнь внушали, что до последней высоты осталось чуть-чуть? А если привык считать, что раз шахматист, значит, самый умный. Что думаешь, так просто побеждать и бросить? Это как наркотик. Победа требует еще одну победу. А в чем победа? В этих коробках наград?  - Андрей, вдруг опьяневший, ударил по ним ногой. - Или в том, что ты сейчас один в пустой квартире, где нет ничего? Знаешь, здесь даже надежды нет никакой. Ведь настоящие победы были лет в пятнадцать. Там еще все было впереди. Вовремя не остановился. Надо было уже тогда бросать шахматы и поступать в обычный институт, как многие. Один из героев Пикуля говорил: «Лучше быть, чем казаться». Я тот, который так ничего и не смог. Я мечтал о вершинах, а оказался у того же корыта, с которого начинал много лет назад.
- Я сейчас знаешь что подумал? – Артем не скрывал растерянность. – А мне тогда зачем все это? Уж я то-то точно никуда не попаду. Высот не видать. Зачем мне эта лига?
- А что тебя пугает? Никогда не знаешь, что пригодится в жизни. Не пропил, не прогулял. Все, что двигает тебя вперед, все, что повышает уровень, учит новому, дает знания и заставляет думать  - уже правильно. Никогда не стоит жалеть о покупке книги, спортивного тренажера, всего, что может дать тебе развитие.  Можно недоесть, недоспать. Это потом наверстается. Время не возвращается никогда.  Никогда не угадаешь, что пригодится в самый неожиданный момент. Может, однажды умение играть в шахматы поможет самым удивительным образом. В крайнем случае, научишься мыслить иначе. Шахматы не сделают тебя умнее, но дадут возможность понять, что кто-то думает иначе и нужно настраивать себя на самый сильный ответ соперника, а не мечтать о зевке и халяве. 
Они разошлись около полуночи. Это вечное желание успеть абсолютно все упрямо сталкивается с самыми простыми инстинктами. Вот ведь что проще: расписал день, все по плану, прямо как у лучших героев книг. Вон, граф Монте-Мристо в тюрьме сколько освоил. И языки, и химию, и еще невесть что. У него, правда, времени больше было. Не то что два выходных в неделю. Ну, нет сил на все. Вот вчера взял на работе книгу по технологии материалов почитать. На  третьей странице начало клонить в сон.  Если анализ шахматных партий нравится, то сколь угодно сиди, никак не уснешь. Получается, нет смысла мучить себя.  Если интересно и доставляет удовольствие, то, не думая об этом, будешь заниматься делом и стремиться разобраться до мельчайших тонкостей. Все остальное – это просто желание выглядеть, как в своей мечте. Настоящее увлечение бескорыстно.  Нужно жить идеей, засыпать с ней, просыпаться. Тогда, может быть, однажды, она отблагодарит тебя удивительным озарением. Но это всего лишь гипотеза,  и вообще не факт, что правда.  Как часто мы думаем, что хочется успеть больше. Смотрим на окружающих и поражаемся их уверенности, умению рассказывать о легкости преодоления преград и невольно начинаем корить себя за лень и праздность.  Может быть, в этом недовольстве собой, в сомнениях и желании во что бы то ни стало найти себя и доказать, что что-то стоишь, и кроется настоящая жизнь. Она всегда будет полна переживаний, волнений, которые будут сменять друг друга, новые трудности заставят просыпаться раньше обычного и с лихорадочными мыслями заставят смотреть в ночное окно, выискивая ответы на вопросы. Важно, чтобы они были, эти вопросы, чтобы не все было понятно и просто. Тогда придется работать, искать, а значит, двигаться вперед.
Если задуматься и отнять от прожитого время, проведенное во сне и на работе, то окажется, что для себя, любимого, не остается почти ничего. Как ни крути, а на работе проходит без малого полжизни.  Невольно начинаешь задумываться, стоит ли каждое утро переться на нее, если испытываешь полное отвращение. Жаль, конечно, что библиотекари зарабатывают очень мало. Здорово было бы проводить время в тишине, которую нарушает лишь нежный шелест  прочитанных страниц.  Приятно касаться зачитанных книг, ограничить круг общения тихими, спокойными людьми, доброжелательными и спокойными. Интересно читать пожелания на обложке, подписанные на память аккуратным подчерком, обычно наискосок, с датами и именами. «Гале от мамы», «Юре на долгую память», «Помни обо мне» - сколько скрыто в нескольких словах. События прошлого словно оживают перед глазами. Трудно поверить, но когда-то книга была замечательным подарком. Ей радовались, в библиотеках не было мест, за редкими экземплярами приходилось записываться в очередь, просиживать в читальном зале. Да уж, времена стали совсем другими.
Артему повезло. Работа нравилась.  Все, что поначалу казалось сложным, непонятным и далеким, начинало обозначаться в осязаемые контуры.  Жаль, что в институтах часто учат те, кто не понимает, где использовать знания. Если бы тогда рассказали, для чего нужны эти формулы, схемы и расчеты, он бы без сомнения, уделил им больше внимания и не терял бы сейчас время в повторении относительно  недавно пройденного материала. Только сейчас прояснялось, что для чего, и это был уже не набор фраз, а логическая цепь рассуждений и выводов.

Глава 9

Вторая половина дня пятницы - лучшее время на любом предприятии.  Степаныч ушел с обеда, и Артему осталось  пережить совещание у Кравченко, на котором придется быть без привычной поддержки. Впрочем, решать подобные задачи уже было невпервой. Приходил опыт, уверенность, понимание. Все представлялось обычной формальностью, предтварявшей наступающие выходные. Завтра он просто отзвонится, и, если все будет хорошо, на работу не поедет. Никаких конкретных планов не было, но он обязательно что-нибудь придумает.  По крайней мере, они уже договорились с Таней, и оставалось лишь дождаться субботы. С этими мыслями он и вошел в кабинет заместителя директора, где уже собрались почти все.
- Так, что у нас? – Кравченко задал вопрос сам себе и сам же ответил. – По выходным всем все ясно? – Он уже обвел взглядом собравшихся, словно ожидая вопросов, хотя отлично знал, что их не будет.
Да и что было спрашивать у энергетика, газовика и уважаемой Анны Семеновны, нетерпеливо сдерживающей свой могучий порыв раствориться за проходной?  У них-то точно будут выходные. Свет есть, за газ заплатили, а уж поставить на склад готовую продукцию как-нибудь смогут. Было бы что ставить. А вот выпустить эту продукцию должен он. Как несправедливо устроен мир! Вот именно у него и будут проблемы. Нужно все успеть получить с этого же несчастного склада и ничего не забыть. Нужно всем сообщить заранее, какие намечаются проблемы и к чему быть готовым. А как узнать, какие они будут? Он же не экстрасенс. И волшебную палочку потеряли уже давно. Нужно как-то придумать, чтобы никто не напился и, не дай бог, не заболел. Нужно, чтобы ничего не порвалось и не лопнуло.  Да что там, нужно вообще все, словно и нет этих выходных. Ладно, это судьба. С такой мыслью Артем сделал сосредоточенное лицо и приготовился записать указания, отлично понимая, что писать будет нечего.
- Артем, задание перехода на новый тип тары получил?
- Да, Макар Григорьевич. Еще в среду. Но там формы требуют доработки и мне их еще не отдали, – формы зависли на ремонтном участке, и Дедкович уже третий день обещал их подготовить. Заказ был уже сверхсрочным.
- Все уже готово и давно в цеху. Надо бы знать, что у тебя творится. А то конец дня, а он ни сном ни духом, – Андрей откинулся на стуле и всем видом демонстрировал, что его задача по повышению благосостояния предприятия выполнена на все сто процентов и ему полагается как минимум пирожок.  Столько самодовольства, смешанного с неприкрытым злорадством, сквозило во всем, что хотелось вбить осиновый кол.
- Я ничего не видел. Кто принимал работу? – Артем понимал, что это должен был сделать он. Но как он упустил, почему не знает? Лицо наливалось краской.
- А я знаю, где ты был? Опять, наверное, на крыше печки грелся. Там же никто не ходит, можно спрятаться, – Дедкович любил разговоры у начальства. Все свое переживание за работу он оставлял здесь.
- Приходи. Вместе погреемся, – разбирало зло. Нужно держать себя в руках. Дедкович явно набирал баллы перед Кравченко.
- Ты, Карецкий, в курсе, что заказ срочный?   – это был плохой знак. Когда шеф переходил на фамилии, ничего хорошего ждать уже не приходилось.  – У тебя стоит дата отгрузки. Ее никто менять не будет. Делай, что хочешь. И отвечаешь лично.
«Вот удивил. А то еще кто-то из здесь присутствующих отвечал за отгрузку. То-то я вас всех по выходным вижу. Зато часы подрисовать все мастера.  А премию-то за ремонт печи себе выписал такую, как будто один все сделал. Прямо легендарный человек с фамилией «Итого». Его никто не видел, но зарабатывает больше всех», - Артем все это произнес лишь в мыслях. 
- Да. Я все понял.
- Я все убытки буду лично контролировать. Я проверю каждый килограмм сырья, – дальнейшую часть как никто точно заметили классики, «И тут Остапа понесло».  На Кравченко просто снизошло озарение. Как он мог проверить то, в чем не понимал совершенно ничего, было большим вопросом, но сейчас это было не важно. – Я высчитаю из вас каждый потерянный рубль. Вы вообще знаете, что по итогам квартала мы несем убытки?
Это знали все. Артем однажды, наблюдая, как грузят продукцию с фиктивно истекшим сроком хранения и забракованную, а реально просто отправленную налево, заметил: «Наше руководство обладает удивительным качеством. Даже если сейчас нам дадут доходы с проституции, продажи оружия и контроль над наркотрафиком, мы и там сможем остаться в убытках».
- Артем, в понедельник мне доложить прямо с утра, – пыл шефа потихоньку угасал.
- Да, Макар Григорьевич. Я все отправлю в отчете, – Кравченко кивнул с легким одобрением. На самом деле отчет в любом случае отправлялся каждое утро. Но его даже не читала половина получивших. И сам Кравченко не читал его, если не собирался идти к директору. Этот набор цифр чаще всего его просто раздражал. Только в моменты срочных заказов он контролировал выполнение. Пусть от него ничего и не зависело, но руководить процессом должен был именно он.
Расходились тихо, стараясь не попадаться на глаза начальника. Любая мелочь могла вернуть всех обратно и продолжить разговор ни о чем. Так бывало не раз.  Сам-то он уходил с работы вовремя. А вот им приходилось оставаться, часто сожалея о бездарно просиженном на совещании времени.
Артем подошел к стеллажу, где обычно хранились формы. Комплект нового заказа действительно был на месте, но что-то странное было в его виде. Только когда Артем взял его в руки, стало понятно: запустить его полностью невозможно. Все старые дефекты остались нетронутыми.  Значит, Дедкович просто приволок их и тихо поставил в расчете на то, что доложивший первым всегда прав.   И ведь хватило совести подставить его на совещании перед Кравченко. Вот и где тот предел наглости, если он вообще есть. Андрей словно ждал звонка или, как обычно что-то кому-то писал, но ответил неожиданно быстро.
- Что тебе? – разговаривал он всегда показательно грубо. Проблемы с воспитанием были, и они в этом возрасте уже не проходят. То, что нужно здороваться, говорить спасибо и пожалуйста, им забыто и потеряно.  Все познания жизни свелись к банальному подсчету засчитанных прогибов. Ну и умение чувственно лизнуть начальника отнять было просто невозможно.   А впрочем, как показала сама жизнь, это было необязательное, но достаточное условие для карьеры при отсутствии других качеств, требующих знаний, ума и таланта.
- Ты у себя на участке? – сначала идти не хотел. Но в последний момент понял, что говорить по телефону не получится. Нужно не просто сказать, нужно видеть его лицо.
Андрей по-хозяйски откинулся на стуле в центре мастерской.  Три слесаря сосредоточенно занимались делами под внимательно изучающим взглядом начальника.
- Ты что спишь? Не видишь, у тебя сейчас плита свалится? Козел безрукий, – Калачеву доставалось всегда больше всех. Его Дедкович не то что бы не любил - о любви на работе говорить в принципе не стоит. Просто он был слишком молчаливым, постоянно испуганным и не огрызался. Пусть и работал он хорошо, но виноват был всегда и во всем.
- Так что у тебя? – перед лицом публики в лице подчиненных Андрей просто не мог ударить лицом в грязь.
- Ты сейчас позвонишь Кравченко и скажешь, что формы требуют доработки. Они не могут быть запущены в работу.
- Сейчас, бегу, аж волосы назад. Иди, работай и не мешай другим. Свободен, – Дедкович демонстративно отвернулся.
Артем достал телефон и дождался ответа, не двигаясь с места.
- Макар Григорьевич, я буквально два слова, – было очевидно, что начальник уже давно оставил все мысли о работе, но это сейчас не имело никакого значения. – Я не буду ничего запускать. Формы без устранения дефектов.  Заведомо бракованную продукцию я выпускать не могу, – в трубке повисла тишина.
- Ничего совсем не можешь запустить? – Андрей, казалось, затаил дыхание, вслушиваясь в разговор и стараясь услышать ответ Кравченко.
- Половину может быть. Не знаю.
- Запускай что есть. Там видно будет.
Разговор закончился. Как бы то ни было, но ни слова в адрес Дедковича и ни намека, что тот откровенно соврал.
- Ты хоть смотрел их? Шестерка мелкая. Ты даже не видел их. Сразу звонить. Самому думать надо, – Андрей почти орал.
Артем отметил любопытствующие взгляды слесарей, внимательно слушающих диалог.  Все могло бы быть абсолютно безразлично. Возможно, правильнее и умнее всего не ввязываться в дискуссию. Победить идиота на его территории невозможно, а вот самому приблизиться к тому же состоянию совсем не сложно. Но уйти молча, согласившись с услышанным и дать возможность почувствовать себя победителем этой бездарности было уж слишком обидно. Внутри бушевало столько злости, что брала оторопь, от пренебрежения к нему и тупой самоуверенности.   
- Кто из нас дебил, сейчас не важно.  Жюри нет, диагноз мы ставить не умеем, и ничего, кроме твоих децибел, здесь нет. А от себя добавлю: пошел ты… , - стоит заметить, окончание фразы вызвало необходимый эффект. Народ старательно делал все возможное, чтобы не аплодировать стоя и не улыбаться. Лишь Калачев забыл отвернуться к стене, рассматривая реакцию «горячо любимого начальника».  Дедкович подскочил с места словно ошпаренный, в секунды оказавшись рядом. Артем, не шелохнувшись, смотрел на него, оскалившись и глядя в глаза.
- Ты знаешь, что я с тобой сделаю?
- Знаю. Ничего, – весь путь до двери Артем чувствовал, как его затылок сверлят кипящие глаза начальника слесарей. Ведь и должность не бог весть что. По уму надо бы ему быть переодетым в робу и, как все, пахать, доказывая свое мастерство и профессионализм. Но вся проблема и заключалась в том, что никакого мастерства не было и близко.
Заставить себя не обернуться было не просто, но все получилось. На минуту закрался страх, но и он исчез быстро. Со временем придет понимание, что все эти люди хитры, злопамятны, мелочны, вызывают отвращение, но они не всесильны. Сущность, внушающая страх,  на нем же и основана.  Это вечное состояние унижения перед вышестоящим, сильным, богатым, стремление унизить слабейшего и подчеркивает отсутствие интеллекта и умения вести честную борьбу. Вы легко узнаете их, выставляющих свои прошлые заслуги, о которых известно лишь ему одному. Небрежность, часто перемешивающаяся с обычной невоспитанностью.  Удивительная привычка не здороваться, уходить вызывающе и не прощаясь. Они не говорят спасибо, не признают ошибок, перемешивают грубость с откровенным хамством и при этом непрерывно унижаются.  К ним нельзя привыкнуть, невозможно смириться.  То, как стремительно они преодолевают ступени карьеры, вообще находится за гранью понимания. Но, увы, реальность умеет удивлять. 
Остаток дня прошел в настройке и согласовании того, что могло быть использовано хоть как-нибудь. Дата отгрузки – святая дата.  Остряки давно заметили, что без патронов фронт сможет продержаться. А вот если сорвать поставку бутылок для розлива водки – пережить будет невозможно. Порой кажется, что санкции военно-промышленного комплекса не идут ни в какое сравнение с вино-водочным производством.  В конце дня Артем лично вкатил забракованные формы на участок их ремонта. Ровно половина имела дефекты, не допустимые к эксплуатации.
- Распишись, – он протянул Андрею дефектную ведомость.
- Оно мне надо? – тот оттолкнул лист от себя.
- Нет проблем. Я регистрирую все у секретаря и оставлю в приемной, – Артем взял лист и направился к выходу.
- Стой. Дай сюда, – Дедкович вырвал ведомость из рук и размашисто подписал. – Доволен?
 Он был зол, но если все это попадет к директору, будет намного хуже. Когда на заводе заканчиваются места, где торжествует хоть какое-то подобие справедливости, путь один – уволиться. Как бы далек ни был директор от производства, он всегда внимал тем, кому доверял. В этом плане Смирнитский был авторитетом. Его голос был последним, к которому прислушивался САМ. А попадать в немилость было хуже всего. Оттого и предпочел Андрей уйти от открыто брошенного вызова, понимая всю шаткость положения.
- Вполне, – Артем ушел, понимая, что с этой минуты он нашел если уж не врага, то, как минимум, весьма ядовитого товарища, который ужалит в первый же подходящий момент. Ждать понимания и добра не приходилось. А с другой стороны, какая разница? Дружба не сложилась бы никак, значит, и не стоит переживать по тому, что противно при любом раскладе. Пусть уж лучше открытая антипатия, чем это гадкая стратегия мило улыбаться, ругая себя за малодушие и страх сказать правду.
Задача любого руководителя на предприятии не решить все проблемы, это почти невозможно. Нужно выполнить поставленную задачу на основе тех средств и возможностей, которые есть в наличии.  Нет смысла говорить и о том, что еще важнее отрапортовать, правильно преподнести и сорвать аплодисменты. Стоит сказать о тех, кто менее заметен.  Обидно, но как часто обходят стороной тех, кто тихо и незаметно тянет огромный объем работ, взваливает на себя ответственность за исполнение очередного проекта, находит варианты решения, но остается в тени.  Они не выставляют свои достижения, но именно от их работы и зависит если не все, то очень многое.   «Незаменимых не бывает», – безумно любят повторять самые что ни на есть заменимые руководители. В словах есть смысл, это верно.   Но, как бы ни умалчивали это, а заменить отдающего бесполезные указания куда проще, чем того, кто может их исполнить, несмотря на всю глупость, а порой и бестолковость. Странная система ценностей слишком условна.  Но принять ее придется все равно. Другие варианты вряд ли возможны.

***

В воскресенье оставался последний тур отборочного турнира. Мотивации не было никакой. Единственно, что очень хотелось - хотя бы вырваться в верхнюю половину турнирной таблицы. И все же в субботу было решено отдохнуть.  Денис уже почти требовал познакомить с очаровательной незнакомкой, похитившей друга.  Шурик проявил всю изобретательность, отправив родителей на дачу, несмотря на их сопротивление. Аргументы сына были весомыми: поиск жены затягивался и требовался переход в фазу активных действий.  У Дениса как раз вспыхнул новый роман, шла третья неделя знакомства. После университета он пошел по стопам папы, попал в отдел снабжения крупного предприятия. Благодаря стечению обстоятельств, необыкновенной коммуникабельности и папиной поддержке, Денис уже курировал очень важные направления поставок и считался более чем перспективным специалистом. Катя была их новой сотрудницей.  Не заметить девушку, словно сошедшую с глянцевой страницы журнала, не мог никто. Высокая блондинка с красивой фигурой и острым языком, она произвела впечатление на всех вокруг. Запах дорогих духов, косметика, одежда – все подчеркивало достаток и стиль. При этом в общении она была мила и открыта, с хорошим чувством юмора.  Неприступная на первый взгляд, она не смогла устоять перед очарованием такого импозантного парня, как Денис. Как не смогла отказать и в просьбе привести подругу. Шурик был хорош во всем, кроме поисков своей половинки.  Таким образом, пары были сформированы, оставалось лишь мелкие вопросы, которые всегда решались просто. 
Артем с утра находился на работе. Импровизированный вечер был назначен на шесть, но к трем часам еще оставалось столько проблем, что закрались сомнения. Чаще всего, когда начинаешь спешить, все начинает получаться плохо, заставляя нервничать и переделывать. Заставив себя успокоиться, Артем убедился, что линия вышла на режим и, разумно решив, что лучшее враг хорошего, он тихонько растворился за проходной. Как он не торопился и даже, пробежавшись, успел на отходящий автобус, но Таня уже ждала его на остановке, где они договорились встретиться.  Не говоря ни слова, она протянула  руку и показала на часы.
- Очень дорогие?  - Артем сделал вид, что не понимает.
- Я время показываю, – Таня поднесла часы к самым глазам. – Видел?
- Да, симпатичные. И стрелки такое цветные. Но я предупреждаю, часы дарить - плохая примета.
Таня набрала воздух, но сказать ничего не смогла. Артем подхватил ее на руки.
- Следующий раз давай ты опоздаешь. Обещаю ждать и не скажу ни слова.
- Следующий раз… Так легко не отделаешься. И поставь меня на землю. Люди вокруг.
- Спуститься на землю - звучит слишком неромантично.  Правда, и на автобусе ехать - тоже не самый романтичный вариант. 
- Такси, мой друг, тоже слишком банально. Если уж побыть вместе подольше, то давай на автобусе.
- Это весомый аргумент. Не представляешь, как я ценю такую тактичную поддержку моего финансового состояния.
- Что нам надо купить? – Таня соскользнула с рук.
- Я как в школе, на обед сдал, остальное дело Шурика. Денис обещал ему группу поддержки. Мне кажется, нас уже ждут, – в это время зазвонил телефон. Друг оказался легок на помине.
- Ты где? – Денис говорил спокойно, но ожидание явно начинало его тяготить.
- Тебе как ответить? – теперь, когда рядом была Таня, Артем подумал о том, что можно и не спешить.
- Ты отвечай, как хочешь, но стол накрыт почти. Мы с Шурой ждем тебя. Заскочи сразу в магазин. Осталось две.
- Это ты про кого?
- Это я про что! Пить взяли мало! Купи винчика какого. Что-то мы не рассчитали.
Надо признать, каждый вечер начинался с мысли, что еда останется, а пить не хватит. Чаще всего это было ошибкой. Но традиции нужно чтить.
- Хорошо. Мы уже в пути.
- Давай, мы горим от нетерпения. Слышишь?  Горим, – в трубке раздался сигнал окончания разговора.
- Поехали. Кажется, нас очень ждут, – автобус как раз подошел.
- Мне нравится. Очень любопытно познакомиться с твоими друзьями.
- Намек понял. Следующая будет моя мама, - если бы Таня согласилась, Артем уже сейчас мог бы вести ее домой знакомиться с родителями. Голову сносило окончательно и бесповоротно.
- Логичнее, если моя, - Таня не успела увернуться от поцелуя и рассмеялась.
- Я начинаю думать, что мы не туда едем, – Артем шутя потянул Таню к двери.
- Нет уж, давай туда, где уже приготовили. Я убегала из дома без обеда.
Тарелки были еще не тронуты, лишь по начатым бутылкам было понятно, что процесс ожидания номинальные хозяева пытались скрасить. Если фужеры девчонок были лишь пригублены, рюмки Дениса и Шурика поражали чистотой. Запотевшая бутылка водки, скорее всего не так давно извлеченная из холодильника,  была уже заметно почата.
- Ну наконец-то! Знакомимся, – Денис вытолкал в центр смущенного Шурика, которому неделикатно отвел роль тамады.  Еще бы полчасика, и тому было проще. Но сейчас... Слов еще не было. Мало того, он даже забыл, как зовут приглашенных дам. Запоминать имена с первого раза было не самой сильной его стороной.
- Это… Не… М-м-м. Давай лучше ты, – Шура отступил в уголок и выдохнул.
- Окей. Итак, по порядку. Я, Денис. Катя – моя очаровательная спутница, – блондинка с красивыми глазами и подчеркивающим фигуру платьем чуть наклонила голову. – Подруга Кати -  Леночка, – Денис фамильярно приобнял девушку. – Шуру вы все знаете. Его забыть не сможет никто, кто хоть раз прикоснулся. Артема можно пропустить.  И…. – Денис подошел поближе, но Артем его перебил.
- И Таня. А ты приглашай к столу. Мы голодны.
- А можно подумать, мы ели? – Шурик был не столько обижен, сколько раздосадован. Красноречие еще не проснулось. А Лена ему уже нравилась, даже трезвому. – «И не плохо бы сегодня остановиться вовремя. Зря Артему еще одну бутылку заказали», – но эти слова он вслух не произнес, лишь со вздохом посмотрев на Дениса. Тот умел не пьянеть практически никогда.
Лена была скорее антиподом Кати, что еще раз подтверждало закон единства и борьбы противоположностей. Скромная, тихая она напоминала домашнего котенка. Мило улыбалась и готова была соглашаться почти со всем, полностью доверяясь подруге.  Казалось, они дополняли друг друга. Безудержной энергии Кати была просто необходима спокойная рассудительность Лены, сдерживающей опрометчивый характер подруги.
Хозяин квартиры, а точнее Шурик, явно старался подготовиться к приходу гостей. Он всегда был парень с руками.  Цветомузыка, пусть еще собранная его папой, была весьма актуальна, обеспечивая необходимый полумрак. Но на время активной фазы ужина ее все же отключили. Стол не поражал особым выбором блюд, но выглядел вполне прилично. Денис даже притащил маринованные грибочки, которые настоятельно рекомендовал как отличную закуску.  Первой мыслью Артема было отказаться от водки, но, подумав, решил поддержать товарищей, дав себе твердое обещание полностью контролировать количество выпитого. Но на голодный желудок хорошо стало сразу же, едва успели поднять бокалы за здоровье. После тоста за прекрасных дам и за звезды, которые удачно сошлись именно сегодня, стало понятно, что пора переходить в режим ожидания и пропускания.  В памяти всплыло выражение Шурика, очнувшегося после обильного вечера: «Недоперепил!».  Недоуменным друзьям он, с трудом шевеля языком, пояснил: «Выпил больше, чем мог, но меньше, чем хотел».
Уже через пятнадцать минут было ощущение, что все знакомы сто лет. Шурик поднял очки на лоб и с восторженным видом рассказывал Лене, как романтично переставляется огромный аккумулятор и как неромантично он сорвался с крепления.  При этом он ярко жестикулировал и демонстрировал ожог от кислоты, чем вызвал полное умиление и желание спасти его прямо сейчас. Денис предложил не терять время и продезинфицировать рану.  В качестве обезболивающего единогласно было принято единственно доступное средство – водка. Таня попыталась возразить, что это не самое правильное решение, но в свете, а точнее в постепенном уменьшении света, это не имело значения. В любом застолье наступает момент, когда врач знает меньше, чем его пациенты. «Народные средства – самые надежные и доступные, в условиях надвигающегося кризиса», - слова Дениса прозвучали как тост, что немедленно нашло отклик в блестящих глазах Шурика.
Место лидера всегда доставалось Денису. Это уже давно не обсуждалось и принято безоговорочно. Он умел вовремя замолчать, точно знал, когда нужно остановиться а если уж задумывался, значит, вопрос был не простой и требовал взвешенного решения. За ним всегда шли в походе, когда сомневались в выборе дороги. Даже если он приводил не туда, все равно это было правильное решение, потому что остальные завели бы еще дальше. Денис всегда точно знал, сколько взять водки, что нужно приготовить, у него в телефоне всегда был номер незнакомки, которая приедет в любой момент. В него нельзя было не влюбиться. Он знал всех в районе, его уважали и откровенные хулиганы, и ботаники всех уровней. Он первым из знакомых одногодков Артема сел за руль собственного автомобиля, стильно одевался и, самое важное, при всем при этом с ним было очень легко.  Ему хотелось подражать. Так же, как он, хотелось быть неотразимым в своей манере легкой небрежности, раскрепощенности и  серьезности одновременно.  Нет, зависти не было.   Может, потому и смогли они сдружиться, что каждый был индивидуален и по-своему оригинален.  Шурик – настоящий мужик, крепкий и основательный. Денис – яркий и искрометный, душа компании и организатор всех мероприятий.  И Артем, увлеченный, еще не раскрывшийся, но потенциально весьма перспективный. Причем угадать, где он сильнее, было не просто.  Артем не был любителем выставлять свои победы, упорно находя новые цели и стремясь к новым высотам. В его ироничной улыбке, сжатых губах и внезапно цепенеющем взгляде, что-то напряженно считающем в уме, угадывались странные черты.  Но что это? Сможет ли получиться что-то из клубка идей, мечтаний и порывов?  На все вопросы ответит лишь один равнодушный и беспристрастный свидетель – время. 
Вечер с каждой минутой становился все лучше. Излишний свет не просто мешал, он был даже противопоказан. Шура и здесь проявил свойственную ему изобретательность,  разместив свечу в нише безумно дефицитного в свое время гарнитура (хотя, в то время, когда он приобретался, дефицитом было все).  Стенки полок были отделаны по бокам зеркалами, и совсем крохотный огонек, отражаясь и искрясь, наполнял все комнату красивым светом.  Мебель в зале была еще тех замечательных времен, многосекционная, наполненная книгами, чайными сервизами и еще бог знает чем.  Раньше был еще и бар, но он неожиданно закончился на прошлый Новый Год, когда чисто случайно пришлось задержаться до утра второго января.  Впрочем, что было первично, осталось вопросом. То ли наличие бара задержало их, то ли затянувшееся прощание опустошило его одним не прекращающимся тостом «На посошок».
Первой всполошилась Лена, в какой-то момент отстранившись от Шурика во время медленного танца.
- А что это за запах?
- Не отвлекайся.  Как приятно пахнут смолистые поленья в костре, – Шура попытался еще сильнее прижаться в ритме тихой музыки.
- Шура, какие поленья? Я сейчас должен поверить, что мы в лесу? – Артем тоже услышал что-то странное в запахах комнаты. Денис с Катей как-то слишком незаметно пропали из вида.
- Странные поленья. Скорее не смолой пахнут, а лаком, – Таня попыталась понять природу незнакомого запаха.
- А че, приятно пахнет. Мне нравится, – Шура добавил громкость. – Танцуем.
- А не горим ли мы? – в голосе Артема появилась озабоченность. – Что-то не нравятся мне твои ароматизаторы.  – Он прошел к выключателю, и яркий свет ударил по глазам.
Причина открылась сразу, полка над свечой уже начинала гореть. Пятно было еще небольшим, но начинало потрескивать и еще несмело, но очень даже уверенно разгораться. Первое, что попало Шурику под руку, оказался бокал с вином, которому и суждено было стать тем огнетушителем, который вмиг погасил все надежды маленького огонька, залив заодно практически весь сервиз, именуемый «Мадонна», гордость наших бабушек и недвусмысленный показатель достатка.
- Обидно как-то, – только и смог вымолвить хозяин квартиры. – И вина жаль, и с сервизом надо что-то думать. Мама простит все, но не реликвию.
- Саша, мы не дадим тебе пропасть, – Лена положила руку ему на плечо. – Что-нибудь придумаем.
- Что нам надо придумать? – Денис вошел, как мотылек на неожиданный свет. – Что за пауза, почему столько света? – Катя быстро стерла помаду на его щеке. Оратор явно не ожидал подобного экспромта и чуть запнулся. 
- Эх, я маме обещал полный порядок, – Шура грустно наполнил бокалы. Действия со стороны выглядели меланхоличными и автоматическими. – Ну, что б пронесло, – не дожидаясь друзей, хозяин выпил.
- Какой интересный тост. А ты вообще о чем? – Артем уже не планировал сегодня пить, но события прямо требовали поддержать товарища.
Выпили все,  молча, собственно говоря,  не понимая за что, просто в знак солидарности и горести друга.
- Где нож? Лак для ногтей у мамы есть? – Артему неожиданно пришла мысль. Шура кинул не очень уверенно. – Девочки, нужен лак темного древесного цвета.
- Ты сейчас свой вопрос адекватно оценил? – Таня откровенно смеялась. – Серьезно думаешь, что мы с собой что-то под дерево носим?
- У меня есть почти коричневый, – Лена побежала за сумочкой.
- Отлично, давай что есть. Сейчас придумаем, – Артем взял нож и аккуратно снял верхний слой пятна.  Поверхность не просто оплавилась. Огонь уже охватил деревянную полку, пусть и относительно не большим круглым пятном. Снять образовавшийся налет оказалось просто, но заметно было уж очень.
- Что у нас есть? – осмотр лаков оптимизма не внушал. – Да уж, под цвет мебели ногти, похоже, не подбирают.
-  Я когда-то рисовала. Нас учили смешивать краски, но я не уверена, что здесь есть то, из чего можно что-то сделать, – Лена жалостливо смотрела на совсем загрустившего Шуру. Нужно было спасать не только его, но и вечер.
- Пробуем, – Денис уселся в кресло и притянул к себе на колени Катю.
- Итак, зрители на местах. Остальные мелочи предстоят мне, – Артем понимал, что рваться в помощники никто не собирался. В любом случае хуже уже не будет, а попытаться что-то исправить очень даже реально.
- Эх, надо же как? - Шура тяжело вздохнул и разлил остатки водки.
- Ну, если теоретически, то вот эти два можно пробовать, – Лена подвинула к Артему бутылочки самых темных цветов.
- Гугл нам в помощь, – Денис быстро набрал запрос. – Вот! Есть! – Он протянул телефон Артему. - Держи. Все просто. Эх, что вы без меня делать будете?
- А ты что, уходить собираешься? – Артем сказал просто к слову, просматривая появившуюся информацию. – Очень все полезно и содержательно. – Он вернул телефон владельцу. - Теперь ты еще принесешь все, что там написано, и я в две минуты покрашу. А знаешь, лучше закажи полку. То на то и выходит. Вернемся к нашим баранам.  Дайте газету.
Шура так же рассеянно протянул программу. Подстелив ее, чтобы не замазать все вокруг, Артем, стараясь быть аккуратным, принялся наносить лак на пятно, пару раз дунул, пытаясь ускорить процесс засыхания, и долго смотрел под разными углами, определяя степень отличия.
- Видно, – Шура лишь взглянул. – А дамы почему не пьют? Давайте за Артема, но без него. Ну не могу я ему сейчас наливать. Кто-то должен быть трезвым и завершить начатое, – он, словно извиняясь, посмотрел на друга, разливая вино, которое тоже скоро должно было закончиться.
- Принято единогласно,  – Денис держал рюмку в одной руке, а другой придерживал за талию Катя, не отпуская ее с колен. – Артем, шевелись. Мы не можем пить за тебя весь вечер.
После третьего слоя пятно практически слилось с деревом. Чудо свершалось прямо на глазах.
- О, маг! Ты мой Гарри Поттер, – Шура обнял Артема.
- Сам в шоке, – они демонстративно обнялись. – В футболе сейчас нужно натянуть на голову майку и кричать что-то. В общем, не важно что, главное, громко.
- Вот, Шура, очередной пример, что золотые руки без головы – это просто руки, – Денис не упускал случая  уколоть мастера-умельца.
- Осталось мелочь, объяснить маме, куда делось три бутылочки лака, – Тане было очень смешно, но, глядя на расстроенного Шурика, старалась быть серьезной. – Кстати, привести в порядок сервиз куда проще. – Она аккуратно начала снимать его с полки.
- Я помогу, – Катя все же вырвалась из цепких объятий Дениса.
- И я, – Лена наконец нашла возможность поучаствовать ликвидации последствий неожиданного происшествия.
- Да уж. Историю пропажи лака я придумаю завтра.  Сегодня все слишком хорошо. Надо же! Я думал, влип. За это надо выпить. Артем – ты гений, –Шурик недолго думая разлил остатки вина. – А что, у меня еще одна спрятана. Всем хватит. – Недоуменный взгляд друзей он объяснил для себя тем, что они переживают за напиток слабой половины их такого замечательного общества.
Через десять минут все было в первозданном виде. Хозяин заметно повеселел, что могло зависеть не только от вернувшегося порядка.
- Прелестно. Девочки, вы меня просто радуете. Мама ничего не заметит.
- Не хочу тебя, Саша, расстраивать, но мама заметит, – Таня уже не пыталась делать сочувствующий вид, да и повода для печали не было. – Пожар небольшой, в общем, не особо и виден в вечернее время. А вот объяснить, как ты так догадался протереть пыль и перемыть сервиз, похоже, будет не просто. Но ты с друзьями посоветуйся. Они у тебя парни находчивые – посоветуют что-нибудь. Правда, Тема? - не дожидаясь ответа, она направилась на кухню. – Может, чай?
- Может, сначала допьем? – Денис попытался предотвратить переход к  десерту.  В его представлении, этот момент еще не наступил. Да и в целом, по установившейся традиции торт переносился всегда на завтра. В крайнем случае, выдавался в дорогу.
- А мне показалось, что ты любишь сладенькое, – Катя кокетливо уклонилась от желания Дениса вновь усадить ее на колени.
- Видишь ли, это к мужчине путь лежит через желудок. Женщине надежнее налить вина, – он все же усадил девушку на колени и наполнил бокал.
- Я смотрю, вы тут все тонкие стратеги.  Музыка подобрана, пожар для адреналина, вина больше, чем водки. Парни, вы слишком коварны для своих лет, – Таня придвинула бокал. – Но заинтриговать умеете. Наливай, – она обернулась к Артему с заигрывающей и манящей улыбкой. – Кавалер будет ухаживать? – слова адресовались ему.
- Если это так хорошо действует, мы еще что-нибудь подожжем.  Шура, думай, что еще у тебя можно спалить, – Артем, ухаживая за всеми, налил себе совсем немного. Вино не входило в планы после водки. Правильнее всего было не пить его вообще. Но как отказать в такой ситуации? Нет уж, как-нибудь переживет утро завтрашнего дня. Сегодня-то хорошо. Какая разница, что там, впереди?
- Это идея! Всего и делов, музыка, вино и небольшой пожар – идеальный вариант соблазнения, – Денис поднял сверкающий в полумраке бокал.- Так пусть же наши коварные планы не разобьются о ваши неприступные сердца.
- Артем, ты, пожалуйста, посматривай за Денисом. Его цели всегда выше пожара в моей квартире, – Шура окончательно пришел в себя. – А теперь танцы. Моим соседям сегодня представляется шанс послушать лучшую подборку музыки моего папы, настоящего ценителя, передавшего мне все по наследству.
Если в вашей жизни не было соседей, стучащих по батарее в двенадцать ночи, если однажды утром вы не вспоминали с друзьями вчерашний вечер, смеясь и восстанавливая последовательность событий, если вы ни разу не оказывались глубоко за полночь в другом конце города без копейки в кармане и одинокой дороги в ночи,  если все было спланировано, рассчитано и понятно – я вам сочувствую.  Эти моменты вспоминаются всю жизнь, наполняя ее неповторимыми красками замечательной, искрящейся и очаровательной юности. Пылкой, влюбленной и безрассудной, как и все мы в эти годы.
- У тебя чудные друзья. Я даже не ожидала, что вечер выйдет таким интересным, - Таня прижалась к Артему.
Они вышли из гостей далеко за полночь и неторопливо шли по ночному бульвару. Минутах в десяти спокойной ходьбы от Сашкиного дома таксисты дежурили круглосуточно, и Артем не стал вызывать машину из простого желания побыть еще хоть немного с девушкой наедине, оттягивая момент расставания.
- Денис всем нравится, – сказано было скорее с грустью. На фоне друга все казались не такими слишком обычными.
- Почему только Денис? Шура тоже просто прелесть!  А ты, похоже, все же ревнуешь? – Таня обвила руками шею Артема и пристально всмотрелась в глаза. – Ну-ка говори, ты что, правда, ревнуешь? Неужели дождалась?
- Я раньше не задумывался. Они-то друзья, конечно. Но ты уж очень красивая, - Артем махнул рукой. - В общем, да. Ревную. Но знаешь, немножко-немножко.
- Вау! Меня ревнуют! Мне нравится. Скандалить не будешь?
- Нет. А это обязательно?
- Не знаю. Просто спросила. А почему смеешься? Разве, когда ревнуют, радуются? 
-А как надо?
- Ну, грустным быть. Говорить, что у меня юбка короткая, что я с Шурой танцевала.
- Ты что, прижималась близко?
- А ты что делал в это время? Ты на меня что, не смотрел? Ужас! Его девушка танцует с парнем, а он даже не смотрел.
- Я же тоже танцевал.
- Близко прижавшись?
- Не помню.
Они рассмеялись не сговариваясь. Артем привлек к себе Таню. Вкус поцелуя сводил с ума.
- Я домой попаду сегодня? – Таня проговорила, с трудом найдя силы для вдоха. – У меня сейчас будет кислородный обморок.
-  Чудно, я поучусь делать искусственное дыхание.
- Идея хорошая. Но если с первого раза не получится, то второго уже не будет. Я попробую не рисковать.
Потом они долго стояли у подъезда, прощаясь и не расходясь.  Никто не мог сделать тот шаг, который должен был завершить этот вечер. Но наступает и этот миг.
Они засыпали вдали друг от друга,  очень похожие в своих мечтах, радуясь всему вокруг.  Улыбки влюбленных невозможно не узнать. Они окрашены акварелью загадочности, безмятежного счастья и словно припорошены легкой тенью тоски. В этих улыбках скрыто очарование тайны, которой хочется поделиться со всем миром, и так же хочется просто сохранить ее в своем сердце, не доверяя никому, кроме того единственного человека, которому и принадлежит вся твоя жизнь.
Проснулся Артем от необыкновенно яркого солнца, неожиданно ворвавшегося в его комнату.
- Я не хотела будить.  Но, боже мой, ты во сколько пришел? Уже начало двенадцатого. Ты что вчера пил? Я слышу с кухни. Опять вчера куролесили. Когда ты уже возьмешься за ум? – мама распахнула ночные шторы и выпалила все на одном дыхании. Артем слушал сквозь сон, даже не вникая в суть.
- Ему хорошо. Это мы старые, – папа попытался заступиться за сына.
- Так с ним иди. Только и можете нервы мне трепать, – объект атаки изменился. – Ладно Артем, ему простительно. Но тебе-то уже пора поумнеть.
- Отлично, значит, у меня еще немало времени, чтобы набраться ума, – Артем не столько слушал маму, сколько думал о предстоящей сегодня игре. Как и ожидалось, голова болела. Вино однозначно пить было нельзя, но думать об этом было поздно.
- Вам двоим надо в клоуны. Будете друг за другом ходить и улыбаться. Завтрак на столе. Я второй раз греть не буду.
Предстоял последний тур отборочного турнира. По большому счету все было решено. Оставались лишь мелкие детали для определения окончательного места в итоговой таблице и рейтинга, который вряд ли имел большой практический смысл, но мог бы согреть душу. Звонок Андрея был уже привычным ритуалом. Сказать прямо, прогуляться было крайне необходимо, незаметно выпитая таблетка цитрамона не очень-то помогла. 
- Отдохнул бы лучше в выходной. И носит же тебя как угорелого. Дома не вижу совсем, – мама укоризненно, с обычной ревностью провожала сына.
 - Ничего. Женится - будет сидеть дома.  Пусть пока пользуется свободой, – папа хотел сказать что-то еще, но передумал.
- Это кто там такой угнетенный и лишенный свободы? – мамины слова Артем услышал уже почти за закрытой дверью, привычно сбежав по лестнице. Лифт был медленным, и ждать его не хотелось.
Андрей, едва заметив приближающегося Артема, неторопливо двинулся в сторону кулинарии. Пришлось нагонять его, понимая все простоту намерений. 
- Как обычно? – Артем стал в очередь.
- Держи, – Андрей протянул деньги. – Мне сто пятьдесят, пива и сигарет.
Первой мыслью Артема было взять пива и себе. Но вспомнилось, как плохо было однажды, когда они похмелялись на природе, где отдыхали с ночевкой. Чуть замешкавшись, взял кофе, понимая, что чай был бы куда лучше.
- Как настроение? – Андрей обратил внимание на хмурый вид товарища.
- Ничем похвастаться не могу. Вчера было хорошо. Если точнее, вчера было слишком хорошо, - Артем вздохнул, вспомнив прошедший вечер.
- Рад за тебя, – Андрей махом выпил водку, привычно замерев, и, не спеша, запил пивом. – Ты становишься взрослым. Терпи.
- Теряюсь в догадках. Это обязательное условие стать взрослым?
Андрей задумчиво посмотрел на ученика.
- Ты умнеешь. Читаешь мои книги? – уточнил он.
- Да. Каждый вечер перед сном. Я уже не смотрю телевизор, забыл, какие фильмы смотрел последний раз. Вот только не пойму: это мне правда надо?
- Да черт его знает. Ты на всякий случай делай, там видно будет.
- Ты умеешь мотивировать. Ладно, мы уже об этом говорили. Будем считать, что что-то логичное должно быть в завершении.
- Обезоруживаешь последовательностью рассуждений, - Андрей улыбнулся. Уж его-то настроение однозначно становилось лучше.
- Ты не офанарел - в помещении курить? Пошел отсюда, – продавщица была очень похоже на вышибалу, и проверять степень актуальности ее угроз никакого желания не было. Они вышли на улицу.
- Вот ведь задумался, даже закурил, – Андрей иногда терял связь с реальностью, подчиняясь лишь желаниям и инстинктам. – Ладно, поехали.
В клуб они вошли одними из первых. В классе, где предстояло играть,  расположились Шинкевич с Левиным. Они оживленно спорили, потому никто не решался входить, боясь нарушить деловую атмосферу узкого круга  (невольно хочется добавить «ограниченных людей»).  Указанная тактичность совсем не относилась к Теплову.  Он относился к тем сумасшедшим, кто никогда не испытывал страха перед железной Софией Львовной. – Не замирай, входи, приучайся соответствовать плану мероприятия. Раз игра здесь, значит, тебе именно сюда. У тебя полное право быть здесь и сейчас, – Андрей подтолкнул Артема в   класс. – Привыкай отстаивать свое право, иначе будешь вечно стоять в заднем проходе.
- Ну что, рад? Я тебе не прощу. Ты еще пожалеешь, – София Львовна увидела вошедшего Андрея. На Артема она не обращала никакого внимания, и тот, стараясь быть незаметным, прошел к своему столу.
- Софа, это было «здравствуй» в твоем фирменном исполнении? Ну, тогда хоть намекни, за что ты не любишь меня сегодня. А то в том количестве причин я могу просто растеряться.
- Ты всем сказал не ехать на турнир в Брянск?
- Ты чудо. Я всем сказал, что денег не будет и я не поеду. Это правда. Остальное - извини.
- Я повезла команду юношей. Мы заняли последнее место. Тебе не стыдно?
- Мне - нет. Я же не играл. Что, ни одной партии не выиграли? – Андрей бил по живому. Результат он знал.
- Сволочь, – Шинкевич встала и, зло отшвырнув стул, вышла из класса.
- И сам не играешь, и другим не даешь. От тебя одни проблемы, - молчавший Игорь выскочил следом, успев бросить пару слов, чтобы начальница хоть как-то оценила его поддержку.
- А ты что ж не играл? Сел бы на первую доску, зажег бы команду, – Теплов в долгу решил не оставаться, хотя настроения ругаться у него сегодня не было.
Тур начался с небольшим опозданием. Шинкевич прочла лекцию о ненужности существования всех их, собравшихся здесь и отягощающих труд уборщицы, персонала и лично ее. В общем, как говорил известный юморист; «и вас, и вашу баржу, и всех, кто на барже».  Играть предстояло со старым знакомым, очень приятным военным пенсионером Сергеем Ивановичем Окуневым. Со стильной бородкой, подтянутый, спортивный, он в свои шестьдесят бегал каждое утро, работал охранником в концертном зале и очень любил шахматы. К Артему он относился по-отечески, всегда за него болел и любил поболтать в свободную минутку.  Играли почти шутя, без обычного азарта и заряда на борьбу. Артем взглянул на доску в очередной раз. Соперник допустил серьезный промах. Ферзь оказался заперт своими же фигурами. Сделав ход, Артем предложил ничью. Сергей Иванович с улыбкой пожал протянутую руку.
- Вот и чудненько, – он еще раз посмотрел на доску. – Подожди, так у тебя же выигрыш! – только сейчас до него дошло, что партия практически проиграна.
- Ну что ж. Ничья – она и в Африке ничья, –Артем смеясь вышел из класса. За ним прошел Андрей.
- Добряк? Пожалел?
- Человек хороший, а мне смысл от победы?
- Смысл? – Андрей запнулся. Смысл не в победе. Смысл в том, что ты не борец. Ты никогда не станешь победителем, пока не научишься хорошо делать свое дело. Ты все еще не можешь понять, что здесь нет друзей. Здесь соперники, здесь каждая партия – это драка. Это потом, ты выйдешь на улицу и будешь обниматься и целоваться с ним в десны. Но за столом – вы враги.  Ты должен провести границу, которая отделит твой мир грез от мира целей и задач. Пока не научишься понимать, где тишина и покой, а где работа и борьба, от тебя не будет толку.
- А что, здесь война? – Артем стоял растерянный, понимая, что товарищ говорит те слова, которые и ему приходили в голову, но он упрямо гнал их прочь.
- Здесь ее макет. И пока не научишься воевать здесь, ты не будешь нигде побеждать. Дело не в том, выиграл ли ты партию. Дело в том, готов ли твой характер к преодолению преград. Научись быть принципиальным.  Победы не приходят к тем, кто их не ждет.
- Все ради победы?
- Не утрируй. Я не призываю тебя пресмыкаться, обманывать и идти по трупам. Я хочу, чтобы ты понял: само ничего не упадет. Нужно отстаивать свою позицию, свое право, себя. Открой любую газету, любой журнал с советами успешных мира сего. Задумайся на миг, что в них. Вон, на днях, читал высказывания американского миллиардера. Нужно красиво одеваться, никому не верить, делать только то, что нравится. И прочий бред в том же духе. Все, что хотят услышать те, кто ничего делать и не собирается, а теперь еще и получил официальное благословление от уважаемого человека. Теперь эту статью будут передавать из уст в уста, вырезая и храня.  Но никто не скажет правду, что есть два пути, не имеющие ничего общего с тем, что пишут для идиотов, верящих во всю эту муть. Никто не пишет, что нужно быть талантливым, трудолюбивым, умным. Никто не расскажет, что успех – это сумма целеустремленности, увлеченности, самопожертвования. Либо просто уметь обмануть, войти в доверие, дать взятку и выкрутить все возможное из невозможного, балансируя на грани между тюрьмой и роскошью.  А может, нужно все это уметь объединить. Мир построен лишь на том, чтобы развести очередного лоха, верящего в сказку внезапного счастья. Их нужно создавать, подготавливать, растить. Чем их больше, тем проще жить. Все, что лежит в основе слабого и безвольного человека, его лень, зависть, желание  получить все и сразу – и есть основа благосостояния той горстки избранных, которая самозабвенно врет о своем пути вверх. Им не нужны сильные, умные, мыслящие. Им нужно стадо, слепо бредущее за вожаком и исправно скидывающееся в общак.  Никто, никогда не скажет правду. Никто не будет растить конкурентов и соперников. Озвученные реплики чаще всего лишь то, что ты очень хочешь услышать. И начинается все, для тебя, здесь и сейчас. Раз не боролся здесь – то не факт, что сможешь где-то еще.
- С тобой нельзя не согласиться. Но, Андрей, это всего лишь партия в шахматы. Разве стоит она того, чтобы делать такие выводы?
- Именно эта партия – нет. Но это и есть часть тебя. У тебя есть время, ты можешь измениться, растить в себе победителя, мыслящего, сомневающегося, считающего на много ходов вперед. И это совсем не мешает быть хорошим парнем. Ты что думаешь, если бы сегодня довел партию до победы, ваши отношения испортились бы? Мы с Тимохой чуть не рвали друг друга зубами за столом. Но это не мешало жить в одной комнате на сборах и быть лучшими друзьями. Думай. У тебя еще только начинается все.  Впрочем, можешь почитать психологов и послушать экстрасенсов. Они умеют рассказывать о другой жизни. Вот только об одном умалчивают – это их жизнь. А ты и есть тот инструмент, который помогает им жить в той сказке, которой они кормят тебя. Как там говорил герой: «Учись, студент: кто не работает – тот ест». 
Глава 10

Утро понедельника началось со звонка Степаныча. Он заболел. Симптомы были банальны и, в общем, понятны. Заплетающийся язык, разговорчивость и убедительная  вера в талант Артема как будущего руководителя, которому нужно стремиться к новым высотам. Всегда приятно, когда тебя выделяют и продвигают.   Вот только насколько высок коэффициент непотопляемости начальника, было не очень понятно.
Кравченко начал названивать, когда Артем еще не добрался до работы.  Едва он успел отправить отчеты, отчитаться о сроках отгрузки и разобраться с заявками, требующими немедленного согласования, экстренно вызывали на пульт печи.  Пришлось бежать бегом. Судя по голосу оператора, ситуация была близка к катастрофе. Беглого взгляда под рев сирен аварийных извещателей было достаточно, чтобы понять – система защиты отключила все. Перезапуск помог быстро вернуть систему в рабочее состояние.
- Ну и что тут страшного. Сбой программы. Перезагрузил - и делов, – Артем был не очень доволен, что пришлось мчаться по несложному вопросу.
- Ну, оно как-то сразу все заорало. Я и не сообразил. Думал, газ перекрыло, – на смене был Вася. Он уже успокоился и, успокоившись, раскинулся в кресле.
Артем уже дошел до двери, когда вой сирены опять взорвал все вокруг. Но сейчас он успел заметить, что первым выключился забор воздуха. Большие, с человеческий рост улитки, засасывали воздух, чтобы подавать его в печь для обеспечения горения.  Прекращение подачи автоматически отключало работу остальных узлов, во избежание скопления несгоревшего газа, который мог взорваться. В любом случае, что делать, было понятно: срочно перейти на резервный двигатель, предусмотренный для таких случаев.
- Пока не включай. Я сейчас, – Артем бросился вниз. Двигатели стояли на нижнем этаже,  частично выходя на улицу.
Уже на подходе он увидел группу грузчиков, курящих у системы.
- Попробуй, круто присасывает, – один из них, раскрыв полы ватника стоял спиной к улитке. Потоком воздуха его притянуло к решетке, перекрыв подачу в печь.  Двое друзей со смехом схватили его за руки и с трудом оторвали от решетки. 
- Дебилы! – сдержать эмоции Артем не смог, высказав все, что думает о сложившейся ситуации доступно и настолько понятно, что спустя секунды в пределах видимости никого не осталось.
 Представить, что такая идея может прийти кому-то в голову,  было просто невозможно. Увы, действительность смогла удивить еще раз.  Артем задумчиво провожал взглядом разбегающихся чудаков, устроивших аварийную ситуацию на ровном месте. Творить историю предстояло с ними. Это только на первый взгляд самое правильное - всех разогнать и набрать новых.  Что-то не радует отдел кадров ценными кадрами в последнее время.  По большому счету выбор за проходной не так уж и велик.  Следующее поколение придет с новыми заскоками и неизвестно, будет ли оно лучше. И еще большой вопрос, что лучше - оставить обученных старых лентяев, или набрать новых и еще не раскрывшихся в своей загадочности специалистов.
Остаток дня был сплошной кутерьмой и  суетой. К его концу  мелькнула мысль, что весь день прошел в совещаниях, планированиях, отчетах и разводах работников по местам. Каждому нужно лично сказать, куда идти, что взять и куда поставить. Порой складывалось ощущение, что самому все сделать куда быстрее.  Периодически Артем так и делал.  Хуже всего приходилось с больными и занятыми. Всегда есть категория, которым срочно надо, вот-вот умрут или и того хуже, умрут прямо под кабинетом. Что с ними делать - всегда оставалось загадкой. По-человечески их и жаль, и понимания хватает. Раздражало то, что это их обычное состояние и всякий раз выслушивать новую историю болезни не было ни сил, ни желания. Степаныча они боялись, но воспользоваться неопытностью Артема спешили все, карауля под кабинетом с уже написанными заявлениями.  Назло всем пришлось просто пройти мимо и закрыть дверь перед носом самого наглого.
- Два часа никого не спасут. Кому плохо - к мастеру, и пусть вызывает неотложку. Я не доктор, градусника нет, помочь не могу, – Артем успел крикнуть в промежутке между открытием двери и ее громким закрытием, извещающим окончание приема по личным вопросам.

***

В спортивный зал он вошел уже уверенно и спокойно. Познакомившись со многими, он понял, что здесь абсолютно нормальные ребята, без понтов и предубеждения к новичкам. Неожиданно дружеские отношения возникли именно с тем, кто сначала показался очень сложным в плане коммуникабельности. Витя Логвин был, пожалуй, самым видным парнем в зале. Он не обладал выдающимся рельефом и горой мышц. Но вид!  При отличной мускулатуре его выделяло еще и весьма интеллигентное лицо.  Модельная стрижка,  тонкие стрелки висков плавно переходили в стильную бородку, всегда аккуратно подстриженную.  На спортивных фигурах смотрится любой гардероб, но Витя был по-настоящему крут. Спрашивать, что и сколько стоит не хотелось, но уточнить при случае, где же он одевается, Артем решил обязательно. Также непременно нужно попробовать такую же модель прически. Вопрос с бородой был сложным, а вот баки точно, только такие. Пример для подражания был всегда рядом.
- Подстрахуй, – Витя первым обратился к нему, устраиваясь под штангой, вес которой был больше веса самого Артема.
- Слушай. Я не прочь, но я смогу? – было страшно, что помочь не получится. Уж лучше признаться сразу, чем потом краснеть и звать на помощь.
- Не переживай. Там много сил не надо.  Справишься, - Витя уверенно расположился на тренажере.
Неожиданно появился напарник. Все оказалось действительно несложно.
- Тебе хорошо, можно есть почти все. Но если хочешь результат, купи вот это, – Витя показал банку. – Я только сегодня взял. Отличная вещь. Никакой химии. – Немного подумав, добавил. – Ну, почти никакой. Тебе нужны углеводы и белки. Причем углеводы даже больше. С молоком даже вкусно.
- Дорого? – Артем понимал, что в его страдающем бюджете дыры не латались никак.
- Ну, ведь и результат хорош, – Витя рассказал, где лучше купить. Там аналог есть. Он дешевле. Похуже, но тоже сойдет. Сам решишь.
Теперь уже Витя страховал Артема со штангой.
- Давай, еще давай. Я придержу, – он помог поставить снаряд на место. – Ты жми до упора.  Хоть по чуть-чуть, но добавляй постоянно. Ты должен последние жимы делать через не могу, на последних силах. Иначе не будет результата.
- У меня уже руки трясутся.
- Ну и нормально.  А ты что хотел? Здесь люди годами занимаются. Все сразу только в рекламе бывает.
- Что за жизнь! Куда ни кинь, везде через не могу.  В шахматы занятия до помутнения рассудка, на работе без остатка, на тренировке до последнего усилия. Живем на грани возможного.
- Не знаю, что тебе и сказать, – Витя ухмыльнулся. Наверное, ты прав.
- А что тут говорить? Так и есть.  Негде и схалявить. Уже до смешного дошло. Даже то, что с такой чистой совестью прогулял в институте, и то пришлось найти и разобрать. Кто б сказал, ей богу смеялся бы. Слушай, - Артему неожиданно пришла мысль, - я вот стараюсь, мучаюсь, питания покупаю, а может, не выйдет ничего? Может, зря я? Может, у меня конституция такая и мне все бесполезно?
- У тебя не с конституцией, у тебя … ,- Витя запнулся, - в общем, чуть другие проблемы, в мозгу.  За три месяца не выйдет, это понятно. Но ты терпи. Это все проходят. Со временем поймешь. Главное не бросай, потом увидишь.
Они вышли с тренировки одновременно. Оказалось, что им по пути и разговор завязался сам собой.
- А ты так здорово виски ровняешь и подстригаешь бороду у кого? Неужели через день ходишь в парикмахерскую? – вопрос волновал Артема с первого дня, но решился спросить он лишь сегодня.
- Сам делаю все. Нет, стригусь-то понятно, в парикмахерской. А остальное сам. Два зеркала и опыт, – Витя усмехнулся. Вопрос был привычный. Красота всегда требовала времени и сил.
- Здорово, – в голове уже созрел план.
Утро Артем начал не самым обычным образом.  Родители с тревогой наблюдали, как сын носился по квартире, выбирал зеркала, на что-то ругался в ванной и, в конце концов, вышел из нее в задумчивости и даже в чуть угнетенном состоянии.
- Что это было? – папа откровенно ничего не понимал.
- Болит что? – мысли мамы работали совершенно в другом направлении.
- Все хорошо. Брился, – Артем ел стоя. Времени уже было мало.
- Брился?! – папа смотрел с недоверием. – Ну-ну.
- Все потом. Нет времени, – на работу он убегал первым в семье, что, собственно говоря, не мешало просыпаться последним.
Степаныч наконец вернулся в нормальное состояние. Премиальные, судя по усталости и тяжести лица с подчеркнуто налившимися мешками под глазами, остались в далеком прошлом. Взглянув на начальника после долго отсутствия, Артем с удовлетворением отметил, что он смог распорядиться деньгами намного практичнее. Мечта иметь машину по-прежнему не давала покоя.  В свете последних событий появилась надежда сдвинуть дело с мертвой точки.
Во второй половине дня вторника в кабинете начальника цеха разгорелись страсти. Ворвавшись к Степанычу, Дедкович в своей обычной манере взорвал мирное течение времени суетой и криком.
- Артем, ты почему вернул форму для образца? Я ее только доработал.
- Ты видел, что ты доработал?  Открой чертеж и посмотри, – Артем не отрывался от экрана компьютера, готовя списания за прошлую неделю.
- Что тебе надо?  Мне как платят, так я и работаю. Если бы получал раза в три больше, я бы тебе сделал форму, как немцы. Но мы здесь и сейчас. Бери, что есть.
- Образцы в маркетинге. Иди и им объясняй, что у тебя с зарплатой, – Артем оторвался от бумаг. – Если тебя уволят и меня сделают начальником твоего участка, тогда я буду точить, полировать и думать, почему все криво. А пока ты там главный: иди и разбирайся.
- Ты, Андрей, успокойся. Сходи, узнай все. Может, там еще не так все плохо, – Степаныч попытался как-то успокоить подчиненных.
- Да что узнавать? Кравченко уже звонил. Орал, как больной,  – Дедкович хлопнул дверью и ушел.
- Ну и чего он приходил? -  Смирнитский задумчиво рассматривал кабинет.  Во взгляде читалась скорее рассеянность.
- Рассказать, что для хорошей работы надо поднять зарплату.
- Я это слышал раз сто, – Степаныч говорил с расстановкой, не обращая внимания, слушает ли его Артем. – Не будет он работать. Никогда не будет. Я тебе больше скажу, никто из говорящих эти слова работать не будет. День, два, неделю, потом все. Пройдено тысячу раз. Да и платить никто не будет. Хозяин ждет, пока ему покажут, за что платить. Работник ждет, пока ему заплатят, и эти двое будут смотреть друг на друга всегда, как два барана. Разница в том, что деньги в руках хозяина, и он может смотреть долго.  Стремиться нужно не к деньгам. Нужно очень хотеть стать востребованным, стать профессионалом, стать тем, кого уважают и слушают. Тогда придут и деньги, и авторитет, и еще много чего. Но для этого нужны годы работы, нужно слушать, учиться и понимать, что ты не знаешь значительно больше, чем тебе кажется.  Три дня назад я встретил старого друга.  Случайно. Почти случайно, – он поправился, заметив чуть недоверчивый взгляд Артема. – Я ведь учился в школе лучше, чем он. Но получилось, я остался в родном городе в ближайшем к дому институте. А он уехал. В Москву, в Баумана. Я был с красным дипломом, звезда курса. Он не выделялся. Всегда говорил, что очень тяжело учиться, что оценки низкие, чуть тянет. Я был горд от собственного величия. Вот, прошли годы.  Да нет, утверждать, что важен лишь институт, глупо. Всегда есть шанс. Но все же. Все так изменилось.  Он уже не вернулся домой. У него другой круг общения. У него другие приоритеты, новые друзья, у него даже взгляды стали другими. Если бы сейчас мне сказали, что он сможет стать таким… - Степаныч замолчал. Он о чем-то думал, вспоминая то время. – Я думаю, что круг общения, твое окружение и формирует высоту целей, твой уровень знаний, задач, требований к себе. У него не было ни покровителей, ни родственников. Никого из тех, кто помогает взлететь. Был только один шанс, получить знания другого уровня. Вырваться из круга, затягивающего тебя, можно, лишь преодолев его притяжение. Сломав стереотип своего мышления, можно стать другим.
- А Дедкович сможет? – Артем  не мог понять причину такой ностальгии начальника.
- Дедкович? – слова давались Степанычу сегодня с некоторым трудом. – Сможет. У него есть задатки руководителя. Голос громкий, речь убедительная, ответы хоть и тупые, но быстрые. В общем, все, что надо для начальника.   Ну и,  с учетом потрясающего умения прогнуться под вышестоящим, шансы почти сто процентов.   Таких любят наверху.  Как специалист он, конечно, посредственность, хоть сам так не считает. Но и это уже полдела. Знаешь, он будет птицей полета нашего завода, - получилось в рифму и даже смешно. - За пределами этой дыры он никому не нужен.
Пролетел еще один обычный день.  Артем задумчиво выходил из цеха, направляясь к проходной.  Тренировки нет, турнир закончился, можно будет после ужина заехать к Тане на работу, проводить домой.
- Ты время видел? – окрик начальника службы безопасности вырвал его из захвативших мыслей.
- А что у нас со временем? – Артем не понял к чему вопрос.  Одиночкин, бывший начальник районного отдела милиции, а ныне глава службы охраны (боже мой, какое звучное название обычных проверяющих карманы, днями стоящих у ворот), стоял с Кравченко, лениво рассматривая проходящих сотрудников, идущих со смены. Почему выделили именно Артема, было непонятно.
- Ты время видел? – он повторил вопрос.
- Семь минут шестого, – причина такого тона была не понятна.
- Ты что, уже и переоделся?
- Я еще перед совещанием переоделся. Не идти же мне в спецовке в кабинет Макара Григорьевича,  – Кравченко, стоящий рядом, молчал. В таких случаях своих не сдают, это аксиома, не требующая доказательств.
- Ты – образец для работников. Что они думают, глядя, как ты убегаешь с работы? – Одиночкин наслаждался своей ролью главной совести предприятия.
- А что они думают, когда я каждую субботу проверяю отгрузки и контролирую смены? И знаете, много кого  я в субботу на работе не видел ни разу, – правильнее всего было молчать. Но несправедливость захлестнула с невиданной силой. Тем более слова адресовались непосредственно самому Одиночкину, человеку крайне крупного телосложения, медлительному и выполняющему роль главной грозы всех, попадающихся ему на пути.  Никогда он  не перерабатывал лишней минуты, если не имел личного интереса, связанного с возможностью что-то официально выписать на предприятии и под эту лавочку вывезти все, что нужно и не нужно.
- Ты как разговариваешь? – Одиночкин не терпел возражений.
- Я ничего не украл, не сбежал с работы, не сделал ничего против норм и правил.  И в чем именно моя вина, я не понимаю, – хотелось ответить куда жестче. Наглость и самоуверенность бывшего представителя власти била через край.  Но сдерживал банальный страх.
Столько раз несправедливость захлестывала тебя, застилая глаза и переворачивая все внутри. Стук в висках становился таким сильным и ритмичным, что, казалось, взорвется все внутри.  Хотелось бросить в лицо все, что накопилось, всю бешеную злость, поднятую таким нелепым и таким уродливым руководителем.  Как часто самый бестолковый, самый бесполезный и совершенно не нужный человек на предприятии демонстрирует свою значимость самым примитивным путем – унижая того, кто не может ответить. Правильнее сказать, он думает, что не может ответить. Однажды находится тот, кто не молчит, кто не боится. Вот только трудовую книжку лучше уже иметь при себе.  Осуждать молчание и повиновение неправильно. Мы живем, работаем, растем не для того, чтобы доказать что-то кучке людей, уверенных в своей исключительности. Они навсегда останутся безликими, хвалящими себя, проходящими вдоль людей под взгляды, полные ненависти. Они могут гордиться этим, говорить, что им неважно мнение толпы. Но это вранье. Эти люди никогда не признаются, что в глубине души завидуют настоящим профессионалом. Их не пригласят туда, где нужен ум, инициатива, умение искать, решать и быть по-настоящему незаменимым.  Они не нужны никому, они легко заменимы лишь потому, что ничего не умеют, не знают и уже ничему не научаться. Они зависимы от обстоятельств в большей степени, понимая всю свою мелочную сущность, основанную лишь на унижении слабейшего, возвышаясь за его счет. Это путь абсолютных неудачников, цинично компенсирующих недостаток интеллекта, порядочности, воспитанности и образованности вызывающей грубостью.  Мы привыкли жить в масках.  Может, действительно, они просто скудны умом, и не поймут своей натуры, основанной на страхе и лжи? Может, благодаря этому, они и будут счастливы, проживая в наивном непонимании своей ограниченности и наглости? Может,  больны как раз те, кто мечтает покорить мир, взять новые высоты и  оставить на земле след? Как много вопросов, на которые хочется найти ответ.
- Ты мне хамить? – вопрос был из разряда ответов.
- А что ответить? – Артем не собирался сдаваться.
- Иди. Я предупредил.
О чем предупредил, что делать и как себя вести, было не понятно. Единственное, что не подлежало сомнению – настроение было испорчено бесповоротно.
Есть те, кто умеет держать удар и уже через минуту забывает произошедшее. Сложно сказать, что это. Может, просто способность организма защитить ослабленный иммунитет от излишних тревог, может, еще что-то, о чем лучше промолчать. Артем сотый раз прокручивал состоявшийся разговор, вспоминая свои слова. Сколько достойных фраз пришло в голову! Ах, как умело и дипломатично можно было ответить зарвавшемуся начальничку! Но все это уже не имело никакого значения и заставляло переживать еще больше. И даже встретив Таню, он не мог избавиться от обрушившихся мыслей.
- Что так тревожит моего рыцаря?  Тебя сегодня не узнать, – не заметить испорченное настроение Артема было невозможно.
- Неоднозначный день, - рассказывать обо всех событиях не хотелось.
- И мне об этом лучше не знать? – Таня смотрела не столько иронично, сколько с любопытством, граничащим с жалостью. Ей хотелось бы помочь, но как именно, она не знала.
- Настоящий рыцарь хранит даму сердца от невзгод и переживаний.
- А как насчет «делить трудности пополам»? – просто так отстать Таня не могла в силу чисто женского характера.
- Спорное утверждение. Из выходных у нас только воскресенье? – Артем перевел разговор.
- Да. В субботу работаю. Ты хочешь что-то предложить?
- У меня есть дед, большой любитель светских мероприятий. Даже профессионал. Может, порадуем банкетом в честь… - здесь пришлось задуматься. Повода не было. Но повода не было слишком часто, и это не считалось препятствием.
- Звучит прямо как приглашение на бал Наташи Ростовой.  Список гостей в открытом доступе?
- Он, она и те же.
- А они согласятся? – догадаться, что коллектив не претерпит изменений, было не сложно.
- Озадачила. Не согласится кто-то погулять? Уверена, что хотела спросить именно это?
- Глупость спросила? – Таня просто дразнила Артема, пытаясь отвлечь от тех мыслей, которые не давали ему покоя, но которыми он не спешил делиться. – Мы пришли.
- Да, тебе пора, - расставаться никогда не хотелось.
- Я не буду сегодня приглашать на чай. Хорошо?
- Уже сама мысль, что такая возможность есть, мне нравится. А когда?
- Потом. Ну,  как-нибудь, при случае.
- Давай чуть заранее предупредишь, я хоть торт куплю.
- Какой кавалер! Иди. Тебе еще через полгорода добираться.
- Подожди, - Артем не успел отойти и трех шагов, - а что с воскресеньем?
- Зачем расстраивать дедушку? Я же не монстр, - она скрылась за дверью, отправив воздушный поцелуй.
Это в фильмах и детективах события развиваются стремительно и непредсказуемо. Жизнь же прозаичнее и банальнее.  Дни сливаются, обыденность становится нормой, даже мечты, и те похожи, отличаясь лишь пониманием счастья и количеством денег для его достижения. Самое смешное, что, когда однажды водоворот событий вдруг закружит с невероятной силой и все вокруг станет сложным и зыбким появляется страх.  И теперь уже хочется поскорее вернуть привычное спокойствие и определенность.  А потому правильнее всего находить что-то радующее и окрыляющее в проплывающих облаках, каплях дождя, общении с близкими и друзьями.  Может, это и есть та простая гениальность, помогающая обрести свежесть каждого дня и дарящая истинную свободу. Хотя с таким же успехом она может быть похожа на релакс пациентов психиатрической клиники, которые нашли свое счастье и теперь принимают таблетки строго по расписанию. Если здесь есть правильный ответ, узнать его безумно любопытно.
Вечером следующего дня по пути с тренировки Артем встретил Андрея. Тот принес еще пару книг.   Они как обычно заглянули в кулинарию.   В этот раз Андрей опьянел чуть быстрее. Видимо, день прошел насыщенно и теперь ему требовался кто-то, кто поможет просто не остаться одному.  Настроения у Артема не было. Не выходил из памяти тот разговор с начальником охраны, гордо именующим себя службой безопасности. 
- Что кислый сегодня? – Андрей произнес таким голосом, что показалось, не себе ли он задал вопрос.
- Да вот задумался. Не могу никак научиться радоваться жизни. На работе парень рассказывал, как гулял вчера по городу. Солнышко выглянуло, троллейбусик пробежал, птичка запела. Жизнь прекрасна! Вот иду и завидую. Хочу научиться радоваться всему.
- Долго? – Андрей закурил и выпустил дым красивыми кольцами, словно именно этот процесс волновал его сейчас больше всего.
- Что долго? – Артем засмотрелся на действия товарища и даже не сразу понял вопрос.
- Радоваться долго собираешься?
- Ты не понял. Я радоваться всю жизнь собираюсь. Я научиться не могу.
- Прикольно. Я пью каждый день и то так не умею.  Но я тебя успокою. Это говорят тысячи.
- Ты че, где столько счастливых нашел? – Артем чувствовал, что этот разговор его успокаивает. Ему нравилась сама манера Андрея во всем видеть что-то свое, и это помогало оправдать любые свои мысли и поступки.
- Говорить и быть – это две большие разницы. Не умеешь ничего, ума нет, целей нет, стремлений нет - ходи, радуйся солнышку, - Андрей пожал плечами, словно удивляясь наивности Артема.
- Ну, ты даешь. А чему радоваться тогда?
- Понимаешь, когда бог делил ум, красоту и талант,  досталось не всем.  Раз уж ничего путного сделать не можешь, приходится мелочам радоваться. И это правильно, не всем же историю творить. Зависть, она, знаешь, много кого съела.
- И что мне сейчас делать? Рисовать не умею, теорию относительности открыли, в программировании не звезда. Осталось радоваться солнцу.
- Ты, главное, об этом рассказывай убедительнее. Сойдешь за человека, познавшего смысл жизни.
- Рассказывать, как люблю по утрам просыпаться и счастлив от желания бежать на работу?
- Можно другое.  Например, что изобретаешь хрень какую-нибудь. Потом скажешь, что озарен новой целью.  Да неважно что, главное, уверенно. Все равно никто не вспомнит через день.
- Тупо врать? – Артем был готов рассмеяться от простоты мысли.
- А типа все только правду и несут! Чем циничнее ложь, тем легче в нее верят. Учись, студент.
- Обнадеживающе, - Артем на глазах приободрялся.
- А ты что хотел? Чтоб ни хрена не делать - это ж не просто так. Надо теорию подвести. Ты видел где-нибудь бухарика без объяснения причины его запоев? Это целая философия. Там любой Фрейд с Кантом нервно закурят. Это тебе кажется, что ему лень работать. У него - это неоцененность и стремление выразить протест. Ну, или, например, забыться от суровой и неизбежной действительности. Жизнь жестока и быстротечна… В общем, я могу тебе много рассказать. Верь профессионалу. Годы практики, - Андрей вдруг стал сосредоточенным, словно что-то вспомнил.
- А сейчас зачем пьешь? Тоже теория.
- Не. Сейчас в разводе. Некому толкать умные мысли. Поэтому  пью глупо и осознанно, без оправданий.
- И как? Реально выход?
- Выход  - да.  Вход – нет, - каламбур Андрею понравился. Он смеялся сам себе. – Если приплыл – пей. Если еще на что-то надеешься – не надо.
- Вот только не говори, что в сорок пять ты приплыл.
- Ну а что еще? Чемпионом мира не буду. Да что там мира, мне уже за пределы области лучше не показываться. Если кто и помнит, то пусть помнят того, еще хоть какого-то.
- И без шансов?
- А надо? Ну, выиграю еще турнир. Смысл? Дальше что?
- А как жить? – Артему был согласен со всем, но не мог понять, что же в конце концов делать.
- А как живут? Все счастливые, что ли? Да даже в психушке можно жить. Кормят, спать в обед заставляют, халат и тапочки - и те за счет заведения. Мне бы туда шахматы, по сто грамм на завтрак, обед и ужин, и все отлично. Ну, компанию еще бы хорошо. Но тут ладно, перебор, много хочу.
- Охренеть. Я на таких условиях сам с тобой пойду. А семьей там можно жить?
- Не, - Андрей задумался. – Наверное, нельзя. Там же палаты не на двоих.
Рассмеялись оба. Времена коммунизма были даже не впереди. Они остались в прошлом. Просто те, кто жил тогда, не смогли понять, что он у них был, считая все происходящее застоем.

Глава 11

По телевизору был очередной сериал на основе реальных событий нашей истории, как утверждали создатели.  Вот только ее уже столько раз переписали за последние десятилетия, что начинаешь сомневаться, а знает ли кто-нибудь, что было на самом деле. Если верить всем фильмам, которые прошли на экранах нашей страны, то учебники времен СССР - просто фантастические рассказы. Неужели правда имеет столько сторон? Вот интересно, читал ли хоть кто-нибудь все тома Ленина? Представить, что их можно прочесть, еще хоть как-то получается (еще больше хочется посмотреть на этого человека). А вот написать…  Здесь разум начинает просто отказывать. Вспоминается рассказ о том, как Владимир Ильич писал в тюрьме. Великий вождь делал из хлеба чернильницу и наливал в нее молоко. Писать приходилось между строчек газет (или книг - сейчас уже трудно вспомнить). Делалось это затем, чтобы текст не был заметен, а проявлялся лишь при нагревании.   Кстати, мои попытки повторить трюк не увенчались успехом. Написать-то я смог. Прочесть не вышло.  «Молоко плохое в наше время», - подумал я тогда. Другого объяснения неудач на ум не приходило.  Так вот, когда в камеру входил надзиратель, Ленин съедал «чернильницу», сохраняя конспирацию. Если не изменяет память, съел он немало.  Интересно, сколько он смог написать в таких условиях?  Нет, я ни в коем случае не ставлю под сомнение свидетельства историков тех времен.  Все книги, журналы, особенно детские, из тех далеких времен были полны рассказов о революционере всех времен и народов. Его исключительности и незаурядности. Как же могло случиться такое, что столетие спустя, все оказалось совсем другим? Вдруг новые герои вышли на сцену, и уже Колчак стал главным спасителем державы. Ах, как падки мы в погоне за сенсациями! Как просто стираются старые понятия и приоритеты. Строится новый мир. В нем будут новые взгляды и отношения. Уже никто не вспомнит светловолосого мальчика на октябрятском значке, с гордостью носимом каждым младшеклассником.  В жизни возможно все.  Может, именно сейчас мы и узнаем правду, скрываемую веками. Или все же очередная манипуляция ценностями, чтобы оправдать очередные действия, а вероятнее, как раз бездействие. И нет никакой гарантии, что десять-двадцать лет спустя не перепишут и страницы наших дней, возвеличив сбежавших миллионеров всех мастей, продавших страну, плюнувших на всех нас и просто продав. Что ж, вариантов нет. Раз уж нам суждено остаться, значит, в этом и есть смысл нашей жизни.
Таня устроилась на диване, прижавшись к папе.  Фильм закончился, очередная реклама ворвалась с шумом и навязчивым голосом за кадром.
- А что сегодня одна? – мама сделала телевизор тише, отложив вязание. – Куда пропал Артем?
-  На тренировке. У человека может быть еще очень много дел, - разговор назревал, и Таня была даже рада, что коснулись его сегодня.
- Молодец. Еще и спортом занимается. Я думал, шахматисты – это такие худенькие и в очках мальчики, с задумчивыми лицами, - папа не удержался подразнить дочку.
- Он тебя разочарует, - Таня все понимала, но игру приняла.
- Неужели толстый, в очках и серьезный? Подумай, может, стоит вернуть Макса?
- У вас это серьезно? – мама долго выбирала самый тактичный из вертевшихся на языке вопросов. В итоге решила обойтись без предисловий и намеков.
- Мам, а как это понять? Это можно определить по времени знакомства? – вечный вопрос: сколько же надо встречаться, чтобы сошлись все аспекты нравственности, тактичности и еще чего-то, кем-то придуманного, - волновал почти всех в той или иной ситуации. Самое интересное, верный ответ вряд ли существует. Есть тысячи примеров различных вариантов и столько же разнообразных финалов.
- В твои двадцать пять можно чуть быстрее.  Через год будешь выбирать из остатков былой роскоши, - мама не упустила возможность слегка уколоть.
- Не травмируй ребенка. В Европе в ее годы никто даже не думает о замужестве, - папа как обычно с готовностью поддержал дочку.
- Собирайтесь оба, и в Европу. И вот там делайте, что хотите. А сейчас вы здесь. А здесь вам не там, - суровость была напускная, и смеялись все вместе.
- Так что, вести знакомиться? – Таня почти наверняка знала ответ.
- Если ты еще не отбила у него это желание, лучше не тяни, - мама попыталась сделать вид, что вопрос совсем не важный.
- Ты так говоришь, как будто желание ребенка тебя не интересует, - папа всегда оставлял шанс изменить все даже в последний момент.
- Когда вас ждать? – Галина Сергеевна, словно не услышала мужа, ведомая чисто женским любопытством.
- Давай просто вечером зайдем. Ну или в воскресенье. Мы как раз собираемся на дружескую вечеринку, можем перед ней, - Таня выпалила все варианты.
- А давайте возле лифта постоим! Таня, ты что говоришь? – мама даже всплеснула руками.  – Привести гостя - и на пять минут!
- Мама права, - папа по-дружески подмигнул. – А куда вы в воскресенье?
- Собираемся навестить его дедушку.
- Какие молодцы! Прямо тимуровцы! Значит, дедушку знакомить надо, а мама потерпит.
- Мама, такие следственно-причинные связи можешь установить только ты, - Таня видела, что родители просто смеются.
- Ну, что-то обнадеживающее есть. Главное, парень с работой, спортсмен, - мама посматривала на дочку, ожидая дополнений.
- Главное, шахматист. Есть шанс, что не дурак, - папа тоже хотел узнать больше, но скрывал интерес в силу мужского самообладания.
- Папа, я тебя расстрою. Шахматист - еще не факт, что не дурак. Это мне рассказал сам шахматист, - Таня и сама понимала, что пришла пора рассказать хоть что-то.
- Я догадывался.  Но это же не наш случай?
- Есть все основания думать, что не наш. Тем более в шахматы он играет не супер, если уж быть честной до конца. Так что не все потеряно.
- Спортсмен-любитель, шахматист не супер - это все, что нам надо знать? Я даже начинаю волноваться, - мама умела выделять в сказанном самое важное. Откуда такой юмор у женщины, было совершенно не понятно.
- Мама, все совсем не плохо. Фобий нет, зависимости отсутствуют, игроманией не страдает. В наше время почти исключительный случай.
- Отлично, я знал, что однажды нам повезет!
- Папа, и ты туда же?
- Я серьезно, - как ни старался он сделать сосредоточенный вид, ничего не получилось. Рассмеялись все.

***

В пятницу ожидался приезд каких-то гостей. Причем их лично должен был провести по заводу сам хозяин – человек, не часто посещающий цеха. Мало того, что в этот день начальник охраны труда самозабвенно проверял порядок в самых труднодоступных местах, еще и это бедствие обрушилось на его напряженную повседневность. Гости любого завода -  это бич современности, срывающий любые графики и сроки. Нет ничего глупее показной стерильности, но именно этим занимаются все ответственные и абсолютно безответственные лица.  Артем руководил самым важным процессом: обеспечением ширины прохода. Прятали все, что могло попасть на глаза и вызвать хоть какие-то вопросы. Подошедшего сзади Богданова он даже не заметил. Николай Петрович был типичным представителем вездесущих и все вынюхивающих.  Абсолютно лысый, почти полированный, высокий и крупный, он наводил ужас на всех работников, торопящихся скрыться, заметив приближение этого человека. Мыслимые и немыслимые лишения премиальных нес Богданов на своих широких плечах, раздавая это счастье всем, попавшимся на пути.  Сейчас в его руках была пластмассовая бутылка машинного масла.
- Читай, что написано? – он протянул этикету Артему.
- Кока – кола, - надпись почти не читалась, размазанная подтеками, заляпанная десятками рук, но угадывалась по логотипу. Бутылка валялась, неизвестно где, и производила самое неприглядное впечатление.
- Вот-вот, - Николай Петрович поставил ее на стол, где лежали журналы наладчиков, и принялся фотографировать.
То, что выявлено нарушение, было понятно.  Открытым оставался вопрос, что же именно встревожило блюстителя безопасной работы.
- Что случилось? - Артем не мог понять ничего.
- Что в ней? – Богданов подсунул бутылку почти под нос Артема.
- Масло. А что с ним не так? - Артем точно помнил, что стояло оно под стеллажом, и даже специально  найти не всегда получалось с первого раза.
- А ты вот не думал, что кто-то прочтет надпись и выпьет? Ведь написано «Кока-кола».
- Тот, кто это сделает, он и из бочки отхлебнет. Мы же на работу со справками из дурки приходим все. Или есть подозрения, что этого уже недостаточно? – представить идиота, пьющего из этой бутылки, было практически невозможно.
- Умничать без премии тебе будет сподручнее. Остряк! Я уже слышал про тебя.  С Одиночкиным огрызался, теперь мне хамишь. Я доложу, кому надо.
Богданов ушел, оставив нервную дрожь и желание выпить эту бутылку у него на глазах. Вот как понять? Тугодум, человек, живущий по инструкции, ничего не понимающий в производстве и считающий главной задачей быть невиноватым ни в чем, является самым страшным привидением завода. Именно его мнение и будет основным, к нему прислушаются, ему улыбнутся,  он решит судьбы тех, кто ему просто не нравится. И плевать на то, кто как работает, от кого что зависит, кто по-настоящему нужен и кого ценят коллеги. Артем стоял оплеванный в очередной раз, в бессилии ругаясь про себя за слабохарактерность. Почему сразу не сказал все, что думает? Почему боится этих марионеток при власти? Почему так устроено все вокруг? Из оцепенения вырвал окрик мастера смены, почти пенсионера, чуть прихрамывающего Михаил Игнатьевича, замечательного человека.  Его добротой пользовались все подчиненные, вызывая негодование Степаныча.  «Держи дистанцию, ты же уже не семнадцатилетний парень. Они тебя скоро слушать не будут. Наори хоть раз. Накажи. Пусть хоть чуть-чуть тебя боятся», - вычитывал он периодически.  Артем считал, что правильный метод убеждения должен исключить  мат и крики.   Адекватность руководителя - основа грамотной работы и дает лучший результат, чем страх и система наказаний.  Степаныч лишь посмеивался над таким подходом. Не раз он говорил молодому специалисту, что время исправит некоторые его недостатки.  Но сейчас явно что-то случилось куда серьезнее, чем простое выяснение отношений. Мастер махал руками и что-то кричал. В шуме разобрать было невозможно. Понятно было лишь то, что нужно спешить.
В свое время на учебу отправляли две группы работников завода. Одну в Германию, вторую в Россию,  в Гусь-Хрустальный.  Как и следовало ожидать, приближенные оказались за рубежом. Артем оказался в коллективе, который поехал покорять реальность постсоветской действительности. Они встретились месяц спустя и долго делились впечатлениями.  Рассказы о чистоте, аккуратности, красоте улиц не прерывались. Их товарищи видели современный завод, с выверенными действиями всех служб. Еще больше времени они провели на экскурсиях. Да и коллеги Артема не особо рвались в бой. В первый же день они занесли большую сумку руководителю их обучения и уже не переживали за результат. Назло всему и всем Артем прошел полный практический курс. Над ним смеялись, когда рано утром он шел на предприятие.  Как сказал когда-то Михаил Жванецкий: «Можете и не платить, если вас не интересует конечный результат». Артем пригласил своего куратора в кафе, где пришлось потратиться. Но зато он получил все те знания, которые были нужны для работы.  Артем записал каждый шаг, каждую инструкцию, старательно выучив их наизусть.  «Запомни, здесь часто нет времени думать. Если ты не знаешь что делать, лучше беги», - мастер его обучения - бывалый технолог, переживший не одну аварию. Может, главным образом именно потому и удалось стать сейчас по общему мнению, одним из лучших специалистов. По крайней мере, стать  даже с приставкой И.О. технологом такого производства совсем не просто.
Увиденное заставило в первый момент растеряться.  Стекающая струя стекломассы забила сливное отверстие. Вместо того, чтобы упасть в большую ванну с водой, расположенную на нулевом этаже, она на глазах поднималась все выше, угрожая в самое ближайшее время залить все вокруг. И тогда ни подойти, ни что-то сделать будет уже невозможно. С температурой почти полторы тысячи градусов стекло остывает долго, но разбить его уже через короткое время не просто сложно, а крайне сложно. Перекрыть струю - не выход из положения. Застывшее в чаше стекло создает еще большую проблему. Все вокруг, замерев, смотрели на Артема, ожидая указаний.
- Вы трое, - Артем ткнул в операторов, - вниз. Берете ломы. Начинаете пробивать там, что можете. Михаил Игнатьевич, ты старший. Смотри, чтоб били из последних сил. Вася, Дима, мы отсюда.
Он первым схватил лом и ударил туда, где должно быть сливное отверстие. Парни бросились на помощь, но растекающаяся масса оттесняла все дальше. Осколки горящего стекла разлетались вокруг.  С каждой минутой застывший ком становился все больше, отбивались лишь не большие кусочки. Нужно было что-то делать. Артем посмотрел вокруг. Формующая машина была выключена. На ней начали замену форм, но, судя по всему,  закончить еще не успели.
- Быстро, запускаем. Пусть льет брак. На линии установить сброс, - нужно было направить стекломассу на линию. Тогда появится время. Стеклобой потом можно использовать, не проблема.
Вася был одним из самых опытных наладчиков. Через минуту машина застучала, выбрасывая корявые бутылки, но зато под ноги не лилась эта высокотемпературная жижа. Артем с новой силой схватился за лом. Другого пути не было. Ждать, пока в отверстии все застынет окончательно, было глупо. Методично, вкладывая всю злость, накопившуюся за день, он с нарастающим остервенением бил застывающее стекло. Перед глазами стояли Одиночкин, Богданов, Кравченко. Как же так? Зачем ему все это нужно? Кому нужна эта работа на пределе эмоций и сил? Сейчас послать их всех, бросить в лицо заявление - и пусть сами лезут на печь. Пусть хоть раз пройдут под горелками, где воздух для охлаждения так нагревается, что порой чуть не обжигает. Не говоря уж о том, что их надо проверять и регулировать. Пусть пройдут по дышащему своду, когда понимаешь, что под тобой бездна, горящая не хуже пламени ада.  Пусть увидят то, куда стараются не заходить вообще, считая это недостойным для них.  Не пойдут! Принципиально не пойдут. Мало того, они еще смогут убедить всех в том, что только благодаря их мудрому руководству и управлению все замечательно. А все проблемы лишь оттого, что там, внизу, все тупы и упрямы, что нет там людей, а всего лишь неудачники, призванные внимать приказам. Сколько хочется им сказать! С надрывом, до потери голоса, не жалея и не выбирая слов. Теми же фразами, которые любят они, считая, что только так можно донести мысль. Какими умными мнят себя они! Как объяснить, что исполнение – есть результат указания. Невозможно выполнить то, что даже не смог объяснить начальник. Лом выскользнул, прошел чуть по касательной. Отлетевший кусок срикошетил от станины машины, неожиданно попав в правую скулу.  Неловко отмахнувшись, Артем ударил еще сильнее. Что-то запекло на лице, резко полоснуло, но так же быстро погасло. «Вот зараза, хорошо не в глаз», - мысль мелькнула на фоне злости и тающих сил. Удары становились все слабее. Хотелось позвать кого-нибудь на помощь. Последним усилием, он нанес несколько сильных, быстрых ударов. Еще чуть-чуть, и все, он бросит лом. Пусть кто угодно, как угодно. Он больше не может. Но вдруг снизу пробился поток пара. С матом и криком Михаил Игнатьевич, похоже, в таких же чувствах пробил пусть не большое, но все же отверстие. В этот момент подошел Вася. Он решительно вырвал лом.
- Иди. Дальше я сам. Ого! Что это? – появившийся помощник оторопело смотрел на Артема.
- ….? – Печатных слов не было. По лицу текла кровь, заливая всю рабочую куртку.
- Ух, ничего себе, - Вася рассмотрел начальника. – Правда, скорую надо. Ты же рассек скулу. Тебе в больницу надо. Зашивать.
- Я приду сейчас, - делать из себя героя на глазах всех не хотелось, и Артем, закрыв лицо, быстро пошел в кабинет. Там была аптечка и можно хотя бы рассмотреть, что же случилось.  На фоне нервного напряжения боли не было абсолютно.
Перед приездом гостей директор всегда лично инспектировал порядок и состояние дел. Скорее всего он просто прорабатывал маршрут, вычисляя места, куда не стоит идти. Его как всегда сопровождали все ответственные лица.  Кравченко, Одиночкин, Богданов – эти не могли не быть рядом.  Как же, ведь это они ведут подготовку к самым важным мероприятиям завода. Каким местом была здесь служба безопасности, останется вопросом навсегда, но без него прогулки директора были невозможны. Одиночкин был классическим сопровождающим, демонстрировавшим всю свою осведомленность в производстве. Единственный человек, который выбивался из этого круга, был Степаныч. Начальнику цеха тайно завидовали все.    Только Смирнитский мог не соглашаться и спорить с директором до хрипоты. К его мнению, Борис Иванович прислушивался, заставляя нервничать Кравченко, наступая тому на самое святое - на собственное величие.  Богданов рассказывал о проделанной работе по выявлению нарушений правил техники безопасности. 
- Вот Карецкий, типа технолог. Да он еще ребенок совсем! Бардак развел, – Николай Петрович протянул фото бутылки масла. – Вот как хранят горючие материалы.
- Да, парень резкий, - Одиночкин поддержал Богданова. – Режим нарушает, хамит. Какой он технолог?  Молокосос.
- Выскочка. Что у нас, нет никого? Вот даже… - Богданов не закончил.
Директор неожиданно остановился и обернулся к Степанычу.
- Что там? – он указал на суетившихся рабочих. Это был тот момент, когда Артем, отдав указания, продолжил свою работу, пробивая сток. 
- А это и есть тот парень, который попал под санкции нашего всевидящего ока. Между прочим, отличный электронщик.  Думает быстро. Вон, забита труба, там сейчас жарко.  Николай Петрович, - Смирнитский обернулся к специалисту по охране труда, - помочь не желаете? Там выбора нет. Все решает только скорость и правильность решений. Вы знаете, что делать? Давайте сейчас накажем его за ту бутылку. Он обозлится. Завтра напишет заявление. И что мне потом делать? Вы-то ладно, продолжите свои вояжи, вам все равно.  А мне с кем работать?
Ответом было молчание. Возразить начальнику цеха при директоре никто не рискнул, понимая неоспоримость аргументов. Воодушевленный, он продолжил, точно зная, что ковать железо нужно, пока горячо.
- Да, молод. А кого брать? У вас за воротами что, очередь специалистов? Да, его сейчас заберут конкуренты без проблем. С его знаниями учить ничему не надо. А мы где найдем человека, который разбирается во всех участках? И я настаивал перевести его в технологи, – Смирнитский любил эти моменты, когда можно было показать свою позицию, противопоставляя мнение и отстаивая его перед директором.  Он даже бравировал этой отвагой, словно подчеркивая свой особый статус. Сейчас Степаныч был на коне и не воспользоваться ситуацией не мог.  Но и в этой независимости он старался аккуратно вести диалог, не задевая особо острые углы и оставляя пути отступления в случае необходимости, что было вполне объяснимо – загулы нужно как-то компенсировать и по возможности скрывать.
- Что, правда, толковый парень? – директор смотрел на Степаныча. В этот момент мелькнуло лицо Артема, залитое кровью. - Глянь, злой. Не бросает. Мне нравится, - директор обернулся вокруг. – Да и порядок у него. Что там с бутылкой? – он решил рассмотреть фото, сделанное Богдановым. - И что ты хочешь? Масло как масло. Ты сам работал в цеху? - своим прошлым Борис Иванович гордился. Начинал с обычного мастера и любил блеснуть знанием мелких специфических деталей. – В общем, парень хороший. Я вижу. Никаких наказаний. Макар, - он обернулся к Кравченко, - обрати внимание.  Ведь перспективный. Надо растить своих специалистов. А то сами пойдете у меня к станкам. Скоро, правда, работать некому будет. И это, Саша, - Матюшин был на ты со всеми, - посмотри сам. Может, и правда что с парнем. Похоже, попало ему здорово.
Артем стоял перед зеркалом, неловко стирая рукой кровь, которая никак не останавливалась. На глаза наворачивались слезы. Нет, больно не было. Жгло не сильно, хотя кровь и не останавливалась. Было обидно до глубины души. Уволиться хотелось как никогда, предварительно высказав все, что накипело в душе.   Злость росла, заполняя все внутри, и  до этого шага оставалось совсем чуть-чуть. Если бы не залитое кровью лицо он прямо сейчас пошел бы в отдел кадров. Упаковка бинта как назло не поддавалась никак. Пальцы скользили по пакету, оставляя разводы смешанной с кровью грязи. В сердцах он отбросил ее и сел за стол. Капли кляксами упали на журнал учета материалов, впитываясь в историю сегодняшнего дня.  Пришлось снова взять бинт, который никак не поддавался. Дверь распахнулась, и, словно вихрь в кабинет ворвалась Алина. Похоже, слух о его героизме дошел и до нее, если даже контролер ОТК прибежала спасать героя.
- Дай сюда, - она вырвала упаковку. Надо же, она все принесла с собой. Артем невольно залюбовался быстрыми и уверенными движениями девушки.– Только размажешь. Надо ехать в БСМП.
Алина была старше его лет на пять. Всегда казалось, что она замужем, хотя с кольцом ее, кажется, не видел никогда. То, что сын был, Артем знал точно, она сама как-то говорила.  Красивая, уверенная в себе, она всегда была в центре внимания. Ходили слухи, что Кравченко был в нее тайно влюблен. Но никто и никогда ни с кем ее  не видел, никому она не отдавала предпочтение и со всеми сохраняла дистанцию. Ее появление сейчас было настолько неожиданным, что Артем растерялся, но внимание этой потрясающей девушки  к нему было безумно приятно.
- Не надо никуда ехать. Я смотрел, порез неглубокий.  Нужно просто остановить кровь и, может, йодом смазать.
- Я перекись взяла. Садись, не крутись. Будем спасать раненого, - Алина, как заправский доктор, вскрыла пакет и обильно смочила бинт перекисью водорода. – Терпи.
- Да это же не йод. Это не больно.
- Тебе надо было лезть? Все стоят, смотрят, а он герой, первый везде.
- Случайно вышло.
- У тебя все случайно. То на печь лезешь, то в печь.  Ты технолог. Это не твоя работа. Ты должен руководить, - она сделала ударение на последнем слове.
- Я не умею руководить. Они же старше меня. Да и сама знаешь, не принимают меня серьезно. Молодой еще, - стало стыдно за свою такую слабость. Но слова уже вылетели.
- Примут. Еще как примут. Я краем уха слышала, что директор сказал. У тебя серьезная крыша на заводе. Гордись.
- Что слышала?
- Степаныч расскажет. Я подслушивала, не все услышала, - Алина умело смывала подтеки крови. Рядом с порезом, под глазом, расплывался пока еще красный, но весьма многообещающий фингал.
- Ого, как у нас все оперативно, - Степаныч, войдя в кабинет, аж присвистнул.  Артему стало чуть неудобно под его слегка ироничным взглядом. Зато Алина ничуть не смутилась, даже не повернувшись в сторону начальника.
- Вас дождешься.  Только за смертью посылать. Кинули парня. Что там главный сказал? – она сразу переключилась на разговор начальства. – Ничего личного. Чисто женское любопытство.
- Сказал… - Степаныч сделал профессорскую паузу. – Сказал, что страна должна знать своих героев. А если его кто тронет, то… - он показал кулак. – В общем, все. Ты в неприкосновенных.  Вот что мне нравится в директоре, ему если уж кто-то нравится, он в обиду не даст, - в большей степени это касалось его самого и его загулов. То, что прощается все лишь благодаря личной симпатии директора, знали все. Тем более было приятно попасть в этот маленький, но очень авторитетный список неприкасаемых. – Что там с лицом?
- Жив будет, но красоту на время утратил, - Алина чуть подумала. – Впрочем, нет. Еще красивее стал. Настоящий мужчина. Шрамик точно останется. Прелесть.
- Артем, тебе сейчас завидует весь наш завод. Твой день сегодня. Прет, как ненормальному, - больше всего Степаныч ревновал к такому неподдельному переживанию Алины.  Где-то в мозгу была тайная зависть молодости и успеху этого парня. Но, увы, его годы уходили на глазах, как и у Кисы Воробьянинова, теряющего весь свой блеск на фоне великолепного Остапа. Аналогия проскочила невольно, и он заставил себя ее отогнать.
Слова начальника рассмешили. Еще пять минут назад этот день был в его жизни худшим. А задуматься, то ничего и не изменилось. Если уж разбитая физиономия относилась к разряду «повезло», то думать о худшем не хотелось.
- Все. Теперь ты похож на человека, - Алина осмотрела результаты работы и, похоже, осталась довольна. – Но ты пока все же не гуляй по цеху.  Посиди в тишине.
- Это точно. С таким лицом маячить не стоит. Вдруг на гостей нарвешься, подумают еще, что у нас все такие, - Степаныч уже направился к выходу.
- Пойду. Позже забегу, - она обернулась у двери, словно хотела сказать что-то еще, но передумала. 
Артем остался в кабинете один. Все достижения дня красовались под глазом и вряд ли очень хороши. Если уж не два врага, то, как минимум, два недоброжелателя у него появились.  Ни Одиночкин, ни Богданов не забудут этот день. Любой промах будут контролировать и докладывать. А с другой стороны, зачем бояться всего?   «Ничего, мы еще посмотрим кто кого», - с этой мыслью Артем окончательно решил, что в обиду себя не даст.
Вопрос, который всегда будет волновать его, но на который он так никогда и не найдет ответа: «Чего бояться?». А есть ли вообще те, кто ничего не боится?  На разных этапах жизни страхи могут меняться, могут преследовать тебя всегда. Может, это просто вопрос интеллекта и зависит лишь от того, как ты будешь воспринимать их. С годами все сложнее начинать с нуля, бросаясь с головой в омут.  Красивые слова, что нужно попробовать всё, хороши, когда еще нет тридцати. А потом нужно просто спросить себя: «Что я хочу? Мне важны вечные искания или стабильность?».  Каждый определяет сам, что важнее ему. Но одно можно утверждать почти наверняка: даже если ты выбрал стабильность – не верь, что она навсегда. За нее тоже нужно бороться. И для этого нужно навсегда сохранить стремление идти вперед и покорять новые высоты. Иначе тебя просто сомнут. Всегда нужно знать: сзади злые и голодные. И твое место совсем не обязательно любит тебя так же сильно, как и ты его. И все же нельзя не сказать, что возраст не имеет никакого значения в твоих стремлениях,  желании познавать и открывать новые рубежи. Кто-то и в тридцать скажет, что все позади, а кто-то не остановится никогда.  Нет понятия «годы». Есть жажда жизни, или ее просто нет.
Минут через пятнадцать Алина вновь вбежала в кабинет.
- Как наш травмированный? Уже лучше? – она огляделась и включила чайник. – Можно чуть отдохнуть. Гости прошли, сейчас все по норам. Никому ни до кого нет дела. Пятница. Главное, по-тихому свалить на выходные.
- Свалишь тут, - на круглосуточном предприятии понятие «выходные» – это очень зыбкое счастье.
- Будем пить кофе. Я взяла печенки. А у тебя есть кофе? – Алина включила чайник.
- Есть, - Артем сам полез в тумбочку и достал чашки.
- Все о тебе говорят. Но в кабинет идти боятся спрашивать о здоровье. Степаныч зашугал не по-детски. Побоятся  беспокоить.
- Ага, Кравченко в курсе?
- Ой, вот ему твое здоровье точно по барабану. Мне ложку кофе и столько же сахара, -  Алина заметила, что Артем вопросительно смотрит на нее, держа в руках банку.
- И мне делай, - Степаныч зашел в кабинет и услышал последние слова.
- Вообще он травмированный, - Алина заступилась.
- Тогда вопрос, почему сидишь ты, становится еще актуальнее.
- Я девушка, мне можно.
- А я начальник.
- Хорошо, что хоть не выгоняете, - Артем обвел взглядом присутствующих, словно забывших о нем.
Дальше был обычный рабочий разговор. Суть таких кофе-пауз – это перемывание костей, переоценка ценностей и еще что-то, что не имеет к работе никакого отношения.     Если посчитать время, которое мы проводим на работе, картина поражает. Может, она и не дотягивает до трети, но уж четвертую часть мы как пить дать отдаем не то долгу, не то призванию, не то просто желанию хоть как-то существовать. Жизнь вообще удивляет.  Попробуйте просто вычесть из недели часы сна, время на работе, время в пути. Отнимите часы бестолкового хождения по магазинам, нередко пустого общения и еще много чего, что откровенно раздражает.  Останется так мало, что хочется расплакаться от пропадающих дней. А если работа превращается в комок бесконечного раздражения, начинающегося с обеда воскресенья, вопрос смысла жизни начинает стучать в мозгу уже не колокольчиком, а невыносимым набатом.  Значит, и в этих часах нужно находить приятное общение, улыбки, радость и понимание.  Можно прожить эту жизнь как в семнадцать, с бушующими гормонами, пошлыми шутками и стараться быть этаким рубахой-парнем, своим в доску.  Нет-нет, многие из них отличные ребята, хорошо разбирающиеся в своем деле. Но умение всегда быть чуть дурачком дает несомненные преимущества. Удивительно, но сами они абсолютно убеждены в своем остроумии, незаменимости и неотразимости.  Приходится принимать их во всей красе, прощая и не обращая внимания. Стремясь быть нормальным, ты не  сможешь позволить себе оскорбить, оболгать, унизить. Будешь искать компромиссы, стараясь сохранить отношения со всеми. Придется если и не врать, то молчаливо соглашаться. Будешь тысячу раз зарекаться и совершать те же ошибки. Здесь мир масок и совсем не детского театра. Это настоящее счастье, найти работу, где можно быть собой. Потому и складываются группки по интересам. Даже здесь нужно находить отдушину среди тех, кто тебе близок по взглядам, кто приятен и с кем связывают не просто рабочие отношения. Но все же лучше разделить свою жизнь очень жесткой границей на ту, которая останется личной и неприкасаемой и ту, которая имеет право стать достоянием какого-то круга лиц. Пусть работа останется только работой. Она часто слишком жестока и не прощает слабости. Стать предметом обсуждений и перешептываний просто. Куда сложнее смыть все это. И ты навсегда останешься в истории с теми поступками, которые совершил. Забудут дурачка, ему все можно. Но если ты ставишь цели – тебя будут вспоминать еще долго.  Куда приятнее, если в этих воспоминаниях не найдется историй рассмешившей всех любви, ставшей предметом обсуждений и насмешек, хвастовства, пустых обещаний и унизительных разоблачений.

Глава 12

Первой лицо увидела мама. В течение пяти минут он узнал все о своей работе, о себе и своей манере находить приключения.   Примерно то же выслушал и папа, не вовремя оказавшийся рядом. Стало абсолютно понятно, в кого пошел Артем, что ему звезду героя не дадут все равно и что только такой «счастливчик», как он, мог оказаться именно там, где не надо.  Папа был лаконичнее, но вид сына явно не радовал и его. Пришлось клятвенно обещать, что впредь он будет аккуратен, осторожен и никуда не полезет. Этому вряд ли кто-то поверил, но родители сделали все, что было в их силах, и это немного их успокоило. Сложнее было с выходными. Радовать Таню таким видом не хотелось, но вариант остаться дома рассматривать не хотелось в принципе.  Так же как глупо было отказываться и от тренировки.
- Нормально, - тренер, Виктор Иванович, встретил Артема в раздевалке. – Что так?
- На работе.  Случайно.
- Понятно, - он рассматривал порез. – Не кровоточит? Может, не стоит напрягаться?
- Посмотрим. Не болит же.
- Тоже верно. Какая разница? Клин клином вышибают.
- Тема, кто тебя? – Витя разглядывал лицо.
- Ты говори. Может, помощь нужна? – рядом собрались остальные, выражая готовность разделить проблемы товарища.
- Не. Это производственная травма.
- Да? Тогда ладно.
Все разошлись с легким разочарованием. Интрига сошла на нет и ничего интересного не предвиделось.  Но сам факт, что у него появились такие друзья, которые готовы при случае вступиться, очень радовал Артема. 
В субботу после обеда встретились с Андреем. Нужно было отдать прочитанные книги.
- Прокладывать путь грудью могли только революционеры. В наше время это лучше делать лбом, - удержать сарказм он не смог, что было предсказуемо.
- Не лбом, а почти глазом.
- Весомое замечание, - Андрей беззастенчиво рассматривал лицо Артема. – Для шахматиста редкая травма. Вот если бы вывих мозга, то да. Было бы понятно.
- Тебя гнетет, что твой любимый спорт не травмоопасен?
- Не то что бы гнетет. Но для популяризации шахмат нужно что-то менять. Нужны эмоции. Встали, пожали руки – разошлись. А где праздник? Где адреналин?
- Давай добавим тренера.   Он будет полотенцем махать, - Артем представил эту картину и стало смешно.
- Точно. И чтобы так: шах сделал – майку на голову. Поставил мат – шампанское об стол и всех обливать, - Андрей, напротив, выглядел серьезным.
- А если ничья?
- Ну, там же еще можно за грудки схватить. По столу фейсом провести. Подраться можно, если что. Да у меня столько идей… - Андрей закатил глаза. - Футбол и рядом не стоял. Интеллект, страсть, азарт – мечта. А женщины какие! Шахматистки с большой буквы!
- Ты уничтожаешь последнее пристанище ботаников.
- Я возрождаю древнейшую страсть.
- Если сейчас я узнаю, что первым древнейшим мыслителем был шахматист и он появился раньше всех остальных древнейших, я дам тебе ударить мне второй глаз.
- Я куда дипломатичнее. Живи. Завтра турнир по быстрым шахматам. Придешь? – Андрей перевел тему разговора.
Желание сказать «да» было мгновенным, но как-то вовремя вмешался разум.  Успеть абсолютно все было привлекательно, но невозможно. Тем более глупо было сравнивать: провести вечер с Таней или в кругу полусумасшедших фанатиков. Выбор был слишком простым, чтобы задумываться надолго.
- Не смогу. Связан обещаниями, - Артем сделал вид, что опечален куда сильнее, чем было на самом деле.
- У тебя есть одно оправдание - вино и женщины. Они имеют магическую силу. Все остальное  - отмазки, - Андрей оценивающе ожидал ответа.
- Все совпало.
- Слава богу. Хоть что-то умное в тебе есть. Я уж начал переживать.
За что конкретно переживал Андрей, он не сказал.  Вариантов было более чем достаточно.
Ехать к деду было решено на электричке. Автобус тоже ходил, но от железной дороги идти было ближе.  Кроме того было что-то романтично-пионерское в этом пути по рельсам. Хоть какое-то ощущение, что убежали на край света от суетного города и всевидящего ока родителей.  Денис категорически отказался от автомобиля. 
- Вы меня знаете, я не против, но я хочу как все.
Последняя электричка была в двенадцать. Соответственно, главной задачей, было не превратиться в тыкву к этому времени.
Мама долго собирала сумку.
- Только не забудь – это все деду. А то сами все поедите. И посмотри, как он там, помоги, что надо. Нагуляетесь еще.
- Да, мама, - в такие дни Артем соглашался со всем сказанным.
- Не знаю. Надо тебе туда всю эту банду тянуть?  Съезди один.
- Поздно мама.
- Подожди, ты, может, свою даму пригласил? – ее словно озарило, что совсем не входило в планы Артема.
- Не, - ответ был быстрым, чтобы не возникли сомнения. – Мы втроем будем.
- А то там же не убрано. Ты ж догадаешься. Девушка подумает черт те что.
- Все хорошо мама.
Артем с сумкой выскочил из квартиры. Рассказывать правду в данном случае не стоило. Объяснения, что хорошему коллективу нужна крыша над головой, тепло печи и настроение,  - были хороши для папы. 
С Таней они встретились на остановке. Оцепенев, она даже проглотила слова приветствия, не говоря уж о привычном поцелуе.
- Это что? - Таня провела рукой по щеке Артема. – Мой кавалер сегодня просто в блестящей форме.  История великого подвига готова?
- Их было пятеро. Один ушел.
- Это был ты?
- Я.
- А серьезно.
- Побежали на автобус. Расскажу в пути.
- Точно все хорошо? – деваться было некуда, и Тане пришлось пойти за Артемом.
- Я без справки, но можешь не сомневаться.
- Я и не сомневаюсь. Ты все равно ее не принесешь.  Только обещаешь, - Таня вдруг подумала, что действительно взволнована. Это было совершенно новое чувство, совсем незнакомое и очень странное. Она даже покраснела от мысли, что  переживает совершенно искренне и только по этой причине вдруг проявилась строгость.
- На работе. Чисто случайно, - вообще мысль придумать что-нибудь воинствующее была, но ее пришлось отогнать.
- А если бы чуть выше? Часто такое на работе? Я обратила внимание. У тебя и на руках ожоги, - Таня взяла Артема за руку, рассматривая запекшееся пятно на тыльной стороне кисти. – Ты же даже не мажешь ничем. Так нельзя. 
- Ничего. Это все мелочи. Зато меня теперь никто не возмущается, что я технолог, -  Артем чувствовал это беспокойство в голосе девушки, и оно так радовало, что даже хотелось подставить второй глаз.
- На начальника цеха голову разбивать не надо будет потом? – Таня провела по шраму, который был не таким уж и большим. – Чем ты мазал?
- Не помню, - было очень приятно от ее прикосновений,  и  думать о мазях Артем не мог.
- Позвонил бы.  Я бы посмотрела что-нибудь.
- Цианистый калий хорошо помогает.  Мне советовали.
- Молодец. Будешь Петросяном.
Денис, Шурик, Катя и Лена уже ждали их на вокзале. Времени до отправления было немного, но сразу пойти на перрон не получилось.
- О, родина была в опасности? – Денис разглядывал Артема, словно тот свалился с луны.
- Ты пытался разнять Кличко с Тайсоном? – Шурик даже снял рюкзак, прищуривая свой близорукий взгляд и подходя ближе. – Все получилось?
- Петросян один уже не выступает, - слова Артема адресовались Тане. – Как видишь, моя команда в полной готовности.
- Стареешь, друг. Я всегда говорил: лучший вид спорта – бег, - Денис накинул на плечо сумку. – Вперед! Лечить будем чуть позже. Задача - форсировать остаток пути в кратчайшее время и занять хорошие места. А его у нас мало, и терять мы не может ни минуты.
Места оказались замечательными только потому, что вагон был почти пустым и рядом никого не оказалось.
- Эх, с дорожки да по сочку, - едва тронулась электричка,  Денис раздал каждому по бутылочке, очень похожей на апельсиновый сок. – За отдых, - он протянул свою с очевидным намерением чокнуться.
Первым живо отреагировал Шурик. Денис понятливо улыбнулся. Только девчонки растерянно крутили свои бутылочки.
- Не теряемся. Наш путь не может быть бесполезным, - Денис наполнял жизнь вокруг себя оптимизмом и хорошим настроением.
- Это что? - Катя догадалась первой. – Закусывать надо?
- Там что? Водка? – Таня тоже понимала, что апельсиновый сок присутствует лишь как краситель.
- Как я могу предложить даме водку? Чистый спирт! На работе забрал весь. Не знаю, как у нас оказался медицинский, но как слеза, - Денис просто светился от счастья. – Как медик, ты меня понимаешь.
- Воровать цитаты из Булгакова некрасиво, - Катя уже открыла и по запаху пыталась определить возможные последствия.
- Я не знал, что вы читали. Не переживайте. Все аккуратно. Задачи уснуть прямо здесь не имеем.
- Ура, - Шура кричал шепотом, как умел только он.
За окном мелькали весенние пейзажи. Заброшенные на зиму  участки оживали, и вместе с первыми грачами появлялись дачники.  Темный лес сменяли открытые поля, пустые и серые. На самом деле серым было все вокруг. Свинцовые тучи, пусть и не поливали дождем, но несли что-то тяжелое, словно выбирая место, куда выбросить всю свою нелегкую ношу. Складывалось ощущение, что они опускались все ниже, прижимая к земле последние холодные дни.  Запах весны уже околдовал своей свежестью и легкостью. И этот вагон стал для них островом любви, надежды и счастья.  Они неслись в свою жизнь, не боясь и не думая ни о чем.  Здесь не было места расчетам, сомнениям, осторожности. Всего того, что приходит с годами.  Впрочем, если любишь по-настоящему, эти чувства не коснуться никогда.
Деревня была не большой.  Не слишком далеко она находилась от города и в то же время словно накрывала другой реальностью всех попадающих сюда. Тишина и покой. В колхозе работали единицы. Молодежь уехала почти вся, оставив стариков, радуя посещениями лишь на период летних работ.
Дед не скрывал радости от приезда внука.  Дом был большой, по деревенским меркам. Сам он занимал лишь одну комнату, сохранив зал и две спальни в неприкосновенности, как специально к приезду гостей.
-  О, приехали. Давно старика не баловали. Скучал уже. Денис, Саша, - он пожал руки друзьям. Они были гостями со стажем. А Дениса дед вообще считал своим внуком, как и Артема. - Сказали бы раньше. Я бы баньку затопил.
- А что? А давайте! Времени много. Я затоплю, - Денис встрепенулся.
- Мужики, может, в другой раз? Все же придется дам оставить в одиночестве, – Артем не хотел оставлять Таню.
- Слушай, Тема, еще половина первого. У нас столько времени, что мы достанем друг друга. Что ты паникуешь? Развеемся, - Денис был настойчив и уже накинул рабочую куртку, собираясь идти за дровами.
- Ну а что? Девочки, не хотите? Я баню люблю. Здорово! - Катя поддержала Дениса.
- Ага. А сохнуть? А полотенца? – Лена была куда осторожнее в порывах.
- А что. Пусть мальчики сходят. Потом мы. Весело же.  Вы когда в бане были? – Катя смотрела на подруг.
- Лично я? Кажется, никогда. В такой точно. Я даже боюсь, - Таня пыталась отстраниться.
- Я тоже боюсь, - Лена подвинулась к Тане.
- Я полотенца дам. Кстати, дед, наши дамы. Таня, Лена, Катя. Не запоминай, - Артем представил девушек.
- Яков Андреевич, они почти сестры. Можете как с нами. Не церемониться, - Денис не выпускал бразды правления.
- Я хочу в баню, - молчавший Шура был категоричен. – И давайте пить сок. Мне понравилось.
- Решено. Топим, а там по ходу решим. Девочки, накрываем стол. Шура – за водой. Денис – руководи в доме. Я за дровами. У нас ровно десять минут. Я хочу есть, - Денис буквально улетел.
Дед сидел на кухне, помогая находить все необходимое. Молодые хозяйки чувствовали себя спокойно и уверенно рядом с добродушным и необыкновенно гостеприимным хозяином.  Таню он отметил сразу. Она была явно взволнована, стараясь произвести меньше шума и реже попадать на глаза. Сразу и не понял, кто же из них невеста его внука. Теперь стало понятно: именно она и есть та девушка, которая вполне могла бы стать его родней. Уж очень скромничала, смущалась и даже краснела. От этой мысли даже накатились на глаза слезы, и очень захотелось выделить ее, показать свою симпатию и поддержку.  Давно хотелось правнуков, чтобы приезжали чаще, чтобы он баловал, чтобы не один. Стало даже неловко от своей слабости.  Эх, что ж делать? Ну не может он в городе жить. И не поедет к ним в квартиру. Здесь вся его  жизнь. Соседи, земля, хозяйство. Нет, он отсюда никуда.
Денис распаковал сумки, рассказывая, что куда и зачем. Дед слушал, кивая головой.  Скоро в дом ввалились Денис с Шуриком.
- Мы всё. Вы как? – Денис был в саже. Казалось, именно это его и вдохновляло.
- Мы готовы, - Катя подбежала к нему вытереть лицо. – Иди лучше умойся.
- Я из бани.
- Я вижу. Трубочист из тебя выйдет просто отличный.
Они сидели за столом, дурачась и смеясь. Улыбающийся дед не скрывал радости и даже вытащил из запасов свою неприкосновенную бутылку конька. Денис тактично спрятал ее в трезвой попытке сохранить сокровище на другой, может быть, более торжественный случай. Но дед был непреклонен: именно сегодня у него были самые важные гости. Он так посмотрел на Таню, что та в полном смущении опустила глаза.
- Шура, наливай. Я за внучку мою выпью, - дед уже охмелел.
- Яков Андреевич! За нашу Таню! – Денис поднял рюмку. – Таня, ты уже родная. Не отвертишься, - чем окончательно добил девушку.
- А может, нам в сваты поехать? – тактичность Шуры просто зашкаливала.
- Прямо сегодня вечером и выезжаем, – Артем на самом деле очень радовался такому развитию.
- Еще по одной и выезжаем, - Денис понимал, что никто никуда не поедет, но если подумать, то они и не такое могли учудить.
Есть возраст, когда своими становятся в пять минут.  Сейчас уже никто и не думал, что две недели назад многие из них даже не были знакомы. Денис периодически бегал в баню, подбрасывая поленья. Шурик порывался помочь, но делал это не очень настойчиво.  Атмосфера праздника всегда накрывала с головой, общая положительный заряд и самые лучшие эмоции.
- Нам пора выйти, - он ткнул Дениса под столом. Самое смешное, перед этим он внимательно что-то там рассматривал, наверняка стараясь не перепутать ногу.
- Понял. Надо - значит надо, - Денис встал и призывно посмотрел на Артема. – Пошли.
Типичная деревенская баня.  Все старое, но очень добротное. Чувствовалась хозяйская рука.
- Парни, ну мы же не в баню приехали. Девчонки обидятся, - Артем был с самого начала против идеи, но выступать против друзей не хотел.
- Пошли, - Шура с силой затащил его обратно в дом. – Дорогие дамы!  Один из нас очень переживает, что, если отправится в парилку, выйдя из нее, никого в доме не найдет.
- Кроме того, он думает, что Таня его сразу бросит. И еще он думает, что ты, Таня, боишься оставаться без него, - Денис органично продолжил речь Шуры, и  сложилось ощущение долгих репетиций. Артем даже оторопел.
- Нет, почему, идите, - Таня растерялась.
- Видишь. Тебя подождут, -  они рассмеялись.  – Все будет хорошо. Где я в городе еще попарюсь? – Денис был в самом лучшем расположении.
Денис сразу поддал столько, что Артем даже присел.  Шура делал вид, что парильщик бывалый, но через секунду все трое сидели на полу.
- Ну ты дал, - Артем прикрыл уши. – Горят.
- Сам не знаю, как вышло. Я ж думал, что недолго топил.
- Ничего, сейчас выветрится, - Шура сохранял оптимизм. Но через минуту приоткрыл дверь.  – Сейчас, привыкнем. Первый пар быстро улетает.
  Постепенно дышать стало легче, и Денис залез полок. За ним потянулся Шурик.
- А ты что ждешь? Давай к нам, - Денис подвинулся, освобождая место.
- Послушал вас. Кинули всех, а сами как всегда… Еще скажи, что ты и бутылку взял, - Артем смотрел на Шуру.
- Взял. А что, не надо было? – Шурик растерянно смотрел на друзей. Мы же всегда берем.
- Я пас, - Артем, словно защищаясь, отмахнулся.
- Ты же не пил почти. Боишься? – Денис не скрывал иронии. – Конечно, что ж дама подумает?
- А ты? Не боишься, что подумает Катя?
- Не-а, - он сказал как-то протяжно. – Я вообще ничего не боюсь.
- Я тоже боюсь. Но не пить не могу сегодня. Еще по чуть-чуть можно. А пока попаримся,  - Шурик взял веник и взмахнул им над камнями. Горячие капли с листьев  паром вернулись в воздух, обдав горячим потоком. – Сейчас весь хмель снимем. Как и не пили ничего. Можно с начала начинать.
Артем убежал из бани первым. В зале над столом вокруг деда устроились девчонки. Все старые альбомы лежали перед ним. Подумать только, еще каких-то лет двадцать назад никто и подумать не мог, что на фото будет каждый шаг. Обед, новый наряд, путь с работы, любимая кошечка, большая лужа и еще невесть что. 
- Артем, мы уже знаем всю твою родню, - Катя выглядела самой бойкой.
- Надеюсь, никто не шокировал? – энтузиазма в словах Артема не было.
- Ну что ты?  Все хорошо. Жаль, конечно, что Рокфеллера в числе родственников нет. Даже за границей никого, - она подумала и неуверенно добавила,  – кажется. Но, в наше время парень с работой  - уже хороший жених, - Катя тяжело вздохнула.
- Это точно, - Лена поддержала подругу.
Катя внимательно рассматривала фотографии.
- У тебя красивая мама. Я-то думаю, в кого ты пошел?
- То есть, больше никого похожего ты не нашла? – Артем не мог понять комплимент ли это, но по выражению лица понял, что да.
- Ни-ко-го, - Таня ответила протяжно, сосредоточенно рассматривая фото. – А это кто? – она указала на молодого мужчину в военной форме.
- Это…, - дед хотел перевернуть страницу, но замер. – Это Костя. Погиб. В Афганистане. Младший мой. Вот только пару фотографий и осталось. Не любил он фотографироваться.
- Потом расскажу, - Артем аккуратно взял альбом. – Досмотрим, может, потом?
Переводить вечер в воспоминания не хотелось.  Денис с Шуриком необыкновенно вовремя вломились в дом, наполнив его хохотом и теплом распаренных тел. Они второпях застегивали рубашки, спеша за стол.
- Я требую продолжения банкета, - глаза Шуры горели.
- Может, остынь, - Артем попытался чуть придержать друга. – Хочешь, я компотик открою.
- Я в морозилку водку спрятал, - Денис вошел с сияющей улыбкой. – Зачем компотик?
Несмотря на непрерывные разговоры вокруг выпивки, все это, в большей степени, было игрой.  Напивался кто-либо крайне редко. И традиционно это могло быть лишь тогда, когда они оставались втроем.  Удалось разговорить и деда, впавшего в свои воспоминания и поникшего головой.
- Ну что, Тема, споем? – Денис уже был в том состоянии, когда пора переходить к фазе выхода из-за стола.
- Нашу! - Шура оживился.
- Ого, мы поем? – Катя начала устраиваться поудобнее. – Интересно.
- Мы еще и играем, - Шура взял ложки и начал вытирать их салфеткой.
- Тема, тащи инструмент, - Денис махнул рукой. – Он у нас на баяне, как Моцарт, играет.
- Очень интересно. Такой интриги я не могла представить и близко, - Таня пересела на диван к Кате. – Как Моцарт! Надо же!
Артем никак не ожидал такого поворота. Всё, что он мог, – это играть одну песню. Пару лет занимался в школе, но усердия не хватило. Да и желания не было. Это был своеобразный гимн их юности. Причем никогда он не исполнялся, как сейчас, в трезвом виде. Оценить качество исполнения могли лишь они втроем, исполнители и слушатели. Да еще дед, который всегда хвалил. Они могли петь ее весь вечер, достигнув полной нирваны. Сейчас предстояло петь для Тани, а это меняло все.
- Может, в другой раз? – робкая попытка была обречена на всеобщий категорический отказ.
Денис сам встал и пошел в комнату. Вернулся он с баяном и гитарой.  На гитаре он играл примерно так же, как Артем на баяне. Спасал Шурик. Он всегда очень тонко чувствовал ритм и замечательно подстукивал на ложках. Ничего больше у него не получалось.  Проигрыш начинал всегда он. Чиж, наверное, просто сошел бы с ума, если бы слышал, как его перепевают.
- Нет! Давайте не будем, - выступать перед Таней было выше его сил.
- Нет! Будем, - Денис уже настроился. – Давай.
- Подожди, - Артем пробежал по клавишам, вспоминая текст и оживляя внутри себя мелодию.
Начало получилось не очень. Но постепенно музыка захватила. Они очень любили эту песню, ставшую бессмертной и такой близкой разным поколениям. «Перекресток». Главную партию исполнял Денис. Они с Шуриком лишь подпевали, стараясь делать это не громко. Артем знал, что поет не хуже, но никогда не относился к этому серьезно, считая совершенно непринципиальным, кто будет солировать.

Вечный мой перекресток,
Где минус, где плюс,
Когда уходит любовь,
Остается блюз.
 
- А вы молодцы, - Катя не скрывала восторга.
- Правда, здорово, - Таня поддержала, а Лена, даже чмокнула Шурика в щечку.
- Мы это… Тренировались мы долго, - Шурик покраснел, что на него было совершенно не похоже.
- Чувствуется. И сколько же раз вы ее пели? – Катя прижалась к Денису, который не выпускал гитару.
- Раз…, - Шура задумался. Ответить сразу он не мог.
- Тысячу, - Денис пришел на помощь.
- А еще что-нибудь? Мне понравилось, - Лена явно была не прочь послушать еще.
- Мы можем еще раз пять вам ее спеть. Наш репертуар несколько органичен, - Денис отложил гитару, явно предпочитая обнимать Катю.
- Ограничен, - Артем второй раз играть не собирался. – Прячем лишнее и давайте потанцуем. А то заскучали.
Дед ушел. Ложился он всегда рано. Артем закрывал его сам, прятал ключ в условленном месте и уезжал.  Все было отработано и привычно. В кружевах медленной мелодии он прижал к себе Таню, волнуясь и стараясь говорить чуть слышно, на самое ушко:
- А давай на следующие выходные убежим вдвоем. Поехали в столицу. Погуляем. Можем квартиру снять. Чтобы не торопиться. Сходим куда-нибудь.
- На следующие выходные я работаю, - Таня шептала в ответ, хотя никто и услышать не мог.
- Тогда через выходные. Да? – уже то, что Таня не сказала «нет», обнадеживало.
-  Я у мамы спрошу, - Таня улыбнулась, и стало понятно, спрашивать она ничего не собирается.
- Давай вместе спросим.
- Давай, - Таня рассмеялась теперь уже открыто.
- А может, пусть они сегодня едут одни. А мы потом. Я такси вызову, - Артем чувствовал, как вспотели от переживаний ладони.
- А что скажем? – Таня поддалась его порыву и прижалась чуть сильнее.
- Ничего. Просто остаемся и все, - они уже почти не танцевали, просто замерев обнявшись.
- Это удобно? – в Тане пронеслись тысячи мыслей, но что ответить она не придумала, решив просто довериться Артему.
- Меньше всего я думаю об этом.
Как это обычно и бывает, расходиться приходится именно в тот момент, когда праздник в самом разгаре. Кажется, что еще час назад было и не так весело, и не так раскрепощено, и очень хотелось задержаться хотя бы на полчасика. Пожалуй, только Артем не мог скрыть своего нетерпения.
- Ну что, кажись, пора, - Денис без энтузиазма посмотрел на часы.
- На посошок! – Шура  не собирался спрашивать, поддержит ли его кто-нибудь. Традиции должны быть незыблемы.
Артем поставил рюмку нетронутой, что не ускользнуло от друзей.
- А ты что? – Денис не удержался, придумывая что-нибудь колкое, но не обидное.
- Все нормально. Мы задержимся с Таней. Сами доберетесь.
- Тебе же на работу завтра? – Шура обладал удивительной несообразительностью в отдельные моменты.
Девочки уже начинали собираться и этот разговор не слышали.
- Я в курсе, - ничего объяснять Артем не планировал.
- Ты в курсе, как обычно женятся? – Денис все же нашел нужные, на его взгляд, слова.
- Я сейчас могу сказать не то. Вы лучше чуть быстрее собирайтесь. Опоздаете, - Артем как мог выпроваживал гостей, которые назло ему налили еще по одной. – Шура, бери с собой. Вам в дороге пригодится.
- Точно, - он начал собирать сумку.
Артем помогал, почти подталкивая к выходу. Катя с Леной, похоже, ничего  не поняли, удивленно попрощавшись и подхватив под руки друзей, почти побежали на электричку.
Они остались одни. В две минуты Артем смел все со стола, оставив лишь сок и фрукты. Тихая музыка, окутывающая ночь и большая луна, подглядывающая сквозь неплотно задернутые шторы.  Сколько раз приходилось завидовать героям фильмов, у которых все получалось своевременно, романтично и тонко.  Первый вечер вдвоем…  Он самый волнующий, сумасшедший и необыкновенный. Сердце стучит, вырываясь из груди, все забывается, теряются слова.  Ответные поцелуи, объятия, прикосновения, учащающееся дыхание, запах волос.  Это тот мир, где нет места реальности. Это хочется сохранить в себе навсегда, понимая, что этот первый раз  - неповторим. Будет много всего. Будут улыбки и страсть, будет полет и вдохновение, но никогда не будет этого чувства, когда вы впервые, глядя друг на друга, поймете, что стали необыкновенно близки. И эти первые слова, которые каждый произнесет однажды впервые. И также впервые их услышит, ощутив себя самым счастливым человеком.
- Я люблю тебя, - Артем шептал сходя с ума, касаясь губ Тани.
- Только сейчас? - паузы между слов были заполнены поцелуями. Да и сам разговор был просто сплошным поцелуем.
- Я не хочу, чтобы ты так думала.
- А как мне думать? – в силу тысячи непонятных причин в Тане вдруг проснулось все  ее кокетство.
- Я и за себя думать не могу. Тем более ответить за тебя не получится.
-  Вот все вы мужчины такие. Думать приходится нам.
- Давай сегодня думать не будем.
- Что уже и произошло.
Над окном комнаты росла береза.  Сколько раз просыпался Артем под тихий шелест ее листьев. Здесь прошла значительная часть его детства.  И сейчас он увидел те же картины, что и много лет назад. Нередко, засыпая поздней ночью, увлеченный интересной книгой, он не замечал времени, погружаясь в мир героев.  И так же пробегали тени, те же звуки были за окном, и тот же свет озарял изголовье постели. Но тогда он был один, даже не представляя, что однажды все будет иначе. И уже им двоим, что-то шепчет белая красавица, постарев, но по-прежнему доверчиво склоняясь над карнизом и открывая лик полной луны, озаряющей и чарующей, прикрывая их от всего мира. И, как много лет назад, бросается ветер, пробегая по пустым дорогам и завывая у двери.  Старый дом был счастлив вместе с ними, переживая свою вторую молодость с влюбленными в жизнь и друг в друга.

Глава 13

На работу он шел в тумане, будто не понимая происходящего. Мысли кружились вокруг пролетевшей ночи. Эмоции переполняли, сна не было, но не было и никаких сил. Артем поймал себя на мысли, что не знает, как прошла ночная смена, и ему ыло совершенно безразлично. С утра пришлось проявить немало усилий, чтобы войти в ритм и настроиться на рабочую волну. 
- Как глаз? – Степаныч спросил, когда они остались вдвоем. Утренняя волна суеты понедельника улеглась, и все вошло в обычную колею.
- А…, - Артем отмахнулся. – Я уже и забыл.
- Не заходила Алина? Вот уж не ожидал от нее такой доброты. Еще чуть-чуть, и готова была сделать искусственное дыхание.
- Главное, чтобы это не захотел сделать Богданов.  Представить его, спасающего меня, и тяжело, и страшно.
- Согласен. Алина лучше, - Степаныч даже вздохнул. - Как твои турниры?
- Уже никак. Начинается первая лига. Но мне туда можно только за деньги.
- Дорого?
- Нет. Но зачем? – на самом деле играть хотелось, но честнее было пробиться через отбор, а не пользоваться дефицитом бюджета клуба.
- Как зачем? Ты же знаешь, я футбол не люблю. Хоть за тебя поболел бы.
- Степаныч, только ради вас. Подумаю. Но не знаю, как со временем, - Артем прикинул, что теоретически он все успел бы, но что-то все же смущало.
- А что время? Ты молодой. Найдешь и успеешь.
- Как будет старая дева применительно к мужику?
- Для мужика такого термина нет, - Степаныч сказал с гордостью за все мужское население.
- Будет. Если я буду играть в шахматы, трудиться и работать над продвижением себя как личности – останусь старым … - Артем задумался. – И правда не придумать.
- Вот! Нет такого слова, - Смирнитский удовлетворенно откинулся на стуле.
- Слова нет. А человек будет, - Артем еще раз подумал о том, что к Тане он побежал бы не раздумывая, в отличие от шахмат. 
Ночь без сна, рабочий день, но в тренажерном зале Артем ощутил прилив сил. Может быть, это было последнее, что осталось в нем.  Казалось, что эмоционального подъема хватит еще на неделю.
Мама пыталась что-то спрашивать про вчерашний день. Врать не хотелось, но другие варианты приводили к еще большему количеству вопросов. Пришлось тактично приукрасить действительность, обойдя слишком острые углы. Получилось что-то похожее на правду, в которой «забылись, мелкие детали».
- Кто с вами еще был? – она уже разговаривала с дедом и все знала, но теперь ждала подробностей от сына.
- Девочки были.
- И ты повез их в дом, где я была неделю назад? Там же не убрано.
- Мам, поверь, это никому не важно. Да и все нормально.
- Это тебе не важно. А невестка что подумает? Скажет, пыль везде, на кухне дед неделю хозяйничал.
- Нашла проблему. Я помыл,- Артем чуть промедлил. – Ну, почти все помыл. Не переживай ты так.  Нормально.
- У тебя всегда все нормально, - в душе она была рада, что по поводу «невестки» сын возмущаться не стал. – У вас все серьезно?
- Ой, мама. Даже не знаю, что тебе и сказать, - отвечать на такие вопросы всегда сложно.
Если бы Артем знал, что на точно такой же вопрос в это же самое время отвечала Таня, они посмеялись бы вместе. Еще смешнее, что и ответы совпали почти один в один.
В конце рабочего дня Одиночкин частенько выходил на свою излюбленную точку. Вот и вторник он решил закончить ударно-показательно. Что может быть эффективнее прилюдной порки? Он всегда был убежден, что только публичное наказание имеет максимальный эффект и служит предостережением все остальным. Задуматься, что это тупейшее средство воздействия, скорее всего, не представлялось возможным.  Главной задачей своей деятельности «великий начальник» считал выявление покидающих рабочие места раньше положенного времени, словно это была единственная проблема завода. Счет шел на минуты. Одиночкин не раз лично засекал время передвижения по цехам и пора было писать диссертацию на тему «Скорость покидания предприятия по окончании рабочего дня». Впрочем, это было единственное, что он мог сделать.  Описать его, стоящего с хмурым, сосредоточенным лицом, словно решающим серьезную задачу, не смог бы ни один художник. Как передать взгляд тупого лица лоснящегося от значимости и несущего великое предназначение? Свечение мозга пробивалось сквозь черепную коробку. Нет, интеллектуалам «Что? Где? Когда?» и не снились такие сложные умственные процессы.  Как всегда минут на пятнадцать раньше, выскочила его дочь. Она была главным экономистом.  Ее любили примерно так же, как и папу.  Главным своим талантом она всегда считала умение правильно распределить обязанности. Удивительно, но факт: ей самой не оставалось ничего. При этом вздыхать и жаловаться на полный завал могла непрерывно. Пробегая мимо, она чмокнула его в щеку и убежала, как вихрь стремясь проскочить до начала часа пик.
- Степаныч, вот кому этот цирк? Лиля, как всегда, свалила в наглую. Вот как ему сказать, что народ все видит, как он мне говорил неделю назад,  - Артем смотрел на творившееся безобразие в окно.
- «Вы еще ищете справедливость?» - Смирнитский пародировал рекламу. – Тогда вам к психиатру.  Стиральный порошок вам предлагать ни к чему.
- Но разве так можно?
- Ему? – Степаныч тоже подошел к окну.  – Нельзя, конечно. Но кто ж ему скажет? Он же памятник.
- Все выскажу и уволюсь.
- Откуда мысли? Брось. Работай. Тебя никто не тронет. Охраны много, вот и бесятся. А специалистов мало. Он завидует тебе. Расслабься.
- Всю жизнь молчать? – Артем чувствовал, что начинает закипать от негодования.
- Ну да. А что ты хочешь? Они тупы, но злопамятны. Не лезь. Не победишь.
- Посмотрим.
Степаныч удивленно посмотрел на Артема. Он начинал открывать в этом парне что-то новое, причем совершенно неожиданное. «А ведь точно скажет. Может, женится и остепенится? Но ведь скажет. Не боится ничего», - глядя на помощника он вспоминал себя много лет назад. - «Не, время пройдет - успокоится. Меня обломали, и его на место поставят. Все это проходили». 
Вечером Артем встретился с Андреем.  Погода была хорошая, и они решили прогуляться. Привычно спрятав початую бутылку в пакет, периодически озираясь, Андрей отпивал не большими дозами.
- Начинается первая лига. Ты играешь. До воскресенья надо сдать взнос. Это недорого, потянешь.
- Что значит,  «ты играешь»? – мало того, что разговор вокруг турнира возник второй раз, теперь он оказался решенным делом.
- А что? Я же говорю – недорого. Ты на фоне шахматистов нашего городка почти миллионер. Всегда с деньгами, - в голосе Андрея прозвучало что-то похожее на гордость за ученика.
В его словах была доля правды.  Многие умы стекались к клубу пешком, объясняя это желанием прогулок на воздухе. Но уж очень подозрительно выглядело это заключение поздним вечером, когда путь предстоял неблизкий и совсем не прогулочный. Дешевые сигареты, вино-эконом класса и разговоры о высоких ценностях были обыденным явлением. А чаще цель была куда проще – найти, у кого стрельнуть и насытить его своим высоким понимание искусства игры. Здесь даже работу многие подбирали не по зарплате. Важно было одно – иметь возможность ничего не делать и играть в шахматы.
- Андрей! Я все проиграю. Смысл позориться? Да и времени может не быть, - Артем попытался возразить, но чувствовал, что убедительности ему не хватает.
- Позориться будут те,  у кого ты выиграешь. Тебе за что переживать? Потом игру можно перенести. Ты же знаешь – это у нас без проблем.  И самое главное. Ты расти собираешься? – Андрей хитро улыбался, давя на самолюбие.
- Не знаю. Собираюсь, наверное. Но я не знаю, как все успеть.
- Партия в неделю. Сможешь.  Есть только один вариант стать лучше – играть с теми, кто сильнее тебя.   Думаешь, я все выигрывал? Да я в детстве проиграл больше, чем ты за всю свою жизнь.
- Стремно как-то. А ты будешь играть?
- Не. Не хочу. Буду в июне, в вышке.
- Ты хочешь сказать, что в это воскресенье первый тур? – Артем быстро посчитал,  что Таня все равно работает. Но что делать дальше? – Слушай, а зачем мне шахматы? 
- Тебе? – Андрей посмотрел внимательно и с сочувствием, как на больного. – Со временем поймешь.
- А что я должен понять? У меня работа. Вот девушка… - здесь появилась проблема. Заводятся собачки, появляются бородавки. Как сказать, что он не один, чтобы не выглядеть очень смешным, было непонятно. – В общем, не знаю, куда шахматы впихнуть. Нравится, конечно, играть.  Но может, паузу взять.
- Смысл в твоих словах, конечно, есть. Но знаешь, однажды наступит момент, когда ты захочешь убежать и от работы, и от девушки. Будет лучше, если к тому моменту, у тебя будут хоть какие знания.
- Точно захочу?
- А что смущает? На исключение ты не похож. Каждый мужчина однажды начинает убегать куда-то. Кто на рыбалку, кто в футбол по телевизору, кто в танчики рубится. Я бы посоветовал остановиться на шахматах.
- А ты? Ты куда?
- Я?  Понимаешь, у меня проблема. В шахматы я убежать не мог, я в них жил. Пришлось пить и гулять, – Андрей задумался что-то вспоминая. – Причем знаешь, я теперь уже и не знаю, что у меня получалось лучше. Первый раз я развелся, когда пошел выносить мусор. Случайно встретил друга и пошел к нему свидетелем на свадьбу. Там познакомился со свидетельницей.  Домой пришел через неделю.  Все само собой получилось. Я за вещами шел, а они уже и собраны были.
- Думаешь, надо играть? – на самом деле играть хотелось. Но это был совсем другой уровень. Сомнения не покидали.
- Играй.  Будем тренироваться по бразильской системе. В связи с тем, что анализировать победы мы не можем ввиду их отсутствия, будем искать ошибки в поражениях.
- Ты оптимист. Материал для анализа я гарантирую.
- Куда ж ты денешься? – Андрей оглянулся и, убедившись, что никого нет, допил залпом остававшуюся в бутылке водку. Закусить было нечем, и он просто сморщил лицо, свыкаясь с состоянием. – Ты в субботу как?
- Не знаю, - Артем подумал, что Таня работает все выходные и планов нет точно.
- Тогда созвонимся, - прощание было слишком коротким. Слегка пошатываясь, Андрей двинулся в сторону дома. В какой-то момент он остановился, видимо, о чем-то вспоминая, и продолжил путь, низко наклонив голову.
Участие в турнирах - занимательное и захватывающее занятие, когда игра уже не просто досуг, а настоящая борьба за места и очки. Здесь совсем другой адреналин и совсем другая цена каждого хода.   Это не блицушки в парке на скамейке под хохот и хор подсказок, несущихся со всех сторон. Одиннадцать туров.  В них все – везение, упорство, цепкость, умение до конца держать концентрацию. Нужно напрячь память, выуживая даже то, что считал забытым давно. Хуже всего, когда выуживать просто нечего. Тогда приходится полагаться на умение считать, интуицию и помощь свыше.  В шахматах фраза «везет, как первому призеру»  имеет особый смысл. Победитель расскажет вам о глубоких замыслах, скурпулезной подготовке и многих часах, проведенных над книгами, позициями и  анализом сыгранных партий соперников.  Проигравшие убедительно изложат ошибки жеребьевки, отвратительные условия   и еще тысячу причин, почему все сложилось неудачно. Вы узнаете от игроков середины турнирной таблицы, что первое место совсем не показатель класса, что чемпион стал таковым случайно и он не должен был бы быть даже в пятерке, если бы… Здесь у всех свое видение. Но сойдутся проигравшие в одном: они достойны быть на пьедестале. Шахматы - странная игра.  И все же предположу (и пусть сейчас рев негодования шахматистов обрушится на меня), к уму шахматы не имеют никакого отношения.  Если когда-нибудь опубликуют статистику успеха,  боюсь, шахматистов там окажется, мягко говоря, не много. Но эгоизма, любования собой и пренебрежения вы найдете с избытком, чему будете крайне удивлены. Еще больше вы будете удивлены, когда узнаете, какие войны идут в этой среде интеллектуалов и интеллигентов.  Поверьте, этот мир не белый, не пушистый, и совсем недобрый. Но одно можно утверждать: шахматы захватывают как наркотик. Взрывается мозг, дрожат руки и встают дыбом волосы. Пленяя короля, понимаешь, что если он не сдастся, ты убьешь его, несмотря ни на что. 
Не важно, умеешь ли ты играть в шахматы. Куда важнее, можешь ли ты создать уголок радости и надежды вокруг себя. Стал ли ты тем, кто нужен, в кого верят, кого ждут? Столько разных критериев, характеризующих нашу жизнь. Врач, преподаватель, обычный труженик земли ничуть не глупее и гораздо значимее в этой жизни.  А шахматы – это всего лишь игра.  Азартная, яркая, насыщенная, поглощающая тебя целиком и навсегда.
Артем еле дождался субботы. Рабочая неделя не принесла сюрпризов.  «Отсутствие новостей – это уже хорошие новости», - с этой фразой Степаныч проводил его на выходные.
Именно в субботу был последний день регистрации участников. На условиях оплаты, помимо Артема, было еще три человека.  Формальности заняли несколько минут. Во второй половине выходных дней в клубе людно было почти всегда. Летом все перебирались в парк, на свежий воздух, и пользовались приятной возможностью не платить за право поиграть. Но погода еще не располагала к долгим размышлениям на скамейке.  В дальнем углу хорошо знакомая троица играла на деньги.  Собственно говоря, сумма была символической.  Один из них однажды признался, что в среднем они за месяц игры остаются при своих, не выигрывая почти ничего, но зато и не проигрывая. При этом азарт у них был не шуточный.  Страсти кипели, удары по часам становились все сильнее. В этот момент к ним подошел Коля. Это был удивительно странный тип. Маленький, толстенький, вечно пьяный, он меньше всего был похож на шахматиста. Если и были у него свои сигареты, то в лучшем случае «Прима».  Всегда початая бутылка вина, закрытая чем попало, в авоське, где, наверное, он носил все самое необходимое. Прихрамывающий, с тростью, сделанной из какой-то палки, обточенной ножом. Скажем так, среди бомжей он был бы своим на сто процентов.  Удивительно добрый, с вечной готовностью поделиться,  он, улыбаясь, протягивал бутылку.  Но пить с ним было страшно даже тем, кто не боялся ничего.  Попытки выгнать его из клуба не увенчались успехом. Упрямо он впихивал смятые бумажки денег и шел в зал. Надо заметить, что играл он поразительно хорошо.  Часто выходил во время партии, дружески говоря сопернику, что покурить и «чуть принять» ему крайне необходимо.  По-детски радовался победам и утверждал, что играть трезвым он не может, даже мысли не идут в голову.
Сейчас он наблюдал за игрой.   
- Ну, куда же ты? Не видишь, что ли? Вот тебя сейчас в губки-то и чмокнут. Нет пешечки, - смотреть молча было выше его сил.
- Коля, заткнись, - сквозь зубы процедил краснеющий Витя, явно проигрывающий партию. – Мы на деньги играем.
- Играете? Не, это не игра. Куда ж ты лошадку отправил? Сдох коник, - Коля смешно причмокивал, а его комментарии были интереснее самой игры.
Следующим ходом конь исчез с доски, сраженный неприятелем. Без фигуры шансов не оставалось никаких.
- А сейчас пешечку вперед, и тут тебя, сладенького, и ждут…
Договорить Коля не успел.  Крепкий Витя с размаху всадил ему в ухо. Свернув столы и разбросав расставленные на них шахматы по всему классу, незадачливый комментатор рухнул на пол.  Минуту он лежал без движения во внезапно наступившей тишине.
- Надеюсь, дети разошлись и родителей нет, - Андрей обернулся вокруг, прервав затянувшееся молчание.  -  Не в эти шахматы вели их бабушки.
Коля приподнялся и полез в сумку. Растекающееся пятно привело его в состояние полного ужаса. Быстрым движением, не свойственным ему, он выхватил бутылку. В ней еще оставалось, но, по выражению лица было понятно, что потеря серьезная. Задумчиво он сделал большой глоток.
- Неожиданно! Еще кто-нибудь играть будет? – Коля обвел взглядом  замерших зрителей.
- Молодец! Не сдается, - Андрей обернулся к Дашуку. –   Видишь, а ты говорил, что шахматы умирают.
- Ну да.  Спасая шахматы, убить шахматистов. Тоже выход,  - Олег не пропускал таких мероприятий. У него была удивительная черта: чем сквернее история – тем больше вероятность, что ее идея принадлежала ему. – Мы еще чего-то ждем? Может, пойдем? У меня есть с собой.
- Даже не буду спрашивать, что у тебя есть. Тем более здесь продолжение не намечается. Подожди, - Андрей подошел к Артему. – Завтра увидимся. Хорошо выспись. У тебя дебют. Первая игра в первой лиге.
- Ага.  Дожился. Купил себе место в турнире, - Артем все еще не мог успокоиться от принятого решения.
- В высшую лигу не продаются места, - Андрей дружески хлопнул по плечу. – Не дрейфь.
- Это хорошо. А то пришлось бы покупать абонемент на все турниры.  Надеюсь, покупать соперников не будем, - у Артема получилось улыбнуться.
- А что, идея. Жаль, на тебя ставить никто не будет. А то здесь мы бы договорились.
- Но идея мне нравится. Подумаем, - Олег слушал разговор. – Кстати, я играть буду. При определенных раскладах мы вполне могли бы сотворить сенсацию. Мне сейчас деньги нужны. А хочешь, тебе продам победу? – говорил он подозрительно серьезно.
- Тебе деньги всегда нужны, – Андрей осмотрелся. Не хватало, чтобы шутливый разговор услышали посторонние. – Только кому ты нужен?
- Мне точно не надо. А больше на этом рынке торговаться не с кем, - Артем смотрел на троицу играющих в том же углу, где еще десять минут назад кипели страсти. – Вон, Витя, за копейки чуть Колю не прибил.  А он, между прочим, по нашим меркам возглавляет местный «Форбс».
- Да уж, - Олег загрустил. Идея таяла на глазах. – Пошли, Теплов. Все, что нам осталось,  - это «истина в вине».
Артем еще минут десять глазел на текущие партии. Зашел Окунев. Играть не хотелось, хоть Сергей Иванович и предлагал стать третьим. Таня будет на работе еще почти четыре часа. Оставалось достаточно времени, чтобы заехать домой и вернуться проводить ее с работы.
- Готовишь парня? Я помню. Мой коньяк меня ждет, - Олег вел Андрея в направлении, известном одному ему.
- Еще вопрос, кого он ждет, - Андрей иногда жалел о том споре, понимая зыбкость надежды.   Утешал себя он одним – бутылку заберет у Артема. В конце концов нужен же парню стимул. – А мы куда?
- Терпи. Не далеко. Нас ждут две очаровательные театралки, - Дашук все же проговорился.
- У меня два вопроса, и я не знаю, с какого начать, - Андрей не ожидал такого поворота.
- Охренеть. Вот это проблема! – с напускным удивлением воскликнул Олег. – Что конкретно тебя беспокоит?
- Как ты оказался в театре? – Андрей сделал вид, что не заметил иронии, ответив встречным уколом.
- А второй?
- Мы ничего покупать не будем?
Олег остановился, словно наткнувшись на стену. Лицо приобрело выражение шахматиста, зевнувшего мат в один ход.
- В театре я не был. Просто на той же остановке садился. Думаю, их очаровали шахматы, - он иногда специально носил их подмышкой, принимая сосредоточенный вид и создавая максимальную серьезность своей натуры. – А что купить? Я как-то забыл.
- Тортик, - мыслей у Андрея было не больше, чем у друга.
- Я водки взял уже. Денег нет.
- Раньше не мог сказать?  Я бы у Артема попросил, - Андрей выгребал из кармана все, что там могло быть. Олег придирчиво рассматривал. Совершенно неожиданно для обоих на торт хватало.
- Так, может, и цветы? – Дашук чуть прикрыл глаза, представляя какой эффект они могли бы произвести.
- Может, тебе еще на такси оставить? – Андрей внезапно замер. – Пошли.- Они свернули в сквер.
- Нам не туда, - Олег шел послушно, ничего не понимая.
- Суббота, свадьбы, вечер.
- Ночь, улица, фонарь, аптека, - я тоже знаю стихи Блока.
- Кретин. По сторонам смотри, - Андрей заметно нервничал.
- Что смотреть? – Олег так ничего и не понимал.
- Людей смотри.
- Нет их. Кого смотреть?
- Вот и смотри, чтоб не было. Тут стой, - быстрым шагом Андрей свернул к вечному огню у памятника неизвестному солдату.  Через минуту он вышел с двумя букетами. – Глянь, свежие. Прямо блеск. Пошли быстро.
- Ну, ты мозг!
- Вообще, скотина, конечно. Но «мозг» мне нравится больше.
Как Олег умудрялся знакомиться, всегда оставалось загадкой. Он не был ни красавцем, ни острословом. Тем не менее, его успехи впечатляли. Вот и сейчас он вел Андрея в гости к новым знакомым. Оксана и Галя оказались коллегами по работе. Милые подруги, прожившие свою жизнь в общежитии. Они работали на заводе с момента распределения.  В их одиночестве нет ничьей вины. Порой кажется, сама судьба выбирает нам тех, кто будет рядом, с кем придется делить дни и проводить вечера. Они переплакали все грустные фильмы, перечитали все книги о любви, сроднились, как сестры, и потеряли всякую надежду на то, что в их судьбе может что-то измениться. И встречу гостей они ожидали с юмором и известной долей скептицизма. Вся прошедшая жизнь твердила им только одно:  «Ничего изменить нельзя».
Зайдя в лифт, Андрей еще раз внимательно осмотрел букет. Ничего подозрительного не было, и он успокоился окончательно.
- Надо было сразу выпить. Для храбрости, - больше всего Олег боялся, что стол еще не накрыт и придется ждать.
- Это ты вовремя придумал, - Андрей уже давно думал об этом, но как-то все было некогда. – Но это к лучшему. А то будет как всегда.
- Здесь все интеллигентно. Как всегда не будет.
- Ты имеешь в виду пьяным не засыпать?
- Я имею в виду… - он задумался.- Не знаю еще.
Дверь открыла Оксана.  «Хм, а она даже ничего. Можно особо не напиваться», - Андрей был очень удивлен.  Олег сразу начал проявлять повешенное внимание к Галине, вручив ей букет и стараясь помочь в сервировке стола.  Последние штрихи - и они наполнили бокалы.
Атмосфера была привычной для друзей.  Рассказов о шахматных приключениях у них было не на один вечер. Олег сразу поставил в известность дам, что перед ними выдающиеся личности. Он даже сделал попытку немедленно показать одну из своих лучших партий, но был остановлен Андреем, предусмотрительно наполнившим рюмки.  «Оглушительный успех» был сорван самым бесцеремонным образом, к нескрываемому облегчению женской половины.   
Опьянение накатывало волной, включая в мозгу что-то ностальгическое. Складывалось ощущение, что все это было тысячу раз. И этот стол, и недопитая бутылка, и разговоры. Андрей даже знал, кто что скажет и какой будет ответ. Так же, как точно знал, что будет сегодня и как он завтра проснется.
- «День сурка», - он пробурчал что-то, понятное лишь ему самому, и наполнил до краев рюмки. – Как говорят французы; «Де жа вю», – получилось неестественно громко, совсем не в тему и даже глупо.  Выпил, не чокаясь,  быстро.
Он ушел незаметно, растворившись в ночи. Телефон разрядился еще днем, и Олег не будет надоедать расспросами.  По крайней мере, сегодня.  Переживать в очередной раз муки совести из-за расставания и что-то объяснять не хотелось. Еще меньше хотелось расстраивать Оксану. Он не приспособлен для жизни, в нем нет ничего домашнего. Завтра он все равно уйдет в запой, кто бы ни находился с ним рядом.  И даже если он не будет пить, будет играть. И другого не дано. Это с ним случалось всегда. Да и вообще, откуда мысли, что кто-то будет расстраиваться по нему?  Ни одна из жен ни разу даже не звонила. Его выталкивали из жизни, как что-то страшное и случайно в нее попавшее.  Кто будет терпеть погруженного в себя и свои страсти человека?  Наверное, он мог бы быть другим. Ведь умел нравиться, умел быть галантным и обходительным, но он был игроком. Настоящей его сущностью была игра,  только ей он был по-настоящему предан. И рядом с ним могли быть только такие же сумасшедшие, живущие в параллельном мире. Если не можешь сделать счастливыми тех, кто рядом с тобой,  -  растворись.  Быть одному проще, не нужно думать ни о ком, кроме себя. Так он хотя бы не причиняет никому боль.  Это его выбор и его жизнь.

***

На первую игру Артем шел абсолютно без эмоций.  Разве что легкое раздражение от внезапно появившейся забавы, которая предвещала не один разгром.  «Только бы не последнее место» - это была единственная мысль, отчаянно сверлящая мозг. На входе в клуб о чем-то отчаянно спорили Андрей с Дашуком. Они внезапно оборвали разговор при появлении  Артема. Донеслись лишь последние слова Андрея: «Да какая разница? Ушел и ушел».
- Все коньяк поделить не можете? – алкогольный вопрос волновал их всегда, и Артем не смог удержаться.
- Между прочим, твой коньяк, - Олег протянул руку. – Пошли. Уже начинается. А ты, - он обернулся к Андрею, -  смотри. Сейчас ты будешь свидетелем начала моей длинной беспроигрышной серии.
- Потешь самолюбие. В высшей лиге тебе такой возможности не представится.
Артем начал партию чуть заторможено.  С Прониным он играл впервые. Со стороны соперник вызывал уважение.  В строгом костюме, с лицом слишком умным даже для шахматиста.  Глядя на его уверенные движения, короткое время обдумывания и уверенный взгляд складывалась полная убежденность, что пора сдаваться. Не выдержав, Артем вышел из-за стола. Нужно было как-то сбить свое состояние страха и нервозности.
- Странно, плохих ходов ты еще не сделал, - Андрей делал вид, что смотрит куда-то в сторону. – Еще чуть-чуть, и он начнет задумываться. Плана у него нет. Я тебе точно говорю.
В этих словах не было на первый взгляд ничего. Но Артем понял: его стратегия верна. Он прошел вдоль столов.  Вникать в позиции других не хотелось. Было интереснее смотреть на реакции, раздумья и нервозность. Он вернулся за стол. Пронин откинулся на стуле, свысока оглядывая расставленные фигуры, словно любуясь ими в предвкушении победы. Артем посмотрел на витрину аптеки. Через пару часов он встретит Таню. Нужно как-то собраться. Было бы неплохо удивить ее неожиданным результатом. О том, что больше всех удивятся люди в этом зале,  мысли не было. Он еще раз задумался. План был понятен.  Терять абсолютно нечего, если не будет атаки – проигрыш неминуем.  Для начала укрепим центр. Ответ соперника удивил. Не закончив развитие, Пронин рванулся в атаку на королевском фланге.  То, что происходящее противоречит логике и канонам игры, Артем знал. Но доказать это за доской, когда на тебя давят авторитетом высокого рейтинга, совсем не просто. Вспомнились слова Андрея: «Лучшим средство против фланговой атаки – удар в центре». Думать долго смысла не было. Артем взглянул на часы и двинул вперед пешку. Через два хода соперник задумался. Вдруг стало понятно, что ситуация совсем не проста.    Спустя еще немного времени на доске сложилась позиция, когда любой ход мог сделать только хуже. Артем посмотрел на часы. Спешить было некуда. Подумав, он решил ничего не делать, выжидая и оценивая план противника. Похоже, что и Пронин ничего толкового придумать не мог. Они передвинули королей и вернули их обратно. Когда позиция повторилась второй раз, их взгляды встретились:
- Ничья, - Артем не верил в происходящее.
- Согласен, - Пронин разочарованно протянул руку.
Он был откровенно расстроен и ушел сразу, не обсуждая ход партии. Часто очень интересно, о чем думал соперник, но сейчас был не тот случай. Скрыть радость было не просто. Слишком неожиданно все началось.
- Ну-ну, - Андрей скептически смотрел на доску. – А если бы он сейчас сыграл так, – Он двинул пешку королевского фланга.
- Здесь просто, - Артем уверенно сделал ход королем.
- Угу, - Андрей сделал еще один ход и стало понятно, что ситуация в корне изменилась.
- У него что, был выигрыш? – больше расстроило то, что такое развитие событий он даже не считал.
- Нет. Только тебе иначе нужно ответить, - он вернул обратно и показал другой вариант. – В общем, все неплохо, но он тебя переоценил. Мог еще поиграть. На классе выкатал бы из ничейной позиции что угодно. Но, для тебя это урок. Здесь нет гениев. Проиграть он боялся еще больше.  Это то, о чем я тебе твержу почти постоянно: «Здесь нет тех, у кого нельзя выиграть. Они уехали из нашей местности уже давно».
- А ты?
- А что я? Я бы тоже уехал. Жаль. Сейчас и поздно, и страшно, и некуда, - Андрей мазнул головой, словно сбрасывая накатившую грусть. Уехать он хотел всегда, но никак не мог решиться.
Таня встретила улыбающегося Артема, по глазам поняв его настроение.
- Мой герой убил Лернейскую гидру? Или почистил Авгиевы конюшни?
- Ого! Такие ожидания? Говорить о ничьей даже стыдно.
-  Ничего. У тебя еще все впереди.
- Обнадежила. Если впереди меня ждут конюшни, то давай я попробую начать с гидры, - Артем притянул девушку к себе.
- Ну, уж нет. Боюсь, чистить конюшни будет некому, - Таня смеясь попыталась уклониться от поцелуя.
- Утешает одно: на меня все же есть планы.
- Умеешь выцепить из текста самое нужное.
- Мы едем в столицу? – Артем перевел разговор.
- На следующие выходные я тоже работаю в воскресенье. Может через две недели.
- А когда знакомиться пойдем к тебе?
- Не терпится? - на самом деле Тане очень нравилась настойчивость Артема. Вот только найти момент никак не получалось.
- Должна же меня оценить твоя мама.
- То есть, вся надежда на маму?
- Шути-шути.  Но ведь не отказываешь, - Артем смотрел с прищуром, оценивая реакцию.
- Как же тебе такому отказать?
- Так когда?
- Сегодня поздно.
- Тогда в ту субботу.
- Да мы еще и знакомы месяц. Не боишься? А вдруг я другая?
- Через два года будет поздно. Там придется и с внуками маму знакомить.
- Оптимист. Ты имеешь дело с профессионалом в области контрацепции.
- Ты меня недооцениваешь.  Копперфилд по сравнению с нашей реальностью – мальчишка.
- Я сейчас все послушаю, - Таня таинственно улыбнулась, - и откажу тебе в маленькой мелочи. Чтобы твои способности не заставляли переживать раньше времени.
- Я погорячился. Способностей нет. Переживать не о чем, - Артем все понял, хоть и не верил в реальность угрозы.
- Ах, как просто с тобой договариваться.
- Сам в шоке.

Глава 14

- Ну, рассказывай, - Степаныч устроился поудобнее в ожидании подробностей вчерашней партии.
Дело уже приближалось к обеду. День с утра был совсем не радующим позитивными тенденциями. Как раз пришли образцы материалов, которые были дешевле ранее применявшихся, но ничего не получалось с их тестированием. Риск испортить отлаженное производство есть всегда. Вечный вопрос поиска лучшего, которое не раз становилось прямым врагом хорошего, не давал Артему покоя. С одной стороны, очень хотелось сделать что-то такое, что, наконец, переведет его в ряд не просто хороших исполнителей, но и умеющих думать руководителей. С другой, было страшно настаивать на новом сырье, рискуя ошибиться и получить лишь проблемы.
- Да что рассказывать? Что с добавкой делать? – меньше всего Артема сейчас волновала вчерашняя игра.
- Сегодня? Ничего. Сегодня понедельник. Завтра начнешь, - Степаныч относился ко всему спокойно, предпочитая решать вопросы по мере их поступления. С испытаниями новых материалов никто не подгонял, а новости из мира шахмат сейчас его интересовали больше.
- Ладно, - Артем отодвинул бумаги. – Да все неплохо.  Я и не скрываю, что о ничьей мечтал. Сначала думал, что без шансов. Соперник уверенно играл. Потом как-то само все получилось. В общем, не знаю.
- Молодец! Старт хороший.
- Это да. Но не показатель. Я бы, честно говоря, лучше проиграл, но чтоб решить эти рабочие проблемы.
- Что за мысли? Это разные вещи, - логика рассуждений Артемы Степанычу была непонятна.
- Вещи разные. Но здесь моя жизнь, - Артем помнил, сколько отделов кадров обошел, пока его, неопытного и молодого согласились принять на работу с испытательным сроком и с ужасом думал о том, что придется еще раз проходить эти же испытания.
- Еще вопрос, где жизнь? Здесь работа. Жизнь там, за стенами завода.
- Судя по времени, что мы здесь пасемся, начинаю сомневаться.
В кабинет вошел Дедкович.  Тяжело вздыхая и ругаясь, он уселся, демонстративно положив ногу на ногу как можно выше. Было ощущение, что очень хотел плюхнуть ботинки на стол, но стул стоял не очень удобно.
- Ты чего формы не берешь? – он смотрел на Артема, всем видом показывая, что его работа была слишком срочной и важной, чтобы немедленно не приступить к выполнению задания и всем остальным службам.
- Ты мне пришел покомандовать? – Артем уже научился с ним разговаривать и не реагировал на приказной тон всего лишь начальника участка.
- Я два дня их полировал. Там просто песня.  Уровень высочайшего класса. Я уже сказал Кравченко. Моя работа выполнена отлично и в кратчайший срок. Остальное - ваши проблемы.
- Еще бы ты не сказал! Красавец! - то, что докладывать о подвигах здесь умели все, для Артема секретом не было.
- Что тебе еще надо? Иди занимайся, - Дедкович сидел с видом полного превосходства и собственного величия.
- На заводе только ленивый не знает, что твоя гениальность прет из ушей.  Книг о том, что скромность украшает, ты явно не читал, - Артема бесило это самодовольство. Правильнее было промолчать. Но здесь явно была фигура не того масштаба, чтобы наступать себе на горло.
- Ты хамить мне перестанешь? Степаныч,  твой зам просто охренел. Я его прибью.
- Рукоприкладство запрещено, - Степаныч хоть и поддерживал Артема, вида обычно не показывал.
- Иди лучше прибей того, кто нарисовал тебе в табеле тридцать пять часов переработки. А заодно прикинь, сколько ты парням приписал. Ты, может, не в курсе, но весь завод знает, что они  тебе премию обратно отдают.  Всегда было интересно: ты с кем-то делишься или так, просто в наглую себе все забираешь? 
- Ты, умник. За собой следи, а не сплетни разноси. Я свои часы знаю все, - Дедкович зло взглянул на Артема.
- Знаешь, знаешь. И про больничные знаешь. И про отгулы. Ты все знаешь, - Артем решил добивать «заклятого друга» по полной. Пусть не тешит себя надеждой, что все вокруг слепые. -  Кстати, ты не в курсе?  А куда делся сварочный аппарат? Купили от силы месяц назад. Я на выходных искал. Нет его. Он же на цехе числится.
- Раз числится, значит есть. А ты че лазишь по чужим участкам?
- А ты уже и участок прикупил. Ай, молодца! Я так понимаю, и диски для болгарки найдутся? А то в субботу и отрезать было нечем. Мне сказали, у тебя все.
- Ты работай иди. Кто говорил? Пусть в глаза повторит, - договаривал он уже из-за двери.
- Может, тебе с ним все же подружиться? Работать будет нелегко, - Степаныч подвел итог разговора.
- С ним? – Артема передернуло. –  Промолчать смогу. Но дружить…  Надо идти. Этот урод уже отчитался. Все как всегда: он два дня полировал - и герой. А мне нужно отлить заказ, и отгрузка послезавтра. И никому нет дела, что я успеть не могу никак. Бред!
- Это обычное явление. Не привык еще? - Степаныч все понимал. В этой цепи всегда виноват тот, кто находится на последнем этапе.
- Отличная новость. Утешает, что этот маразм породил не я. А что, никто не может догадаться что-нибудь изменить? Ведь всю жизнь будем ни за что отгребать на совещании.
- Я пробовал, - голос начальника прозвучал как-то безразлично.
- Понятно. Пока расстрел за невыполнение плана не ввели, будем работать. Без премии я еще перебьюсь. С дыркой в голове – сложнее. Как только это произойдет – увольняюсь первым.
- Вторым. Первым буду я, - теперь уже Смирнитский смеялся. Ситуация повторялась с такой цикличностью, что удивиться хоть чему-нибудь было уже невозможно. – Иди. Может, успеешь конца смены запустить.
- Ага. Осталось понять, какой смены. Этой или следующей.
Производственный рост – важная и неоднозначная часть нашей жизни. Однажды наступает момент, когда тебе нужно принять решение – куда же направишь ты свои силы? Можно пойти по «партийной линии». Здесь все понятно. Основная задача – ворваться в кагорту руководителей любого звена. Бригадир, мастер и дальше, как повезет и что предложит рука, тянущая наверх. Если рука хороша и мохната, можно пару этапов пропустить.  Может, кто-то думает, что это не бросается в глаза? Напрасно. Скрыть появление очередной посредственности с умным лицом (хорошо, если оно и правда умеет быть умным) невозможно.  На выходе часто получается типичный индивид, знающий все, но не умеющий ничего. Он запоминает только нужную информацию и отбрасывает все лишние детали. Для них приходится скрывать реальную производительность, чуть занижая ее. Если однажды ты покажешь, что смог сделать больше, будь готов, что это и будет твоей нормой. Потому и носятся начальники цехов по участкам  с криком, убеждая не перевыполнять план. Ибо это несет еще большие проблемы.
Второй вариант – стать специалистом. Здесь все сложнее. Нужно по-настоящему разбираться в своей работе. Год за годом, постоянно обучаясь, забираясь в немыслимые дебри и хватаясь за любую работу, ты решаешь задачи, которые казались очень сложными. Все чаще прислушиваются к твоему слову, зовут в периоды авралов и стараются не делать без тебя самые ответственные работы.   Ты постоянно задерживаешься после окончание рабочего дня, тебя вызывают на выходных, тебя все прощают, только чтобы был выпуск и качество. Нет ничего приятнее – стать профессионалом. Вот только путь этот не близкий. Не год, не два, да и нет здесь понятия времени. Учиться придется всегда, с годами понимая, что чем больше познаешь, тем больше вопросов остается у тебя. Однажды пропадает желание спорить, все чаще не спешишь с ответом и точно знаешь, что причин куда больше, чем две.
Выбора у Артема не было. Приходилось вникать во все самому, разбираться, задавать вопросы и искать на них ответы. Вот и сейчас он не мог решить задачу, упрямо выискивая варианты решения.
- Ты что, жить тут собираешься? - стекловар Игорь пришел на смену и заметно нервничал, понимая, что непосредственный начальник еще здесь и явно никуда не спешит. – Все уже давно свалили.
- Я знаю, - ничего объяснять не хотелось. Идей почти не было, а по линии шел разновес. Не получалось настроить одинаковый вес бутылок. Казалось, что проверил уже все, но проблема не исчезала. Уйти – значит, к утру либо не сделать ничего, либо выбросить все в брак.
В ночную смену оказалась и  Алина.  Неожиданно заболела сменный контролер, и другой замены найти просто не получилось.
- Пошли. Я чайник поставила. Все равно тебе уже спешить некуда, - она смотрела на потерянного Артема с жалостью.
- Пошли, - не оценить такое участие было свыше любых человеческих сил.
На помощь наладчика рассчитывать сейчас не приходилось. Оценив обстановку, тот сразу заявил, что решить проблему ночью не получится – все дело в электронике. Единственный хороший специалист давно ушел и привычно отключил телефон. Это не гласно было запрещено. Но причин может быть сколько угодно, а отчитываться придется все равно ему. 
Игорь завистливо смотрел на удалявшихся Артема и Алину. Его она никогда не приглашала. Везет же пацану!  Да что там пригласить, она даже не замечала их всех. Еще бы, такая звезда!
Кабинет контролеров отличался и чистотой, и цветами. Всем тем, что может создать только женский коллектив. В отличие от мужчин, у них всегда есть время окружить себя приятными мелочами. Артем даже расслабился в этой атмосфере уюта и порядка.
- Все по домам, а ты как всегда? Будешь до последнего автобуса? – Алина достала к чаю еще и печенье. – Бери. Небось, с обеда голодный.
- Спасибо, - говорить было нечего. Голод сейчас волновал меньше всего. Нужно было придумать хоть что-нибудь. Ведь именно Алина и не даст права запустить линию, пока не будет выпущена продукция, соответствующая нормам.
- А может, брось. Ну, подумаешь, не сделал.  Ты же в конце концов человек. Должен отдыхать, - она абсолютно искренне сочувствовала Артему, но, к сожалению, помочь ничем не могла.
- Завтра Кравченко скажу, что ты разрешила уйти раньше, - Артем скромно взял печенье. - Да и не падаю.  Нормально. Я должен запустить.
- Зачем? Хочешь доказать? Кому? Дедковичу? Он тебе и так завидует.
- Дело не в том, чтобы доказать. Знаешь, даже спать сложно, когда что-то давит. Не могу уйти. Все равно буду думать. Уж лучше здесь. Хоть совесть не мучает.
- С совестью нужно что-то делать. Впрочем, ты же холостяк. Женишься, будешь домой мчаться. Тогда и работа уйдет куда подальше, - Алина невольно вздохнула.
- Может быть, - Артем ухмыльнулся. – Время покажет.
- Но ты не расстраивайся. Так первое время все делают. Потом обратно в работу уйдешь.
- Неужели все такие одинаковые?
- Тема, милый мой, - Алина смотрела в глаза, вложив всю загадочность и внимательно оценивая реакцию, - мужчины куда проще, чем думают о себе.
- Я смотрел первый сезон битвы экстрасенсов. Там всех видят насквозь. Так что это не только к мужчинам относится, - на самом деле, говорил скорее по инерции, практически не задумываясь над смыслом. В голове шел перебор всех возможных вариантов устранения проблемы.
- Я где-то читала, что могущество и силу мужчин придумали женщины. Тогда ими проще управлять, - на самом деле Алина не помнила точно, придумала это она сама или действительно читала.
- У каждого есть, кем управлять, и есть тот, кто им управляет. Вот у меня одни управители: мама  - главная, она и папика строит. Степаныч сразу за ней. Следом Кравченко, Одиночкин - в общем, очередь. Даже ты, и то строишь. Не примешь продукцию сейчас, и все. Мне труба завтра.
- Я бы все у тебя приняла. Но ты же знаешь, уволят сразу. Это тебе не страшно: и не уволят, и работу найдешь. Мужики нужны везде, особенно толковые. Нам, женщинам, сложнее. Приходится быть не такими, как хотелось бы.
- Не думай. Сам понимаю.
- Хочешь еще чая? - Алина видела пустую чашку Артема и потянулась к чайнику.
- Спасибо, - не хотелось уже ничего. Неожиданно взгляд упал на шкаф, где под давлением испытывались бутылки. Мысль вновь побежала по звеньям цепи, вырисовывая неясное очертание сегодняшней проблемы. Вдруг начало казаться, что где-то совсем рядом решение, нужно не упустить эту мысль. Артем привстал, разглядывая, как подходят шланги, как наполняется воздухом емкость, как сбрасывается давление.
- О чем задумался?
- А зачем вы здесь подложили картонку?
- Открывать потом легче, - Алина не понимала, что так привлекло Артема в этом устройстве.
- Так ведь это травит воздух.
- Ну да, но двигатель очень мощный. Нам Захар придумал. Оно чуть давление скачет, но ведь мы все равно на максимум догоняем. Главное в допуске.
- Правильно. У тебя на максимум. А у меня, получается, нет максимума. Прости, я пойду. Есть мысль.
Артем ушел погруженный в себя, ощущая озноб от внезапно открывшейся простоты. Слишком глубоко копал, все на поверхности.  Он залез под чашу. Стало и смешно и грустно. Три часа он искал везде, поменял все, что можно. Надев перчатки,  не обращая внимания на жар, клещами достал обломок кирпича. Струя расплавленного стекла изменилась на глазах. Вот только заметить это можно было лишь в этой точке. 
На остановке Артем оказался в начале одиннадцатого.  Если верить расписанию автобуса, предстояло ждать почти двадцать минут.   С завистью он смотрел на проезжающие автомобили. Как здорово было бы сейчас так же мчаться по вечерним улицам, наслаждаясь комфортом и независимостью. Хорошо бы кроссовер или джип, чтобы выйти  из него под оценивающие взгляды прохожих. Хотелось забрать Таню и укатить за город. Чтобы не зависеть от времени и расстояния.  Мечты… Они закружили вечерним светом огней, полной луной и россыпью звезд. Нужно работать. Нужно собрать все силы и отдать всего себя. Шахматы – это здорово. Но если в неделю переработать часов десять, то за месяц получится уже сорок. Почти четверть к зарплате. Благо, с подработками проблем нет.  Это, конечно, капля в море, но что-то можно отложить. Да и последний месяц хоть и был не прост, с точки зрения расходов, а премия не плоха. Если постараться, можно за год насобирать хоть на какую-то машину. Пусть даже и не из тех, которые нравятся.  Но что ж выходит - надо стать жадиной, пряча и считая каждую копейку?   Стыдно. А как иначе? Что еще можно придумать? Вагоны по ночам не выход из положения. Артем перебирал в уме все варианты, которые могли принести дополнительный источник дохода.  Все кадровые агентства  пестрели предложениями о заоблачных зарплатах программистов. Вот только из его группы (да что там группы - потока) никто не пробился в элиту разработчиков программного обеспечения. А системных администраторов, мечтающих попасть в обойму крутых компаний, как собак. Вот только выбирают туда и умных, и талантливых. А их, как показывает практика, совсем немного. Тем не менее кое-что он все же умеет.  «Нужно самым внимательным образом изучить спрос и заняться чем-то. Пусть пока денег и не принесет, но, по крайней мере, буду хоть чем-то полезным занят. А там, глядишь, когда-нибудь и пригодится.  Да и время зря не пропадет», - с этой мыслью Артем успокоился и твердо решил сегодня же начать поиск новых идей.
- Ты опять поздно? Угораздило же работу найти, – мама причитала, собирая ужин.
- Я сам погрею. Не маленький уже.
- Еще нагреешься. Хорошо, если будет кому приготовить, - как и все мамы, она искренне верила, что лучше нее за сыном никто ухаживать не будет.  Только однажды нужно научиться быть взрослым и понять, что не будет мама ходить за тобой всю жизнь. – Представляешь, мы чуть соседей не залили. Хорошо папа вовремя заметил воду. Что-то там ржавое и старое. А если бы днем? Вот было бы делов.
- Да, жаль, что вода сама не перекрывается, - Артем ляпнул наугад, первую пришедшую мысль.
«Стоп! А почему не перекрывается? Размещаем датчик влаги, ставим электромагнитный клапан. Как только на полу вода датчик сработал, клапан закрылся. Никаких проблем. Потом все это выводим на контроллер и отправляем письмо по электронной почте. Или смс.  Да что угодно. Точно! Умный дом! Но для нашей реальности. И начать нужно с себя. Все собираю, монтирую, проверяю в квартире, и это будет не просто электрика – это будет новое предложение», - Артем уже прикидывал варианты исполнения.
- Опять замечтался? Что ты за человек? Я уже третий раз спрашиваю: чай будешь или молоко? – мама смотрела с улыбкой, зная характер сына, погружающегося в свои мысли.
- Молодец, это у него защитная реакция. Для женатого мужчины – это просто дар, - папа как раз вошел на кухню.
- Сначала пусть женится.
- Успеет. А талант надо развивать.
- Вам только бы не делать ничего. А сам? - мама перекинула свое внимание на удачно подвернувшегося папу. – Тетеря глухая, а все туда же. Талант он, видите ли.
Что «сам», и куда «туда же» осталось загадкой. Впрочем, кому нужно разберется. Годы, прожитые рядом, помогают понимать любой нелогичный и непереводимый набор слов.

***

Ни мечтать о такой жизни, ни представить ее себе Артем не мог еще и два месяца назад.  Занятия спортом стали важной и уже необходимой составляющей его жизни. Если из-за работы приходилось их пропускать, старался незамедлительно отрабатывать, сохраняя ритм и график.  На работе дал себе слово – не терять ни минуты. Все пустые разговоры и посиделки были если и не исключены, то уж наверняка сведены к минимуму. Даже привычный ритуал утреннего кофе проводил с максимальной пользой – просматривая новый учебник – «Программирование на  С++».   Степаныч поражался невиданному энтузиазму молодого технолога. Книги стоили совсем недешево. «Все, что двигает нас вперед, не может быть бесполезной тратой средств. Можно пожалеть денег на рубашку, туфли и прочую ерунду, которая однажды все равно выйдет из моды и забудется.  Но спорт, книги, общение и отдых должны быть всегда», -  утешал себя Артем в период незапланированных покупок. Нужно отметить, что и с отдыхом складывалось не очень хорошо. Но это списывалось на временное явление.   Пришлось купить контроллер, и первая программа, которая заработала, пусть и была совсем простой, но создала необходимое настроение и укрепила веру в успех.  Нельзя утверждать, что оптимизм был характерной особенностью Артема. Но он был бы крайне расстроен, если бы кто-то назвал его пессимистом.  Как бы ни пугали рассказы прогоревших в бизнесе знакомых, какие бы ни одолевали сомнения, желание изменить хоть что-то влекло вперед.  Обложки журналов пестрели новоявленными миллионерами, сколотившими состояние из простых на первый взгляд решений. Поверить в свою исключительность не получалось никак. Все, что приходило на ум, пробуждало в памяти известное выражение: «Все уже украдено до нас». Единственное, что он знал точно, если кто-то смог, значит, ничего невозможного нет. Вера в то, что трудом и упорством можно если уж и не стать олигархом, то, как минимум, купить себе машину, наполняла силой и окрыляла. А сейчас, когда план действий созрел окончательно, энтузиазма хватило бы на футбольную команду. Просмотрев предложения похожих систем, мысль о том, что ничего невозможного нет, стала еще крепче. Мечтать о больших деньгах было глупо.  А вот открыть свой бизнес стало очень интересно и заманчиво. Единственный человек, с которым он поделился своими планами, была Таня, когда в очередной раз он провожал ее с работы:
- Я все соберу и установлю сначала у себя. Это будет комплекс, контролирующий все в доме. Вода, электроэнергия,  открытие двери, температуры и разные мелочи. Понимаешь, тебе не нужно будет думать, забыла ли ты выключить утюг или оставила на плите чайник. Берешь телефон, и все видишь: идет ли расход газа, где что подключено и что работает. Можно даже сделать, чтобы с телефона отключать. И главное, все не настолько дорого, как я читал в предложениях фирм. Я смогу сделать раза в три дешевле. Понимаешь, я ведь электронщик. Заниматься просто электрикой скучно.  Таких и без меня слишком много. А я буду почти эксклюзив. Плюс сопровождение, гарантия.
- Шахматы, тренировки, новая идея плюс переработки на заводе – здорово!  А я в списке важных мероприятий есть? – Таня сделала вид, что серьезно задумалась.
- Ты? – Артем даже опешил. – Как и придумать смогла! Сначала ты. Потом работа и все остальное. Подумай, тебе интересно будет с дохленьким перебивающимся от зарплаты до зарплаты мальчиком? И будешь, как сейчас, работать по выходным всю жизнь? А я встречать тебя в воскресенье вечером и подбирать редкие совпавшие выходные?  Ну, уж нет!
- Решил все за меня? – идея ей нравилась, но получилось, что ее мнение Артема как-бы и не интересовало.
- Зачем ты это говоришь? Все решить за тебя я не могу. Но я же должен быть мужчиной, который заботится о семье.
- О семье? Это так предложение сейчас делают?
- Я пытаюсь стать человеком, на которого можно опереться.
- Сейчас женщины и сами вполне самостоятельны.  Папа всегда говорил, что рассчитывать нужно на себя.
- Я не знаю, что говорил твой папа. Но мне кажется, на меня он особо не рассчитывает.
- Он тебя и не знает.
- А ты не особо и знакомить планируешь, - Артем сказал и только сейчас подумал, что стоило промолчать.
- У тебя же все выходные: то турнир, то работа, - Тане не нравился разговор, и она уже подумала, что нужно как-то переводить тему.
- У меня? – Артем потерял дар речи. – У меня… Я… - Слов не находилось.
- Пришли уже. Красноречивый ты сегодня.
- Какой есть, - Артем развернулся и, не прощаясь, ушел. Изо всех сил он вслушивался, не хлопнет ли дверь подъезда. Было ощущение, что Таня смотрит ему вслед.  Собрав все силы, заставил себя не обернуться.
То, что дочка вошла совершенно подавленная, мама заметила сразу. Было ощущение, что она вот-вот расплачется.  Закрылась в ванной, и сколько ни слушала Галина Сергеевна под дверью,  не смогла понять, льется просто вода или Таня принимает душ.
- Я погрела уже. Иди ужинать, - мама не выдержала и позвала дочку. – Иди в зал. Не маячь. Что-то случилось?
- Я к себе пойду. Не хочу ничего, - Таня закрыла дверь комнаты и погасила свет.
- Она все равно ничего не расскажет, - мама вздохнула и сделала вид, что увлеченно смотрит телевизор.
- Мне расскажет, - папа потерял к газете последний интерес и отложил ее в сторону.
- Много ты знаешь! Наверно, поругались.
- Может, на работе что?
- Если бы на работе, она сразу рассказала бы. Нет, здесь личное. Поверь мне.
- Верю. Но ничего, переживем, - папа встал порываясь пройти в комнату дочки.
- Сядь! Дай ей побыть одной. Неужели опять козел достался нам?
- Где ж их взять, нормальных? – папа вздохнул уже с откровенной грустью.
Таня вышла, и по глазам стало понятно, что сдержать слезы она все же не смогла.
- У меня тут заначка есть. А знаешь, давно хотел тебе туфли новые купить. Идите-ка с мамой на шопинг. Ничто так не поднимает настроение, как хорошая покупка.
- Папа, у меня все есть, - Таня улыбнулась, оценив такой широкий жест. О том, что заначка собиралась на лодку для рыбалки, знала вся семья.
- После этой фразы нужно собраться с мыслями. Значит, денег не хватит.
- Уйди. Жванецкий неудавшийся, - мама вытолкала его в коридор.  - Мы пойдем на кухню, ребенок не ужинал еще. А ты телевизор посмотри. Что случилось? – Она села рядом с дочкой.
- Поругались.
- Первый раз – это еще не поругались.
- Я думала, мы никогда не поругаемся.
- Не переживай. Я тоже так думала в свое время. Потом думала, что уже не помиримся. Но ничего.
Картина такого же жанра шла и у Артема дома. Но разница все же была. Он смог практически не подать вида, сославшись на усталость. Ушел с чаем в комнату и закрыл дверь.
- Что-то случилось, - мама подвела итог наблюдениям за сыном.
- С кем? С ним? – папа кивнул в сторону комнаты Артема. – В его возрасте это нормально.
Через минуту Артем вышел.
- Я на часик к Андрею схожу.  Он обещал книгу новую дать. 
- Уже полдесятого, - мама попыталась остановить.
- Ну и что. К одиннадцати буду. Не страшно, - не дожидаясь ответа, он скрылся за дверью.
Может, кому-то поздние гости и в тягость, но это был не тот случай. Андрей смотрел на Артема, выставляющего две бутылки водки с нескрываемым настроением:
- Насколько я могу понять, повод траурный? – чтобы определить настроение Артема, быть экстрасенсом не обязательно.
- Потом расскажу. Давай рюмки. Ты будешь? – только сейчас да Артема дошло, что желания пить самого хозяина он не спросил.
- Буду ли я пить? Хороший вопрос, - Андрей поставил два стакана, мало напоминающих стандартные размеры. – Я как раз сегодня не добрал до нормы.
- Тогда давай. За встречу, - все слова у Артема получались невпопад.
- Кто-то умер? – Андрей выпил и занюхал. Есть он еще не хотел, да, в общем, закуски особо и не было. Кусок сала и банка огурцов. Хорошо хоть хлеб был, да Артем колбасы купил.
- С Таней поругались.
- Ух, ты! Правда, горе! Давай еще по одной, - в голосе звучал нескрываемый сарказм, но Артем был слишком поглощен своим горем, чтобы заметить.
- Я сейчас позвоню, и скажу все, - он потянулся к телефону, но Андрей бесцеремонно забрал его себе.
- Принимая ответственное и важное для себя решение, возьми за правило: быть трезвым, думать утром и не хотеть секса. Даже желательно быть после него. Смотри, - Андрей взял листик и ручку,- я пишу тебе эти слова. Утром ты прочтешь и будешь хранить в своем кошельке. Я делюсь с тобой самой главной мыслью, которую  вынес из опыта прошлых лет.
- Протрезветь нет проблем. Утро наступит по любому. С сексом сложнее, - странное трезвое озарение на миг вернулось.
- Ничего, придумаешь что-нибудь. Сначала нужно все осознать, принять в себе, убрать эмоции – и только потом принимать решения. Поверь человеку, который столько натворил, что тебе и не снилось. Тем более то, что сейчас беспокоит тебя, совсем не проблема, - они выпили еще по одной.
- Да ну их всех! – Артем выпил до дна и ощущение, что теперь он точно все знает, крепло с каждой минутой, по мере действия алкоголя. – Буду один. Как ты. Полная свобода. И не надо переживать ни о чем.
- Здорово придумал. Прямо как я! А что ты знаешь об этой свободе? – Андрей закурил, и в голосе появился незнакомый металлический оттенок. – Ты знаешь это чувство, когда однажды понимаешь, что никто не знает, сколько ложек сахара ты кладешь в чай, какой любишь кофе?  Ты знаешь, как весело двадцать четвертого февраля покупать себе носки и крем для бритья? Ты знаешь, каково оно, когда никто не радуется твоим победам, кроме тебя самого? И это уже не радость – это истерика. Никому нет дела ни до тебя, ни до твоих желаний, ни до твоих увлечений. И ты такой же. Тебе тоже все …, - Андрей выругался, не выбирая выражений. – Ты просто один. Ты не просто свободен, ты на хрен никому не нужен. Ты этого хочешь?
- Все хуже, чем я думал? Последняя гавань оказалась миражом.
- Гавань…  Наливай.  Нашел мне проблему, - Андрей нарезал сало, сделал себе бутерброд, но есть почему-то не стал, рассеянно отложив его в сторону. – Ты подумай, мириться планируешь?  Я тебе вот что скажу: если есть сомнения  - рви когти. Момент подходящий. Потом поздно будет. Да и больнее.
- Да ты что!?  Я люблю ее!
- Тогда все хуже. Придется жениться.
- Она, наверное, не захочет.
- Много ты знаешь! Не хотела бы – сказала бы. Но написать сегодня что-то надо, - Андрей задумался.
- Я вот, уже набросал, - Артем протянул телефон.
- Надеюсь, еще не отправил? Сотри, - читать Андрей даже не стал. – Знаю не столько тебя, сколько себя в твоем возрасте. Этот плаксивый бред хорош, когда перейдешь в разряд альфонсов.
- Ну да. Ты же три раза женат.
- И заметь, все три раза удачно.
- И что писать? – пыл Артема угас и он внимал каждому слову старшего товарища.
- Надо подумать, - Андрей и правда замолчал. – «Я многому еще научусь. Я смогу стать лучше.  Я люблю тебя», - можно, например, так, или что-то из этого выбрать. Затягивать ссору не стоит. Тем более ты собираешься жениться.
- Это лучше, чем придумал я, но не как у Толстого.
- Если знаешь, как у Толстого, мог бы у меня и не спрашивать.
- Если бы знал, уже давно отправил бы, - Артем быстро набирал. – Как думаешь, ответит?
- Если не спит, то да.
Ответ не  заставил себя ждать.
- Видишь, не спит, - Андрею было любопытно, но ответ он читал по лицу Артема. Тот что-то быстро набирал. – Моя помощь, похоже, дальше не нужна. Но ты не увлекайся. Оставь немножко недосказанности.
- Все нормально. Я пожелал спокойной ночи, - Артем отложил телефон.
- Если бы каждая ссора заканчивалась разводом, женатых пар уже не осталось бы. Перегибать ни к чему, конечно. Но и трагедию делать не надо. Психологи говорят, что каждый стремится защищать свое личное пространство. А желающих влезть туда становится все больше. Это  вечная борьба за сохранение себя и своих ценностей. Тебе будут рассказывать, где место твоим носкам, как нужно мыться в душе и куда ставить свой шампунь. Ты будешь отстаивать право на свое место в шкафу и свою полку. Незаметно этого места будет все меньше. Но ты не расстраивайся. Чем меньше места, тем проще все найти. Это тоже не проблема.
- Не  радужно.
- А ты что думал? Женишься, и все? Прощай проблемы! Здравствуй свобода и самостоятельность!  Я даже больше скажу, ты думаешь, что вот теперь решится самая главная проблема – теперь в твоей жизни появился секс и его много. Расстрою еще раз – это тоже пройдет.  Пока ты не найдешь то, ради чего имеет смысл твоя жизнь, – не появится ничего.
- Нет слов. Все слишком сложно? Если ты столько знаешь, че разводился?
- Я ж тебе и говорю, это опыт разводов. А то как бы я все смог понять?

Глава 15

Это просто замечательно, когда живешь ожиданием завтра! Причем, не оцепенев в состоянии насытившегося питона, а выгрызая каждую минуту времени для следующего шага.  Можно учиться всю жизнь, невзирая на годы и седину, на боль и усталость. Познавать, стремиться, расти и не видеть пределов. Можно в тридцать повесить на гвоздь зашнурованные наглухо амбиции в твердом убеждении, что в этой жизни тебе не повезло. Нет, ты однозначно талантлив, без сомнения умен, абсолютно точно ты мог бы быть, как Ротшильд, или, на худой конец, войти в Форбс, но тебе не повезло. И виноват может быть кто угодно.  Тысячи причин, и даже соседский песик не позволили преодолеть эти барьеры из непонимания и черствости.  Это даже не менталитет. Это стандартный набор фраз для тех, кто никогда ни к чему не стремился.  Как только вы слышите серьезный, наполненный важностью и опытом прожитых лет голос, вещающий о сложности бытия, о судьбе, определившей ваше место в строю, о барьерах, выстраиваемых вокруг вас невидимыми противниками всего цветущего и растущего  – бегите. Закройте уши и не слушайте. Это речь человека, старательно оправдывающего свое ничегонеделание.   Как ни странно, но лучше всего мы научились разносить вдребезги тех, кто пытается что-то изменить в своей жизни. Страх, что кто-то рядом вдруг разобьет вдребезги эти убеждения личным примером и успехом, заставляет быть снисходительным и нравоучительно-дальновидным.  Это вполне объяснимо. Остаться одному в болоте существования и прозябания желания нет совершенно никакого.  Потому злорадство и нескрываемая радость прут через край при виде неудач и падений другого.
Все относительно. Нет никаких гарантий, что ваши усилия не пропадут напрасно. И вероятность приземлиться у своего опостылевшего, никуда не отпускающего корыта куда выше, чем внезапный взлет к манящим вершинам. Но это и есть жизнь. Жизнь, полная эмоций, переживаний, стремлений и надежд.  И, может быть, однажды вам придется услышать эти долгожданные слова: «Я знал. У него всегда были задатки». И только вы сами будете понимать, что не было ничего. Не было ни таланта, ни озарений, ни еще чего-то выдающегося. Были бессонные ночи, была работа, было то, что увлекало и заставляло жить другой жизнью. Найти себя. Это и просто и сложно одновременно. Вряд ли можно быть уверенным до конца, что однажды это произойдет. А может, мудрость  кроется не в том, чтобы знать все?  …
Артему нравилась его новая жизнь. В силу молодости, характера и влюбленности усталости он не чувствовал, успевая везде и сохраняя работоспособность. 
На работе начинался новый, очень важный проект.  С утра ждали очередных гостей. К обеду перетаскали и спрятали все, что было в зоне видимости и считалось нарушением интерьера производственных помещений. К «портящим вид» предметам относились упаковочные материалы, которых почему-то должно быть ровно столько, чтобы высокий взгляд начальства не обратил на них внимания, строительные блоки для ремонта печи, и еще много чего нужного, но идеальный вид – это когда остался лишь транспортер, по которому идет готовая продукция.   Кто это придумал, и кто верит в эту сказку пустых цехов навсегда останется загадкой. Впрочем, втирать очки умеет любой сколь-нибудь продвинутый руководитель.  Такова уж особенность тернистого пути карьерной лестницы.  Когда стало понятно, что никого не будет, все устали, как собаки.
- Твою дивизию, я еще не работал, но сил у меня больше нет ни на что, - Сашка-слесарь сел на мешки, которые полчаса назад прятал, а теперь тянул обратно.
- Аналогично.  Что за бред прятать то, что должно работать, чтобы создать видимость красивой работы, - Артем сел рядом с ним. В этот момент зазвонил телефон - у Кравченко срочно собиралось совещание. – Саня, ну, тогда дальше вы сами. Ломать не строить. Это ж проще, чем порядок.
- А нам что? Как скажете. Но все после обеда.
Артем не дослушал. Нужно было спешить.
- Этот проект под личным контролем директора! Сам хозяин договаривался. Там такие задействованы ресурсы, такие люди, - Кравченко смотрел в потолок, словно представляя его высоту. – Не дай бог не успеть. Я всех вас уволю сразу.
- Ага! Два года расстрела, - Артем тихонько шепнул Степанычу.  Они пришли последними и теперь были скрыты за спинами присутствующих.
- С сегодняшнего дня мне ежедневный отчет по почте с указанием времени и причин простоя.
- Мне кажется, все, что мы отправляли раньше, он не читал, - Артем не мог остановиться.
- Перед нами открывается не просто выход на новый рынок. Это возможность сделать себе имя  и внести себя в список самых надежных предприятий. Такой заказчик является лучшей рекламой и показывает серьезность наших намерений.
- Ей богу, мы попали. Наш участок последний в этой цепи. Как там у Райкина было: «К пуговицам претензии есть? Пришиты намертво!». Все спрыгнут. Нам некуда. Надо искать работу, -Артем с иронией подвел черту под словами руководителя.
- Я тебя умоляю! Год назад тоже самое было. Три пшика, два раза браканули всю партию, и гуд бай. Все пожужжали, потом бухнули и забыли, - Степаныч даже не мог вспомнить, сколько раз слышал все это.
Совещание закончилось в стиле славного застоя.  Повышенные обязательства, пятилетку в три года, удары в грудь и желание хоть сейчас закрыть амбразуру грудью неслось со всех сторон. Улыбался Геннадий Ильич, начальник газового хозяйства. Умный мужик, в возрасте. Никогда не унывающий и рисующий на совещаниях картинки в своем блокнотике, он оторвался от очередного шедевра и обвел взглядом присутствующих.  Нашел Степаныча и кивнул ему головой, намекая зайти в кабинет.
- Стой, Харитоненко зовет, - Смирнитский придержал Артема, когда они вышли с совещания.
- Пошли, у меня есть. Уж очень насыщенный вышел день, - Геннадий Ильич, не оборачиваясь, двинулся в сторону своего царства.  Кабинет его находился в самом дальнем конце завода, и зайти к нему без причины было просто не реально. А причин ни у кого и не было. Если газ оплачен, значит все хорошо. Если нет – Харитоненко сам бегал по всем этажам. Его постоянно волновал один и тот же вопрос: раз лично ему газ не нужен, зачем он переживает за оплату? Ну, отключат. Разве ж он виноват? С этой мыслью и полным непониманием личной выгоды приходилось заходить в кабинет директора и умолять позвонить в бухгалтерию.  В кабинете он, не смущаясь, достал бутылку коньяка и лимон.
- Все! Больше ничего нет, - он подвел итог кулинарной минутке.
- А больше ничего и не надо, - Степаныч осмотрелся. – Стаканы где?
- Мы же на работе? – Артем запаниковал. И отказать таким людям было неудобно. Но и пить было страшно.
- Конечно, на работе. А ты что думал? – Харитоненко рассмеялся. – Не дрейфь. Со мной не пропадешь. Сегодня у меня дежурная машина. Так что мы на ней через транспортную проскочим. Там никогда не проверяют.
- Ну да. Нам и осталось-то не так много на сегодня. Смоемся тихонько. Все ж нормально, - отказываться от такого предложения Степаныч не планировал однозначно.
Первую выпили быстро, под лаконичное  «Будем».
- Я вот что думаю, - Геннадий Ильич занюхал долькой лимона и бережно положил ее на край тарелки. – На нашем заводе самый верный способ завалить любое дело – это взять его под особый контроль. Ничто так не способствует желанию схалявить, как работа в толпе.  Сейчас о чем все думают? – он обвел взглядом присутствующих. – Правильно! Как спихнуть с себя ответственность!  Сейчас, пока мы здесь, все уже строчат письма и служебные записки с перечнем проделанной работы.
- Да, Артем. Надо бы и нам завтра что-то изобразить, - Смирнитский вспомнил как-то мимолетно, разливая по стаканам коньяк. Артем прикрыл свой. Там еще оставалось. Все же пить на работе было страшно, пусть и в таком надежном окружении.
- Здесь самое важное что? – Харитоненко поднял указательный палец. – И опять вы правы! - Он и не собирался слушать ответ. – Умение преподнести ситуацию. И пока мы здесь пьем, там тоже пьют. Но у нас разные задачи: мы должны спрыгнуть, а они должны нас нагнуть. И в этом великом противостоянии истину мы родить не сможем.
Они налили еще по одной и закурили.
- Эх, я думал, удивляться однажды перестану, - Степаныч выпустил дым колечками. Артем с Харитонеко засмотрелись.
- Талант ты, Саша. Даже куришь не как все, - Геннадий Ильич попытался повторить, но пришлось прекратить занятие. Не получалось ничего.
- Талант, Гена, – это Кравченко. Слышал я о нем во времена, когда стал главным инженером.  Там до сих пор никто не понимает, как можно было провалить два проекта из двух, которые он курировал, попасться на взятке и не только выкрутиться, но и доказать, что честнее его нет никого вокруг. Да и к нам он пришел на повышение. Так что, друг мой, если и есть где-то чудеса,  то они рядом. Нужно только присмотреться.
- Чудеса, Саша, – это наше незнание. Я столько раз слышал на работе о чудесах, что всегда удивлялся, почему они приходят только в мое отсутствие. Увы, я постарел и ответил на этот вопрос слишком поздно. Это не чудеса – это обычная тупость. Когда очень не хочешь думать и искать причину нужно объяснить все обыкновенным чудом. Тогда можно с чистой совестью лечь спать не переживая о том, что ты чересчур ленив, чтобы найти правильный ответ.
- Нас ждут чудеса в очередной раз? – Артем впервые вмешался в разговор. – Судя по поставленной задаче, ничего лучше мне на ум не приходит.
- Глянь, он умнеет, - Харитоненко хитро кивнул Степанычу. – Талантливый малый.
- Ага, - Смирнитский уже охмелел и стал неторопливым. – Только молчать еще не умеет и до сих пор уверен, что где-то есть справедливость.
- Ничего. Это тоже пройдет, - теперь они смеялись оба над сконфуженным Артемом.


***

Сон был странный и на удивление не исчез с рассветом. Он карабкался на гору. Под ногами обрывалась земля. Мышцы свело.  Словно чужие, руки были беспомощны и не слушались, а онемевшие ноги не могли зацепиться за жалкие, рассыпающиеся от малейшего касания кочки.  Внизу было что-то страшное, непонятное, пугающее глубиной и неизвестностью. Сил не было.  Нужно было сделать движение, но никак не получалось.  До цели оставалось немного, и эта мысль отчаянно сверлила мозг. Он зубами впивался в землю, изо всех сил толкая себя вперед, но лишь вырвался стон отчаянья.  Может, от него Артем и проснулся. Очередной день начинался слишком рано. Первой мыслью было открыть интернет и посмотреть, что может значить его сон. Но, чуть помедлив, он все же решил не изменять традиции, а потому отказался от подсказок из недр всемирной паутины и, вообще, не программировать себя какими бы ни было знаками судьбы.  Если уж чему-то и суждено случиться в твоей жизни, то вряд ли таким наивным способом можно себя уберечь. Да и день не предвещал ничего выходящего за рамки обычного. Вечером, спеша на встречу с Таней, Артем с улыбкой вспомнил утренние переживания, в который раз дав себе слово не обращать внимания на сны, оставляющие гнетущее ощущение приближения странной неизвестности, пугающей и неотвратимой.
- Что-то случилось? - Артем сразу заметил, что Таня непривычно молчалива и, словно порывалась что-то сказать, но не решалась.
- Ты всегда все замечаешь? – вопрос был из разряда тех, которые предвещают продолжение, причем не самое лучшее. Все это было слишком очевидно, чтобы не быть незамеченным. 
- Не все и не всегда. Но то, что есть что-то важное, у тебя скрыть не получается.
- С тобой бывает страшно. Ты точно не читаешь мысли? – Таня нервничала. Где-то в глубине души она откровенно злилась, что он заметил раньше, чем она решилась сказать. Но в любом случае молчать дальше было глупо. – Помнишь ту работу, которую я начала писать еще в университете?
- Которую отметили как очень перспективную, и заведующий кафедрой предлагал продолжить ее в аспирантуре?
- Да. Я  отправила ее в Питер. Меня приглашают продолжить интернатуру там.
- Таких предложений в жизни бывает немного, - Артем понимал, что это может обещать лишь одно – скорое расставание. Внутри все обожгло резкой болью разлуки. Поехать за ней, куда угодно, но хочет ли это она? Что он будет делать рядом? Нужно было найти слова. Лихорадочно перебирая варианты, он понимал, что пауза становится неприлично длинной. – Когда ты уезжаешь?
- Я не знаю. Я лишь вчера получила письмо.
- Это надолго? – то, что поездка неминуема, было понятно. Оставался лишь один вопрос: «Есть ли в ее новом мире место для него?».  Но спрашивать об этом было глупо.
- Я не знаю. Это то, что может изменить всю мою жизнь, но… - Таня запнулась. – Я думала, что наши пути уже связаны. Я боюсь потерять тебя… И эту работу… Я не знаю, что делать.
- Ну, со мной все же проще, - Артем улыбнулся.  Он был уверен, что получилось именно так, как нужно в этот момент,  вселяя уверенность и успокоение. – Будем рассуждать логически, – он попытался скопировать героя известного фильма. – Мы не можем полагаться на случай, а значит, нашу судьбу должны строить сами. Если любовь становится препятствием к достижению задач и росту  - она не стоит ничего. Так же, как ничего она не стоит, если не может сохраниться и легко разбивается разлукой. У нас есть шанс доказать, что мы можем преодолеть все препятствия и отстоять не только себя, но свое будущее. Ты должна ехать.
- А ты? Ты будешь ждать? – тревога была написана на лице Тани большими буквами.
- Я сейчас готов переплыть море, уехать за тобой на край света и броситься в любой омут. Нет ничего, что хоть как-то может остановить или испугать. Но нужно быть объективными. Мне нужно еще полгода, может быть год, чтобы мой уровень соответствовал тем требованиям и той квалификации, которые помогут будущем чувствовать себя увереннее. Бросить сейчас работу – значит, откатиться назад и потерять время. Не потому, что мне лично нужно это. Это необходимо, чтобы дать тебе уверенность в моем твердом намерении быть опорой во всем. Мало стать мужем, я хочу стать тем, с кем ты будешь спокойна.  Но это лишь небольшая отсрочка. Я уже думал, что однажды придется менять все. И другой город, другая страна и все остальное меня не пугают. 
- Мне ехать? Я боюсь. Все слишком неожиданно.
- Было бы странно, если бы я запретил. Даже имея такое право, я бы не смог это сделать. 
- Но ведь мы не расстаемся? Правда?
- Знаешь, есть вопросы, которые радуют. Не расстаемся.
- Но как же дальше? Сколько? – Таня не могла ответить себе на вопрос, где же конец этим ожиданиям и переживаниям.
- Мне кажется, что глупее всего сейчас что-то загадывать. Любые обещания и клятвы будут напоминать мыльные оперы. Есть только один реальный путь – работать. Мы должны решить, где мы нужны и что нужно нам. Ты работаешь там, я здесь. Я мужчина. Все оставить и переехать не проблема. Через месяц-два ты поймешь, где тебе лучше. А я буду там, где тебе нравится. Мне проще, мне хорошо лишь там, где есть ты.
- Тем, ты такой хороший, - Таня обняла его, прижавшись и замерев. – Я точно знаю – все будет хорошо.
- Конечно, обязательно будет, - на самом деле было невыносимо от мысли, что предстоит расставание. «Он сильный, он найдет свой путь, а значит, он обязательно сможет преодолеть любые препятствия», - эти мысли выглядели не очень убедительно, и не сказать, что сильно утешали. Но раз уж другого варианта не было, есть только один выход – смириться. 
Все решилось словно само собой. Через три дня Таня уехала. Тот вечер, который они провели накануне, пролетел как в тумане.  Но поверить в то, что искренность, любовь и надежда могут легко растворяться, лишь прикоснувшись к будням бытия, слишком грустно.  Нет преград для настоящих чувств.  Все на самом деле куда проще – нужно просто любить.
К Андрею Артем завалился как всегда, с бутылкой водки, пивом и куском колбасы. Все чаще он предпочитал общество этого странного, безумного откровенного и проницательного чудака. Лишь в разговоре с ним не боялся Артем быть наивным, глупым, невежественным. Слишком большая граница разделяла их, и потому не было ничего сдерживающего в рамках двусмысленности и недосказанности.  Даже Денису было страшно признаться в собственной слабости.
- Ого, твои успехи меня слегка пугают, - Андрей рассматривал, как Артем уверенно сервирует незамысловатый стол. – Думаю, не ошибусь, если скажу, что шахматы тебя сегодня не интересуют.
- Одно не пойму: то ли я стал слишком открытой книгой, то ли все вокруг стали читать мысли, а я не научился.
- Не пугайся. Просто когда ты достаешь водку, я могу думать лишь о том, что твоя любовь преподнесла очередной сюрприз. Если бы ты так переживал за шахматы, мы бы сейчас готовились к высшей лиге страны.
- Да уж, в конкурсе «Мистер очевидность» я буду первым.
- Наливай. Упражняться с тобой в остроумии нет ни малейшего желания, - Андрей уселся, словно в гостях, предоставив Артему право самому определять темп сегодняшнего вечера.
Артем достал высокие стаканы и налил по полной.
- Ого. Все плохо до бескрайности? - Андрей хотел что-то добавить, но наткнулся на угрюмый взгляд Артема. – Понял, молчу.
- Она уехала, - Артем не стал делать большую паузу и почти сразу налил еще по одной.
- Навсегда? – Андрей все же решил уточнить недостающие детали.
- Не знаю. Ее пригласили продолжить обучение. Или работать. Я, в общем, не все понял.
- Ну и что? Где здесь горе? – Андрей начинал понимать ситуацию, и она его забавляла.
- Дело не в горе. Я не знаю, что делать. Нужно ехать за ней. А я только должность получил. Зарплата стала более-менее приличной. Перспектива есть. И что? Как сейчас быть?
- Тебе прямо сейчас надо решить? Времени нет вообще? – вопросы звучали почти серьезно. Мгновенно захмелевший Артем не мог не заметить доброй иронии старшего товарища.
- Да нет. До завтра терпит, - правила игры были приняты.
- Тогда можно налить еще, - Андрей забрал бутылку и значительно уменьшил дозировку. – Заканчивать вечер быстро в мои планы не входит. Что конкретно тебя беспокоит? Она сказала, что не любит тебя и уезжает навсегда?
- Нет, - Артем успокаивался то ли от водки, то ли от спокойного тона Андрея.
- Так у тебя все отлично. За любовь! – тост был намеренно вызывающим. Андрей закурил и с видимым удовольствием затянулся. – Ты дурак!  Ты же счастливый человек. Ты, вообще, в курсе, что женщины – не всегда нужны в жизни.  Особенно в период, когда необходимо собраться, взять себя в руки, сконцентрироваться и думать лишь о поставленной задаче, они просто лишние и могут только мешать. Вот что я тебе скажу: все мои провальные турниры пришлись на период очередных сносящих крышу романов и загулов на этой почве. И лишь когда желание сбежать начинало преобладать, я с головой уходил в работу. Вот тогда и начинался подъем. Я к чему: работай. У тебя есть время. Потом может не быть.
- А как же муза?
- Муза?... Ты че, художник? Муза нужна тем, кто творит. А тем, кто пашет и вытворяет, нужна сосредоточенность и полное погружение.  Конкретно тебе надо взять себя в руки, написать план мероприятий и … до полного изнеможения, - Андрей уже не смеялся, и в речи все больше слов выходило за пределы нормативной лексики. – Ты ж не дурак, не безрукий, не урод.   Да тебе завидует куча народа, и сейчас многие с удовольствием махнулись бы с тобой местами. О таких шикарных переживаниях можно только мечтать.
- Ну, оно случайно получилось. Знаешь, грустно все же, - Артем уже чувствовал вину за такую слабость.
- Не думай. Ты стомиллиардный в этой очереди переживающих расставание. Я три раза без возврата… Ты слушай меня. Я точно знаю. Знаешь, я даже теорию вывел: если любишь – сделай все, чтобы помочь раскрыться, найти себя, - Андрей рассмеялся. – Я ведь своих бывших всех люблю. Правда, не знаю, где они сейчас, но очень хочу, чтобы все у них было здорово. Я первую встречал лет пять назад. У нее муж инженер, вроде даже главный. Достаток, дочка. Я безумно рад за нее. Чтобы я дал? Да ничего. Правда, я не знаю, зачем еще два раза женился. Нет, я их любил, но я же бесполезный. Жалко, сразу не понял. А настоящая любовь – она такая… он опять задумался. – Она жертвенная. Ее подарить надо, и все. Не ждать, не брать взамен, не требовать возврата, просто подарить и не жалеть. Да и не сможешь ты жалеть, если любил по-настоящему. Любовь – это не то, что принадлежит тебе. Она должна быть отдана. Только тогда она может быть настоящей.
- Да ну! – Артем смотрел восхищенно и удивленно на неожиданно раскрывшегося товарища.  Он все сильнее привязывался к этому удивительному человеку, умеющему быть таким разным и все более таинственным.
- Что так выглядываешь? Думаешь, я всегда был такой - алкаш и прагматик? И я прошел все это, - Андрей закурил, едва погасла предыдущая сигарета. - То, что любовь – это чистой воды химия я согласен полностью. Всевышний придумал этот процесс, чтобы мы не видели недостатков, которые будут сводить с ума годы спустя.  Я даже думаю, что эта химия прямо пропорциональна количеству гормонов. С годами их все меньше, потому и мозг становится чуть важнее остальных органов.  Со временем выходит на первый план интеллект, который чем дальше, тем важнее. Как ни грустно, но мой мозг интересовался только шахматами.  Все остальное занимали совсем другие вещи. Даже страшно сейчас вспоминать.
- Андрей, слушай, но не могло же быть так все плохо, если за тебя выходили замуж. Значит, нормальный ты. Не могли же все три тебя не любить? – Артему налил понемногу в попытке как-то поддержать его.
- Не знаю. Честно говорю – не знаю. Может, я и правда был интересен. Перспективный, всегда в центре внимания.  Может,  думали, что я могу измениться. Может, я даже и сам в это верил. А может, просто очень надо было замуж. Кто ж тебе правду скажет, тем более, когда приходится расставаться. Там уже другие законы. Там нужно не показать слабость, скрыть сомнения и добивать без жалости, - только сейчас Андрей обратил внимание на наполненный стакан и залпом его осушил. – Нет здесь правильных ответов. Одно могу сказать: если есть к чему стремиться – начинай сейчас. Потерянное время не возвращается обратно.  У человека есть только один орган, которому можно хоть как-то доверять, – мозг. Но тот дьявол, который сидит в тебе, который хочет выпить, погулять и рвануть во все тяжкие сильнее его. Вот ты думаешь, сейчас мы бухнем и все проблемы ушли? – Вопрос был риторическим, и Артем даже не попытался отвечать. – Во! – Андрей скрутил фигу и сам внимательно ее рассмотрел, убеждаясь, что получилось убедительно. -
Завтра я проснусь с мыслями похмелиться, и даже не буду помнить половину сегодняшнего вечера. Мало того, я буду бояться смотреть в телефон на список исходящих. А ты проснешься с теми же проблемами и головной болью. И мы как два идиота будем мучительно думать, на кой хрен несли всю эту чушь, которая повторяется с пугающей периодичностью?  Но самое смешное -  зарекаться.   Тупее не придумаешь. Не помогает.
- И что делать? – Артем сидел окончательно сконфуженный.
- Мне - ничего. А ты подумай о том, что по такому же пути я пришел в эту комнату.  И сейчас ты слушаешь жалкий лепет, который  несет чудак, прошедший все это много лет назад не один раз.  Пить надо в счастье, когда им хочется делиться и дарить всем вокруг. Запомни: если тебе плохо, если все навалилось и придавило к земле -  выпей цитрамон, аспирин и чай. Но водка тебе не поможет.
- Тебе ж помогает, - сдаваться не хотелось. Но аргументы наставника были слишком убедительны. Казалось, еще чуть-чуть, и все станет на свои места.
- Мне! - Андрей рассмеялся. – Мне помогает все, что заставляет не столько заснуть, сколько забыться. Но это, мой друг, уже болезнь. Как грипп, только лекарства дорогие. Все. Иди домой. У меня на завтра есть уроки. Взял репетиторство. Надо хоть как-то прилично выглядеть.
Артем шел домой в полном убеждении, что этот вечер навсегда останется в его памяти. Прямо сейчас, пусть и не твердой рукой, он запишет все, что услышал, и все, что не давало покоя.  Он сможет быть другим.  Он сможет научиться владеть эмоциями и быть сильным.
Пожалуй, в этом он все же ошибался.  Быть беспристрастным и хладнокровным, что бы ни происходило вокруг ему, скорее всего, было не по силам.  Но это и ни к чему, и смысла переживать нет совершенно никакого.  Любой шаг вперед, каждая пройденная ступень - это и есть цепь побед над собой, которые слагают нашу жизнь. И сейчас была одержана еще одна, очень важная, но всё же незаметная победа. Он стал взрослее, понимая неизбежность разочарований и неудач, которые рядом с тобой всегда. И только от тебя зависит, как выглядит твой стакан: полупустым или наполненным наполовину.
Несколько сложно представить ровную жизнь, спланированную, упорядоченную и рассчитанную на много лет вперед. То, что было само собой разумеющимся во времена ностальгически вспоминаемых восьмидесятых, уже давно ушло в небытие.  Можно сколько угодно думать о завтрашнем дне, готовиться, рассчитывать и с удивлением понимать, что все изменилось куда стремительнее, чем ожидалось. «Если хочешь рассмешить бога – расскажи ему о своих планах», - вряд ли найдется тот, кто не слышал этих слов. Все чаще приходится задумываться о том, что судьба, сотканная из цепи роковых случайностей, неразборчива в средствах и ее власть невозможно оспорить.  Но не молодости думать об этом.  Да и вообще, нет смысла думать о том, что не зависит  от тебя.  Артем долго ворочался без сна, прокручивая разговор с Андреем и в который раз переживая расставание с Таней. Внутри закипала новая, незнакомая и дающая силу силой энергия. Хотелось вскочить прямо сейчас и рвануть в бой. Вот только ничего быстро сдвинуться не могло, как ни искала неусыпающая мысль пути немыслимых вариантов решения всех вопросов.  Одно было понятно совершенно точно – он должен найти выход, используя все возможности и собрав весь, пусть и не самый большой, арсенал идей.  Сильнее всего ему хотелось быть рядом с ней. Жить для нее, дарить ей каждый день своей жизни и посвятить ей свои стремления, надежды и победы.

Глава 16

Время стремительно и неумолимо. Как ни банально звучат эти слова, их будут повторять тысячи раз. И о том, что время лечит, мы слышим с навязчивой периодичностью. Вот только странным образом вместе с исцелением незаметно приходит старость. Излечившись от глупых переживаний и навязчивых предрассудков, понимаешь, что в них и был смысл, что в них и таилась прелесть тех замечательных дней, оставшихся в прошлом.  Но есть то, что невозможно забыть, что останется с нами навсегда. Память вновь и вновь возвращает туда, где остались самые насыщенные, самые волнующие моменты жизни. 
Первый турнир в первой лиге был провальным. Тому можно было найти много причин, и Артем с удвоенной энергией разбирал все свои поражения, с удивлением находя невероятно простые варианты не только спасения, но и упущенные возможности выигрышей.
Закончилась очередная тренировка в спортзале.  Артем не спеша потягивал протеиновый коктейль, чувствуя приятную усталость. Он даже вздрогнул, услышав голос Вити, незаметно подошедшего сзади:
- Ты поправился?  Или мне кажется.
- Уже почти шестьдесят семь. Знаешь, даже не ожидал.
- Заметно. Да и веса уже неплохие берешь. Делаешь успехи, - Витя усмехнулся.
Был уже конец лета.   Сезон отпусков и оставшийся в прошлом пляжный сезон уменьшил и без того небольшой коллектив тренирующихся. Было просторно и как-то даже слишком комфортно. Комплимент доставил удовольствие. Артем и сам периодически обращал внимание, что обозначились мышцы, и что прибывший вес не ушел в живот.  То, что усилия были не напрасны, воодушевляло.
Приближался отпуск, и Артем стоял перед выбором, как им лучше распорядиться.  Твердо он решил одно – съездить к Тане.   Но, что важно, он смог запустить свой проект «Умного дома». Мама отнеслась с недоверием к новым штучкам, появившимся в квартире.  Папа тоже скептически отнесся к увлечению сына и полному переоборудованию сантехники и электрики. Попытки Артема изменить существующий порядок расценивались как подрыв его авторитета.  Да и вообще, вся идея была воспринята дома с неодобрением. Стоило немалого труда убедить, что все будет сделанно исключительно за его счет и в случае провала им же будет приведено в исходный вид.  Две недели, пока шел монтаж, Артем выслушивал папины замечания и недовольство.  Основание бизнеса на этой идее расценивалось им как пустая трата времени.  «Иди лучше в шахматы поиграй.  Там тоже толку нет, но хоть удовольствие получишь», - самое мягкое из того, что пришлось услышать в процессе работы.  Но в один из дней все было закончено. Мама, оценив результаты труда, улыбнулась, не скрывая удивление и искреннюю радость. Ей очень понравилось, что в ночное время в коридоре загорался мягкий свет, едва она вставала с постели. Он не будил и очерчивал контуры дорожек к дверям.  Было очень удобно и особенно приятно, что он гас, едва она ложилась в постель. Папа промолчал, выразив надежду, что все это будет работать долго и не отразиться на оплате за электроэнергию.  Но в каждом его слове угадывалась ревность к неожиданному успеху сына, превзошедшего его ожидания. Мало того что трудностей у Антона было более чем достаточно, приходилось сцепив зубы игнорировать замечания. То, что бизнес возможен лишь при наличии связей, покровителей и еще чего-то очень сложного и ему недоступного, папа повторял несметное количество раз. Примеры, приводимые Артемом, вызывали лишь смех и иронию.  Но одно было понятно наверняка – жить по придуманным отцом законам невозможно, а значит, их нужно менять.  Теперь начинался самый сложный этап. Мало запустить и придумать. Идею нужно продать, а это порой намного сложнее.
Очередной рабочий день на предприятии приближался к концу. Усталый и разгоряченный Артем ввалился в кабинет. Он регулировал горелки, - пожалуй, одна из самых неприятных работ. Мало того, что было по-настоящему жарко, необходимо все делать быстро. Доверять эту настройку кому бы то ни было, он не хотел. Да, собственно говоря, никто и не горел желанием лезть в пекло.  В кабинете Степаныча было шумно. Его место занял Кравченко, а речь держал Дедкович, убедительно отвечая на вопрос Кравченко по новому заказу.
- Макар Григорьевич, сделаем.  Вы меня знаете. Мы из ничего умеем делать конфетку. Я вам вот что скажу, все хваленые итальянцы рядом не стояли. Вон, прислали последние формы, все не по чертежам. Я их сам переделал все. Нет проблем. Все решим, - он убедительно жестикулировал, наслаждаясь явной поддержкой начальства и собственным ораторским искусством.  - У нас очевидные проблемы с кадрами. Но ничего, приходится все самому делать, - Дедкович демонстративно устало опустился на стул.
- А что ж ты парня не взял на той неделе? Я его трудовую смотрел, - Артем в очередной раз был сражен умением начальника слесарей выделить себя, - умный парень. И оборудование серьезное знает, и опыт достаточный. Я с ним пообщался, он очень даже хорошо разбирается в твоей тематике. Впрочем, - на секунду он задумался, но, понимая, что удержаться нет сил, все же выпалил все накопившееся в душе, - я знаю почему. Вдруг придет кто-то умнее. Ведь кто его знает, - вдруг продвинется? Нет, это не наш метод. Мы предпочитаем тупеньких подтягивать, исполнительных подхалимов. Вот тогда ничего не грозит ни карьере, ни авторитету.
- Вот тебя не было, и все нормально. Что ты за человек, Корецкий? – Андрей порывался сказать еще что-то, но его перебил Кравченко.
- Не надо ссориться. Все у нас работает, все нормально - и люди есть, и справляются. Не преувеличивай, Артем, - он примиряющее смотрел на «заклятых» друзей, зная всю сложность отношений между ними.
- Все хорошо? Да вы что? Мы когда последний раз с образцами уложились в сроки? Это что, секрет? А то, что формы из Италии пришли по чертежам Андрея, никто не знает? Вы что, серьезно думаете, что они ошиблись?   А вы вообще в курсе, что формы из Италии я ставлю, и они работают, а наши мы еще неделю напильником строгаем? Или тоже секрет? Мы самые умные?  Да над нами смеются. Мы гении! Мы всегда и во всем гениальны, и никак не меньше. Нет у нас гениев! Человек, выполняющий заданную ему работу, априори не может быть гением. Гений рождает новое. Он делает так, как никто до него не делал. Любое повторение – это всего лишь копия.  Но мы удивительны. Мы умеем, даже сделав полную чушь, возвести ее в гениальность. 
- Да ты… Да … - Андрей задыхался. Он никак не ожидал такого откровения.
- Спокойно. Все поправимо. Не надо ссориться, - самообладание Кравченко было трудно объяснить.
Ввязываться в этот диалог Степаныч не хотел. Он был бы и рад принять сторону Артема, но в его годы следовало быть осторожнее. Он знал куда больше, чем видел на поверхности его молодой помощник. И знал о прямой заинтересованности Кравченко в наличии таких исполнителей, как Дедкович. Он был очень рад, когда они оба вышли из кабинета, не решаясь ввязываться с Артемом в дальнейший спор, понимая, что парень явно не собирается подбирать слова и вообще не боится прямой конфронтации.
- Я тебя понимаю. Но, может, пока не время так рубить с плеча? – Степаныч смотрел на Артема, нервно швырнувшего журнал в ящик стола.
- Не время?! А когда время? Вокруг бардак. Мы все самые умные. А в чем ум? В том, что все свое покупать боимся? Правильно. Германия, Япония, Италия – они ж не такие, как мы. У них же нет такого оружия, как у нас. Вот и приходится им делать машины, оборудование и все остальное. А умные, выходит, мы.  Мы всегда будем жить с собственным сознанием ума и исключительности. Мы даже внутри одного завода не можем решить такие простые проблемы только потому, что мы умные. У нас одни супер специалисты, а на выходе брак.  И кто виноват? Дедкович? Да он глотку перегрызет, но не признает ошибку. Он подписал счет на оплату металла по цене в три раза выше номинала. И ничего! Все нормально. Просто у него чуть лишнего было, он им прикрылся, и весь завод знает, что он получил откат. Но мы же самые умные.  Он с таким видом бил себя в грудь, что, не знай я правды, поверил бы. Как можно так, глядя в глаза, зная, что ты вор, орать о честности? Где предел наглости и жадности? Чтобы больного лечить, он должен хотя бы признать себя больным. А что мы можем изменить, если у нас все и так хорошо? Вот и будем, как клопы в банке возиться, создавая видимость кипучей деятельности.  – Артем налил чай. Выплеснув эмоции, он вдруг почувствовал, как на душе стало легче.
- Ну, поругаешься. Тебе в чем смысл? – Степаныч дружески протянул ему шоколадку, припрятанную на непредвиденный случай.
- А что мне? Все равно однажды уволюсь, - Артем чуть засомневался, - скорее всего.
- Не спеши. У тебя авторитет только формируется. Ты можешь далеко пойти, но нужно научиться быть хитрее. Или план есть?
- План… Кредит нужен! Срочно! Две тысячи долларов. Иду в бухгалтерию прямо сейчас. Еще успею. Может, до завтра сделают справки.
План возник только что, под действием адреналина и эмоций. С точки зрения здравого смысла этот поступок выглядел глупым. Трезвый расчет, взвешенные решения и продуманные ходы – вот, что должно лежать в основе любого важного вопроса.  Но расчеты были уже давно. От долгих размышлений без движения вперед сносило крышу, и однажды нужно было решиться на последний шаг, сжигающий мосты. Единственное, что не давало покоя и разрывало от жалости к себе – это необходимость отменить поездку к Тане. Неожиданный разговор помог определить необходимость коренных изменений и активных действий.   Атмосфера приспособленчества и откровенной лжи угнетала.  Жизнь представлялась совсем другой. Юношеские, неудержимые амбиции жаждали вырваться из предначертанного круга и перспектив, которые ему совсем не нравились. В мечтах жизнь виделась совсем в других красках, и удержать себя в рамках   придуманных кем-то правил он не мог и не хотел. Не было и никакого желания делиться с папой своими планами на ближайшие дни.  Его реакция была настолько предсказуемой, что лучше выслушивать все по факту, чем на протяжении всего подготовительного этапа к проекту, о котором столько думал последнее время. 
Вечером он расписал все по пунктам, в очередной раз пересчитав деньги, которые смог скопить.    Без машины начинать работу было немыслимо. Перевозить инструмент для монтажа, комплектующие и просто успевать вовремя было невозможно. Значит, пусть хоть какая, только бы хватило на полгода. А там он как-нибудь выкрутится. Не теряя времени, Артем начал просматривать объявления.   Через полчаса пришлось оставить это занятие. Без Дениса будет сложно. Составил список необходимого инструмента. Настроение не улучшилось. Еще хуже стало от мысли, что самая высокая рентабельность будет при условии, что все необходимые детали для монтажа он купит сам на оптовом складе.  А это значит, что нужно купить не один, а как минимум два, а то и три комплекта. Рассчитывать на полную предоплату сложно. Оборотных средств нет. Пришлось еще раз перечитывать все по порядку, пытаясь найти то, что можно не покупать, а попытаться на время взять попользоваться у кого-нибудь из знакомых. Еще три часа назад все казалось просто и реально. Но, в который раз перечитывая свой бизнес-план, Артем все отчетливее понимал, что ничего невозможного в нем нет. Вот только как начать работать? Открывать предпринимательство или рискнуть и попытаться найти работу без рекламы на свой страх и риск.  Все это представлялось темным лесом, и решение пришло само собой: нужно ввязываться,  а «война план покажет».
С кредитом все оказалось несложно. Времена тотального принятия в ряды должников властвовали, победоносно расширяя круг обреченных жить под тяжестью этой не самой приятной ноши.  Машину они поехали покупать с Денисом в субботу, так и не сказав ничего дома. Думать о том, что ждет его вечером, не хотелось.   Открыв объявления, друг обернулся к Артему:
- Тебе какая марка нравится? – Денис достал телефон и карандаш. Доверить такой важный момент, как разговор с продавцом, Артему он не мог.
- Любая дороже пятнадцати тысяч долларов. Но мне надо вместиться в тысячу триста максимум. Так что выбираем, как и планировали, любую, хоть как-то на ходу.
- Ты оптимист.    Предпочтений что, вообще нет?
- Денис, не беси. Я два года назад сдал на права. Я ехать боюсь. Мне бы поменьше что-нибудь. – Артем заметно нервничал.
- А правила вообще-то помнишь?
- Да! Я помню, что надо ехать на зеленый.
- Отлично! Тогда я звоню нашему первому счастливчику. Гольф два. Ретро. Но самая надежная машина. Я тебе точно говорю. Папа до сих пор не нарадуется ей, - Денис чувствовал себя уверенно и спокойно. Ему вся эта ситуация даже нравилась, обещая нескучный день.
- Не томи. Мне и «Ока» сейчас подойдет, - Артем наблюдал неторопливые движения друга и искренне завидовал его спокойствию.
- Не смей. Я буду стесняться парковаться рядом с тобой. Наш дом будет замирать на балконах, рыдая над твоим сумасшедшим счастьем.
- Не знаю, как дом, но рыдать буду я, когда папа увидит мое приобретение. Уж что меня ждет точно, так это недельный ежевечерний марафон на тему «Как далеко упало яблочко от вишенки в нашем семейном саду».
- Не выгонят?
- Надеюсь на маму.
- Я тоже так делаю, когда все плохо. Что у нас здесь? – Денис еще раз просмотрел объявление. - Я звоню?
- Давай. Нервы не в дугу.
- Нервы!? – Денис внимательно осмотрел Артема. – Не хочу тебе расстраивать еще раз, но нервничать ты начнешь, когда увидишь, что тебе будут предлагать.
Короткий разговор, и уже через пятнадцать минут они осматривали машину. Глядя, как округляются глаза Дениса, Артем понял, что вопрос бегства стоит лишь во времени.   
- Я бы сам еще ездил, но мне тут такую тачку подогнали. Вот честно говорю, не собирался продавать, - хозяин не умолкал. Маленький, худенький, он нервно бегал вокруг машины. – Можете прокатиться.
- А сиденье не провалится? – Денис поднял коврик под водителем. – Что-то я боюсь.
- Да нормально все. Там чуть-чуть.
- Мы перезвоним, - Денис потащил Артема, уже собирающегося лично убедиться в достоверности слов хозяина.
- Ты не рвись. Брать первую машину мы не будем, если не найдем в багажнике забытый чемодан с деньгами. Все только начинается, - Денис посмотрел с таким выражением, что стало понятно: день предстоит не простой.
Через два часа хотелось бросить все и уехать домой. Если бы не вера Дениса в чудо, Артем уже давно свернул бы эти безумные поиски. Но как на зло, друг прочитал гороскоп и теперь утверждал однозначно, что день идеально подходит для крупных покупок. Когда сил и настроения не было даже у него, оставался последний вариант. В гаражах на окраине города их встречал старичок, боевой и крайне недовольный долгим ожиданием.
- Сразу предупреждаю, не торгуюсь. Тысяча пятьсот долларов и ни копейкой меньше. Все переоформление за ваш счет.
- Мы ж еще не видели ничего, - Взять Дениса с ходу было не просто даже такому ершистому деду.
- Увидишь, - он распахнул ворота.
На них смотрела чистенькая, ухоженная, темно синяя шестерка. Это была не иномарка, о которой грезил Артем. Но вид машины действительно впечатлял. Она выглядела, словно только сошла с конвейера.
- В объявлении же написано мерседес, - Денис даже не собирался входить в гараж.
- Ай, не звонил никто, вот я и написал, - дед был доволен собственной выдумкой. А вот вы уже третьи. Правда, те сразу уехали, - не хотят эту технику. А зря, он неожиданно встрепенулся. - Я же сам автослесарь. Все сам перебирал. Все для себя делал. Да вот стар уже. И внуки не хотят такую. Но не пожалеете. На ходу, все работает.
- Беру! – Артем провел рукой по капоту. – Проехать можно?
- Сначала «проехать можно», а потом беру, - Денис не скрывал недовольство.
Артем сел за руль. Тронуться с первого раза не вышло.
- Не газуй сильно. Она сама пойдет. Легче сцепление, плавнее, - дед укоризненно смотрел на Артема. Было видно, что машину ему было жаль.
- Вот, - Артем достал сто долларов. – Задаток. Завтра встречаемся и переоформляем.
- Ты подумал? – Денис был явно против.
- Не надо денег пока. На Федюнинского в девять во вторник. Я буду. Там и деньги отдадите.
Дорогой они ехали молча.
- Ты точно решил? - Денис все еще не верил в выбор Артема.
- А что брать? То ржавое железо, которое нам предлагали? Ты видел деда? У него в гараже как в музее.
- А может, ты и прав. Машина и правда выглядит хорошо. Но ты рисковый. Все же не самая популярная техника. На попутчиц особо не рассчитывай.
- Переживу.
- Эх, счастливчик ты, - Денис притормозил у подъезда. – А что, ты правда ее ждать будешь? Может, лучше поехали? Шурика возьмем, погуляем. Кстати, по тебе томно вздыхала одна весьма интересная дама.
- Звучит неплохо. Но вынужден отказать.
- Ты что? Такой влюбленный?
- Денег нет, планов море, идей, как у Наполеона, и все это на ближайшие два месяца. Считай меня влюбленным, сумасшедшим, каким угодно, но я собираюсь жениться.
- Не кричи. Я тоже собираюсь жениться. Но ведь не завтра, - Денис подумал про себя, что даже мысль о женитьбе ему кажется слегка страшной.
- Слава богу, у меня тоже есть время. Если я приеду на шестерке и скажу, что женюсь, папа не выдержит точно.
- Ладно. Иди, готовь своих к новым потрясениям.
- Пусть этот вечер будет тихим, – Артем решил, что сегодня ничего говорить не будет.  Реакция папы слишком непредсказуема, а потому лучше сначала закончить со всеми формальностями.
Через неделю начинались игры в высшей лиге. Занятия с Андреем прекратились.  Кажется, он собирался подготовиться, но верилось в это с трудом. В последнем телефонном разговоре отчетливо было слышно, что они с Дашуком где-то зависли и явно не над шахматной доской.
Во вторник пришлось отпроситься до обеда. Пришлось признать, что в запланированные расходы он явно не укладывался. Машина обошлась на двести долларов дороже планируемых затрат.  Все вопросы по переоформлению решились быстро.  Дед протянул ключи и попрощался, не скрывая грусть, любовно погладив на прощанье руль. Было даже неловко смотреть на такое трепетное отношение, но забыть об этом пришлось уже через пять минут. Сев за руль, Артем отчетливо понял, что сейчас ему придется вспомнить правила вождения и самому преодолеть путь в другой конец города.  Только сейчас стало по-настоящему страшно. Он даже пожалел, что не договорился с Денисом хотя бы посидеть рядом. С другой стороны, не будет и свидетелей его первых неудач, если говорить мягко. Мысленно представив путь и неожиданно мягко тронувшись с места, Артем решил не выезжать на дорогу сразу. Свернув в тихую улочку, он потренировался трогаться с места, почувствовал, насколько смог, машину и, преодолев желание сделать еще один круг, развернулся в направлении работы. На первом перекрестке все прошло даже более чем хорошо. На втором неожиданно заглох и успел вспотеть под неумолкающий сигнал стоящей позади машины. Но внутри бушевал настоящий шквал, не позволяющий дать слабину, поддаться страху и свернуть на объездную дорогу. «Если я сейчас проеду через центральный рынок – точно водить буду», - Артем стал на перекрестке в левый ряд и включил поворот. В обеденное время движение на этом клочке было особенно оживленным. Раньше казалось, что сунуться туда может только сумасшедший, таким сложным представлялся этот путь. Но, он был самым коротким. Когда через сорок минут он припарковался у работы, одежду можно было выкручивать.  Лицо горело, руки дрожали, но душа пела и счастье заполняло все внутри, грозя вырваться наружу.  Это была еще одна победа - победа над собой и своим страхом. С работы он вышел, значительно задержавшись. Желающих подъехать, всегда было немало, а выслушивать советы и комментарии Артем был еще не готов.  Обратный путь получился намного увереннее и спокойнее. Но, войдя в лифт, он вдруг понял – сказать родителям куда страшнее, чем проехать через рынок. Минут пятнадцать он односложно отвечал на какие-то вопросы, оттягивая момент для главной новости дня. Но продолжаться долго это не могло. Как раз в футбольном матче наступил перерыв. «Бавария» выигрывала, и папа был в хорошем расположении духа.
- Ну, как день? - он задал вопрос только потому, что Артем не ушел как обычно в комнату, а остался в зале.
- Я купил машину, - хотелось сказать уверенно и четко, но получилось не только тихо, но даже как-то неразборчиво.
- Кто? – папа переспросил, не вникая в суть сказанного.
- Я купил, - теперь уже вышло не только громко, но и отчетливо.
Наступила такая тишина, словно даже телевизор вдруг замер, не веря в случившееся.
- Как купил? А деньги? – папа, оторопев, смотрел на сына.
- А что деньги? Я работаю. Кредит небольшой. А машина хорошая, думать было некогда.
- Мы посмотрим на нее? – мама казалась куда спокойнее.
- Ну да. Под подъездом. Я на ней и приехал.
Папа молча сунул ноги в сланцы и первым вышел в коридор. Судя по всему, что делать, он не знал, но ничего хорошего его вид не предвещал. Весь путь он молчал, словно собираясь с мыслями. С любопытством  обойдя вокруг машины, вдруг замер в нерешительности. Выражать эмоции он не спешил, и это было очевидно.
- Багажник открой. А что не иномарку взял? – было ощущение, что выбор оказался неожиданным. Может, то, что это была именно шестерка, которую он мечтательно считал чуть ли не самой лучшей машиной, и сыграло ключевую роль в такой странной реакции.
- Эта и проще, и получше была.  Да что брать?! Выбора за эти деньги нет, - Артем уже чувствовал, что лед тает и самое страшное позади.
- Сколько? – этот вопрос папа держал до последнего.
- Тысяча, - говорить правду было страшно.
- Ну, недорого. Ладно.
- Вот теперь не надо никого просить с дачи картошку привезти, - мама была рада. И скрыть это она не могла.
- Ты считала, сколько будет стоить эта игрушка? Техосмотр, бензин, ремонт. Купил себе забаву. Домой пошли. Что тут смотреть?
Артем знал, что второй тайм футбола не менее важное обстоятельство. И все же – это была его первая крупная покупка! Аккуратно закрыв дверь, он уже дошел до двери подъезда и вернулся, чтобы еще раз ее проверить, любовно погладив капот. Стало даже смешно от мысли, что еще недавно он иронизировал над дедом, прощавшимся с автомобилем как со старым другом. То, что пока еще папа не придумал, как конкретно выразить свое мнение о покупке, было понятно. Многое еще ждало впереди.
  Хлопот сразу прибавилось.   Очень утешало то, что проблем машина действительно не доставляла. Все расходы ограничились техосмотром и страховкой. Правда, пришлось выдержать три дня обсуждений на работе. Никогда не молчавший Дедкович не упускал случая, чтобы не уколоть, особенно в чьем-то присутствии. Самое смешное, что у него самого не было ничего. Развелся он уже почти полгода назад. Добирался на работу благодаря удивительной способности найти того, кто считает его важным начальником и не может отказать в просьбе подбросить по пути.  Даже сигарет у него не было никогда. Это была отдельная и набившая оскомину тема. Курящие стремительно разбегались, едва завидев его, приближающегося к компании дымящих.  Он не просил, он протягивал руку к кому-то конкретно, в основном самому тихому или недавно устроившемуся на работу. И этому жесту, сопровождаемому недвусмысленным взглядом, отказать было невозможно. Самое важное, не протянуть пачку: одной сигаретой отделаться не получалось ни у кого. Жадность не имела границ и чудно дополнялась наглостью. Да уж, природа умеет создавать экземпляры, которые ненавидят все, но это им самим никак не мешает. «Вам не нравится – вот вы и мучайтесь», - и с этим девизом он шел по жизни легко и непринужденно. В этот раз они столкнулись в лаборатории. То, что Дедкович явно пытался ухаживать за Алиной, знали все. Вот и сейчас он в очередной раз рассыпался в любезностях и остроумии, стараясь произвести впечатление на девушку.  Артем как раз зашел проверить результаты последних испытаний.  В глазах предмета обожания Дедкович просто не мог не покрасоваться, а Артем казался лучшей мишенью для его колких замечаний.
- Алина, ты видела то корыто, которое приобрел наш лучший технолог? - об Артеме он говорил в третьем лице, стараясь подчеркнуть возраст и положение, которые считал несовместимыми. – Я все думаю, а что ж ты не мотоцикл с коляской купил? Мы бы тебе автомат прикрутили.
- Я, может, и корыто купил, но сигареты не стреляю по углам, - и снова сдержаться не получилось.
- Да лучше бы ты сигареты стрелял. Первый парень! На сельскую дискотеку собираешься? Тебе сейчас красавиц только за Уралом собирать.
- Ну, зачем за Уралом. И ближе есть, - Алина оторвалась от компьютера, не дав Артему ответить. – Тема, можно я с тобой поеду? Если, конечно, у тебя есть место, - она улыбнулась открыто и словно виновато.   Давший себе слово не подвозить никого, пока не научится ездить, Артем только и смог, что кивнуть в ответ. – Вот и чудесно!  Если ты задержишься, я подожду. Разве важно, какая машина? - теперь она повернулась к Андрею и взгляд изменился.
- Он же ездить не умеет! Алина, не рискуй. Я договорился, нас Егор из снабжения подкинет, - Дедкович приторно улыбался. – И ехать у него просторнее, джип хороший.
- Вот и чудненько. Видишь, - Алина обращалась уже к Артему, - одного пассажира тебе уже рассматривать не надо. А мне даже нравится, что не очень просторно. Я буду к тебе ближе сидеть.
- Ну-ну, - не ожидавший такой развязки Андрей уходить без последнего слова не собирался. – Что ты в нем нашла? Пусть еще докажет, что может что-то. А то так, пару раз повезло. – Договаривать он не стал. Может, просто потому, что все же не нашел слов, а при Алине проигрывать окончательно не хотел. Потому и ушел, быстро не прощаясь.
- Подвезешь? – Алина не сводила глаз, чем смутила окончательно.
- Подвезу, - получилось не очень уверенно, и он быстро добавил, - только я, правда, еще учусь. Не сказать, что сильно нервничаю, но комфорт вряд ли возможен.
-  Ничего. Я умею быть молчаливой и очень даже тактичной, - все  ее слова звучали, словно с подтекстом, который угадывался в непроизвольных движениях и мимике.
Впервые Артем оказался с попутчицей.  Хотелось быть небрежным, спокойным и уверенным. Но думать об этом было не просто. Все внимание забирала дорога, и меньше всего хотелось оконфузиться в своей неловкости и неопытности. Единственная мысль, которая предательски не давала покоя – он мечтал везти вот так Таню, но, увы, она была сейчас далеко.
- Скажи, я тебе нравлюсь? - Алина даже не повернула голову в его сторону, не столько увлеченно, сколько, пожалуй, нервно рассматривая что-то за окном.
- Ты очень красивая. Ты не можешь не нравиться.
- Но…, - она внезапно обернулась. – Договаривай. Чего ты боишься?
- Ничего, - перед глазами вдруг появилась Таня. Никого другого на ее месте представить было нельзя и даже думать об этом не хотелось.  – Если быть до конца честным, я просто боялся подойти к тебе еще полгода назад. Ты слишком красива, и мне всегда казалось, что у тебя должен быть такой необыкновенный… - Артем не нашел слов. – Я не такой. Я обычный. И знаешь, я люблю девушку. – Как же он  не хотел обидеть! И говорить «нет» было мучительно тяжело.  Представить, что он откажет той, в которую влюблены все вокруг, было невозможно. Но и говорить не то, что было в душе, не хотелось.
- Ты ее любишь?
- Да!
Когда-то давно Артем где-то вычитал, что если любишь - об этом знаешь точно, не сомневаешься. Как только ты задаешь себе вопрос «Люблю ли я?», можешь смело отвечать отрицательно.  Уже сам вопрос дает ответ. Не согласиться с этим сложно.


Глава 17

Пережитая неделя, казалось, решила все проблемы. Было выслушано все: папины упреки, обсуждение на работе, и это еще при том, что дальнейшие планы не знал никто.  Единственный человек, который пусть и издалека, но искренне и с надеждой поддержал, была Таня.  Она не скрывала, что надеется на успех Артема, и они смогут найти возможность быть рядом.  Но что именно сделать и как лучше все это решить, было не ясно. Единственное, что они знали точно, – нет ничего, что нельзя решить и ничего, что может разлучить, как бы ни твердили им, что молодость ветрена и все забывается слишком быстро.   
В субботу на день рождения папы неожиданно нагрянули гости.  Сказать, что его брат приехал с детьми, было бы натяжкой - детям перевалило за двадцать, и они уверенно шли по стопам папы, связав судьбу с силовыми структурами. Они давно жили в столице, подчеркивая достаток и принадлежность к миру посвященных в какие-то важные дела, о которых никто больше знать не должен. Даже в разговоре всегда умели внезапно замолчать с многозначительным видом знающих что-то очень секретное.  О том, что проходной балл для поступления был, мягко говоря, не высок, упоминать было не принято.  Важно, что все они  попали в струю этой жизни и считались весьма успешным и обеспеченным семейством. Может, потому и не любил Артем общение с ними. Вечное стремление показать превосходство сквозило в каждом их слове. При всем этом папа был убежден, что именно они и олицетворяют собой успех и процветание, приводя в пример Артему при каждом удобном случае. Он смотрел на них, как на сошедших с небес. Этот вечер не стал исключением. Начавшись абсолютно спокойно, по-родственному, он позже стал похож на партсобрание и тема разговора незаметно перешла на личности, точнее на конкретную личность - Артема. Обсуждение достоинств автомобиля с плохо скрываемым сарказмом он перенес спокойно. Стараясь думать о постороннем, он пытался не обращать внимания на советы и снисходительные толкования правильной жизни.  То, что Артем был старшим братом, никого не смущало. Его опыт и образование расценивались как среднестатистические.  Папа, почувствовав поддержку, направлял разговор туда, где получил отпор в коротких стычках с сыном.  Но Артем держался спокойно, твердо решив не спорить и не повторять ошибок, которые уже не раз имели место в этих беседах по душам. И лишь тогда, когда тема подползла к перспективам на будущее, терпение изменило ему.  Егор, самый младший из братьев, закончивший первый курс, нравоучительно изрек:
- Ну что тут говорить? Жизнь - она такая штука.  Что может ждать человека, примитивно решающего задачи никому не нужного заводика? Такая же жизнь, как тысяч других, не знающих мир, не умеющих видеть за пределами огорода. Только путешествуя, расширяя кругозор и понимая систему, можно быть уверенным в своем будущем, - он говорил медленно, словно вслушиваясь в свои слова.
Папы, улыбаясь, слушали смышленого не по годам парня.
- Да уж. Наше понимание жизни зависит от многих факторов. Я уже сейчас вижу, какие горизонты открывает мне мое будущее. Важно только остаться после распределения в столице, - Максим, старший, уже заканчивал академию в следующем году. Сейчас он выжидательно смотрел на отца, от которого и зависело многое в его жизни.
- Все решим, - Василий Яковлевич откинулся в кресле. Он умел решать все, не скрывал это и подчеркивал всегда.
- Эх, Артем, - Максим вел себя немного развязно, привычно налегая на водку, и, уже захмелевший, перешел на философию. –  Не поехал ты поступать. Теперь всё. Как жил здесь, так и продолжишь плескаться в этом болоте. Оно, знаешь, судьба такая, - он многозначительно выдержал паузу, - помогает не всем.
- Ты что ли избранный? – Артем чувствовал, как в груди разгорается пожар. Молчать дальше не получалось никак.  – Ну, так спроси у моего папы, почему я не поехал. Нет у нас денег  на путешествия. И мир мы смотрим вокруг дачи.   И кругозор мой в библиотеке. Но только вот про судьбу мне рассказывать не надо. И мой мир мерить не надо! Я сам решу, где мой предел и какой мой уровень.  И советоваться я с вами не буду. Я купил ту машину, которую смог, но она моя. Я вынужден рассчитывать лишь на себя и свои силы, в отличие от вас. Вот когда вы купите сами, а не будете просить у папы, вот тогда мне и расскажете, какой у кого уровень.  Мои цели, мои задачи не требуют вашего одобрения и понимания. Они мои, и я сам решу, что мне делать и на какой ездить машине.
На минуту воцарилась тишина, которую нарушил папа:
- Ты вот не хочешь слушать умных советов.  Вечно все сам, упрямый, как баран. С тобой даже разговаривать нельзя.   Вечно одно и то же, только и делаешь, что дерзишь.
- А ты что хочешь? Чтобы я вечно был маленьким, без своего мнения и собственных целей. Как ты? А я не хочу. Я могу быть другим и буду. Или что?
- Ты еще поговори! Я тебе растил, воспитывал. Я тебя одевал и кормил. Ты мне тут не строй героя! – папа не знал, как себя вести в присутствии брата и племянников. Будь они одни этот диалог выглядел бы совсем иначе.
- Все как всегда. Теперь я должен всю жизнь отдавать тебе долги, - Артем начинал успокаиваться, поглядывая на часы. Начинался первый тур высшей лиги в шахматном клубе.  Раз уж дома все плохо, есть смысл подумать о том, что поможет отвлечься и доставит хоть какое-то удовольствие. – Отдам. Не волнуйся. Но не потому, что должен, а потому что… - Он не договорил. – Я пойду. Вам без меня будет веселее.
Дожидаться, пока услышит все, что о нем думают, Артем не стал. Хорошие новости не бросались к нему с распростертыми объятьями.  Да и с поиском заказов придумать ничего не получалось.   Оставался открытым вопрос о покупке расходных материалов. Правда, утешала мысль, что все это он уже нашел.  Неожиданно в голову пришла мысль. На окраине города начинал строиться коттеджный  поселок.  Дома поражали своей архитектурой и ценой. Скорее всего, не все бедствовали в этой стране.  Как бы страшно ни было связываться со всей этой группой, но именно там и находились потенциальные заказчики. А если он просто попробует изучить спрос? Ведь для этого не нужно иметь фирму или быть предпринимателем. Он уже подходил к машине, но, заставил себя вернуться, чтобы распечатать несколько объявлений. В комнату и обратно он прошел не оборачиваясь, почувствовав, как сверлят его взглядами родственники. Внешне  придраться  к  написанному было сложно. Он не предлагал свои услуги, а просто спрашивал, нужна ли кому-нибудь такая  система в доме. Коротко он описал ее возможности.  На то, чтобы сделать крюк и расклеить объявления, ушло не больше часа, но на начало тура он не успел. 
Едва войдя в клуб, он столкнулся взглядом с Андреем. Было ощущение, что он выискивал кого-то в зале, не обращая на доску никакого внимания. И, едва заметив Артема, встал из-за стола и выволок его на улицу.
- Спасай! Сигарет нет. Курить умираю, как хочу. И это…, - он выдохнул таким перегаром, что Артем невольно зажмурился, перестав дышать. – Купи пива бутылочку.
Когда Артем вернулся, Андрей как раз сделал ход и тоскливо смотрел вокруг. Было полное ощущение, что игра его почти не интересовала.  Они вышли во двор. Никого не смущаясь и не оглядываясь по сторонам, он выпил пиво, не отрываясь, прямо из горлышка. Закурил торопливо, сделав глубокую затяжку.
- Ты как? – Артем не знал, что спрашивать.
- Ты про здоровье или про партию? – по тону было понятно, что и там и там плохо.
- А что тебя больше волнует? – Артем не стал уточнять, понимая бессмысленность вопроса.
- Меня волнует ситуация в Сирии. Но переживаю я за деньги, потому что их нет, а мне очень нужно выпить.
- Ну, выпить я тебе куплю.  Только как ты играть будешь?
- Играть? – судя по голосу, именно это и волновало меньше всего. – Играть уже поздно.
- Все плохо? – Артем не мог поверить, что первый же тур, где еще не самые сильные соперники, преподнесет такой сюрприз.
-  Все ужасно. Жди здесь, - он стремительно направился в зал, и через минуту вышел. – Пошли. Купи мне водки.
- И игра?
- Я сдался. Купишь? – эта проблема волновала куда больше, чем проигранная партия.
Но уже через двадцать минут, когда в бутылке не было половины содержимого, речь изменилась.
- Зря я вчера не остановился вовремя. Да и утром не надо было пить. Жаль. Симонков слабак. Я ему никогда не проигрывал. Сейчас, небось, всем втирает, как благодаря домашней подготовке поймал меня на заготовленный вариант. Да я знал там все! - Андрей заводился. Поражение не входило в его планы, несмотря ни на что. – Ладно. Пусть попиарится,  - он отхлебнул прямо из горла.
В машине, по дороге домой, Андрей заснул, и Артему стоило не малых трудов разбудить его и втащить в квартиру.
Во вторник раздался звонок. Как всегда в рабочее время, это случается не кстати, в кабинете было полно народу и Артем, извиняясь и ссылаясь на непредвиденную ситуацию, выскользнул в цех.  Как ни странно, но объявления не сорвали, и это был первый звонок, который оказался хоть и очень желанным, но вместе с тем неожиданным.
- Хотелось бы уточнить, вы просто спрос изучаете или можете предложить что-то конкретное? – звонивший мужчина по голосу производил приятное впечатление.
- У меня есть готовый проект, уже запущенный в работу, есть расчеты. Но я не знаю, есть ли спрос. Потому и не спешил предлагать услуги по установке, - фраза готовилась долго. Спрогнозировать начало разговора было не сложно.
- Вы готовы озвучить стоимость работ и срок изготовления?
- Я должен видеть объект и знать, что именно вы планируете.
- Подъезжайте. Когда сможете?
- Если сегодня в районе шести вечера - удобно?
- Вполне. Адрес я сброшу смс.
Артем с тревогой и волнением подъехал к указанному адресу. Собственно, адреса и не было. Короткое описание поворотов и ориентиры, одним из которых был автомобиль, бросающийся в глаза внедорожник. Все указывало на то, что финансовых проблем хозяин не испытывал. Впрочем, Артем дал себе твердое указание руководствоваться только здравым смыслом и не доверять никаким внешним атрибутам.
- Я только одно думаю: вот ты все сделаешь, запустишь, а потом кто ремонтировать будет, если что? Где гарантия, что оно работать будет? – мужчина не стал знакомиться и сразу перешел на ты, оценив возраст Артема.
- Здесь все не так сложно. Вам будет предоставлена схема с копией программы, которая уникальна и принадлежит только вам.  Переустановить при необходимости вы сможете сами, ни к кому не обращаясь. Все комплектующие известных марок, и они всегда есть в продаже.  По функциональности - это обычная электрика, просто совсем другого уровня. Те же лампочки, двигатели, задвижки, но  с другим доступом и способом управления.  Важные узлы дублированы. 
- Давай, рассказывай, как оно выглядит? – он не скрывал нетерпение.
Презентация было подготовлена и отрепетирована.  Она заняла не больше пяти минут. Судя по задумчивости и серьезности лица хозяина, речь произвела впечатление.
- И что? Ты правда все это сделаешь?
- Да.
- Сколько?
- Но вы должны выбрать, что хотите установить из перечисленного.
- Все! - ответ был коротким и получился эмоциональным. – Сколько?
- Я готов дать стоимость  программного обеспечения и монтажа всех датчиков. Сюда входит и система открытия ворот. Но подсветку и освещение я не могу сразу посчитать. Объем большой.  На глаз прикинуть тяжело, а ошибиться не хочу.
- Тогда у меня предложение:  у тебя два дня. Мне уже дали стоимость работ в одной конторе. Что тебе надо?
- А как мне попасть часа на четыре сюда? - Артем осматривал строение, понимая, что ему нужно вымерять все.
- Завтра с утра будут работать строители. Приезжай, я предупрежу.
Все получилось очень быстро и показалось, что слишком много вопросов осталось без ответа. И самый главный из них: «Как он сможет один все это сделать»?
Всю дорогу домой Артема сверлила лишь одна мысль – нужен помощник. И на эту роль идеально подходил Миша, электрик с работы. Во-первых, у него посменный график и три дня из четырех он свободен.   В ночную смену они высыпались почти всегда, и это не было секретом. Во-вторых, он реально хороший специалист. Ну и в-третьих, у него был опыт таких работ, о чем он как-то рассказал Артему. А значит, завтра они должны кровь из носу приехать вместе.
Уговорить Мишу оказалось задачей совсем не сложной.  Чуть труднее казалось отпроситься с работы. Но и это удалось решить быстро. Как-то уж очень вовремя все начальство разбежалось, а Степаныч не отказывал ему никогда.
- Ого, объем не малый, - Миша даже присвистнул, когда они подъехали к дому. – Ты хоть представляешь, во что мы ввязываемся?
- Я представляю все, кроме цены. То, что приходит на ум, мне страшно озвучивать. Это куда дороже, чем то, что у меня дома.
- Я здесь даже кабель считать боюсь, не то, что работу. Нам только расчет делать часа два.
- Тогда давай начинать, - Артем вздохнул. – Война план покажет.
Они нашли старшего и, убедившись, что их присутствие согласовано, приступили к работе.   Через три часа у Артема мелькнула мысль, что цену нужно сделать такой, чтобы ему отказали и не ввязываться во всю эту историю.  Сейчас начали доходить и сложность, и ответственность, и страх.  Из коротких разговоров с бригадиром строителей было понятно: хозяин платит вовремя, но требует качество и принимает работу лично, заставляя переделывать все недочеты. 
- Слушай, тут такой объем! Нам тут месяц жарить. Как время найдем? – Миша был настроен оптимистично и был уверен в успехе.
- Сначала получить надо, - Артем был куда пессимистичнее. – Отпуск взять не проблема. Ты мне лучше скажи; мы потянем?
- А то! Мы что, кабель не раскинем?
«Кабель – то мы раскинем. Только вот это не единственная проблема», - Артем смотрел на излучающего уверенность напарника и не мог понять, рад ли он вообще, что первый объект оказался таким большим. Для начала вполне подошло бы и что-нибудь попроще. Но отступать не хотелось.
- В моих расчетах будет и твоя доля.  И мы должны решить, сколько стоит сама работа, – этот вопрос крутился на языке сразу. И оговаривать все лучше на берегу.
-  Ты мою зарплату на заводе знаешь? – Миша смотрел с улыбкой, ожидая утвердительный кивок Артема. – Вот берешь коэффициент полтора, умножаешь и получаешь мою оплату. Я буду работать на время и гарантирую – скорость будет выше, чем можно представить.  Себе считай сам.
- Не могу представить, сколько мы провозимся, - задача стала не намного проще.
- А ты по максимуму считай. Бери три недели. Выйдет быстрее – вернем деньги, - Миша рассмеялся. – Если хватит сил.
- Давай так и считать. Но учти, если дольше – будем уже работать безвозмездно. И как говорил герой мультика: «А значит даром».
- Ну, даром мы полжизни работаем. Переживем.
Остаток дня был забит беготней. А вечер оказался безумно длинным. Уже в начале второго ночи Артем закончил расчет и еще полчаса проверял цифры. Сумма выходила такой, что даже произносить ее было страшно. Утешало лишь то, что в интернете  аналогичное предложение почти в два раза дороже. Вот только знает ли об этом сам хозяин? Это оставалось загадкой.
Решать этот вопрос по телефону не хотелось. Узнав, что он на стройке, Артем поехал после работы. Назвать исписанные и исчерченные листики тетради сметой можно было с большой натяжкой. Хоть и было ощущение, что учтено все, Артем добавил пять процентов на непредвиденные расходы.  Вид хозяина внушал тревогу, слишком уж озабоченным казался он сегодня.  Появилось чувство неуверенности и даже страха.  Артем замер в  нерешительности, подбирая слова для начала разговора. К счастью, он сам заметил его и призывно махнул рукой.
- Приехал? Ну, показывай, - несмотря на всю серьезность никакой неприязни не чувствовалось.
- Вот расчет. Внизу сумма. Ориентировочное время  - три недели, - здесь Артем почти зажмурился. Страшным казались и сроки, и сумма. Все цены он указал, исходя из рыночной стоимости. Надежда была на то, что купив все эти детали и кабель оптом, он сможет заработать на разнице. Но показывать чеки в планы не входило, а значит, могут быть очень неприятные вопросы.
 - И что? Ты реально готов за эти деньги все сделать?
- Это моя окончательная цена, - пришла мысль, что торговаться не стоит. Если уж и откажет, значит, не судьба.   Заказ выглядел таким сложным, что терять было нечего.
- Когда начнешь? Если хочешь аванс, готовь договор и расписку.
- Вторник следующей недели, - Артем мысленно прикидывал возможность взять отпуск. Совмещать в данном случае было невозможно. Кроме того, в понедельник нужно было ехать на оптовую базу. Пришла пора закупаться. – А аванс давайте к среде. Я предоставлю оборудование и комплектующие, вы все увидите и, помимо договора, будет понятна основная часть затрат.
- Договорились. Предварительно позвони.
- Обязательно.
Разговор получился на удивление быстрым и неожиданным. Уже в машине до Артема дошло, что торга и не было.   Но теперь появилась другая проблема:  ведь он никак не защищен, а значит, можно просто не заплатить, и крыть будет нечем. 
Согласовать отпуск оказалось не сложно.  Субботу еще пришлось провести на работе, но это было уже незаметно и не в тяжесть. В душе теплилась надежда, что жизнь сдвинулась с мертвой точки и появилась новая цель. Вечером субботы, когда все дела были позади, Артем привычно сидел над книгой.   Из задумчивости вырвал папин голос:
- Ты с понедельника в отпуске?
- Да. Я же тебе вчера говорил, - Артем почувствовал что-то неладное в тоне.
- Ну и отлично. Я тоже день взял. Метнемся мы с тобой на дачу. Как раз надо бы по мелочам посмотреть.
- Пап, – это невозможно. Я в понедельник уезжаю. А со вторника у меня начинается работа. Я нашел заказ. Я же говорил тебе, - вчера папа пересматривал вечером футбол и скорее всего ничего не слышал. Хотя, может, просто сделал вид, что тоже было в его стиле.
- Я тебя и так не вижу в доме. Живешь как квартирант, на всем готовом. Перенесешь на пару дней, - судя по всему, разговор он считал оконченным, но в этот раз Артем сдаваться не собирался.
- Я поеду, как решил. С дачей решишь сам. И с квартирантом я тоже решу как можно быстрее. То, что я тебе в тягость, уже давно понятно. Не переживай. Свалю я из дома, - Артем старался говорить спокойно. Да и разговор этот начинался не в первый раз. Ничего нового в нем не было.
- Тема, не надо. Съезди с папой, - мама привычно пыталась унять конфликт по самому короткому пути.   Единственный способ хоть как-то наладить мир – заставить сына смириться.
- Мама! Ты понимаешь? У меня начинается первый проект в моей жизни. Я весь в переживаниях и в мыслях о нем. И дача, на которой все равно ничего не растет, и мы всё покупаем каждый год на ярмарках, – очередной повод слинять туда, где можно официально попить пива. Но при чем здесь я -  не понимаю.
- Ты еще поговори! Взрослым стал? Я тебя еще могу на место поставить.
- Да ты всю жизнь только и делаешь, что на место ставишь. Только места найти не можешь. Потому что нет этого места. И сам только футболом и увлекался. Ладно бы сам играл, а то нашел мне увлечение: смотреть, как другие играют. Я еще понимаю, почему они голам радуются, – они его забили и деньги получат. Ты чего? Мало того, что на пиво потратился, не делал ничего весь вечер и орешь, как на стадионе. Тоже мне, показатель ума.
Дожидаться, пока страсти разгорятся окончательно, Артем не стал. Привычный путь спасения при «пожаре» лежал к дому Андрея. Тот необычно обрадовался звонку и просто требовательно пригласил «на чай», с непременным требованием «чай» взять с собой.
- Тебе же играть завтра, - Артем, предчувствуя, взял маленькую бутылочку. Но, выставляя ее на стол и оценивая состояние товарища, понимал, что и ее должно было хватить для приведения товарища в крайнюю степень готовности. - Первую партию ты уже проиграл.
- Мне по жребию никто серьезный попасть не может. По-любому выиграю. Наливай, - Андрей был весел. – А ты что?
Артем коротко рассказал о ситуации последней недели и сегодняшнего вечера.  Но пить отказался категорически.
- Знаешь, - Андрей очень быстро терял контроль, и речь становилась слишком медленной, с большими паузами между словами, - этот конфликт почти неизбежен. Так или иначе, его проходили все. У меня нет детей, но я знаю точно, что ребенка любишь больше, чем родителей. Он тебя простит – это факт. А ты… - он затянулся и словно забыл, о чем говорил. Артем уже хотел подтолкнуть, но Андрей продолжил, словно вспомнив что-то. – Что решишь ты, неизвестно. Наверное, тоже забудешь. А может, нет. Может, будешь всю жизнь вспоминать эти слова, стараясь доказать, что ты другой, что не похож и смог добиться того, во что никто не верил. Особенно, - Андрей криво улыбнулся, и было понятно, что говорит он о себе, - доказать ему. Только вот беда, к тому времени, когда ты докажешь, добившись успеха, ему скорее всего будет все равно. Но ты не переживай, лучшего стимула рвать жилы у тебя не будет. В этой жизни все слишком перемешано. Все то, что раздражает, как раз и становится хлыстом, который гонит тебя вперед.
- Было бы куда – ушел бы из дома. Маму жалко, но однажды это случится все равно, - Артем уже успокоился. Приходило понимание, что домой все равно надо идти. А значит, разговор еще не окончен. Но отступать он не будет. Это в мозгу засело прочно, и сдаваться он не собирался.
- Уйдешь еще. Все уходят однажды. И от тебя кто-то когда-то уйдет.    Это нужно понять и… - Андрей не договорил.
Артем привычно хлопнул дверью, выключив свет, и подложив уснувшему товарищу подушку. Не раз Андрей вырубался на полуслове, не закончив мысль.
В воскресенье пришлось наступить на горло всем своим планам и желаниям. На дачу поехали всей семьей, но таким образом мир хоть как-то смог воцариться в доме. Мама делала все, чтобы гасить любые вспышки агрессии на корню.  Артем понимал ее и жалел, как мог. Только ради нее он не отвечал ни на едкие замечания, ни на откровенно раздражающие папины планы на будущее.    Да и вся эта сага с дачей – история не для слабонервных. Только наш человек может все лето говорить о собственном огурчике и картошечке с огорода, копать, окучивать, полоть, удобрять. Потратить кучу денег, перечитать массу журналов, обсудить со всем дачным кооперативом каждый сорт помидоров и … не собрать ничего.  И виновато в этом, что угодно: погода, семена, сосед алкаш или просто «такой год».  А  потом начинается вторая часть балета – ярмарки. И мы знаем все: какая картошка вкусная и где она растет, сколько нужно лука, чтобы хватило до предполагаемого своего и как важно купить все и сразу. Не важно, что и из этого что-то не сохранится и будет просто выброшено. Это часть нашего менталитета: самое главное – закрома.   Вся страна пополняла это мифическое место. Мы так устроены. И в этом нет ничего страшного. Вот только почему страдать должны те, кого не пугает перспектива нехватки картошки до нового урожая? Артем сходил с ума и еле сдерживал желание бросить все. Бессмысленность, обида на то, что это время он мог потратить намного продуктивнее, даже жалость к себе не давали покоя.  «Если я и буду однажды сажать картошку, то это будет с трактором и не один гектар. Работа ради работы – это не мой вариант», - думал он, перекапывая убранные грядки.  Он посмотрел на папу, любующегося новой конструкцией ворот. Их каждую весну смывало разливом речки, и каждый год он придумывал новые способы крепления. Сложность задачи заключалась в том, чтобы не потратить ни копейки денег,  используя только подручные материалы. Он собирал все, что могло хоть как-то пригодиться в хозяйстве. Выписывал на работе разбитые поддоны, сломанные шкафчики и еще много чего. Из всего этого планировалось создавать что-то шедевральное, а главное – дешевое.  Впрочем, получалось как обычно.  К четырем часам плантаторский дух папы угас и он решил, что пора собираться домой. 
Артем спешил изо всех сил. В пять начинался второй тур, и очень хотелось успеть если и не к началу, то хотя бы не сильно опоздать. Почти мокрым он выскочил из душа, на бегу поел и уже в половине шестого был на стоянке у шахматного клуба. Вот в чем прелесть шахматных клубов - места на парковке было столько, что можно было ставить машину даже поперек. Да и две случайно оказавшиеся здесь, скорее всего принадлежали не участникам турнира. Просто кто-то из местных жителей не нашел места под окном, и потому пришлось ставить машину, где придется.  Артем тихонько вошел в зал и начал искать, где же разместил жребий его товарища. Раньше его было просто и привычно видеть на первом столе. Но сейчас все выглядело иначе, и Артем не сразу нашел Андрея, сидящего в дальнем углу.   Пришлось найти подходящее место, чтобы, не особо приближаясь, рассмотреть позицию. Увиденное заставило задуматься.  Скорее всего, утро выдалось у Андрея сложным и он прибег к самым радикальным способам восстановления здоровья. Вид был, прямо сказать, неважный. Но мало того, на доске у него не хватало слона.  Артем начал старательно искать комбинацию, которую сейчас проведет его друг, восстанавливая материальное соотношение и, как обычно это происходило, удивляя неожиданным ударом. Похоже, что и соперник считал примерно то же самое.  Нужно признать, никто не мог найти, что же задумал бессменный победитель турнира.  Но не знал и он сам. Загадки не было, Андрей перепутал последовательность ходов и теперь мучительно искал спасение в позиции, где спасения не было.  Он видел, как соперник неуверенно сделал именно тот ход, который был кратчайшим путем к его поражению. Играть уже не хотелось. Голова раскалывалась, во рту пересохло, и он перехватил взгляд Артема, растерянно ожидающего чуда.  Но на сегодня подвиги запланированы не были. Андрей остановил часы и подписал бланк. Он выходил, пошатываясь, сопровождаемый молчанием и тихим шушуканьем. Казалось, на него смотрели все играющие и пришедшие просто поглазеть. Король пал, и это было главным событием дня.
- Пошли. Теперь уже я буду читать тебе лекцию, - Артем посадил Андрея в машину. – Жди. – Через пять минут он сел за руль и протянул другу бутылку пива. – Но это все на сегодня. И эту неделю ты пить не будешь.
- Неделю?! – Андрей рассмеялся. – Да я день выдержать не могу.
- Давай тебя зашьем, - сдаваться Артем не собирался.
- Еще чего. А жить как? Не, это не выход, - Андрей достал сигареты.
- Стоп! В машине не курить, - Артем предупредил задумчиво зажигающего спичку Андрея. Зажигалку он как всегда потерял.
- Ладно. Но ты прав. Слушай. А может, мне просто с турнира сняться и все? Позора как ни бывало.
- А дальше что? Бухать? Подумай. Сколько у тебя в прошлый год очков было?
- Девять с половиной. Но для победы хватило бы и восьми с половиной.
- Вот тебе и ответ. Побеждаешь во всех оставшихся партиях - и все как обычно. Правда, тебе пить не надо этот месяц. Тем более ты же помнишь, сейчас будет три тура в неделю.  Не выдержишь.
- Смысл, конечно, есть. Но что дальше?
- Дальше первое сентября. Дети в школу пойдут.  Ученики твои вернутся все. Будет меньше времени, и все станет как обычно, Артем надеялся, что Андрей оживает.
- Оно-то верно. Я подумаю, - они как раз подъехали к дому.
Расстались не прощаясь. Каждый думал о своем.   Артем мысленно перенесся в завтрашний день.  Это была первая большая поездка на такое далекое расстояние.  Впереди незнакомая трасса, чужой город, и он, совсем не опытный водитель. Но думать о чем-то невозможном не хотелось. Все однажды нужно начинать, и этот первый шаг был у каждого. Это потом, спустя годы можно говорить о том, что с самого начала все было отлично, что ты прирожденный водитель, что не было ни страха, ни ошибок.  И все вокруг будут делать вид, что в это верят.  Но сейчас все было иначе.  Засыпал долго, волнуясь перед дорогой, но проснулся на удивление легко и старался собираться как можно тише, в тщетной попытке никого не разбудить. Мама слышала каждый его шаг.  Вот  и сейчас она вышла на кухню посмотреть на приготовления сына к поездке.
- Давай я тебе кофе сделаю, - она поставила чайник и достала термос. – С собой возьми. Может, где по дороге попьешь. И обед я тебе собрала вчера еще.
- Спасибо, - Артем уже закончил завтрак.
- Ты в сколько планируешь вернуться?
- Не знаю.  К вечеру.
- И надо тебе ехать в такую даль? Да еще одному. Почему ты всегда всё усложняешь? – мама смотрела с нескрываемым волнением. Но перечить она не могла. Сын был уже взрослым, и она старалась это принять изо всех сил.
- Мам, - Артем чмокнул ее в щеку, - легкие пути доступны всем, а значит, в них нет ничего интересного.  Нужно найти то, что повторить смогут не все.
- Вечно ты что-то ищешь. Жил бы как все.
Но Артем уже не слышал последних слов. Точнее, он слышал их много раз, но сейчас он уже бежал вниз по лестнице.  Это было быстрее, чем ожидать чуть ползущий лифт.
Глава 18

Эта первая дорога навсегда останется в памяти.  Кофе за столиком в придорожном кафе (он не стал пить из термоса, уж очень хотелось почувствовать себя настоящим путешественником),  любимая музыка, мысли обо всем на свете.  И мечты.  Эти милые, наивные, но такие искренние мечты. Как хотел бы он сейчас нестись с Таней по этому, почти пустому шоссе. Он сможет, он все изменит в этом вялом течении инертных дней. Жить, как все, он не может, не хочет и никогда не будет. Да и что значит - «жить как все»? Кто придумал это дурацкое выражение? О чем оно? Быть, как все. Думать, как все. Не выделяться из толпы.  А самое смешное – завидовать тем, кто все же смог это сделать, найти свой путь и свое место.  И даже если он расшибет лоб обо все углы, которые подстерегают его на этом пути, – это не остановит. Легко сказать, что учиться нужно на чужих ошибках. Вот как раз они и не доходят до понимания. Нужно все пережить самому, почувствовать, отложить в памяти и потом еще не раз мысленно вернуться в те минуты, которые оставили свой след, навсегда отпечатавшийся в душе и болью, и стыдом, и горечью.
База оказалась на краю города. Найти ее оказалось совсем не сложно, пусть и пришлось понервничать, проезжая по незнакомым улицам, впервые оказавшись в совершенно чужом городе за рулем.  Сам процесс закупки оказался недолгим.  Было даже желание чуть посмотреть город, устроив себе маленькую экскурсию. Но все же для первого путешествия было достаточно впечатлений, и Артем кратчайшим путем поехал домой.
Договориться с Мишей не составило труда, и завтра начинался первый день его индивидуальной деятельности.   Волнение не покидало, заставляя в очередной раз пересчитывать возможные проблемы. Их было не мало. Лишь мысли о том, что все это приблизит мечту, помогли отвлечься и переключиться на что-то приятное.
Самое сложное – начинать работу.  Когда прикидываешь оценивающим взглядом предстоящий объем работ, опускаются руки, и становится страшно. Но нужно зажмуриться и начинать. В этот первый день Артем был безумно благодарен Мише, спокойно и с улыбкой принявшемуся за работу.   Через час появилось ощущение, что они все это делают тысячный раз. Движения становились увереннее, появлялось понимание последовательности действий и вера в успех. Было безумно приятно чувствовать самостоятельность и зависеть лишь от себя и своих возможностей.   Это было чувство, когда ты стал взрослее и теперь можешь быть независимым, потому что умеешь сам позаботиться о себе.  Но думать об этом времени не было. Работа поглотила, и Артем не заметил, как подъехал хозяин. Было даже сложно сказать, как долго он наблюдал за ним. 
- Как успехи? - настроен он был вполне благодушно. Артем все стеснялся спросить, как его зовут. Да и он ничего не спрашивал, что было непривычно и даже вызывало дискомфорт. Момент показался удобным, и он решился.
- Все нормально. Кстати, меня Артем зовут, - но протянуть руку, как принято, все же не решился.
- Владимир Васильевич, - рукопожатие состоялось, и сразу словно исчезло какое-то напряжение.
- Все, что необходимо, я купил. Вот перечень и цены. Расход кабеля я уточню в процессе, надеюсь, смогу объединить что-то в одну шину с последовательной передачей данных, но это технические детали. Я не хочу в них сейчас вдаваться. 
Внимательно, но быстро пробежав взглядом по прейскуранту, он открыл сумочку.  Назвать ее кошельком было сложно. Так же, как сложно было представить кошелек, который мог бы вместить столько денег. Пачки с купюрами валют трех стран бросались в глаза даже при беглом взгляде.
- Тебе какими лучше? – вопрос был явно о валюте для расчета, и Артем замешкался. Доллары выглядели привлекательнее, но стоило подумать о том, что денег практически не осталось, а жить за что-то было нужно.
- Давайте рублями, - фраза получилось со вздохом и плохо скрываемым разочарованием.  Отпускные он еще не получил и переходить к этапу накопления капитала было слишком рано.
- Держи, - хозяин быстро отсчитал требуемую сумму.
- Я должен написать расписку? – Артем обернулся к машине, планируя взять лист бумаги и ручку.
- Не надо. Я все вижу. Буду заезжать иногда. Ну, а ты звони, если что.
Владимир Васильевич уехал, но кто он, по-прежнему оставалось загадкой.  Решив при случае обязательно расспросить о нем бригадира строителей, Артем вернулся в работу. Настроение улучшилось. Он уже вернул затраченные деньги, а значит, с ним останется как минимум опыт. Что совсем не плохо для первого раза.
Миша работал не каждый день, учитывая основную работу, которая давала пусть и меньший, но зато гарантированный заработок.  Артем же начинал день с девяти и заканчивал с наступлением темноты.  Самой сложной частью работы оказались ни программа, ни электроника, как думалось в начале.  Куда больше времени уходило на прокладку кабелей и монтаж датчиков. Он старался все делать максимально аккуратно, используя все возможности, которые смог высмотреть в интернете. Пришлось докупать инструмент, и скоро все деньги, полученные авансом, разошлись. Единственным утешением было, что работа ускорялось по мере улучшения оснащенности. В конце концов, получив отпускные, он потратил и их, но теперь выглядел, как самый настоящий профессионал (ему очень хотелось в это верить, и он старался изо всех сил).  Приобрел даже гидравлический зажим, чем окончательно сразил Мишу. Теперь монтаж ничем не отличался от заводского исполнения, гарантируя высокую надежность и качество.   Владимир Васильевич в очередной раз, рассматривая проделанную работу, задумчиво произнес: «Надо же.  В мои времена так не делали. Серьезный подход».  Похвала была приятна.  За неделю было сделано намного больше, чем планировал Артем изначально. Вечером, уставший, но довольный он вошел в дом. Мама была на кухне, а папа привычно разместился у телевизора, пересматривая очередной футбольный обзор европейских стран.
- Где тебя все носит? - его голос говорил о том, что хорошее на сегодня кончилось.
- Там же. Я работал.
- Ну, и что заработал? – папа смотрел вызывающе. – Мы вот планировали ремонт начать. Ты же отпускные получил?
- Да, получил, - первым желанием было соврать. Но ему уже не семнадцать, и он не прогулял ничего.  Причин бояться в нормальной ситуации быть не должно.
- И где они?
- Я купил оборудование для работы.
- Слышишь? - папа обращался уже к маме. – Мы тут ждем помощи, а он потратил все. Ему не нужны наши проблемы. Он свои решает.  Ну-ну. Тогда и на свадьбу себе сам собирай. Раз советоваться не считаешь нужным. Машину купил, еще там что-то купил, в долги влез. Героем стать захотел? Доказать, что самый умный?
- Я никому ничего не доказываю. Если гордиться можно лишь тем, что ты решил мелкие проблемы домашнего ремонта и у тебя есть, за что сходить в магазин, – то мне это не интересно. Это не то, что делает нас незаурядными.  Мне кажется, что это слишком просто и не делает тебя особенным и необыкновенным.
 - Неинтересно?! Конечно, тебе интересно, чтобы мама не спала по ночам, переживая за тебя, чтобы ты вместо нормальной работы шабашками занимался. Это тебе интересно? – папа бил по самому больному, и он это знал. Как знал и Артем, что сам он боялся серьезных проектов, всю жизнь, убегая от любых возможностей продолжить карьерный рост и получить лишние переживания. И нормальной халтурой он считал украсть что-нибудь на работе и продать. Вырученные деньги они с друзьями славно прогуливали и даже, кажется, снимали квартиру, где и отмечали особо удачные авантюры.
- Папа, ничего не случилось. И за свадьбу не переживай. Я разберусь. Я тебе уже столько зарплат отдал, что там хватало на все.  Только я одно не пойму: куда что делось? Ладно, это тоже не важно. Сейчас я должен довести все начатое до конца.
- Ты доводи, но на питание деньги маме давай каждый месяц. Мы тебе здесь не кухарки, - он демонстративно уставился в телевизор, показывая, что разговор окончен.
На питание сдавать было нечего. Оставалось не много, но нужно было и заправляться, и мало ли какие ситуации могли возникнуть в любой момент. Просить еще аванс у Владимира Васильевича было свыше сил. Артем молча прошел в комнату, чувствуя бессилие от удара там, где ждал меньше всего. За ним тихонько вошла мама.
- Ты не переживай. Он просто сегодня не в духе. Завтра все утрясется. Как у тебя? – она присела рядом и провела по волосам сына. – Стричься пора. Зарос.
- Прорвемся, - Артем улыбнулся.
- Работаешь днями. Разве же это отпуск? – она не скрывала жалости.
- Эх, мама, отдохну еще. Жизнь большая, - он старался сохранить оптимизм, что получалось с трудом.
- Она-то большая, но уж очень быстрая. И не заметишь, как пролетит, - мама стала грустной и вышла, так же тихонько как и вошла.
Что делать дальше, он и сам не понимал. Есть работа. Может, даже есть бизнес. Но какой он? Потратил все деньги, и что ждет дальше, неизвестно.  Будет ли продолжение? Как все совмещать и как все это может приблизить его к Тане? Ведь нужно решаться на что-то принципиальное и планировать дальнейшую жизнь. Сейчас он хватается за все, пытаясь объять необъятное. Вряд ли это может продолжаться долго. Но ведь принимать решение прямо сейчас его никто не заставляет. Хуже всего, что в следующем месяце нужно платить кредит, а денег почти нет. Есть кабель, есть куча датчиков, разъемов и еще бог знает что. Есть даже инструмент, о котором он не мог и мечтать еще два месяца назад. Вот только пережить следующий месяц все это не поможет, если больше ничего не подвернется.  Впрочем, ведь есть еще та сумма, которую должен будет заплатить Владимир Васильевич. И даже после расчета с Мишей, все выглядит совсем не беспросветно.  Эта мысль вдруг пришла в голову, и стало легче. Ну, а уж отказывать себе в мелочах ему не привыкать. Вот только нужно все закончить и обязательно сделать работу очень хорошо.  Очень хотелось быстрее погасить кредит. Этот груз не давал покоя, но деваться пока некуда.
На второй неделе работа пошла значительно быстрее. Незаметная, нудная и кропотливая подготовительная часть была завершена, и сейчас Артем с видимым удовольствием зачеркивал в своем ежедневнике пункты, по которым определялась последовательность этапов монтажа.  К середине второй недели стало понятно, что он заканчивает значительно раньше предполагаемого срока. Это могло означать только одно – у него еще будет время отдохнуть и, может, даже съездить к Тане. Они болтали каждый вечер, и она внимательно следила за каждым его шагом, поддерживая изо всех своих девичьих сил. Пожалуй, она была единственным человеком, кто по-настоящему верил в него. 
Даже сны Артема превратились в продолжение дня, где приходилось неустанно выискивать решения и идеи.  Вот и сейчас он проснулся от того, что метался в поисках чего-то несуществующего.  Было непонятно, то ли он пытается сбежать, то ли, наоборот, старательно разыскивает что-то потерянное и очень важное.  Складывалось ощущение, что где-то совсем рядом был ответ на волнующие вопросы, но где он, оставалось загадкой.  Даже окончательно проснувшись, это чувство незавершенного поиска не покинуло, и Артем еще что-то вспоминал, наивно предполагая, что открытие было совсем рядом, и сон мог стать той спасительной нитью, которая разрешит его сомнения.
Сегодня он должен был закончить работу. Этот день он ждал с нетерпением и волнением.  Субботнее утро радовало солнцем и хорошей погодой. Первые испытания он провел еще вчера и остался доволен. Последние штрихи: спрятать провода и защитить датчики – все это было уже не сложно. Работалось легко, из приемника доносилась приятная музыка. Строители сегодня отдыхали, Миша был уже не нужен, и Артем даже не услышал шум подъехавшего автомобиля. Он обернулся лишь тогда, когда сзади рассмеялись: видимо, он не слышал обращения, увлекшись процессом тестирования системы.  Смутиться пришлось еще и от того, что рядом с хозяином была красивая женщина, похоже, его жена. А чуть поодаль, рассматривал дом солидный мужчина, внешне напоминающий важного чиновника. Даже в этот выходной день он был в строгом костюме, и на лице читалась характерная придирчивость ко всему, на что обращал внимание его взгляд. Но, судя по постепенно смягчающемуся выражению лица, ему все нравилось. 
- Как успехи? – Владимир Васильевич не представлял спутников, видимо, не считая это необходимым.
- Я как раз заканчиваю, но продемонстрировать работу можно уже сейчас. Есть, конечно, отдельные гирлянды, которые нужно будет монтировать позже. Слишком много еще недоделок у строителей по внутренним работам. Но это та часть, которая по сложности напоминает замену лампочки. Если они не справятся, я подъеду в любой момент и помогу.
Артем начал демонстрацию возможностей своего детища. Через пару минут подошел и гость. Артема слушали внимательно. Периодически он ловил одобрительные улыбки и, как ему казалось, некоторое удивление.  Каждый момент он показывал в работе, раскрывая возможности и преимущества в сравнении с предлагаемыми аналогами.
- И что? Я смогу все это даже на телефоне видеть? – Владимир Васильевич переспросил с явным недоверием.
- Это смогут все, кому вы захотите доверить возможность контроля. Кроме того, под отдельным паролем будет возможность управления, отключения или даже блокировки пользования. Вы сами определяете, что хотите видеть и знать и что можете доверить, - Артем чувствовал себя на экзамене.
- И сейчас сможешь поставить? – неверие читалось в глазах хозяина.
Артем протянул руку, призывая дать ему телефон. Через три минуты Владимир Васильевич с удовлетворением нажимал кнопки, удивляясь и не скрывая улыбки.
- Стоп! Я и ворота открывать смогу с телефона?  - он пробегал по страницам программы. – Мне нравится. Я хоть и не силен в этой технике, но все понятно.
- У вас будет и чип, и все управление дублировано. Кроме того, стоит автономный источник питания. Отключение света не грозит катастрофой, - Артем замолчал. – Вот, собственно, и все.
- Удивил. Слышь, Толя, - он обратился к солидному товарищу, - а я ведь сомневался. Мне Гена заломил в три раза дороже, а ведь функций меньше было. Ну, думаю, блефует парень. А глянь, правда, круто!
- Мне нравится, - женщина впервые позволила себе высказаться и улыбнулась неожиданно приятно и доброжелательно, смутив вконец растерявшегося парня.
- Ты такое повторить сможешь? – «чиновник», как его окрестил для себя Артем, обратился к нему.
- Да, конечно, - неожиданный вопрос звучал слишком заманчиво.
- Когда начнешь?
Хотелось танцевать! Лучшего продолжения придумать было невозможно.
- С понедельника, здесь уже все сделано.
- Держи, - Владимир Васильевич протянул деньги. – Здесь остаток. Но, знаешь ты сам все закончи. Техника серьезная. Не хочу доверять ее моим штукатурам.
- Сколько аванс? – чиновник полез за бумажником.
Через пятнадцать минут они уехали. В руках Артема была визитка нового заказчика и пачка денег. Поверить в такую удачу было немыслимо еще вчера. Не было даже горечи от того, что от отпуска не осталось и следа. Уже через час они встретились с Мишей, нужно было рассчитаться с помощником и договориться на продолжение сотрудничества.
- Эх, люблю я конец работы. Пойду, жену обрадую, - Миша довольно потирал руки.
- Подожди. Мне еще один заказ предложили. Начало в понедельник. Все то же самое. Поможешь? - Артем смотрел на меняющееся лицо товарища.
- Где ты успел?
- Случайно вышло. Как? Работаем?
- Ну, ты монстр. Уверен, что нам не пора увольняться? Мне твоя работа нравится больше.
- Не. Спешить не будем. Просто сезон, похоже, мы поймали струю. Как раз все лето они строились и вот переходят к внутрянкам.  Повезло, - первая волна эйфории у Артема прошла, и он стал спокойнее.
Дома Артем еще раз пересчитал деньги и, подумав, разделил их на две части. Ту, которая была больше, он спрятал и вышел в кухню, где как раз мама накрывала стол, а папа читал газету в ожидании ужина.
- Вот, - он положил деньги. – На еду и плату за квартиру здесь хватит. Но собирать на свадьбу я буду сам и отдельно.   Если она вообще нужна, - последние слова были сказаны с какой-то рассеянностью. Вся эта праздничная мишура была сейчас от него слишком далеко.
- Что такое? Неужели заработал? – папа смотрел с недоверием.
- Да. И у меня есть еще один заказ. Следующие две недели я тоже работаю, - Артем выпалил на одном дыхании, боясь, что у папы опять есть планы и ему придется их нарушить.
 - Но на дачу нас закинешь завтра? – тот смотрел серьезно и даже непривычно. – Можешь не работать. Только, если что, забери потом. А то в этих автобусах давиться.
- И завезу, и заберу, - от сердца отлегло. Видимо, мама все же провела беседу. Ожидать такое добродушие было удивительно и странно.
- Где тебе поправиться? - мама думала о своем. – Работаешь днями, тренировки эти, да еще шахматы. Оно тебе надо столько? Отдохни. Сходи с Денисом, погуляй.
- Обязательно, - Артем глянул на часы. Было еще семь, и он схватил форму. – Я в зал, а то пропустил занятие, нужно наверстать.
Тренировки он не пропускал. Это стало своего рода стимулом, и особенно приятно, что время не пропадало даром. Очень хотелось, чтобы его увидела Таня. Она будет удивлена, как он смог измениться за это время. Нет, стать настоящим атлетом он не успел, но и от того мальчика, который однажды испуганно вошел в аптеку познакомиться, уже не осталось и следа.  Настроение добавляла новая работа, жизнь налаживалась, и на этой волне занятие прошло просто отлично. Витя отметил его хорошую форму, и даже тренер задержал взгляд, пересчитывая вес штанги, когда Артем выполнял жимы.
- Растешь парень. Молодец! - он не смог не отметить желание и целеустремленность Артема.  Слишком много желающих нарастить мышцы пробегает перед ним в течение года,  пропадая через месяц. Приятно, когда появляется кто-то новый и постоянный. Артем уже стал здесь своим, а все смущения остались в далеком прошлом.
Воскресенье началось со звонка с работы. Срочная проблема никак не решалась, и его участие было крайне необходимо. Пришлось завезти на дачу родителей и ехать спасать завод. Как говорил барон Мюнхаузен: «На сегодня у меня запланирован подвиг».  Подвиг, наверное, не планировался, но и спрашивать никто не собирался. Очередной заказ оказался на грани срыва. Мало того, если неприятность должна случиться – она произойдет в самое неподходящее время.  И выходные целиком попадали под это определение. Почти три часа пришлось носиться по всему заводу, разбираясь с упаковкой,  решая проблемы браков и проверяя чертежи нового заказа.  Когда казалось, что все проблемы решены и можно было с чистой совестью уезжать, ворвался взволнованный стекловар:
- Тема, авария! Что делать?
Причина стала понятна при первом же взгляде. Оборвалось крепление на двигателе подачи сырья.  Через пять-шесть часов бункера опустеют. Получается, если не сделать, то прямо сейчас нужно остановить производство, сократив подачу шихты до минимума.
- Сварщика нет, токаря нет, - мастер смены методично перечислял все трудности сегодняшнего дня. – Ничего мы не сделаем. – Вердикт был вынесен категоричный и однозначный.
- Вот что мне всегда нравилось на нашем заводе – это оптимизм, - Артем смотрел на собравшихся вокруг валяющегося двигателя дежурных по смене. Электрик, киповец, газовик, слесарь и мастер – здесь были все, но толку от них не было никакого.
- Нужно точить прут, а потом его приварить. Но нет же никого, - мастер еще раз повторил свой вывод.
- Ключи у тебя все с собой? - Артем смотрел раздраженно, пытаясь успокоиться и не сорваться. Накрывался и этот выходной.
- С собой, - ответ был таким спокойным и флегматичным, что пришлось считать до десяти, чтобы не начать откровенно орать. Да и за что орать было не понятно. Никто в случившемся виноват не был.
- Пошли, - почти бегом кинулся в сторону слесарки.
- Открывай, - Артем кивнул на дверь, где располагался участок ремонта форм.
- Дедкович убьет, - мастер испуганно замер.
- Ты завтра выходной, я в отпуске – не убьет. Некого, - Артем мечтал лишь об одном – закончить эту работу как можно скорее.
Он подошел к стеллажу, где хранился металл. Прут, очень близкий по диаметру, он нашел быстро. Отпилить его и закрепить в станке, было  делом пяти минут.
- Ты что, умеешь работать на станке? – мастер зачарованно смотрел на технолога.
- Первый раз. Кстати, ты не знаешь, какой резец пойдет?
- Вот этот, кажется, - уверенности в словах невольного помощника не прозвучало, но вариантов не было в любом случае.
- Я разобрался в теории вероятности. Я на пять сдал математический анализ радиоэлектронных систем. Я даже понимал, как распространяются электромагнитные волны и все такое прочее. Ты что, хочешь сказать, что токарь знает больше? Или что его работе невозможно научиться? Бред.
Пришлось позвонить знакомому, уточнить кое-какие детали. Что-то Артем все же знал.  Больше времени пришлось потратить на подготовку.  Испортив первую, он достаточно быстро выточил три шпильки. Нарезать резьбу оказалось куда проще. Решив не рисковать, он сделал это вручную. Уже заканчивая работу, Артем увидел незнакомого мужчину невысокого роста, стоящего в дверях.
- Эдгар, - он протянул руку, говоря с явным акцентом. – Я здесь новый главный инженер.
Артем вспомнил, что ходили слухи о том, что хозяин недоволен реализацией новых проектов.  Кто-то говорил, что планируются кадровые перемены, но вникать в их суть не хотелось. Сейчас стало понятно, что у них появился новый человек. И этот человек сейчас находился перед ним.
- Что вы делаете? – он с интересом наблюдал за действиями Артема.
- Оборвались крепления двигателя. Нужно быстро что-то придумать.
- Вы токарь? – он рассматривал Артема с интересом, но при этом весь его вид вызывал расположение и участие.
- Нет. Я технолог. Но ждать до завтра нет возможности. Вот и приходится, - Артем махнул рукой в направлении станка.
 - А где токарь? – Эдгар не унимался.
- Нет его по выходным, - мастер вынырнул из-за спины Артема.
- А почему я вас не видел на этой неделе? – вопрос адресовался к Артему.
- Я в отпуске. Вот вышел. Позвонили.
- Продолжайте, - Эдгар не ушел. Он стал на расстоянии, чтобы не мешать.
Взяв сварочный аппарат,  двинулись к транспортеру. Новый главный инженер шел рядом.
- Вы умеет пользоваться сварочным аппаратом? – он с интересом смотрел на Артема.
- Нет. Но будем разбираться. Мы же должны до утра как-то доработать, - было бы проще, если бы он не увязался следом.  В привычном кругу можно было отшутиться и не обращать внимания на наблюдателей. Но под оценивающим взглядом начальства все выглядело иначе.
 - Я помогу, - в голосе Эдгара прозвучала искренняя поддержка.
Новый главный инженер вообще был странным.  Просто имя и обычное общение. Он расспрашивал о заводе, и по этим вопросам Артем понимал, что человек разбирается во всех проблемах. В нем угадывался специалист высокого уровня.  Они подошли к транспортеру, и Эдгар, отодвинув мастера, стал рядом с Артемом.
- Смотрите, - он сам взял аппарат. Это цепляем здесь, это сюда, - действия были уверенными, и Артем понимал, что человек и правда умеет варить. Впоследствии станет понятно, что Эдгар умеет еще много чего. Он прошел путь от наладчика, до ведущего специалиста.  Не было ни одного участка завода, где его можно было поставить в тупик. А если и случались такие моменты, он не уходил, пока не понимал принцип работы и не устранял проблему. – Самое важное - поймать дугу. Это нужно почувствовать, – он надел маску и быстро приварил первую шпильку. Шов получился ровный и красивый. – Пробуйте, – он передал Артему электрод.
В первый момент тот просто приварился к раме крепления.  Пришлось отрывать и начинать сначала. Было неловко под взглядом нового руководителя, но Эдгар не спешил забирать у Артема работу.
- Не спешите. Здесь не сложно, - его акцент становился привычным.
Пришлось помучиться. Получилось некрасиво, и было очень жаль, что он все испортил. Но Эдгар неожиданно поддержал:
- Будет держаться. Это самое главное. А красота она потом придет. С опытом.
Они были знакомы час, но Артем проникся к нему огромной симпатией. В этом человеке расположение вызывало все: спокойствие, рассудительность, улыбка и необыкновенная доброжелательность. Он был слишком не похож на всех начальников, которых приходилось видеть раньше.
Дальняя поездка в незнакомый город за комплектующими здорово прибавила уверенности за рулем.  Страх остался позади, и уже не было желания пройти пешком, если можно было проехать на машине.  Пришло чувство какой-то мальчишеской солидности, и было очень приятно крутить в руках ключи от машины, подчеркивая приобщение к кругу тех, кто уже забыл стоимость проезда в автобусе.  Устранив текущие проблемы и оставшись под впечатлением от знакомства с новым начальником, Артем отвез родителей с дачи домой и, не выходя из машины, рванул в шахматный клуб.  В пятницу был третий тур, а сегодня игрался четвертый. Вопрос, вышел ли Андрей из затяжной депрессии, волновал куда больше, чем выступление национальной сборной по футболу. Тем более там шансов было значительно меньше.  Тем обиднее было увидеть на доске объявлений, что и в третьем туре была всего лишь ничья. Полочка из трех – результат, который мог обрадовать только Артема, играй он в этом турнире. С опаской он прошел в зал, страшась увидеть поникшего и в конец разобранного Андрея. Но, на удивление, тот был бодр и свеж.  Мало того, расположившись на последней доске, он восседал с таким видом, что именно она и есть первая. Артему он чуть кивнул, вновь углубившись в позицию. Его партия завершилась первой. Эта победа была встречена с нескрываемым сарказмом Софии Львовны, получающей дикое удовольствие от такого унизительного положения вечного оппонента во всех ее начинаниях:
- Поздравляю! Наш чемпион громит конкурентов! Правда, тебе не кажется, ты перепутал верх и низ? – она смотрела с улыбкой, наслаждаясь своим остроумием и возможностью уколоть.
- Ах, Софа, знать бы, где тот верх.  Все еще думаешь, что ты всегда на гребне будешь? Чай, тоже не юная.  Молодые подпирают. Они наглые, сильные, притопчут и тебя, - Андрей говорил, словно через силу.
- То, что ты сволочь я всегда знала. Вон, Дашук на первой доске. Друг собирается на республику. Кстати, вместо тебя в этот раз, - она почти шипела, не собираясь оставлять последнее слово за кем-то.
- Ты так и не поймешь: ни я, ни Дашук, ни Тимоха, ни даже твой поклонник Левин туда уже ездить не должны. Мы старые бараны для этих вершин. Скажи лучше, где твоя молодежь? Где надежда нашей школы и твое будущее? Мы – это уже история, пропитая и забытая давно. А вот с чем ты собираешься в светлое будущее - вопрос, - Андрей отвернулся, всем видом показывая, что продолжать разговор не намерен.
- О себе думай! Сдохнешь на помойке никому не нужный! Чемпион хренов, - она оглянулась вокруг. Только сейчас стало понятно, что их разговор привлек внимание всех, кто был в зоне слышимости.
- Софа, я тебя умоляю, - Андрей улыбнулся, и получилось действительно искренне. – Ты думаешь, когда мы сдохнем, придется переживать, где это случилось?  Я боюсь, что будет как в старом анекдоте, где совсем не хочется воды, – он дернул Артема за рукав, и они вышли из клуба, не дожидаясь ответа и «продолжения банкета».
- Ты прямо в ударе, - Артем со смехом, наконец, поздоровался с другом. – Сегодня сразу две победы. Мат Софе вышел особо удачным.
- Это был экспромт, - Андрей был явно доволен собой. – Я прикинул, можно побороться. В тройку войти не проблема. С первым местом сложнее. Вот только не пойму, мне оно зачем? Все равно не поеду на республику. Там парни сильные. С ними мне уже тягаться тяжело.
- Разве нужно думать о том поедешь или нет? Ты играй.  Прикинь, ты им такую фору дал. Если и сейчас сможешь  стать первым  - это просто фурор, - Артем пытался создать стимул. Очень хотелось, чтобы проснулась в Андрее жажда борьбы.
- Кому он нужен этот фурор? Если бы мне было шестнадцать…, - он не договорил.
- А какая разница? Или что, мне готовится к тому, что после сорока победы не нужны?
- Тебя что, серьезно волнует вопрос, что будет после сорока? – Андрей смотрел не то удивленно, не то с издевкой. – Я еще не готов на него ответить. Я второй день как из запоя. И заметь, - он остановился, и Артем, идущий следом, почти уткнулся в него, - я еще не уверен, что вышел из него. Но, - он сделал глубокомысленную паузу, - все же шансы есть. Поехали домой.
- Я думал, что после сорока люди становятся серьезными и уже не делают глупостей, - Артем не мог успокоиться.
- Ну, ты даешь! – Андрей расхохотался. – Ты что? Правда думаешь, что в сорок вдруг откуда-то появляется ум? Успокойся. Все, чего не было, не появится. Это же физика, закон сохранения энергии. Как там? - он наморщил лоб. - Из ниоткуда ничего не появляется и в никуда не исчезает. В общем, не ручаюсь за достоверность. Просто смысл такой:  идиотизм с годами мигрирует и приобретает вид опыта, который подсказывает, что пороть херню нужно с серьезным выражением лица.  А если при этом ты можешь еще и набить морду - твои аргументы просто неоспоримы. 
- Начинаю верить, - Артем не отрывался от дороги, хохоча и соглашаясь во всем. – Примеры подтверждают каждое твое слово.
- Примеры?! Студент, доживи до сорока, и ты поймешь, сколько приключений осталось в твоей заднице. 
Андрей рассказывал так захватывающе и вдохновенно, что начинало казаться, что жизнь действительно начинается после сорока. 

***

Второй заказ Артем начинал  значительно увереннее. Заранее была определена последовательность,  прошло смущение от чужих,  незнакомых стен, и пропал страх не выполнить обязательства.  Работали они с Мишей вдохновенно.  Известный в городе бизнесмен, Анатолий Николаевич Пырш, приехал на третий день посмотреть, как продвигаются дела.
- Слушай, мне надо сделать что-то такое, чтобы у Володи не было. Ты напрягись, подумай и мне завтра скажешь, что нам впендюрить этакое, чтоб у всех глаза вылезли. Мне, знаешь, как у всех не надо, - он не смотрел на Артема, расхаживая по комнате и разговаривая, словно сам с собой. – Посмотри, что там за бугром есть крутое.  Думай, в общем.
Даже на пути к машине он что-то говорил себе под нос, не обращая  ни на что внимания.  Мысль о том, что этот заказ удастся закончить раньше, начинала улетучиваться. Проблему можно было сформулировать, чуть изменив слова героя из известно мультфильма: чтобы придумать нечто невообразимое, надо купить что-то сумасшедшее. «Пойти, не знаю куда, и принести то, не знаю что» - задача, выполнимая только в сказках.  Чуть запоздало пришла мысль, что об этом нужно было сказать сразу. То, что в первый момент его мозг принимал на веру любое безумство, Артему было известно.
Он перерывал интернет, когда позвонила Таня:
- Чем опечален, мой друг? – скрыть подавленность Артем не смог.  Рассматривая выражение своего лица в скайпе, он понимал, что похож на Иванушку, сидящего у ног конька-горбунка.
- Ай, ублажаю извращенные мечты, - попытка отделаться шуткой не удалась, и пришлось рассказать о возникшей трудности.
- Давай вместе подумаем, - Таня, глядя на потерянный вид Артема, пыталась хоть как-то вдохнуть в него жизнь.
- Давай, - верилось в реальность с трудом, но и отказать Тане он не мог. – Ну и чтобы ты хотела видеть у себя в доме?
- А почему в доме? Там есть еще и участок?
- Идею подать напряжение по периметру и прожектор на вышке я уже отбросил.
- Ты рассуждаешь, как мужчина. А я женщина.   Например, фонтан из лучей света. Мне нравится.
- Мне тоже нравится. Будет хорошо смотреться и водопад. Только как я это все сделаю?
- А может, звездное небо?
- Здорово, но участок большой очень. Проще выкупить кусок земли на Марсе, и пусть любуется.
- Твой пессимизм меня сейчас угнетает. Неужели нет никаких идей? Подумай подсветку интересную, может, пусть будут не фонари, а горящие деревья, - Таня могла продолжать бесконечно.  Она, закрыв глаза, представляла себя, идущей в летнем саду своего дома.
- Деревья, - Артем перебил ее, - подожди. Можно зажигать их по мере приближения. Я смогу расставить датчики так, что рядом с тобой всегда будет усыпанное огнями дерево или куст. Даже беседка. И они будут гаснуть, когда ты удаляешься.
- Мне нравится. Сделаешь это у нас, когда дом купим?
- Тебе я сделаю даже водопад и фонтан из лучей. Только знаешь, давай уже думать, где та точка, где мы пересечемся.
- Потерпи. Еще пару месяцев. Я закончу эту работу и, - Таня стала говорить чуть тише, - я не знаю, что мне здесь делать без тебя. Я представляла все совсем иначе. Думаю, что когда работа будет завершена, я получу очередное свидетельство о повышении квалификации и вернусь домой.
- Я был бы не против.
- Я тоже. Нам осталось ждать совсем не много.
- А я как раз завершу эти работы, стану на ноги и смогу сказать твоей маме, что могу сам заботиться о ее дочери. И жить мы уйдем на квартиру. С родителями мы жить не будем.
- Как скажешь, мой повелитель, - Тане нравилось все, что говорил Артем. Она уже порой жалела, что уехала из дома. 
Артем снова ушел в работу с головой. Пришлось разыскивать новые элементы световых решений.  Все было ново и очень интересно.  Сроки поджимали, и возможности ждать доставки дешевых деталей не было. Приходилось соглашаться на все предложения. Обнадеживало только одно – он набирался опыта с каждым днем.  Отпуск подходил к концу. Вряд ли его можно было назвать отдыхом, но и усталости  не было.  Вдохновение толкало вперед, и намечавшиеся перспективы наполняли осмысленностью и ожиданием завтрашнего дня. В понедельник уже пора было выходить на работу, а в субботу сдавался объект. Пришлось приехать пораньше, чтобы пробежаться по основным пунктам и убедиться, что ничего не забыто и все работает, как и было предусмотрено. Удовлетворение от хорошо проделанной работы поднимало настроение, и особенно приятно было то, что получилось найти по-настоящему интересные решения.
Пырш явно не спешил. Время, на которое они договорились, давно прошло, но Артем решил не перезванивать. Слишком серьезным человеком выглядел Анатолий Николаевич, и наверняка у него не мало дел, более важных, чем отделка дома. Скучая, Артем рассматривал дома соседей, прохаживаясь по улице и отмечая для себя, что здесь вполне могли быть потенциальные заказчики.  По крайней мере, масштабы строительства демонстрировали серьезность намерений жителей этой улицы.  Да, пожалуй, и сам поселок создан не для всех желающих улучшить условия жизни. Рядом речка, лес; хорошая, но  очень даже спокойная дорога и близость города делали этот район мечтой любого дачника. Проблема лишь в том, что любой здесь оказаться не мог. Артем невольно усмехнулся мечтам однажды оказаться в числе тех счастливых владельцев недвижимости, которые могут похвастаться таким удачным приобретением. Задумавшись, он даже не услышал шума подъехавшего автомобиля.  Очень хотелось, чтобы его новые идеи оценили, но приехал Пырш один. Впрочем, важно было, чтобы оценил прежде всего он сам, и Артем приступил к демонстрации возможностей и особенностей его нового творения.  Как ни скрыто было лицо хозяина маской непроницаемости и холода, Артем замечал, как проскакивали искорки живого интереса.  Расстроило лишь то, что в дневном свете оценить гирлянды, сопровождающие тебя вдоль тропинок, было невозможно. Но и здесь было понятно, что необходимое впечатление было достигнуто. Но что-то похожее на удовлетворение лишь мелькнуло на каменном лице Пырша и привычно сменилось на холодное и расчетливое.
- Ладно, пойдет, - он был совсем не многословен. – У тебя все? – Всем видом Артему было показано, что эта часть работы хозяина больше не интересует.
- Да. Я все вам передал. Как мы и оговорили, цена выросла.  Я составил отчет, - Артем протянул смету.
- Я посмотрю при случае, - Пырш небрежно бросил файл с бумагами на заднее сиденье автомобиля и  уверенно взгромоздился за руль.
- А когда мне расчет ждать? – что-то смутное вдруг укололо внутри.
- Расчет? Я тебе все уже отдал. Достаточно для первого раза, - машина завелась, но он не трогался с места. – Я тебе вот что скажу: если сломаешь что – найду и будет хуже.  А на будущее – совет: договора надо подписывать. Я с авансами не работаю. Тебе и так повезло. А если вздумаешь тявкать – я тебе еще и налоговую в плечи вставлю, за то, что работаешь по-черному. Бывай.
Машина уехала, обдав Артема столбом пыли, осевшей на покрывшееся испариной лицо. Случилось то, о чем он думал в самом начале, но совсем забыл сейчас, когда показалось, что хвост звезды уже у него в руках. 
Еще полчаса назад он строил планы, считал новые возможности и даже представлял себя во главе фирмы, которая завоюет весь рынок этого сонного города. Перспективы радужного будущего вдруг сменились необходимостью рассчитаться с Мишей, оплатить кредит и еще что-то, что сейчас казалось неважным и даже бессмысленным. Здесь больше не оставалось ничего. Он сел в машину и не спеша направился к дому.
О возможности погасить кредит досрочно и забыть о нем навсегда пришлось забыть, едва Артем пересчитал оставшуюся дома сумму. С Мишей он решил рассчитаться сразу, не оставляя на понедельник то, что никак не могло повлиять на его ситуацию. Он уже был в коридоре, когда его окликнул папа:
- Ну как? Закончил второй дом? – причину этого интереса угадать сразу Артем не мог.
- Да. Сегодня.
- Ну и отлично. Слушай, нужны деньги. Мы тебе потом на кредит дадим с зарплаты, а сейчас ты нам поможешь. Телевизор хотим завтра взять. Я как раз маме говорю, что тебе сейчас деньги срочно не нужны. Ты же не завтра жениться будешь, - папа говорил быстро, словно боясь, что забудет что-то важное или Артем не дослушает его. Стало понятно, что попытка скрыть от родителей отсутствие денег не получается.
- Нет ничего. Я допустил ошибку и решал ее за свой счет. У меня ничего нет, - попытка как-то скрыть истинные причины смысла не имела, но это было проще, чем признаться, что он просто по-детски опростоволосился.
- Как нет? – папа замер. – Ты же планировал сам гасить кредит. Еще там что-то. У тебя что, ни на что нет?
- Пап, я сейчас работаю над этим вопросом, - признавать, что ситуация вышла из-под контроля не хотелось, но ничего другого не оставалось.
- Работает он! Надо же! Я говорил! Я тебя предупреждал! Сейчас спокойно получил бы отпускные, мы могли и телевизор купить, и жил бы нормально. Нет же! Он решил бизнесменом стать! Ждут тебя там с объятьями! Зато меня критиковать горазд.
- Пап, там ничего страшного не случилось. Я все решу, - Артем не стал дожидаться продолжения речи и выскользнул из дома. Настроение, и без того препаршивое испортилось окончательно. Хуже всего, что всё банально упиралось в деньги и ситуация казалась замкнутым кругом.
С Мишей рассчитался быстро. Не поделиться событиями такого необычного дня было просто невозможно, и Артем набрал Дениса.  То, что водопад легкой иронии обрушится на него, было понятно, но не смущало. 
- Ого, неужели ты нашел время? – Денис, хоть и обрадовался звонку, не мог промолчать по поводу исчезновения Артема из их светской жизни.
- Какие планы на вечер? – вообще хотелось выпить, но мысль о том, что денег не много, а папа явно ждет продолжения разговора, пугала. Прийти домой выпившим было чревато. С другой стороны, и большого значения это не имело.
- Да какие хочешь! Суббота же! Шурик звал на пиво. Я же писал тебе.
- Я не читал телефон, - только сейчас Артем вспомнил, что все сообщения сегодняшнего дня остались непрочитанными.
- Давай тогда минут через двадцать у магазина. Шурик сегодня сбагрил родню и готов предоставить крышу для нас с тобой. Купим что-нибудь и посидим.
-  Я собираюсь, - что такое «посидим» Артем знал.  Для себя он решил категорически, что смоется, как только начнется процесс «продолжения банкета». Также хорошо он знал и то, что убежать именно в этот момент сложнее всего.
  Рассказ о приключениях Артема друзья слушали молча. Хотя сказать, что привычки не перебивать у них не было, как и говорить о врожденной тактичности  значило соврать откровенно и грубо.  Просто сегодняшняя история была чересчур интересной.  Да и слов не находилось. Вся история взлета и падения в такой короткий срок выглядела как фантастичной, так и предсказуемой.  Причем взлет был из области фантастики, а вот падение нужно было прогнозировать изначально. Именно так в двух словах описал свое отношение Шурик, запив свой короткий вывод бутылкой пива, которую без труда осилил, не отрываясь от горлышка, и облегченно выдохнул, словно погасил пожар эмоций, скопившихся долгим ожиданием прохлады.   
- Ну, все, в общем-то, не плохо, - в голосе Дениса не было иронии. – Я бы даже сказал, все просто супер.
- Я сейчас туплю, - Артем пытался отыскать, в чем именно подвох. – Ты серьезно считаешь, что у меня все классно?
- А что тебя смущает? Смотри, - Денис начал загибать пальцы. – Ты нашел идею, и она работает.  У тебя осталось оборудование. И, наконец, у тебя есть все, чтобы выполнить еще один заказ без вложений.  Я тебе больше скажу: я знаю Пырша. Точнее, его все знают. Он личность известная. Особенно тем, что не платит по счетам. С ним уже и дел-то никто иметь не хочет. Тебе еще круто повезло. И то, только потому, что вторая его слабость – бросить понт. Вот он при друге и кинул тебе денег, о чем, я думаю, пожалел не раз.
- Ага. Мне еще нарваться и на налоговую - и все отлично. Надо что-то думать, - непонятно, от пива или от слов Дениса стало легче. – Надо пережить эти два месяца. Там уже будет зарплата,  выкручусь по-любому.
- У папика попроси, - Шурик со свойственной ему простотой всегда знал самый короткий путь.
- Шура, пилите гири, - Денис наполнил бокалы. – У Артема этот вариант не прокатит. А знаете что, - он обвел взглядом друзей, - пивом душу не обманешь.
Артем понял, что убежать он не может. Вечер придется испить до дна.
В магазин ходили втроем. Артем приложил все усилия, чтобы никого не приглашать, чтобы разбавить их мужское общество, хотя, судя по виду друзей, это была лишь отсрочка.
- Но знаешь, тебе все же надо зарегистрировать предпринимательство, - Денис внезапно обернулся к Артему, едва они привычно устроились за столом. – Это же не сложно.
- Оно не сложно, но я ничего и близко не понимаю в этой теме, - настроение, минуту назад озаренное проблесками оптимизма, снова упало.
- Что тебя смущает? – Денис оказался на своей стезе. Уж что-что, а бумажные вопросы были его стихией.
- Бухгалтерия, налоговая, платежи, банк. Как мне все это понять? – Артем в бессилии махнул рукой.
- Я тебе сейчас бесплатно открою большой секрет, - Денис самодовольно стал говорить как можно тише, и даже Шурик придвинулся ближе и замер, ловя каждое слово. -  Бухгалтера, экономисты и даже директора не могут ничего сделать сами.  Миф, что эта работа не поддается пониманию, создан для того, чтобы такие, как ты, не оставили их без работы. Они не понимают, как ты разбираешься в этих сплетениях проводов, железяк и шипящих механизмов. Ты возьмешь помощницу, которая за совсем небольшие деньги поработает месяц-два.  И в один из дней ты дойдешь, что там все просто и она тебе не нужна. И лишь когда твое детище разрастется до серьезных масштабов, ты наберешь штат тех, кто не производит, но выполняет массу работы, на которую у тебя уже нет ни времени, ни сил, и самое главное, не жалко денег. Но это еще не скоро, и пока ты один, тебе не нужен никто.
- Думаешь, я смогу? – что-то внутри снова начинало просыпаться.
- Если не попытаешься, то точно не сможешь.
- Это прямо тост, - Шурик неуловимым движением поставил на стол рюмки. – Градус можно только повышать. – Последние слова прозвучали с такой серьезностью, что других вариантов просто не оставалось.
- Все просто. Нужна помощница, плюс нужно прожить эти два месяца. Итого, мои перспективы радужны, но переносятся на следующий квартал, - Артем продолжал о своем. Яростное желание Шурика сменить тему и, пока не поздно, звать девчонок, разбивалось о бизнес-план остающихся на своей волне товарищей.
- Да ну вас с вашими делами. Выходные пролетят, родители приедут, а мне и вспомнить нечего, - Шурик демонстративно крутил в руках телефон.
- А тебе кто-то обещал, что все будет легко? Я особо не знаю, но если верить фильмам, то все гениальное должно сначала пробить дно. Ну, там герои сначала бомжуют, бухают, от них все отворачиваются, а потом уже что-то падает на голову и тыква превращается в карету, - Денис уже был согласен с Шуриком, что пора переходить к золушкам.
- Вот-вот, - Шурик протянул ему телефон, - давай! Звони!
- Кому? - Денис еще сомневался.
- Ну, ты чудак. Пусть Катя с Леной приезжают.
- Мы же сказали, что в баню идем.
- Пришли уже. Не сидеть же там ночь.
- Я домой, - Артем слушал разговор друзей и понимал, что ему пора.
- Да ладно, оставайся. Не будем звонить, - Денис понимал истинную причину.
- Не. Пора. Пойду дослушивать папаню.
- Ты держись там. Денег у нас тоже нет, но мы тебе мысленно будем помогать, - Шурику было жаль расставаться, но уговорить Артема никак не получалось.
Но дома все оказалось спокойно. Папа отделался лишь парой дежурных фраз и потерял интерес. Его убежденность, что начинание заглохло, утвердилось окончательно, и в очередной раз он поведал о своей правоте и понимании жизни.  Обычно это занимало значительно больше времени, но начиналась одна из его любимых передач. В этот раз разговор по телевизору шел об экстрасенсах и их общении с потусторонним миром.  Он уже знал все о масонах, мировых заговорах и скором крахе доллара. Сегодняшний вечер раскроет тайны и этих людей, в которых папа верил несравнимо больше, чем в способность сына изменить свою судьбу.  Который раз приходилось признавать: даже самая большая глупость и ложь, брошенная с экрана телевизора, давала необъяснимую веру людям, слепо внимающим каждому слову.  Но сегодня Артем был благодарен этому. О нем забыли, и очень хотелось надеяться, что надолго. Он нашел в контакте одноклассницу, которая вела бухгалтерию какого-то не очень большого предприятия.  Через пятнадцать минут план на завтра был составлен. Решено однозначно: он начинает заниматься официальным оформлением своего статуса.

Глава 19

Пришлось пересесть на автобус и смириться с тем, что ближайшее время никаких вольностей позволить себе не получится. Впрочем, сказать, что Артем привык к комфорту и достатку, было бы неверно.   Слишком коротким получился этот промежуток благополучия. В очередной раз, пересчитывая остаток денег, пришлось признать, что даже на тренажерный зал не хватает. Просить у родителей было стыдно. Особенно неприятно было осознавать, что предстоит выслушивание очередной папиной лекции на тему правильной жизни и его упрямства.  С мыслями о поиске выхода из создавшегося положения приходилось  засыпать и просыпаться. Естественно, никаких движений вперед быть просто не могло, нужно было просто пережить этот период, ставший таким неожиданным испытанием.  Время шло, причем, казалось, бездарно, и именно эта мысль не давала покоя. 
То, что в личной жизни все заглохло, было понятно.  Неожиданно, к этому добавилась и внезапно появившаяся нервозность на работе. С приходом Эдгара начался очередной этап. Новый руководитель – это всегда загадка и ожидание преобразований. Особенно настораживают мысли по кадровым перестановкам.  Ажиотаж коснулся и Артема, заставив задуматься и о молодости, и о том месте, которое он занимал. Кто знает, сохранит ли он свою должность и что будет завтра. Все это не добавляло оптимизма. Артем старался меньше думать об перестановках и не маячить в кулуарах, где шло обсуждение происходящего и строились самые невероятные прогнозы.  Все, что он мог сейчас сделать, – просто работать, не обращая внимания на истерию вокруг новых назначений и перестановок.  То, что Эдгар - человек владельца завода и даже директор не может изменить его решения, говорили уже открыто. Если уж и должно что-то случиться, то повлиять у него нет ни сил, ни возможностей, а, значит, нужно просто принять все как есть.
Очередное утро началось со звонка Степаныча. Вчерашний вечер они начинали с Харитоненко еще на работе, и, похоже, завершили весьма продуктивно. Старый вояка-газовик оказался намного крепче и выглядел, как огурчик. Александр Степаныч, в свойственном ему стиле, остановиться сразу не мог.  Выход из хорошего загула составлял два-три дня, в зависимости от того, как давно была зарплата, и сколько осталось денег.  Артем сидел в кабинете в полной растерянности.  Раньше было проще. Все с пониманием относились к Степанычу. Но ведь Эдгар не знал, что начальнику цеха необходимо снимать стресс, и этот процесс был неконтролируемым. Быстро набросав план задач на сегодня, он уже собирался выйти  в цех, когда вошел Эдгар, как всегда улыбаясь, и уселся за соседний пустующий стол, явно приглашая к разговору
- Если я правильно понимаю, Смирнитский пьян? – акцент стал привычным, и Артем уже почти не слышал его. – Я звонил ему. Он отправил меня к вам со словами, что вы все знаете. – Было даже чуть неловко, что руководитель обращается на «вы».
- Боюсь, что знать все я не могу, - угадать настроение Эдгара было сложно. Он никогда не повышал голос и не показывал раздражения.
- Тем не менее придется.  Почему у вас не работает четвертый фидер? Я уже неделю пытаюсь добиться хоть чего-нибудь от всех, но мне никто не может ответить.
-  Его сразу заморозили. Тогда заказов не было и никто не хотел заниматься. Немцы что-то сказали о том, что чаша лопнула и ее нужно менять. Все ухватились за эту идею. Покупать дорого, заказов не было, все сложилось одно к одному. Пригласили каких-то специалистов, они пытались все сделать. Это было, примерно, год назад, - Артем пытался вспомнить последовательность. И чашу купили, и еще что-то, но выдали заключение, что это брак, который невозможно устранить, и оставили.
- Я смотрел отчеты. Что вы можете сказать по той работе? За нее уплачены очень большие деньги, а результата нет. Кто контролировал работу? – Эдгар с интересом смотрел на реакцию Артема.
- Боюсь, я не смогу помочь.  Я еще был обычным стекловаром. Да, собственно говоря, я и не видел самой работы. Не знаю, ни когда работали, ни что делали. Единственно, что я знаю точно, делали местные. Я даже удивился, где могли найти специалистов в этой сфере здесь. Но это лучше спросить у Кравченко. Он должен знать больше, - все вопросы были логичны, и Артем знал ответы на них. Видимо, знал и Эдгар.
- Но ведь Смиртнитский знал, что происходит?
- Не знаю, - сдавать начальника не хотелось, но пришлось в очередной раз удивиться прозорливости нового начальника.
Артем не мог знать, что все объяснялось значительно проще. Эдгар давно нашел акт, где были подписи всех членов комиссии, куда входил и Степаныч. 
- У нас через пять минут совещание.  Пойдемте. А потом мы сами осмотрим фидер. Я очень сомневаюсь в компетенции комиссии и в заключении. У нас идут большие объемы, а двадцать пять процентов мощностей не задействованы. Это абсурд, и я  разберусь почему.
Эдгар сидел во главе стола. Кравченко непривычно пристроился сбоку, став почти незаметным и растворившись под авторитетом нового главного инженера. Дело не в том, какая у тебя должность. Здесь вопрос определялся исключительно полномочиями, а они были неоспоримо выше у Эдгара.
- А что я сделаю? У меня нет такой точности на оборудовании. У меня погрешности станка выше, чем вы требуете, - Дедкович принципиально не признавал просчетов. Вот и сейчас он со свойственным ему энтузиазмом рассказывал Эдгару о причинах отклонения форм от заданных допусков.
- Вы сейчас рассказывает мне, что у вас нет возможности обеспечить точность пять  десятых миллиметра?  И вы утверждаете, что это проблема не ваша, а станка, который куплен за двести шестьдесят тысяч долларов? Я правильно понимаю? – Эдгар смотрел на него невозмутимо и даже с улыбкой.
- Я не сказал, что это невозможно. Я говорю, что на тот момент задачу выполнить было нельзя.  Нам такой металл привезли. Он не годится для такой обработки.
- Я сейчас окончательно не понимаю. Я спрашивал, почему в формах отклонение от допуска? При чем здесь металл?
- Потому что нужно было делать крепления, - Дедкович понимал, что начинает плыть, но признать, что была просто напросто допущена ошибка, не мог.
- Ладно. Оставим, - Эдгар уткнулся в бумаги, и Артем заметил, что Андрей облегченно выдохнул.  Показалось, что о нем забыли, но это было не так. – А что у нас со сроками сдачи работ? Где та доработка, которую я просил на прошлой неделе?
- А когда я мог? – Дедкович снова принял позу надувшегося ежа, бросаясь в атаку. – Вы же мне все сразу сказали сделать. Вот я и занимался формами. Вы посмотрите вокруг! Снабженцы мне только три дня назад диски привезли. Металл вот только приехал. У меня электроды заканчиваются. Деньги вовремя не платим. Тут полно уродов, кто не дает нормально работать. Вы с ними разберитесь.
- Да мы еще на той неделе все тебе привезли. Ты чего на нас катишь! – начальник отдела снабжения набросился на Дедковича. – На складе два дня лежало.
- Спокойно, - голос Эдгара заставил замолчать всех. – Вы все хорошие специалисты и знаете свое дело, - он обвел взглядом удивленных коллег. – Просто я вас не знаю еще и не могу думать иначе. Но я скоро пойму, кто есть кто. Тогда и смогу ответить на многие вопросы.  А сейчас все свободны. Кстати, Андрей, погрешность станка три тысячных миллиметра. Следующий раз, прежде чем бросаться такими заявлениями, потрудитесь почитать описание возможностей вверенного вам оборудования. Артем, - он переключился быстро, не давая Дедковичу возможность вступить в дискуссию и подчеркивая окончание разговора с ним. – Мы пройдемся на печь. Давайте решим, как мы будем восстанавливать линию.
- Знаете, мы ведь и машину почти разобрали. Нам не покупали запчастей, вот и снимали. Она же не работала. Я даже боюсь думать, сколько там не хватает, - по пути Артем рассказывал о сложностях сложившейся ситуации.
- Я видел, что на закупку ежемесячно выделялись деньги, - Эдгар смотрел с иронией.
- Я каждый месяц подавал список необходимого. Те позиции, без которых работать не мог, приходилось подчеркивать. Я писал служебные по каждому факту.
- Видел. Разберемся, - они подошли к месту.
Формовочная машина напоминала скелет, с торчащими проводами и зияла дырами, подчеркивающими недостающие фрагменты. Картина, которая открылась, когда они поднялись наверх, порадовала не больше.  Застывшее в чаше стекло, казалось, растопить уже невозможно.
- Да. Невесело, - Эдгар пнул ногой валяющийся ботинок, непонятно как оказавшийся здесь. Артему стало стыдно, это была зона его ответственности, а порядка не было. Как он мог здесь оказаться – загадка не из самых простых. Да и не было его еще вчера, но сейчас это уже не имело никакого значения. – С чего бы ты начал? – он обернулся к Артему, явно оценивая его возможности.
- Чаша у нас есть, заказали ведь. Нужно ставить ее на прогрев, чтобы потом не терять время. Подтягиваем горелки и включаем на пару дней. Может, удастся растопить хоть как-то. Пока не удалим стекло, заменить не сможем. Теоретически, может, даже и не расколем, но вряд ли.  Ну а с машиной и проще, и сложнее. Там все упирается в деньги и время. Обновить список мне не долго, просто все письма собрать в одно.
- Деньги тоже не проблема. Решим. А почему раньше не делали? – Эдгар смотрел на Артема оценивающе. – Зачем приглашали сторонних людей?  По плану работ все верно. Могли и сами сделать.
- Боюсь, это уже выходит за уровень моей компетенции, - Артем чувствовал, как покраснел. Он знал ответ, но произнести вслух не решался.
- С сегодняшнего дня вы согласовываете действия только со мной, - во взгляде Эдгара читалось столько всего, что было абсолютно понятно: он знает совершенно все, происходящее на этом предприятии.
Планы на выходные были ограничены шахматным клубом и работой. Подработка в условиях полного безденежья была хоть какой-то надеждой в будущем подправить ситуацию. Говорить сейчас о каких-то действиях по регистрации бизнеса и прочих идеях было глупо. На носу висела дата оплаты по кредиту, и от этой мысли становилось не по себе. В пятницу утром позвонил Владимир Васильевич по вопросу подключения освещение в тех местах, где как раз закончили работу строители. Договорились на вторую половину дня субботы.
Дверь открыла женщина, и Артем сразу вспомнил ее. Таких не забывают. Именно она тогда приезжала с Владимиром Васильевичем, когда он сдавал работу.
- Галина Петровна, - она протянула руку. Улыбка у нее была очень располагающая и заставила растеряться. – Володя занят и пришлось приехать мне. Надеюсь, здесь не очень много работы.
- Минут сорок. Может, час.
- Отлично. Тогда не будем терять время.
Артем вошел в дом, оценив, как все изменилось за эти недели.   Скромностью здесь не пахло. Было ощущение музея. Мелькнула мысль, что вряд ли он решился бы на работу с таким человеком, если бы реально представлял, какой уровень ему предстоит взять.  Вздохнув, пришлось аккуратно сложить инструмент, стараясь не поцарапать ни одной поверхности, он приступил к прямым обязанностям, которые и привели его сюда.
- Как продвигаются новые работы? Пырш остался доволен? – Артем даже вздрогнул. Увлекшись, он не услышал, как подошла хозяйка дома, и ее голос словно вырвал из погруженности в себя.
- Он, наверное, остался, - договаривать не хотелось. Жаловаться было совсем глупо. – Не делился эмоциями.
- Судя по настроению, он как всегда не расплатился, - она рассмеялась, но ничего обидного в поведении не было. – Предсказуемо.
- Теперь и я знаю.
- Сильно подкосило?
- Не смертельно. Но этап в жизни не самый лучший, - Артем вспомнил, как два часа назад прикидывал, сколько заправить, чтобы не тратить лишнего.
 - Оставь телефон. У меня интересовалась подруга. Они здесь рядом строятся.
- Только я пока не могу работать. Нет оформления. Боюсь, что второй раз я не переживу.
- Переживешь. Молодой еще, опыт на глазах приходит. Я тебе плохого не посоветую, - она смеялась и показалось, что жизнь и правда налаживается. – Все? Закончил?
- Да, - Артем протянул ей номер телефона, написанный на импровизированном буклете, который он придумал для рекламы. 
- Прелестно. Жди звонка.
Ждать пришлось недолго.  Уже на завтра, воскресным утром, раздался тот звонок, который обещал стать спасительным. Впервые ему пришлось договариваться с женщиной, которая активно интересовалась всем и хотела встретиться прямо сегодня. Она уже была наслышана о его работе. Причем, Артем понял из разговора, что и Пырш нечаянно сделал ему очень даже хорошую рекламу.  О светящихся деревьях уже ходили слухи, и это было обязательным требованием новой работы.    Пришлось срочно собираться. Пугало все: не успел оформить предпринимательство, может не хватить денег на какие-то детали, он окончательно погрязнет в проблемах. Но это был шанс решить по крайней мере проблемы завтрашнего дня. И не воспользоваться им было глупо.
То, что в этой «деревне» бедных не было, Артем понял давно. Наверное, еще не раз предстояло ему удивляться. Мария, так представилась звонившая женщина, явна была в доме главой семейства. Молчаливый муж тенью скользил за ней, не задавая вопросов и, казалось, даже не вникая в разговор. В какой-то момент он просто пропал, окончательно потеряв интерес, и его исчезновение даже не было замечено. Единственно, что бросилось в глаза - это явное несоответствие супружеской четы. Маленький, кругленький, с отпечатком какой-то рассеянной тревоги на лице мужчина просто терялся на фоне высокой, худенькой жены-модели. Если к этому добавить ее активность и ярко выраженное желание творить, становилось понятно, кто главный в этой семье.
- Гоша, мне нужны деньги. Ты где? – стала понятна и функция мужчины в доме.
Спасение пришло неожиданно, и поверить в него было невозможно. Артем решил, что при первой же возможности закажет световые элементы и сделает у Владимира Васильевича то, чем смог удивить самого Пырша. Во-первых,  очень хотелось отблагодарить за этот заказ. А во-вторых, очень не хотелось, чтобы Пырш был единственным владельцем его лучшего решения. Это было несправедливо. Но теперь встал другой вопрос, ответ на который был сложнее.  Как совместить все?  Получается, что остается время после пяти и выходные. Плюс Миша, у которого значительно больше времени. Но чем больше работает он, тем меньше денег останется ему. И дело не в жадности, дело в том, что ситуация обязывает быть максимально экономным. Тем не менее, думать об этом можно и позже. Терять время никакого смысла не было. Схватив все самое необходимое, уже через два часа Артем приступил к новому проекту. Теперь уже можно было говорить, что он  значительно продвинулся и в организации работы, и в ее скорости.
Снова появилась возможность пересесть за руль, что не осталось незамеченным папой.
- Откуда деньги?  - это был первый вопрос за три дня. То, что сын появлялся дома ближе к одиннадцати вечера, особых вопросов пока не вызывало. Но за завтраком он не удержался, чтобы не поинтересоваться. – Где шастаешь по ночам?
- Работу нашел еще одну.
- Неймется тебе. Мало той было? Еще захотел?
- Время покажет, - спорить было бессмысленно.
Тот, кто кричит о двух работах, плохо представляет, что это такое.  Можно плохо работать и на трех. Точнее не работать можно при любом количестве взятых на себя обязательств. Приходилось разрываться. Утром, уходя из дома, Артем собирал не только обед, но и ужин.  Тренажерный зал пришлось забросить. Впрочем, не появись на горизонте этот заказ, платить за него все равно было бы нечем. Шесть часов сна и все остальное в непрерывной беготне и активной деятельности, большую часть которой приходилось проводить на ногах.  В субботу проснуться получилось с огромным трудом.  Подавив нестерпимое желание закрыть глаза и забыть обо всем, Артем зашел в ванну и сунул голову под кран с прохладной водой.  Жаловаться было и некому, и не на кого. Он сам ввязался во все это, и сдать назад – значит, признать поражение и расписаться в несостоятельности.  Представить, что кто-то получит возможность лишний раз напомнить ему о заявленных и нереализованных амбициях, было слишком обидно. Пусть тяжело, пусть сейчас он всего лишь наивный мальчик, заявивший о претензиях на изменение своей жизни, он должен дойти до чего-то логически завершенного.  То, что толкало его вперед, было нечто среднее между чувством ответственности, которая превышала нормально допустимый уровень (если он существует) и нестерпимым желанием доказать, что он может быть самостоятельным и готов изменить все мнения о нем. Пусть и думали о нем не плохо. Пусть считали его исполнительным, неглупым и надежным.  Но смириться с ролью вечного «хорошего парня», что с известной долей юмора никогда не являлось профессией, не хотелось никак.  Может,  нет талантов, нет гениальности, но есть желание и страсть, есть настойчивость и трудолюбие, есть стремление учиться и, совершая ошибки, искать свой путь и свое место в этой жизни.   
В субботу пришлось заскочить на работу. Как бы то ни было, но она оставалась главной составляющей его материального благополучия и обеспечивала стабильный доход. Нужно заметить, с появлением Эдгара с утра на работе стало шумно и многолюдно. Не зная, чего ждать, все рванулись набирать бонусы, маяча перед ним и демонстрируя кипучую деятельность.   Задача Артема была одна - составить план для смен на выходные дни и лично проконтролировать, чтобы продолжился прогрев чаши на заброшенной линии. Артем задумчиво сидел у горелки, которая методично прогревала один из боков. Представить, что до понедельника она сможет нагреть такой объем, было невозможно. Совершенно неожиданно в голову пришла безумная идея. Было жаль, что придется задержаться больше планируемого изначально времени, но знал Артем и другое: если он не доделает эту работу, остаток дня придется мучиться и непрерывно в мыслях возвращаться к ней. Срочно вызвав дежурного газовика, он перекрыл газ на одном из ответвлений. Поставить тройник было делом пяти минут.  Шланг, пара горелок, крепление с помощью обычной проволоки и пары болтов. Благо, металлические конструкции обеспечивали возможности монтажа любым подручным способом. Слесарь, пришедший на помощь, смотрел на Артема с ужасом:
- Так нельзя. Это же нужен проект, согласование, - быть соучастником преступления он не хотел.
- Слушай, у нас два выходных. Никто сюда не придет. В понедельник вернем обратно. Если что, вали на меня.
- А если пламя погаснет? Это же газ будет травить, а защиты нет.
- Значит, ты будешь всю ночь не спать, а сидеть здесь, - Артема начинала раздражать это вечное брюзжание и боязнь найти себе проблему. Задача всех выходных была одна: тихо проспать. Но сегодня этот план был разрушен самым наглым образом.
- У меня что, больше работы нет? У меня еще обходы, - в голосе газовика прозвучала обида, смешанная с раздражением и нежеланием подчиниться.
- Вы сделаете все, что  сказал вам руководитель. И если его указание не будет исполнено, вы будете наказаны, - голос Эдгара раздался из-за спины. Артем и не заметил, как он подошел, что, впрочем, было не удивительно. В вечном шуме терялись не то что шаги, можно было подъехать на погрузчике и остаться незамеченным. – Отличная идея! – Эдгар с любопытством рассматривал конструкцию.
- Может, поможет, - Артем немного растерялся.  Переживать перед Эдгаром по поводу нарушения условий монтажа не приходилось.
- Поможет. Если что, на меня вали, - он с улыбкой посмотрел на газовика. – Я согласовал. У тебя здесь все? – он кивнул Артему на печь.
- Да.
- Тогда пойдем, - они не спеша двинулись в сторону офиса. – Почему не отдыхаете?
- Да как раз собирался уже. Все сделать нельзя, но до понедельника терпит.
- Ну и правильно. Время, проведенное на работе, – это не показатель продуктивности.  Есть только один показатель – результат.
- Ну, это не наш случай. Работать надо, когда на тебя смотрит начальник и когда тикает время твоей зарплаты.
- Это мнение или юмор? – Эдгар посмотрел на Артема с любопытством. – Мне показалось, что вы работаете на результат.
- Я стараюсь. Но платят мне за время, Артем улыбнулся. – И все же создавать видимость работы я не буду. Сейчас я закончил и ухожу.
- Я вас понимаю, - Эдгар понимающе кивнул. – Кстати, все хотел спросить, почему не используются машины для обнаружения брака? Эти три линии стоят порядка миллиона евро, но они отключены, а на сортировке сидят по две женщины на один конвейер.
- Я уже и не верил, что этот вопрос кого-то заинтересует, - на самом деле, что говорить Артем не знал.  Правда была не самой приятной, а врать было глупо. -  Не знаю, зачем их покупали. То, что они в наших условиях будут окупаться безумно долго, было понятно сразу. Мы пытались их запустить. Но вся продукция падала в брак.  После них на транспортере из ста бутылок оставалось две-три. Сначала мы устраняли брак. Потом стало понятно, что такого качества мы дать просто не можем, пришлось отключить некоторые узлы контроля. Но норма выпуска не то что хромала, она не поднималась с колен. В общем, и бутылка-то была неплохая. Может, стандарт не наш, может, мы просто настроить  не смогли, но пришлось отключить и остальное. Точнее, выключить все. Ну а чтобы откровенный брак не пропускать, посадили контролеров. Это-то сразу надо было сделать. Но эта мысль была слишком проста, а легкий путь – это не наш путь. Так что миллион, вложенный в чудо-машины, будет памятником нашему профессионализму и квалификации.
- Действительно талантливо смотрится.  Как у тебя с английским? – тема разговора сменилась слишком неожиданно.
- Если бы я сейчас устраивался на работу, сказал бы, что выше среднего. Но если честно, - Артем красноречиво махнул рукой, - никак. Знаю только то, что подписано под переключателями, и текст в той части программы, которая закрыта для доступа операторам. Ну, и поздороваться могу почти без акцента.
- Ты должен обязательно заняться. Новые направления и технологии можно найти только на англоязычных сайтах. А уж на выставках он тебе пригодится обязательно. Не теряй времени, - Эдгар протянул руку. – И иди, отдыхай. Начнем уже в понедельник.
- До свидания.
Артем задумчиво направился к выходу. Не терять времени было замечательной идеей, но вопрос реализации оставлял некоторые проблемы. Да и выставки маячили слишком отдаленно и расплывчато. Если и грозила ему командировка, то в какую-нибудь дыру, на раскопки производственного косяка, где нужен представитель поставщика. А уж звездные поездки, фуршеты и подиумы останутся для тех, кто создан для «тяжкой доли» нести лицо предприятия на должном уровне.  Может, он еще и вернется к мысли поднять свой уровень в части владения английским языком, но не в ближайшее время. А сегодня ему предстоит копать траншею, потому что на новом объекте нет заземления. Кроме того, ему срочно нужно купить недорогой сварочный аппарат.  Совершенно точно, что знание иностранного языка помочь в этих вопросах не сможет никак. Тяжело вздохнув, он с грустью подумал, что в долгосрочных планах работать лопатой не слишком перспективно. И еще наступит день, когда придется засесть за учебники. По крайней мере, привлекательнее выглядели те проекты, где знание языка было бы непременным условием. Значит, нужно не отпускать от себя именно эти желания и стремления.  Насмотревшись фильмов и начитавшись историй успеха, Артем все сильнее начинал верить в материальность мечты. Поскольку это было единственное, что можно было позволить без ограничений,  он с головой уходил в детали новых начинаний и продумывал каждую мелочь на пути к новым целям. Со временем действительно начинало казаться, что ничего невозможного нет. Но это было не самым долгим ощущением, бередящим душу.  Спустя еще немного времени приходилось понимать, в мечту необходимо внести изменения, дополнения и, к сожалению, немножко отсрочить сроки реализации.
К обеду воскресенья появилось новое чувство. Стало безумно жалко себя. Ведь, в самом деле, мог бы нормально отдохнуть в отпуске. К тому же, таких выходных пожелать можно было только врагу.  А хуже всего было то, что и следующая неделя не обещает ни капельки отличия от предыдущей.   Артем сел у крыльца и налил из термоса кофе. Первые пару часов он еще был горячим. Сейчас, к двум часам, почти остыл и не получалось пить его не спеша, наслаждаясь и растягивая перерыв.   Мелькнула мысль бросить все и съездить в шахматный клуб, посмотреть очередной тур. Но истошно кричала проснувшаяся совесть, что слишком много еще работы. Если уж и позволить себе отдых, то лучше просто лечь спать пораньше. Даже понедельник перестал пугать своим приближением.  Граница, разделяющая неделю на «до» и «после» выходных, пропала окончательно.
Степаныч вышел на работу только во вторник. Печать глубокого запоя легла на лицо.  Спутать этот характерный взгляд и полную апатию было практически невозможно. Хуже всего, что он и сам понимал всю нелепость положения и пытался как можно активнее влиться в рабочий процесс. Но, как это обычно бывает,  все получалось невпопад.  В этот раз совещание удивило составом участников. В кабинет вошел директор, который крайне редко касался вопросов производства. Как всегда во главе стола сидел Эдгар, который и определял вопросы дня. Борис Иванович скромно пристроился справа от него, что-то отмечая в блокноте и, казалось, совершенно не касался текущего обсуждения.  Темы менялись быстро и уже через десять минут начало казаться, что вопросы исчерпаны.
- Остаются Кравченко, Смирнитский, Артем, вы тоже не уходите, - то, что одного его назвали по имени, обнадеживало, но на фоне непривычной серьезности успокоило не очень. -  И Дроздов, тоже не уходите.
Дроздов Женя был исполняющим обязанности цеха подготовки производства. А если проще, именно он отвечал за подачу сырья в печь.  Если говорить грубо и доступно – это было большая (даже очень-очень большая яма с песком) и целая линия огромных автоматических весов. Смысл работы сводился к контролю расхода сырья и непрерывного пополнения его в процессе работы.  Людей в этом цеху работало не много.  Как-то сложилось, что начальника никак не могли назначить - были те, кто замещал и совмещал эту должность. Вот и Женя, единственный из операторов мужчин (остальные были женщины), получил право временно руководить. Артему не раз приходилось самому тарировать, перепроверять и вести учет. Как раз на прошлой неделе они с Эдгаром рассматривали варианты доработки, чтобы увеличить скорость в связи с планируемым ростом расхода сырья.
- Значит, коротко: я посмотрел наши кадры и управление, - Эдгар говорил уверенно, и было понятно, что все вопросы уже решены. Сейчас просто оглашается его мнение, которое не подлежит обсуждению. –  У нас больше нет двух цехов. Они объединяются, прежде всего в управлении. Держать начальника на пятнадцать человек глупо. Вы, Смирнитский, берете руководство. Но, - Эдгар многозначительно посмотрел на него, - до первого запоя. Можете отметить в своем календаре: еще один такой загул и вы приходите за трудовой книжкой. А заявление без даты прямо сейчас вы оставите у меня. Дроздов. Вы старший мастер по двум цехам. Вы же замещаете мастеров на время отпусков и, соответственно, начальника цеха.  Артем. Вы с сегодняшнего дня берете на себя функции управления еще и сырьем. Мы вас делаем главным технологом, правда, пока без помощника. Кравченко, вас изменения не коснулись, – было видно, как тот облегченно выдохнул. – Но ни одной платежки без моей подписи бухгалтерия у вас не принимает. С сегодняшнего дня и они в курсе. От денег вы все отстранены. И подумайте на досуге, куда ушли деньги за ремонт фидера и где те запчасти, которые вы закупали последние полгода. Я не могу найти много чего, и даже следы теряются. Въехало на склад, ушло в цех и пропало. Может начальник цеха мне поможет разобраться? Но это отдельный разговор. Можете приступать к работе. 
Степаныча было жаль.  Дроздов тихонько толкнул Артема, показывая глазами, что нужно отойти, когда они вышли из кабинета.
- Давай вечерком пивка попьем, - он заговорщицки подмигнул.
- Женя, я бы рад, но хоть убей не могу, - работы на объекте оставалось немного, и считать пиво уважительной причиной было слишком глупо.
- Ты понимаешь, нас реально продвинул Эдгар, - в лице Дрозда читалось счастье. – Мы теперь его люди.
- Доля правды есть, но у меня оптимизма поменьше, чем у тебя. А Степаныч, похоже, в опале, - Артем подумал о том, что и спрос обещает быть совсем другой.
- А он что, не знал, что так будет? Ты уже давно все за него делаешь. Я вон тоже -  и за мастеров, и за слесаря,  и за грузчика, - Женя не скрывал хорошего настроения. – Одно вот думаю: нам в зарплате добавят?
- Не знаю, - вопрос, что Степаныч явно попал в немилость, покоя не давал. По-человечески его было жаль.
Впрочем, думать об этом слишком долго смысла не было. Ни от него самого, ни от его мнения, ни от отношения к Смирнитскому не зависело ничего. Любое предприятие – это каждый сам за себя. Если где-то и возникают группы, то они лишь до поры, пока чьи-то интересы не станут выше отношений. Верить в это не хотелось, но реалии были очевидны. Деньги не сплачивают людей. И как ни прискорбно, работаем мы за деньги, стараясь подороже продать все, что имеем. А если нет ничего, значит, это нужно выдумать и все равно продать. Невозможно работать без доверия, без дружбы, без чувства помощи и поддержки. Но слишком часто все это ограничено рамками профессиональных обязанностей. Проще всего складываются отношения в среде, где работают профессионалы, знающие свое дело от и до. Они поглощены работой и знают, чего стоят. У них оценивается лишь результат, и для этого нужно разбираться в своей теме, что не просто, там требуется огромный объем знаний и опыт.  Обычно специалистами в этих областях становятся с годами. Куда сложнее в тех кругах, где не требуются специфические навыки. На самом деле огромное количество людей лишь механически выполняет целый ряд постоянно повторяющихся манипуляций. Им можно тупо заучить последовательность и порядок действий. Каждый из них, если, конечно, он объективен и достаточно умен, понимает, как точна фраза «незаменимых не бывает».  Вот тогда и вступают в силу факторы подводных течений, протежирование своих людей и оттеснение неугодных. Однажды мелькнула мысль, что ведь есть места, где отношения в коллективе прозрачны и легки, где все всех уважают и искренне переживают  друг за друга.   Вместе отмечают праздники, ходят в гости и считают свой коллектив самым лучшим на земле.  Но есть одно не большое замечание: денег там обычно платят или мало, или не регулярно. 
«Дураков на самом деле немного, но расставлены они очень грамотно», - эту фразу Артем услышал давно. Правда, в этот раз она пришла в голову не вовремя. Степаныч не был дураком. Главным образом именно ему был обязан Артем своим продвижением. Он не подыгрывал блатным, не ценил подхалимов,  не старался стать своим в доску.  Он был тем, кто переживал за результат, но не смог противопоставить себя системе. Его подставили, это было понятно, но и виноват был он сам.  Как только ты первый раз согласился взять деньги – ты теряешь независимость. Теперь всегда можно напомнить об этом в самый неподходящий момент. Неожиданный материальный достаток окрыляет, дает ощущение могущества и словно переводит тебя на новый уровень. Где-то в душе понимаешь, что он зыбкий, что может однажды все измениться и  исчезнуть. Всегда может появиться кто-то, кто не пройдет мимо твоей корзины и заглянет изучающим взглядом. Вот и Эдгар оценил ситуацию быстрее, чем ожидали от него. И не зря стал молчаливым Кравченко. Он уже не вмешивался в процесс, растворился и даже перестал выходить из кабинета. О чем шушукались они с Одиночкиным, было известно лишь им двоим. Но то, что грядут большие изменения,  было понятно.  Меньше всего хотел Артем стать той силой, на которой основана позиция Эдгара. Ведь, судя по всему, именно он стал тем человеком, который выходил на важные роли. Пусть он и не был виноват ни в чем, но ведь именно Артем проводил огромную часть времени с Эдгаром, обсуждая все текущие вопросы и фактически отстранив от управления Степаныча.  Пусть невольно, пусть случайно, но это произошло именно так. И вот теперь, человек, который помог подняться, вдруг завис над пропастью.  Вопрос, когда Степаныч запьет, стоял лишь во времени, но никак не в том, произойдет ли это вообще.   
Эта мысль терзала, не давала покоя, и Артем вновь и вновь возвращался к ней. Наступил момент, когда молчать было уже невозможно и, задержавшись с Эдгаром, он все же начал разговор, которого было не избежать.
- Я чувствую себя крайне неудобно, - на самом деле он давно готовился, придумывал слова, но сейчас почему-то забыл обо всем. – Здесь люди, тот же Смирнитский, столько лет отработали, а я вот  сразу взлетел. Главный технолог! Чувствую себя как уж на сковородке.
- А что тебя смущает конкретно? - Эдгар смотрел, доброжелательно улыбаясь, и волнение потихоньку отпускало. Он неожиданно перешел на «ты».
- Он опытный. Он создал здесь все. Он жил здесь неделями. А сейчас, когда все работает и все хорошо, стал не нужен. В этом есть что-то неправильное. Я словно предал его.
- Жил, создал…  Они украли двадцать пять процентов производительности завода. Они закупили оборудование, которое не соответствует заявленной документации и не стоит и половины тех денег, а он подписал акт приемки. Он запивает неделями, и его держат потому, что он много знает. Я тебе открою один секрет: можно уволить весь завод - и он все равно будет работать.  Я завтра привезу трех специалистов, которым придется заплатить много, но оно того стоит.  Наберем новых, молодых, стремящихся, дадим стимул и продолжим все начатое. И порой это приходится делать. Потому я сейчас здесь. Я оцениваю перспективы, персонал, смотрю, кто нужен, а кто нет. Ты отлично справляешься, у тебя есть и знания, и желание учиться. Но и проблема одна есть: ты всех жалеешь, даже тех, кто в этом не нуждается. Человек сам определяет свое место в жизни. Они предпочли рисковать и красть. Это их выбор. Они знали, на что идут и должны были понимать, что однажды все закончится. Не жалей их.
- Человек учил меня. Помогал, поддерживал. Как же я могу сейчас взять и отвернуться? И делать вид, что ничего не произошло, тоже нельзя. Я многим обязан ему.
- Мы всю жизнь учимся. Но не думай, что кто-то что-то отдает просто так. Однажды я перестал брать учеников и не понимаю, почему сделал для тебя исключение. Старею наверно, - Эдгар грустно улыбнулся. – Все, что делается – делается с определенной целью. Вот и тебя готовили к тому, чтобы взвалить на тебя часть обязанностей и получить возможность ничего не делать. И мне ты нужен не только потому, что хороший парень. Мне нужно, чтобы я мог кому-то доверять и свалить часть проблем. Я не успеваю все чаще.
- И что мне делать? – Артем чувствовал, что становится легче, но ответа для себя по-прежнему не находил.
- Работай, как и раньше.  У тебя все получается. Однажды ты станешь жестче, принципиальнее.  Время научит тебя меньше доверять и подвергать сомнению все сказанное. Однажды наступит день, когда ты поймешь, где тебя используют, где изучают, где нужно молчать и где научиться врать. 
- Неожиданные перспективы.
- А ты что думаешь, ты первый все это проходишь? Все, как у всех. Кто-то с этим рожден, кто-то уверен, что он все это знает, но при этом даже не понимает, как глубоко ошибается. В общем, философов у нас много, работать некому – это факт. Настоящий специалист действительно огромная ценность. И вот когда ты им станешь, можно будет на все это не обращать никакого внимания. Но для этого есть одно непременное условие: вырасти настоящим профессионалом. И поверь: все эти подковерные игры тебе ни к чему. Учись, стремись, и судьба сама поможет тебе.
Артем шел по цеху, осмысливая сказанное. Все было верно. Но как смотреть в глаза Степанычу? Если вдуматься, то на передовые позиции выходил Дрозд, и его это ничуть не смущало. Он в значительной мере смог продвинуться и стать  замом Степаныча, который, по сути, на все махнул рукой. Но окружающие понимали, всё, что касается производства, теперь было на Артеме, и  последнее слово было теперь за ним.  На совещаниях, в цеху, в общении с работниками Эдгар подводил к тому, что именно Артем определял работу и отдавал указания.  Все остальное было в известной степени формальностью. И однажды мастер в присутствии Степаныча и Дроздова обратился с вопросом именно к Артему. Это было настолько красноречиво, что никто не оспорил его указаний в организации производства. 
Есть только один путь унять разрывающие сомнения – разрешить их. Артем долго выбирал этот момент, настраиваясь и подбирая слова, но, как обычно, все случилось неожиданно. Эдгар уехал по своим делам, все было в штатном режиме и можно было никуда не спешить. В кабинете они остались одни, и благодушное настроение подтолкнуло к этому разговору. Вот только начать его оказалось совсем не просто.
- Я не знаю, как сказать, но привычный наш ритм нарушен. Получилось, что я теперь столько времени провожу с Эдгаром и понимаю, что со стороны это смотрится, как будто я становлюсь фигурой приближенной к высшим кругам. Меньше всего этого хотел. Есть ощущение, что я становлюсь предателем, - получилось на одном дыхании, и смотреть в сторону Степаныча не хотелось. Было очень страшно прочесть в его глазах подтверждение своих слов и согласие со сказанным.
- Да брось ты! Здесь не в тебе дело, - то, что начальник остался спокойным, заставило в некоторой степени  отпустить волнение.
- Но все об этом как минимум думают, если не шепчутся по углам. Как поступить?  Мне не нужна победа любой ценой,  и эта гонка по карьерной лестнице мне никогда не была интересна. Оно само все складывается. Словно толкает что-то. Но ведь нет у меня покровителей. Никого нет, - Артем выпалил все, что наболело и что тревожило. – Я просто работал. Приходил и делал, что велели. Я просто боялся, что стану ненужным, что не получится. Потому лез во все, пытался понять. Я хотел просто работать, чтобы быть уверенным в завтрашнем дне и что-то планировать. Хотел заработать денег. Все просто. Но почему все не так? Почему все сложно и столько всего всплывает того, о чем даже не мог думать?
- Боюсь, я не смогу тебе помочь найти истину.  Я и сам ее не нашел. Это кажется, что вроде как все, придумал. Потом глядишь, все уже не то. У кого-то получается и пить, и гулять, и работать  - и все отлично. Вон, Кравченко, на что зубр, а и то прокололся. Расслабился. А мне говорить вообще нечего. Я уж если пью, то отключаюсь.  И жизни попортил много кому. Вот и возвращается оно все. И ты здесь ни при чем. Это судьба мне долги вернула. Это загулы мои, грехи мои. Мне и расплачиваться.
- Стоп. У нас еще никто никуда не уходит. Просто работаем, и все.  Пройдет время, все уляжется и будет, как обычно, - хотелось хоть как-нибудь перевести разговор на волну позитива и настроения.
- Оно, может, и будет, но есть одно «но». Многое будет зависеть от того, как долго здесь пробудет Эдгар. Что-то мне подсказывает, что сорвусь я раньше, - Степаныч говорил с какой-то обреченностью. – Я даже думаю, что тянуть, особо, не стоит. Еще вопрос, что лучше: не выйти из запоя или дождаться, пока Кравченко зажмут так, что ему придется выкручиваться и он начнет сливать всех вокруг. Он жук еще тот. Будет изворачиваться до последнего и сдаст даже то, чего могло и не быть.
- Все безрадостно? – Артем понимал, что в словах Смирнитского некоторая доля здравого смысла есть. Вот только его юношеский максимализм согласиться на бездействие не мог. – Особых надежд на удачный исход безнадежного мероприятия нет.  Остается просто работать, и надеяться, что все будет хорошо, - Степаныч как-то печально улыбнылся.
- А будет? – Артем был рад, что этот разговор, который не давал покоя состоялся.
- Будет. Обязательно будет. А ты не думай ни о чем. Вот кому-кому, а тебе точно нужно набираться опыта и расти. Стать в двадцать пять главным технологом, пусть и с изрядной долей везения, и с тем, что объективно ты здесь единственный достойный кандидат – это огромное достижение.
Артем уже не раз думал об этом. В самом деле, здесь сошлись все звезды, и не понять, где закончилась случайность и судьба взяла правление в свои руки. Почему именно он оказался на этом месте? Что увидели в нем, и как получилось, что за такой короткий срок  все так изменилось в его жизни? А с другой стороны: изменилось ли?  Есть над чем задуматься. Куда сейчас направить усилия? Да и самый главный вопрос не давал покоя: «Как же всю эту работу совместить с тем, что далеко Таня?».  Ни одно из достижений (если они на самом деле имеют место быть) ни на шаг не приблизило к ней? Вопросы не уходили.

Глава 20

Работа на объекте была завершена в пятницу. И в субботу оставалось только получить расчет. Страх, который остался по результатам прошлого заказа, развеялся, когда вся сумма оказалась на руках. Теперь можно было вздохнуть. Денег хватало и на своевременный платеж по кредиту, и даже можно было подумать о следующих шагах. Пришла пора очередных закупок. Но это означало полностью потратить все, а ничего нового пока не намечалось.  Спешить с принятием решений не стоило. Завтра должен был состояться последний тур и, наконец, ничего не мешало посетить его.
Но успеть к началу не удалось. Мелкие домашние дела, которые были заброшены, требовали и его участия.  Пришлось повозить родителей, но зато, все стало тихо и, кажется, спокойно.
Тур начался минут пятнадцать назад, и первые ходы уже были сделаны. Зрители толпились в дверях, стараясь не шуметь, что получалось не очень хорошо. Артем рассматривал турнирную таблицу. Он пропустил почти все. Андрей все же взял себя в руки и действительно блестяще прошел остаток дистанции. После первых поражений казалось, что ему не поможет уже ничего. Но основная борьба была отложена на последний день. Первое место он делил с Голубевым, сильным КМС, который ровно провел весь турнир.  Но по дополнительным показателям Андрей отставал, что объяснялось тем стартовым провалом. Соответственно, и соперники были у него слабее, что привело к такой ситуации. Сейчас только победа и ничья Голубева, который играл с Левиным, давала ему чистое первое место. Любой другой расклад мог оставить даже за тройкой призеров, настолько плотной была группа дышащих в спину преследователей. Андрей играл на второй доске с Дашуком. Сейчас они мало напоминали друзей, пьющих все, что сбивает с ног, и нуждающихся друг в друге. София Львовна была особенно нарядной. Сегодня оглашались призеры и тот счастливчик, которому предстоит ехать на чемпионат страны. Правда и там еще нужно бороться за выход в финал, но это уже совсем другое.  Она промелькнула в тесных коридорах и исчезла в своем кабинете, куда умудрился заскочить Левин.
Первыми заканчивали партии те, кто потерял всякий интерес к борьбе.  Они уже не претендовали на места и старались лишь не ухудшить свое положение. Ничьи были закономерным результатом. Но на первых досках бушевали настоящие страсти. К исходу второго часа играющих пар осталось немного, и именно в их противостоянии  решалась судьба тройки победителей.  В партии Андрея на доске стояла абсолютно ничейная позиция. Было понятно, что пока на доске есть хоть что-то, кроме королей он будет играть. Время постепенно приближалось к завершению, и нервозность назрастала с каждой минутой.  Теперь уже никто не вставал из-за стола, не прохаживался по залу, рассматривая партии конкурентов.  Внезапно возле стола, где сражался Левин с Голубевым, пронесся вздох и несмелый шепот зрителей.  Артем, не удержавшись, оторвался от парии друга и протиснулся посмотреть на позицию.   Претендент, лидирующий почти весь турнир, сидел, обхватив голову, и по всему его виду было понятно, что произошло непоправимое. Он только что сделал ход и сейчас заметил, что остается без фигуры и без малейших шансов даже на ничью. Приходилось не только прощаться с первым местом, но и подумать о том, чтобы вообще остаться в тройке. Еще минуту назад ничего не предвещало такого поворота. Было по меньшей мере три очевидных и хороших продолжения.  Что заставило сделать такой ужасный ход, не понимал и он сам.  Сейчас все замерли в ожидании просто и естественного ответа, не заметить который было невозможно. Над чем думал Левин, оставалось загадкой. Его время шло, а он словно застыл, не веря в свою удачу.  Не выдержал и Андрей. Он подошел к столу, оценивая позицию.  На лице не отобразилось ни единой эмоции. Он быстро вернулся к столу и снова углубился в свои расчеты. Был только один шанс, просчитать все он уже не успевал. Но в таких же условиях был и Дашук. Андрей сделал ход и словно скрылся за маской непроницаемости. В нем сейчас была только уверенность, и каждый, кто взглянул бы на него, прочитал бы лишь холодный расчет и спокойствие, основанные на твердом убеждении, что все решено и однозначно правильно. Именно это увидел и Дашук. Потом, они придут к мнению, что именно сейчас он прекратил сопротивление, посчитав, что где-то выпустил ничью и проиграл. На самом деле у него были все шансы не только спасти партию, но и победить, найдя единственно правильный ход. Только атака спасала его сейчас, но он предпочел защититься. Следующий ход черных, которыми играл Андрей, оказался настолько неожиданным, что Олег растерялся и окончательно развалил всю позицию.  Было трудно поверить, что еще два хода назад все было просто замечательно. Партия, которая могла стать у него одной из лучших вдруг превратилась в руины, о которых он будет стараться не вспоминать. Мечты о тройке призеров растворились на глазах, и через минуту он пожал сопернику руку, признав поражение.
- Сегодня будет что отметить, - он не скрывал разочарования. – Ты как?
- Согласен, - Андрей был еще весь в борьбе.
Это состояние, когда ты ставишь на карту все, рискуешь, дерешься до последнего, выбрасывает такой адреналин, что отойти сразу не получается никак. Но самое интересное происходило за соседним столом. Левин встал и вышел в кабинет Шинкевич. Его не было буквально двадцать секунд. О чем они говорили с Софией Львовной и был ли вообще разговор, останется загадкой. Он снова уткнулся в расчеты, обхватив голову руками, и не обращал внимания на нарастающий за спиной ропот. Кто-то из зрителей уже откровенно кричал, что заканчивается время. Было ощущение, что он даже вздрогнул, когда соперник показал ему на часы. Время партии истекло.  Что это было, никто не мог понять. Его позиция, которая не вызывала никаких сомнений, и десять минут, отведенные на ее реализацию, растаяли, как дым. Голубев ошалело крутил головой, не веря в происходящее. Впервые он победил в самом престижном турнире области. Левин молча скрылся в кабинете, оставив в зале напряженное молчание, которое вдруг сменилось нарастающим гулом. Артем перевел взгляд на Андрея. Они стояли рядом с Дашуком, забыв о том, что еще пару минут назад находились по разные стороны барьера и не простили бы друг другу ни малейшей неточности. 
- Слил! Сто процентов слил, - голос прозвучал отчетливо, но кому он принадлежал, сразу сказать было невозможно.
- Не. Смысл ему? Он же откатился аж на пять мест назад, - страсти накалялись. То, что произошло что-то странное, понимали все.
- Да ему эти пять мест никуда не уперлись. Ему Софа сказала слить – он и слил. Ежу понятно, что Теплову место давать не хотела она, - теперь стал понятен и автор такого бесцеремонного вердикта. Тимоха, не участвующий в этом турнире, пришел поболеть за друга и сейчас не удержался от того, чтобы не высказаться. Для него это было совсем не характерно. Обычно тихий, почти незаметный, он вдруг оказался в центре внимания. Теперь уже можно было сказать однозначно, что с сегодняшнего дня и он перешел в стан врагов принципиальной директрисы. Что, впрочем, ничего в корне и не меняло. От шахмат он уже отошел, и ее любовь была совершенно лишней роскошью. А с учетом того, что врагов у нее было и без того огромное число, затеряться в их рядах было совсем не сложно.
- Что здесь за балаган? – Шинкевич ворвалась в зал решительно, пробивая себе дорогу сквозь плотный ряд зрителей и участников. – Каждый может занервничать и растеряться. Лучше спросите: как Дашук ничейную позицию подарил другу? Правильно! Этого вы не видите. Они же «мастера», приверженцы старых моральных принципов и носители традиций! – прозвучало с явным издевательством.
В зале сразу стало тихо. Магический голос Софии Львовны обладал уникальным свойством: замолкали даже лягушки в пруду, боясь ослушаться грозной обладательницы такого редкого тембра.
- Будем награждать победителей, - она раскрыла папку.
Ошарашенный,  Голубев перечитывал грамоту, словно не мог поверить, что это его фамилия дописана в графе, под большой красной цифрой один.  Андрею Шинкевич не пожала руку, а сухо протянула диплом, словно что-то рассеянно изучая в своем ежедневнике. Андрей небрежно сложил грамоту в мелкий квадрат, который уместился в заднем кармане брюк.
- Мог бы и побережнее быть.  Хотя куда тебе.  Ты же маэстро, - движение не ускользнуло от Софии Львовны.
- Могли бы и зажигалку подарить. Неужели нищаете?  Грамоты и те закупили еще лет десять назад. Совсем что ли не расходуются? – лицо андрея не выражало никаких эмоций.
- Будешь здесь главным – будешь раздавать, что хочешь. Хоть штаны свои отдай. А меня учить не надо. Что положено, то и получите, - оставить последнее слово кому бы то ни было Шинкевич не могла.
Они стояли на крыльце вчетвером: Андрей, Дашук, Тимоха и Артем.
- Ну что? Ко мне? – Андрей отбросил погасшую сигарету.
- Поехали, - энтузиазма в голосе Олега не было. Если признаться, то и выбора, в общем-то, не было.
- Я на машине. Поехали? – Артем не мог понять, входит ли он в число приглашенных.
- Не будешь с нами? – Андрей уже шел к машине.
- Я подвезу вас и поставлю. Это же рядом.
- Ну и хорошо. Мы как раз в магазин зайдем.
Когда Артем вошел на кухню, где расположились за столом друзья, они уже успели начать празднование, если действительно это был праздник. Судя по лицам, траур еще не сошел с лиц.
- Нет, ты слышал? - Олег не выдержал первый, - она сказала, что я тебе слил.
- Ну, сказала, - Андрей казался спокоен и, казалось, реагировал заторможено. – Нам что от этого?
- Но у тебя должно быть первое место, - теперь слово взял Тимоха. – Это же заговор. Давай напишем открытое письмо в федерацию. Сколько можно терпеть этих местных царей? Неужели не найдем на нее управу?
- Слушай, - Андрей вдруг вскочил, словно взорвавшись. – Ну, напишем. Ну, снимут ее. Нам что с того? Я должен был играть весь турнир. Нужно брать и побеждать, если считаешь себя лучшим. Без вариантов, без дележей, без всего этого барахла вокруг. Я дотянул до этого момента. И никто не виноват.  Все было пятьдесят на пятьдесят. Не зевни  Голубев, не попадись ты, Олег, на мой понт, было бы две ничьи. И все, то же самое.
- Но как же спорт? Где везет сильнейшим? Должно везети тем, кто умеет рисковать, кто идет до конца. А здесь обычная месть, - Дашук яростно поддерживал Тимоху. -  Не зря ведь говорят «везет, как первому призеру». Значит, без везения нет побед. – Он налил. На Артема словно не обращали внимания, и он тихонько устроился на краю стола. Выпили молча, лишь чокнувшись толстыми гранеными стаканами, к которым был так привязан хозяин.
- Ты чего переживаешь? - Андрей закурил и протянул пачку Олегу. – Ну, выиграли  мы. Не важно, ты или я.  Да пусть вон Тимоха выиграет. Дальше что? Ты горишь желанием поехать дальше? Там уже таких парней нет, как здесь. Там ты будешь отчаянно бороться где-то во второй половине таблицы, причем мочить тебя будут парни лет на двадцать моложе. Там даже Артем стариком будет смотреться, не то, что мы с тобой.
- Ты несешь хрень, - Дашук накалялся. – Нам здесь победы нужны. Это наша реклама и наши с тобой ученики. Мне там все по барабану, а здесь бабушки потащат к нам внуков, потому что мы лучшие.
- А что изменилось? – теперь Андрей успокоился. Скорее всего, просто хмель сделал его добродушнее.
 - Все, - Олег налил еще по одной. Пауза была слишком короткой, и Артем не стал пить, лишь пригубив.
- А меня жена не пускает играть. Еле вырываюсь, - Тимоха сидел грустный, явно завидуя друзьям, постепенно отходящих от азарта борьбы. – Говорит, что мы здесь только бухаем и сбегаем из дома.
- Она у тебя умная женщина. В шахматы сама не играла? – Андрей не собирался ждать ответа. – Зато она бережет тебя, обстирывает, готовит.  Не то что мы, старые и на хрен никому не нужные. Даже поругать некому, что напьемся сейчас.
 - Никогда не думал, что счастье в том, что есть, кому поругать. Очень сложная для меня сейчас мысль, - Витя и в самом деле задумался.
- Смешно, - Андрей обвел всех взглядом. – Вот сидим мы здесь. Ведь когда-то были лучшими, перспективными. Помните, мы были талантами? Нам пели дифирамбы, нас гоняли, как баранов, по всем турнирам, мы считали, что мы самые умные и круче нас нет. А мы входили в клуб, как крутые чуваки.  Элита! Помнишь, - Андрей пронзил неожиданно колким взглядом Дашука, - ты Федина послал, когда он хотел с нами пойти в парк? Он сейчас заместитель директора теплосетей. Он тебя даже на порог кабинета не пустит. А Олешковича помнишь? Мы над ним в лагере издевались.  Я пиво покупал утром, а он выходил из машины. Очень дорогой. Он узнал меня, но не подошел. Он и знать меня не хотел. Мы уже по разные стороны эволюции. И мы здесь думаем, как несправедливо нас уделала сегодня Шинкевич. Это не она нас уделала! Нас уделала вся наша жизнь! Мы никто и стали никем. У Тимохи есть дом, жена, дети. А мы с тобой… - Андрей выругался. – Ты что, до сих пор считаешь, что умнее их всех? Я тебе точно скажу: я уже давно понял, что в моей жизни что-то где-то пошло не так. У меня не получилось вовремя остановиться и выйти из игры. Я так и не смог понять, где она закончилась. И теперь все, что нам осталось - пить и думать: «Почему не первое место у меня?».  А когда они были, те места, я ведь не думал, что с ними делать. Я считал, что схватил бога за бороду, не понимая, что это просто начало конца. Это была игра ради игры, победа ради победы, а за ними не было ничего.  Нам за сорок, но мы те же дети. И все что у нас есть – это разбитое корыто.
Наступила тишина. Неожиданно Андрей взял бутылку и, подойдя к раковине, вылил ее.
- Все. На сегодня все. Будет завтра, и будем думать, что делать, - он вытащил из кармана грамоту и выбросил ее в ведро. – Менять жизнь не поздно никогда.
Артем шел домой в глубокой задумчивости. Слова Андрея оставили странное ощущение. Словно он был прав.  Но тогда где нужно было остановиться и понять, что пришла пора менять жизнь? И что же делать сейчас ему? Ему вот-вот будет двадцать шесть. Даже не верилось, что сентябрь уже наступил. Еще было тепло, и дни словно никак не изменились.  Он проходил мимо школы, в которой учился все одиннадцать лет. Даже не сосчитать, сколько раз он ходил по этим дорожкам, сколько здесь всего прошло. Он всегда сидел у окна. И сейчас словно смотрел на самого себя, но уже с этой стороны. Еще не так  уж и много лет назад он с тоской вглядывался в свободу за стенами школы, завидуя прохожим, вольным и независимым.   Похоже, его мечты о свободе где-то заблудились.

Глава 21

День рождения был тринадцатого сентября, словно насмешка над пугающим числом.  Однажды была мысль, что ничего путного в жизни не будет. Если уж и суждено где-то быть неудачником, то магия цифр должна была этому способствовать. Со временем стало понятно, что ничего в этом нет. Единственное, что беспокоило всю его сознательную часть жизни, – это желание быть в этот день невидимкой. Внимание, поздравления, дежурные ответы и неловкое смущение преследовали весь день. Быть в центре внимания сложно, и ему никак не получалось справиться с неловкостью.
В этом году день рождения попал на среду. К счастью, на работе не принято отмечать праздники, и были все основания остаться незамеченным. Привычный график дня прерывался нечастыми звонками родственников, и приходилось отходить в сторону, чтобы не привлекать внимания часто повторяющимся « спасибо». И на совещание он шел уже спокойно, даже забыв о празднике.
- На сегодня у нас есть один важный момент, - Эдгар встал из-за стола. – У нас именинник.
У Артема покраснели даже уши. Предполагать, что все пойдет именно так, он не мог. Да и вообще, никогда и никого не выделяли в этом кабинете.  Взгляд Дедковича только укрепил в мысли, что теперь его будут считать как минимум родственником Эдгара и особой, приближенной к императору.
- Я приготовил маленький подарочек, - Эдгар протянул пакет, перетянутый ленточкой. – Посмотришь потом, – он избавил от вечного вопроса, нужно ли открывать подарок сразу; тем более не хотелось делать это при всех, - Ну а мы переходим к насущным вопросам. Именинника ждут дома, ему наверняка накрыт стол, и мы его отпускаем. Тем более что единственный участок, который меня на сегодняшний день радует – это как раз именно его.
«Спасибо» получилось очень тихим, а «до свидания» вообще почти прилипло к нёбу. Как назло именно в этот раз здесь были и Одиночкин, и Кравченко. Ничего похожего на любовь в их взглядах не читалось. Если Дедковича можно было игнорировать, то эти «коллеги» явно наполнялись к нему совсем не симпатией.
Он завел машину и только сейчас вспомнил, что  не рассмотрел подарок. Это были книги и диски с уроками английского языка.  Телефон даже испугал, зазвонив как-то вдруг. Артем ответил машинально, не глянув на экран. Голос, прозвучавший в трубке, заставил вздрогнуть.
- Привет именинник! Вот думаю, как тебе подарок передать, - услышать Таню сейчас Артем не ожидал, рассчитывая, как обычно, созвониться к вечеру в скайпе. День не уставал поражать.
- Не знаю. Когда приедешь, наверное, - вопрос застал врасплох. Он начал перебирать в уме способы доставки, которыми пользовались по служебным вопросам, и было не понятно, нужно ли говорить о них сейчас.
-  А встретиться никак?
- Где? – было ощущение, что над ним смеются, но как-то очень странно.
- Давай вместе придумаем. Ты где собирался отмечать?
- Нигде. Я не собирался. Подожди, - вдруг что-то начало доходить, - ты приехала?
- А ты на телефон не смотришь, когда отвечаешь на звонки?
- Теперь буду. Я сейчас выезжаю. Где тебя забрать?
- Давай в арке за домом. Как обычно. Когда ты будешь?
- Минут через пятнадцать, - Артем уже выезжал со стоянки и старался ехать не слишком торопясь. Очень хотелось вжать педаль газа в пол. На светофоре казалось, что бегом он добрался бы намного быстрее.
Иногда он думал, что эта встреча не состоится. Они были ещё молоды, соблазны встречались на каждом шагу, и  даже друзья не скрывали откровенный скептицизм. Статистика не дождавшихся из армии впечатляла. Если бы в армию уходили девушки и их дожидались парни, вряд ли она изменилась бы в лучшую сторону.  Но сейчас он мчался на встречу, о которой столько мечтал и которую представлял несчетное количество раз.
Они не замечали никого вокруг.  Потом, с годами, всегда будешь озираться по сторонам, оценивая себя и свои поступки. Пропадет эта непосредственность и совершенное безразличие к тому, каким видят тебя прохожие. Но ведь мы откровенно завидуем этим сумасшедшим  романтикам, которыми когда-то были сами и которыми скорее всего уже никогда не будем в силу тысяч вполне объективных причин. А впрочем, нет таких причин. Просто никогда не повторяется эта легкость, непосредственность и юношеское безрассудство. Ну, или почти никогда.
- Куда мы? - Таня смотрела с любопытством и улыбкой.
- Подожди, - Артем быстро набирал в интернете запрос. Через минуту он уже разговаривал, отойдя в сторонку, и Таня слышала лишь обрывки разговора, ничего не понимая.
- Мы сейчас заедем ко мне. Не смущайся,- Артем заметил полную растерянность девушки. - С родителями будем знакомиться в другой раз. Мне нужно забежать на минуту домой. Есть идея.
- Ты интригуешь.
Мама даже не успела опомниться, как Артем проскочил в комнату. Считать деньги времени не было, и он схватил все, что смог спрятать на дальнейшее развитие бизнеса.
- Тема, ты куда? – мама смотрела вслед сыну, который в спешке переодевался и брился почти на ходу. - Ты же по утрам бреешься! Тебя во сколько ждать?
- Мама, я ничего не знаю. Во сколько буду - не известно. Скажу больше, может, сегодня и не буду. На ужин не ждите. Дата не круглая. У меня важные дела.
- Какие дела? Куда ты?
- Все потом, - на ходу поцеловав маму, он пробежал мимо лифта, и его шаги постепенно затихли, отдавшись лишь далеким ударом двери подъезда. Все, что она смогла увидеть, - это то, что в машине его ждала девушка.  Все было именно так, как и должно было случиться. Однажды найдется та, которая заберет его от нее. И все реже он будет рядом. По щеке скатилась слеза. Он давно стал совсем взрослым, но поверить в это было почти невозможно. Как он будет без нее? Кто будет  ухаживать за ним, переживать? Он ее мальчик и будет им всегда. Тихий и аккуратный, прилежный и очень добрый. Он ведь почти не умеет готовить.  Как они будут жить? Эта молодежь сейчас совсем не самостоятельная. Не то, что они когда-то. Машина уже давно скрылась за поворотом, а она все стояла на балконе, понимая, что это «однажды» было и у нее. Но тогда времена были другие и воспринималось по-другому.
А Артем мчался по загородному шоссе. Город остался позади.
- Куда ты меня везешь? – Таня спрашивала уже в третий раз, но Артем отшучивался. – У меня нет выбора. Есть только один шанс остаться вдвоем – сбежать.
- А зачем так далеко?
- Далеко?! Нет! Далеко мы еще убежим.
Они ехали вдоль реки. Она пряталась порой за неширокими посадками, а потом опять выглядывала, открываясь ровной гладью.  На самом деле, от города они отъехали совсем не далеко. Буквально минут через пять после того, как последний дом небольшой деревеньки остался позади,  они остановились у большой усадьбы на берегу реки. На удивление, там было шумно. Только сейчас Таня заметила, что на первом этаже находится ресторан.
Место действительно поражало. На фоне удивительной тишины и медленно, бесшумно катящейся  реки раскинулась огромная гостиница-ресторан. Если бы ее уменьшить в несколько раз мог бы получиться милый и очень уютный домик. Аккуратные дорожки вились вокруг и спускались к воде, где были разбросаны скамейки, спрятанные  в зарослях не то шиповника, не то диких роз. Они были скрыты и друг от друга, и от прогуливающихся прохожих.  Часть столиков стояла на импровизированном причале, накрытом большим шатром. Здесь же раскинулась летняя площадка, на которой еще не появились музыканты. Компания отдыхающих выглядела солидно. По реке скользил катер, откуда доносился детский смех. Все указывало на то, что место пользуется популярностью.
- Ого, и откуда мой принц знает такие злачные заведения? – Таня настороженно озиралась по сторонам.
- Сам в шоке, - Артем только читал об этом месте и слышал от Дениса, который размещал каких-то гостей их предприятия. – Я сейчас приду. Жди здесь.
Пришлось оставить Таню в машине. Сколько все это стоит, он толком не знал, и попасть в неловкое положение не хотел.  Ценник действительно ошарашивал, но остановить его уже не могло ничего. Единственная мысль, которая пронеслась вихрем, это было лишь то, что кольцо с бриллиантом для Тани, которое он мечтал подарить на свадьбу, придется отложить. Да и оно стояло в очереди покупок вслед за очередным набором для монтажа.
Через пять минут машина была уже на стоянке.
- Сейчас я покажу наши апартаменты. Потом нас ждет прогулка на катере. Вечером ужин. Может, ты сразу позвони маме. Скажи, что поздно будешь. Они же нас простят? – было понятно, что и дома Таню очень ждали. Но отпустить её было выше всяких сил.
- Я намекнула, что могу задержаться, - Таня протянула руку, выходя из машины. – Пойдем. Показывай и удивляй. Начинает казаться, что сегодня день рождения у меня.
Второй этаж был отведен под гостиницу.  Номер был на первый взгляд простой, но в нем было что-то, подчеркивающее отдаленность от мира и цивилизации. Нет, был и душ, и все самое необходимое. Но не покидало чувство, что оказался в далеком прошлом. Массивные, очень тяжелые шторы, широкая кровать, с толстыми деревянными ножками и зеркало, в какой-то странной раме, словно ему было уже лет сто. И все вокруг было покрыто странным, тяжелым полумраком даже сейчас, когда едва перевалило за три часа дня. Но это было не то гнетущее состояние, когда тебя давит неизвестностью и тревогой. Это было странное забвение, смешанное с ощущением далекого острова или старинной усадьбы. Словно сплелись романтика и величие, одиночество и страсть, загадка и очарование далекой мечты.
- Во сколько у нас прогулка? – Таня обернулась к Артему, стоящему у двери.
- Время еще есть. Здесь сложно куда-то опоздать, - он обернулся и повернул ключ в двери.
- Я же не показала тебе подарок…
Договорить она не смогла.  Последние слова утонули в поцелуе. Есть минуты, когда все вокруг уже не важно и остается лишь желание быть рядом с тем, кому теперь принадлежат твоя жизнь и твои мечты.
Прогулка на катере пролетела, как в тумане.  Если бы Артема спросили, что он запомнил, скорее всего он мог бы надолго задуматься, но не вспомнить ничего, кроме поцелуев и очарования, в плен которого он попал, и сгорая дотла. Шум волн, лес, подходящий почти к самому обрыву и внезапно открывающийся пляж с белоснежным песком – все это осталось незамеченным, или лишь мелькнуло перед глазами.  Вернулись они, когда солнце уже опустилось к вершинам сосен на дальнем берегу реки. В ресторане стало многолюдно, и на сцене раздавались характерные звуки настраиваемых инструментов.
- Тебе же завтра на работу, - это не был ни вопрос, ни утверждение. Таня и сама не могла точно ответить, что она хотела услышать в ответ.
- Я знаю. Вот только, какая разница, откуда идти на работу. Мы на машине. Уедем утром. Если, конечно, ты не очень торопишься, - он знал, что есть тысяча причин уехать сегодня, но как же не хотелось расставаться.
- Никогда в жизни я не делала ничего более сумасшедшего, - Таня сложила руки перед собой, как прилежная школьница на первой парте, знающая ответ на любой вопрос. – Мне здесь нравится, очень мило, и скорее всего, нас ждет хорошая дискотека. Я подумала, пора начинать сходить с ума. Меня начинает пугать приближающаяся старость и, кажется, нужно делать что-то не по правилам.
- На ближайший вечер я могу обещать только одно – быть сумасшедшим.
- Я думаю, – это заразно, - Таня наклонилась поближе. – На меня начинает действовать.

***

К дому Тани они подъехали ранним утром.
- Как раз вовремя. Родители собираются на работу, - Таня вдруг стала задумчивой. – Будут расспрашивать. Не знаю, что мне говорить.
- Пойдем вместе, - Артем открыл дверь автомобиля.
- Боюсь, мы сможет удивить слишком сильно.
- Тогда в субботу мы идем знакомиться, - ранний визит был действительно не самым приятным сюрпризом.
- Правда? Придешь?
- Ты что? Ночью согласилась выйти замуж, а утром не уверена, что надо знакомиться с родителями? Я начинаю переживать.
- То есть ты не передумал жениться?
- Я могу и сейчас пойти к тебе. Поверь, моя жизнь полна сомнений, но свадьба – это то, единственное, в чем я уверен. Ты же не передумала?
- Просто я читала, что мальчики - очень впечатлительные натуры, особенно по ночам.
- Посмотри в окно. Уже утро.
- Ах, да. Машина не превратилась в тыкву…
- И туфли тоже на месте, - Артем не дал договорить.
- Позвони мне, когда освободишься.
- Я заеду после работы.
- Я вечер побуду с родителями. Давай завтра.
- Я постараюсь выдержать это время без тебя.

Окрыленный Артем не чувствовал никаких последствий бессонной ночи.  В коротких перерывах он быстро выпивал обжигающий кофе, почти не чувствуя вкуса и уносился в череду задач, которых становилось с каждым днем все больше.    Лишь к вечеру, внезапно показалось, что ноги еле передвигаются, а глаза норовят закрыться, едва он присаживался и расслаблялся.
Встревоженные родители ожидали его появление с нетерпением. Сказать, что никогда не приходилось убегать на ночь из дома, было не верно. Но такое стремительное, почти необъяснимое исчезновение остаться без объяснений не могло.
- Тема, сынок, что случилось? – мама могла думать о чем угодно, выстраивая самые невероятные предположения. – Где ты был?
- Мам, - Артем не мог придумать, как сказать помягче, - я женюсь.
- Если бы я женился каждый раз, когда не пришел ночевать - жил бы в гареме, - папа оторвался от газеты. По виду, он даже не удивился. – Я тебе говорил, - теперь он обращался к маме, - загулял.
- Ты слышишь, что сын говорит? - мама села, растерянно уронив на колени руки. – Что делать, лучше подумай.
- А что думать! Ему уже не семнадцать. У нас денег, сама знаешь, сколько.
- А когда планируете? – мама все же была рассудительнее.
- Мам, даты еще нет.  Думаю, где-то к весне.
- Ну-у-у, - папа облегченно выдохнул, - это еще не скоро, можно три раза передумать. Вы там никого не ждете? – внезапно он стал серьезным, словно его осенило.
- Ждем! Новый Год скоро! – эта манера папы во всем видеть одному ему понятный алгоритм раздражала.
- Я тебе вот что скажу. Нужно думать о будущем. Вы еще молодые, много чего не знаете, - он отложил газету, начиная свой привычный монолог.
- Экзамен сдавать поздно. И учить уже не надо, проехали, - эта  манера папы  говорить долго, убедительно и ни о чем раздражала с детства. Все, что въелось в память, – это длинные нотации. Поводом могло быть что угодно: плохая оценка, газетная статья, случай из жизни. Внезапно у папы появлялась мысль, что он должен обязательно донести глубину и смысл действа до сына, чтобы осталось понимание и формировались верные взгляды. Если говорить откровенно, запомнилось лишь то, что это было очень долго, нудно и убийственно.  Длиннейшая проповедь, местами теряющая последовательность, не оставила ни малейшего шанса понять, о чем она была. Зато точно можно было сказать, что если бы он тогда просто снял ремень и дал по заднице, можно было бы хотя бы запомнить, в чем конкретно был не прав Артем в те годы. Впрочем, друзья считали, что нотации намного приятнее. 
- Нашелся мне тут, взрослый. Скажи еще, что и свадьбы не будет. Сейчас же модно в джинсах в загс, расписались и по домам,- остановить папу было не самой простой задачей. 
- Мам, - ввязываться в перебранку было бессмысленно. Исход был известен, - у нас еще очень много времени. Сегодня решать ничего не надо. Ты ведь и сама понимаешь, что это должно было случиться.
- Надо же  думать, когда в сваты пойдем, - она улыбнулась.
- Пойдем. Сначала я вас познакомлю, - Артем сел рядом с мамой и обнял ее. – Все будет хорошо.
- Только, знаешь, не иди больше в наш районный загс.
Мамины слова заставили рассмеяться всех. Даже папа вдруг потерял свой привычно серьезный вид.
Четырежды Артем был свидетелем на свадьбах.  Женились институтские друзья и папин крестник.  Причем последний умудрился сделать это дважды, с интервалом в один год. Да и все свадьбы уместились в интервал двух лет, которые прошли необыкновенно весело и насыщенно. Фотоальбом хранил все четыре свадьбы подряд. Свидетель в одном и том же костюме, рубашке, туфлях (это были его любимые коричневые лодочки) и даже галстуке.  Менялись женихи, невесты, свидетельницы. Не менялись колонны, цветы и голубая стена, с каким-то броским орнаментом. И, как апогей всей картины, на последних фото вернулись жених со свидетелями с первой страницы. На этом месте все, кто пытался посмотреть альбом, возвращались обратно и крутили у виска пальцем, считая все происходящее розыгрышем. Если свидетельница еще догадалась сменить платье (так уж получилось, что обе невесты доверили жениху выбор и этой кандидатуры, поскольку их подружки давно были замужем, а его двоюродная сестра находилось в активном поиске, потому рассматривала все предложения активного отдыха), то жених со свидетелем сохранили даже выражение лица. Когда вы добавите сюда родню с маленькой девочкой на переднем плане, вы поймете, что «День сурка» совсем не придуманный сюжет.
Приходить в гости к девушкам, знакомиться с родителями и даже сидеть с ними за столом Артему приходилось не раз. Но там было все иначе. В тех визитах было что-то наивно детское. Дружеские посиделки, деловые встречи, решение чего-то срочного и важного – все это никак не напоминало то знакомство, которое определяло дальнейшую судьбу. Если и были у кого-то надежды на что-то большее, то куда благоразумнее казалось спрятать все чувства до более определенного периода.  То, как важна и как ответственна эта встреча, Артем понял только в пятницу вечером. Почему-то казалось, что с мамой Тани найти общий язык ему будет значительно проще. Интуитивно, подсознательно папу он побаивался уже сейчас. Заснуть не получалось долго, зато утром удалось выспаться: впервые за последний месяц можно было не заводить будильник.  Аванс подправил ситуацию в бюджете после шикарного дня рождения, и теперь мир выглядел не таким уж угрюмым.
- Куда так собираешься? – мама наблюдала за сыном, который аккуратно выглаживал брюки.
- Пойдем с Таней куда-нибудь.
- Опять не придешь ночевать? – папа был куда категоричнее.
- Не знаю. Позвоню.
- Ты бы к деду заехал. Он о тебе спрашивал. Скучает уже, - мама подала чистый носовой платок.
- Ну, если что, сегодня и заеду.
- Тогда точно не придет ночевать, - итог, как обычно, подвел папа.
Цветы, невероятный торт и вино, какое только смог позволить себе трещащий по всем швам бюджет. Артем вошел в квартиру, чувствуя, как тонкая струйка пота побежала по спине.  Больше всего сейчас хотелось стакан воды.  На самом деле, если бы можно было заглянуть в мысли, переживали все, и каждый был уверен, что именно он волнуется больше всех.  Классический сюжет всегда начинается с семейных альбомов и последних приготовлений на кухне. Папа проявлял необыкновенную активность в сервировке стола. Не столько потому, что стремился помочь, сколько не мог найти первых слов для начала разговора. Наконец все было готово, и бокалы наполнились шампанским.
- Ну, что ж, мы очень рады знакомству. Надеемся, теперь будем видеться чаще, - Галина Сергеевна запнулась, не находя слов.
- Что, в общем, вполне логично, - Владимир Семенович помог жене закончить тост.
Артем чуть пригубил бокал, что не осталось незамеченным.
- За рулем, - папа Тани сразу определил причину.
- Да. Можно было бы и оставить машину. Но я подумал, вдруг Таня захочет поехать куда-нибудь.
- Тогда, может, прокатимся вечером в парк? - Таня подхватила идею.
- Ну, вы же не спешите? – в голосе мамы угадывался не столько вопрос, сколько утверждение.
- Мама, конечно, нет. Спешить нам совершенно некуда, - Таня выглядела абсолютно счастливой.
- Таня говорила, что ты и работаешь, и бизнесом занимаешься. Успеваешь? - как и любой папа Владимир Семенович прежде всего интересовался делами потенциального зятя.
- С работой проще. Я сейчас исполняющий обязанности главного технолога, - говорить о том, что на самом деле этой приставки И.О. нет, не хотелось. Слишком молодо он выглядел для такой серьезной должности.  А бизнес пока больше похож на хобби. Денег не принес, но время ворует удивительно.
- А чем занимаешься? – теперь уже интересовалась и мама.
- Разработал идею умного дома. Она не нова, и считать, что я там что-то придумал, нельзя. Просто доработал, где-то упростил и  пытаюсь это продвинуть.  Во всем свои минусы. Здесь нет стабильности. Там есть стабильность, но работа не нормирована, а значит, не имеет конца рабочего дня.
- Но должность технолога вполне перспективна, - Владимир Семенович про себя отметил, что парень действительно мыслит интересно. -  И расти можно, и просто престижно.
-  Мой друг любит говорить, что быть умным и зарабатывать деньги – это разные вещи. Еще хочется и то и другое. Но если первое в той или иной степени можно оценить, - Артем с надеждой посмотрел на невесту, - то финансовую часть еще предстоит доказывать. Рай в шалаше предлагать Тане я побаиваюсь. Надо думать и о том, где мы будем жить.
- Но вы же планируете остаться в городе? - Галина Сергеевна не скрывала, что именно эта тема волнует ее больше всех остальных. – Ее обучение закончится к весне. Осталось не так много.
- Если она останется там, то я уеду к ней. Правда, скрывать не буду, скорее всего, такую должность, как здесь, мне не видать. Придется все начинать сначала. Но это не страшно.
- Да нет. Здесь всем проще будет. И мы всегда рядом, - отпускать далеко дочку папа был категорически против.
- Вы уже думали, когда свадьбу планируете? - интересы мамы были понятнее.
- Мама, еще рано думать, - Таня решила, что необходимо срочно вмешаться. Тем более Артем мог назначить дату и на следующие выходные. – Решим ближе к Новому Году.
- Да, время еще есть, - получилось немного грустно. - Но ничего, зато мы сможем подготовиться, продумать, как и где будет.   
- Да что там думать? – Владимир Семенович был настроен куда решительнее. – Дату говорите, и все сделаем. 
- Сейчас на работе объемы выросли. Надеюсь, зарплата подрастет. Может, заказов парочку найду, - Артем хотел быть самостоятельным и максимально решить все самому. 
- Вам еще много чего решать. А мы уж поможем, - мама улыбнулась понимающе и чуть иронично, словно вспоминая свои годы и юношеские амбиции, которые когда-то в молодости были и у них. – Ну что ж, тогда переходим к тортику. На вид он очень красивый.
Постепенно разговор становился все проще, и даже Владимир Семенович оказался совсем нестрашным. А уж Галина Сергеевна оказалась просто удивительной женщиной.  Артем был в восторге от такой тещи. Где-то в глубине души он уже мог без усилий и неловкости назвать ее мамой, и от этой мысли даже самому становилось спокойно. С тестем еще не прошел этап легкой закомплексованности, но это было делом времени.  По крайней мере, все происходящее вселяло оптимизм и наполняло уверенностью, что непреодолимых преград на его пути нет.
Осень входила в права.  Первые дни сентября еще словно не растратили летний запас солнечных дней, из последних сил радуя теплом и поддерживая иллюзию вечно зеленых скверов и бесконечно-голубого неба. Но все холоднее стали внезапные порывы ветра.  Совсем негорячо касались солнечные лучи, и все тусклее становились кроны деревьев, теряя яркие краски и почти сливаясь с асфальтом под внезапно наплывающими свинцово-непроницаемыми облаками.  Пора легкой грусти и воспоминаний о прошедшем лете накрывала с головой, оставляя в душе горечь очередного, неизбежного расставания.



Глава 22

Таня уехала. Это было самым главным событием, и Артем потом мучительно переживал следующую неделю. В памяти постоянно всплывали дни, которые они провели вместе. Понимание, что еще совсем недавно он держал ее за руку, они гуляли по парку, уезжали на реку за город и были счастливы, а сейчас он вновь один, – не давало покоя. Хотелось торопить время. Уехать к ней, делать хоть что-нибудь, но только не ждать. Мучительно, тягуче, слишком безыдейно тянулись эти дни, и говорить об оптимизме не имело смысла.  Он ждал вечера, когда они болтали в скайпе, строя планы и мечтая, быть вместе и никогда больше не расставаться. Но все это было не скоро, в будущем, пусть и не самом далеком. Пришлось заставить себя вернуться в обычный ритм. Неожиданно появился заказ, и пришлось вновь ехать за комплектующими. Артем долго думал, стоит ли в очередной раз закупаться на все деньги, появившиеся после зарплаты, вновь обрекая себя на существование без права выйти за пределы оставшегося бюджета. Но, рассудив, что только так он сможет оставить хоть какую-то надежду на движение вперед, все же решился. На обратном пути, оценивая объем закупленного оборудования, пришла мысль, что нужно проявить немалую активность, чтобы до зимы все распродать. Да и не мешало бы отблагодарить, наконец, Владимира Васильевича и его жену за ту помощь, которая оказалась просто спасительной.  Именно это Артем и сделал, когда в очередную субботу приехал все в тот же поселок, где (теперь уже можно было говорить с уверенностью) у него появились рекомендации и определенная известность. Его появление встретили с удивлением.  Слишком нетипично выглядело предложение бесплатно доработать уже готовый и сданный объект. Теперь отношения выглядели несколько иными. Общение стало проще, получалось обмениваться шутками, и Артем понимал, что ему очень симпатична эта семья.  Природа помогла ему, наградив чертами, которые вызывали доверие и внушали уважение. Было в его лице что-то от ботаника, но не занудное. Если коротко, подводя окончательный итог: он мог расположить к себе и заставить поверить в свои идеи, что для этой работы имело почти решающее значение. Расставались они уже почти друзьями.
Артем стал расчетливее и уже не бросался с головой во все. Чуть больше пришлось доверить Мише, который даже взял на помощь своего брата - слишком много выпало работы.  Артем заезжал каждый вечер, контролируя, определяя  дальнейшие планы, он выполнял лишь то, что требовало квалификации и имело принципиальное значение. Доверить все было и глупо, и сложно. Но постепенно приходило самое главное – он научился распределять обязанности. Сконцентрировавшись на основной работе, Артем вел бизнес без фанатизма, понимая всю его пока еще шаткость и в целом даже неопределенность. То, что заказы поступали нестабильно, было с одной стороны и не плохо.  Как раз именно это давало возможность подходить к ним внимательнее, не спеша и со всей ответственностью.
С наступлением октября и с Андреем начали встречаться значительно реже.  Он набрал учеников, плюс умудрился взять две группы в разных школах и сейчас активно передавал свои знания детям.  Но за Артемом он следил, напоминая о предстоящем в январе турнире, который должен был стать определяющим в карьере шахматиста и началом новой страницы в его шахматной истории. И занятия действительно увлекали, позволяя не думать о том, что больше всего на свете ему сейчас хотелось быть рядом с Таней.
Самый ощутимый прогресс намечался на основной работе.  Эдгар уже больше доверял своему помощнику, перекладывая на него все больше полномочий. Даже несмотря на то, что он по-прежнему выполнял массу работ, залезая в самые горячие точки, и никому не доверял самые ответственные задания, его авторитет уже не вызывал сомнений. После ввода в строй четвертой линии загрузка стала ощутимее. Пришлось набирать новых людей, обучать, пересматривать смены. Артем изо всех сил старался показать Степанычу, что в их отношениях ничего не изменилось. Он, как и прежде, советовался по каждому вопросу, согласовывал и старался, чтобы, по возможности, все оставалось как всегда. Казалось, что все получается. 
Телефонный звонок дождливым октябрьским утром оказался даже неожиданным, но однажды это должно было произойти. Голос Степаныча не вызывал никаких сомнений. У него начался очередной запой, который с известной вероятностью ожидался, только теперь не мог пройти незамеченным.  Эдгар лишь усмехнулся, когда на совещании не увидел начальника цеха.
- Дроздов, - он был краток, - берите правление. Если не будет больничного, я подпишу заявление.
Артем весь день не смог дозвониться до Степаныча и вечером поехал к нему домой. Дверь открыла жена. Не скрывая злости, она высказала все, что думает о поведении мужа, которому в его-то годы пора было бы поумнеть и начать думать о детях, которым стыдно за такое поведение отца. Смирнитского он нашел под магазином в компании каких-то подозрительных типов, явно использующих материальный потенциал пьяного начальника.
- Пойдемте, - Артем выдернул Степаныча из этой шатающейся группы. – Нам нужно поговорить.
- О, мой молодой друг, - Смирнитский пьяно обнял Артема. – Друзья мои, - он обратился к «коллегам» по торжеству, - это мой заместитель и очень талантливый молодой человек. Именно он сейчас замещает меня на работе, и благодаря ему я могу отдохнуть с вами, наполняясь новой энергией.
То, что энергией он было наполнен, было заметно. Красноречиво об этом говорил здоровенный темно-фиолетовый фингал.
- Нам нужно поговорить, - Артему пришлось приложить усилия, чтобы оттащить его в сторону от друзей. – Степаныч, намечаются серьезные проблемы. Нужно срочно что-то придумывать и делать больничный. Эдгар - хороший мужик, но, боюсь я не смогу ничем помочь.
- Тема-а-а, - получилось как-то протяжно, и Степаныч снова попытался обнять его, - не надо ничего. Жизнь моя уже почти прошла. Все! Я пропал окончательно. Мне не поможет уже ничего. Жена меня бросает, дети выросли. Я никому не нужен, и остается только умереть.
- Это завтра пройдет. Но есть нюанс: не факт, что умереть придется, а вот с жизнью останутся проблемы. Нужно, пока не поздно, об этом подумать, - Артем говорил, понимая бессмысленность слов. Новоявленные друзья приближались с явными намерениями поддержать товарища в несчастье, и шансов против них не было.
- Ты кто такой? – это было мало похоже на вопрос. Нужно было решать, что делать, ибо на лице Степаныча результат состоявшейся дискуссии был слишком красноречив.
- Степаныч, найди больничный.  У тебя будет только один шанс, - Артем понимал, что нужно уходить.
- Мы знаем, что кому надо. Еще вопросы у тебя есть? – мужик, выступающий от лица коллектива, точно знал, что им необходимо, и шансов переубедить не было никаких.
Неделю спустя Степаныч появился, естественно, без документального подтверждения уважительных причин отсутствия.  На лице Эдгара проскочило что-то, очень напоминающее сочувствие.
- Если до конца недели у меня будет справка, что вы закодировались, я не дам ход тому заявлению, - в кабинете они были вчетвером. Дроздов напряженно следил за развитием событий. – Если в понедельник утром его у меня не будет – со вторника на работу можете не приходить. Это последний рабочий день на этом предприятии.
Артем вздохнул. Появлялся шанс. Он едва дождался, когда они остались вдвоем.
- Степаныч, надо идти. Я одолжу денег. Эдгар нормальный мужик, но реально уволит.
- Тема. Я не пью. Мне ни к чему эти кодировки. Я всегда держу себя в руках, - на лице было написано полнейшее неприятие этого варианта.
 - Тогда все, - Артем подвел итог. – Жаль, но кое-кому это доставит большую радость. А вот искать новую работу нелегко. Времена не самые лучшие.
- Я специалист. У меня друзей много. Не дадут пропасть, - голос звучал с оптимизмом и каким-то неестественным задором.
- Это хорошо, что много. Но…, - Артем не знал, что сказать, - жаль.
Говорить больше было не о чем. В понедельник вечером Степаныч собрал свои вещи и ушел.  Никто даже не видел, как это случилось. Лишь по пропавшей чашке и необычайно пустому столу, Артем понял, что больше возвращаться сюда он не будет.  Через десять минут ворвался Дрозд. Сориентировался он быстро. И минуту спустя занял место бывшего начальника, любовно раскладывая свои бумаги.
- Тема, у нас есть повод. Как смотришь на то, что мы отметим наше новое положение? И твое назначение пропустили. Как ни крути, а мы сейчас почти главные люди на заводе, - он откинулся в кресле, наслаждаясь новой ролью.
- Расслабься. Эдгар главнее, - Артем не мог представить, что ставшая привычной обстановка разрушена. – Не могу сегодня никак. Да и за рулем я.
- Жаль. Ты вот что, - Женя заговорщицки прищурился, - давай завтра без руля. И давай в баню. Я договорюсь с такими девочками! Отдохнем.
- Только не завтра, - пришлось рассмеяться, словно идея понравилось. Просто сказать, что ни в какую баню он не собирается и не стоит об этом даже думать, было слишком жестко. Впереди предстояла совместная работа и, как ни крути, они с сегодняшнего дня будут делить кабинет, им предстоит помогать и поддерживать друг друга.
Дроздов был женат не то второй, не то третий раз. Как-то он рассказывал, что у него  двое или трое детей. И Артем не помнил, в каком браке кто остался и немножко запутался. Но точно помнил, что он всегда переживал за алименты.  «Я им плачу, а они на мои деньги живут», - это было его твердое убеждение.  То, что на эти деньги живут его дети, совсем не волновало. Да и как можно жить, если папа старался прятать любую возможную сумму, уговаривая переводить его премии на других людей, чтобы не показывать доход. Это превратилось в смысл его жизни. Он мог бы быть хорошим парнем, веселым, компанейским, легким в общении. Он был хорошим специалистом и никогда не отказывал в помощи. Все могло бы быть просто замечательно, если бы не это странное, необъяснимое и такое жесткое отношение к своей прошлой жизни. Он словно пытался вычеркнуть все то, что оставил и никогда не возвращаться в ту воду. Вот только это совсем не вода.  Это жизнь, которую ты кому-то осложнил, подарив надежду и разбив ее вдребезги.  Понять и простить – замечательное желание, но не всегда выполнимое.  Впрочем, к работе личная жизнь имеет отношения, по крайней мере, в идеале.  Как ни жаль, но вернуть Степаныча было уже невозможно.  Благодаря его поддержке, умению рассмотреть в молодом парне перспективы и задатки, пониманию и терпению Артем смог стать тем, кем и был сейчас. Смирнитского не любили очень многие, обвиняя в жесткости и принципиальности (которой на самом деле ему и не хватило).   Да и добрым его сложно было назвать. Но, в конце концов, он же не умер. А значит, нет никакого смысла посыпать голову пеплом и превращаться в кисейную барышню, размазывающую сопли по каждому поводу. Жизнь продолжается, и надо идти дальше. 
Артем включил чайник, и, забыв о нем, ушел в цех, вспомнив, что нужно проверить расход газа и посмотреть, успели ли подвезти сырье. Жизнь продолжалась.

***

Разделять оптимизм Александра Сергеевича Пушкина по поводу прекрасных дней осени совсем непросто. Одно дело восторгаться его умением видеть то, что не дано многим другим, и умением находить точные слова, удивительно сплетая их в стихи, поражающие легкостью и красотой. Совсем другое - переживать дожди, сменяющиеся пронизывающей серостью и резкими, холодными порывами ветра, срывающими последние листья, словно убивая все напоминания о теплых днях, ждать которые предстоит долгие месяцы.  Но все это осталось позади, а наступивший декабрь нес с собой ожидание Нового Года и, самое главное, приближал день, когда вернется Таня.   Наконец все вошло в привычное русло.  Последний взнос по кредиту совпал с завершением очередной работы по монтажу умного дома. Наконец он оформил предпринимательство. Жизнь стабилизировалась, что не могло не радовать в свете такого количества переживаний очень насыщенного событиями года.  Даже папа старался не допускать критичных замечаний, понимая, что сына невозможно пронять этим, наоборот, вызывая желание делать наперекор всем его советам.  Единственное, что позволил себе Артем, – это сокращение посещений тренажерного зала до двух в неделю. Успеть все было невозможно, а где-то в душе он очень ждал январского турнира, на который возлагались большие надежды.
Сам Новый Год Артем впервые отмечал не с друзьями и не с родителями. Таня не смогла приехать домой. В первых числах января у нее были семинары.  Недолго думая, Артем взял билеты и утром тридцать первого декабря вышел на перроне совершенно незнакомого города, где его ждала Таня. То, что они будут вместе, уже не вызывало никаких сомнений. Время приближало тот день, когда это случиться. Ждать оставалось все меньше, но именно потому и не спешило время, испытывая их терпение.
А одиннадцатого января начинался первый тур отборочного турнира. Участников было почти семьдесят человек, несколько больше обычного. Привычный порядок был нарушен. Мест не хватало, пришлось разбивать на два игровых дня, добавив субботу. Лидирующая группа играла свои партии в воскресенье, и Артем безумно хотел оказаться именно в ней.  Но слепой жребий не только заставил играть в субботу, но и выбрал соперника из числа не самых удобных. Вообще, есть масса мнений, как правильно строить стратегию на опен- турниры. Кто-то старается не выигрывать в первых турах, стараясь таким образом оттянуть встречи с фаворитами на более поздний срок. И в этом есть вполне определенный смысл. Сколько раз приходилось видеть, как группа лидеров внезапно срывалась на финишном отрезке.  Но, как бы то ни было, лидирующая тройка почти всегда была из числа фаворитов, несмотря на случайности жеребьевок и замысловатые стратегии на турнир соперников уступающих в классе.
- Ты не на том уровне, чтобы придумывать какие-то заумные планы. И не факт, что сможешь выиграть на заказ в концовке. А вот вернуть специально отданные очки не сможешь однозначно. Если хочешь быть среди лидеров – их нужно просто победить, - вердикт Андрея не оставлял сомнений и разрешил все вопросы.
Что касается соперника, то лучшего раздражителя придумать было невозможно. С важным видом, демонстрируя превосходство и откровенное пренебрежение, Фисюн уселся напротив, наградив улыбкой, не предвещающий ничего хорошего.
- И не смотрите в окна, молодой человек. Урок должен был пойти вам на пользу, - Фисюн вложил едкий сарказм, напоминая о прошлой партии.
Помнил ее и Артем, разбирая в уме не один раз и ужасаясь нелепейшей ошибке в простой позиции. Он играл белыми, и первые пять ходов повторились точь-в-точь.   Когда на десятом ходу оказалось, что он остается без пешки, настроение упало окончательно. Уроки не пошли впрок, Артем мучительно раздумывал, где же он поспешил, ругая себя на чем свет. Фисюн довольно прогуливался по залу, увлеченно рассматривая партии на соседних досках. Сделав ход, вышел и Артем. Андрей тихо подошел сзади.
- Ты о чем думаешь сейчас? – он говорил шепотом, стараясь быть бесшумным.
- О том, что ничего не умею, - ответил Артем так же тихо.
- А ты расслабься. Терять нечего. Просто играй и забудь, что ошибся. Это была жертва, и ты должен его в этом убедить. Он уже поверил, что у тебя нет шансов. Он уже уверен в победе, а значит, расслабился. Он ошибется. Обязательно. Жди и ищи. Садись за стол и не вставай. Думай. Ты еще не проиграл.
Не было ни злости, ни волнения. Но не было и обреченности. Артем смотрел на фигуры, мысленно находя для них новые пути и цели. В какой-то момент, засомневавшись, он встал и обошел стол, оценивая позицию со стороны противника. Фисюн почти не растратил время. На его часах прошло чуть больше двадцати минут, да и то, справедливости ради, это было только потому, что он не видел, когда Артем делал ход. Периодически соперник даже не присаживался, делал ответный ход, быстро записывал его в бланк и снова уходил в рейд по залу. Фисюн играл активно, начиная атаку на королевском фланге, набрасываясь, как коршун: агрессивно и безоглядно. Казалось, ничего не происходило, но вдруг он сел и задумался. Совершенно непонятно, в какой момент позиция изменилась. Атака захлебнулась, пешка по-прежнему была лишней, но что-то его насторожило. Теперь уже у их стола собрались зрители.  Артем услышал, как кто-то не громко произнес:
- Надо было свою партию смотреть. Теперь думать уже поздно.
Казалось, в словах ничего не было. Артем понимал, что у него есть что-то, что несет большие проблемы черным, но не мог найти тот план, который видели все вокруг и над которым сейчас задумался соперник. Это подслушанное замечание придало сил, и он изо всех сил перебирал ходы в поиске того, который обозначит его преимущество.  Фисюн уже ответил, но не встал из-за стола, продолжая что-то напряженно считать. Внезапно Артема осенило, и от мелькнувшей мысли стало жарко. Еще раз пересчитав, он решительно двинул пешку. Фисюн обхватил голову руками. Показалось, что он, опешив, смотрит на доску.  Ответный ход был откровенным зевком, практически прекращающим сопротивление. Не дожидаясь ответа, он остановил часы и протянул Артему руку.
- Ну, ты даешь! – Андрей встретил Артема, вышедшего из-за стола. – Этот ход пешкой просто супер. Я не думал, что ты его найдешь. Молодец.
- Я зевнул пешку на десятом ходу. Какой молодец? Мне просто повезло, - победа не доставила удовольствия. В ней было что-то нелогичное.
- Ошибается тот, кто ошибается последним, - Андрей рассмеялся. – Соответственно, кто ошибся предпоследним, не ошибся, а создал интригу. Смотри на жизнь иначе.
Начало выглядело обнадеживающим. Дело было даже не в победе. Фисюн считался опытным бойцом несмотря ни на что.   Эта победа была очень важна, придав крайне необходимую внутреннюю уверенность.  Показалось, что он нашел свою игру и умеет думать, получилось следить за временем и не спешить.     Самое важное, он смог не запаниковать и продолжить борьбу. Артем открывал в себе новые качества, радуясь этому, как маленький ребенок.  Пробуждался азарт, и очень хотелось доказать, что произошедшее было не случайностью. Всю следующую неделю он каждый вечер сидел над шахматами, решая задачи и разбирая партии будущего соперника. Их было немного. Молодой парень еще только начинал свою шахматную биографию и участвовал лишь в одном турнире. Но  белыми играл только один дебют, чем упрощал задачу при подготовке.
Удивлению Артема не было предела. Первый же ход оказался совсем другим. Видимо, и соперник изучил его партии, решив удивить. Пришлось играть вариант, который даже не рассматривался при подготовке. Все познания закончились уже на пятом ходу. К седьмому они закончились и у противника. Но помог случай.  Соперник взялся за коня и поднял его над доской, когда заметил, что тот защищал слона, остающегося под ударом. Поймав взгляд Артема, красноречиво говорящий, что вернуть обратно фигуру уже невозможно, пришлось смириться с грустной мыслью, что позиция становится если не безнадежной, то очень тяжелой. Видимо, выполняя указания тренера, он продолжил игру, собираясь играть до мата и надеясь на ответную ошибку.  Артем заставил себя не спешить, просчитывая самые надежные продолжения и стремясь разменять все, чтобы максимально упростить игру. На исходе часа все было завершено. Вторая победа подряд была полной неожиданностью.  Даже в самых смелых мечтах Артем не представлял такого старта.
- Даже не знаю, что сказать, - Андрей иронично рассматривал турнирную таблицу. – И хвалить вроде как нет причин. И ругать глупо. Но надо же как-то тебя стимулировать. В общем, ты же помнишь про коньяк? Здесь вопрос не в том, как ты играешь. Здесь дело принципа.  Не подведи. Денег у меня нет.
- Железный  аргумент. Просто не оставляешь выбора, - Артем скрывал хорошее настроение под маской сосредоточенности и старательно делал вид, что победы восприняты правильно.
Хотелось бы знать, как выглядит это «правильно».  Оно-то понятно, что это всего лишь начало, что самое сложное впереди и выводов делать не стоит. Но это был лучший старт в его карьере.  Не избалованный легкими успехами, Артем хотел во чтобы ни стало набрать максимум очков, сосредоточившись только на шахматах.
Все сложилось в его пользу. Для бизнеса оказался не сезон. Все, что можно было планировать, намечалось на начало весны, до которой было не так уж и мало.  На работе, за спиной Эдгара с его невероятной поддержкой, Артем чувствовал себя как нельзя лучше. Ни охрана труда, ни служба безопасности в лице вездесущего и злопамятного Одиночкина не касались его даже близко.  Вся их кипучая энергия перекинулась на Дроздова. Но он был значительно опытнее Артема и умел организовать баню, рыбалку и выделить с предприятия людей для дачных работ. Скоро он стал для них своим в доску, окончательно утвердившись в роли начальника цеха.
Уход Эдгара грянул как гром среди ясного неба. Можно было ожидать чего угодно, но эта новость откровенно шокировала. Однажды, в приватной беседе, Эдгар признался, что платят ему десять-двенадцать тысяч евро в месяц.  Кроме того у него были патенты, разработки и книги, которые приносили доход. Он постоянно над чем-то работал, вызывая у Артема зависть своей неуемной энергией и фонтаном идей. Как мог человек, достигший таких высот и, казалось, имеющий полное право остановиться, продолжать идти к новым целям, не укладывалось в голове. В этот вечер они остались одни в его кабинете, когда Артем первым узнал обо всем.
- Понимаешь, я не могу быть рядовым и обычным. Меня и приглашают лишь тогда, когда начинаются серьезные проблемы, требующие независимой и объективной оценки. Моя задача здесь выполнена.  Есть новое приглашение, которое я принял и уже сообщил в учредительский совет о своем решении.
- Боюсь, у меня сейчас будут проблемы, - Артем понимал, что, когда останется без такого покровителя, ему будет совсем не просто. Тягаться с опытными и закаленными в интригах управленцами ему не под силу.
- Не будут, - Эдгар улыбнулся. - Я знаю о твоем конфликте с Одиночкиным. И то, что Кравченко завидует твоему влиянию и авторитету, я тоже знаю.  У тебя будет телефон человека, который входит в совет директоров холдинга. Он не даст тебя в обиду.
- И что? Я вот просто позвоню и скажу, что меня выживают? – Артем не мог себе даже представить такого звонка. – Да ничего. Работал же раньше. Не съели.
- И не съедят, - Эдгар улыбнулся. – Как английский?
- Я занимаюсь, - Артем не кривил душой. Он действительно методично и ответственно следовал всем рекомендациям и добросовестно готовил все уроки по тем книгам, которые подарил ему Эдгар. – Только результаты пока скромные. Говорить-то не с кем. Но я не теряю надежды. Даже фильмы начал смотреть в оригинале. Правда, не понимаю ничего, но все равно смотрю, - пришлось добавить что-то оптимистичное.
- Ничего. Все приходит со временем.
Эдгар ушел в пятницу. Впервые он не воспользовался служебной машиной, и Артем лично подвез его домой. Оказывается, все это время он снимал квартиру совсем недалеко от него.
- Телефон твой я сохраню, - Эдгар улыбнулся, пожимая Артему руку. – Почта у тебя моя есть. Пиши всегда. Ну и знаешь, не прощаюсь. Учи английский.
Он ушел. Артем сел в машину и еще долго никуда не уезжал. В субботу, когда проходил мимо его кабинета, стало нестерпимо тоскливо.  Однажды, много лет спустя он поймет, что ему везло на замечательных людей, которые научили его не только работать, но и отношению к тому, что ты делаешь. Было сложно представить, что теперь нет того человека, с которым было надежно и очень спокойно. Который знал и умел абсолютно все.  А теперь даже просто посоветоваться было не с кем.
- Ну что? Уехал твой дружбан. Посмотрим, как ты сейчас запоешь, - голос Дедковича был полон нескрываемой радости.
- Ты что ли петь заставишь? – накопившаяся злоба не оставляла места привычной тактичности. – Композитор хренов. Как был ты чмо, так и останешься им всегда. Иди, лизни Кравченко. И он любит, и тебе прогиб засчитает.
- Подожди. Я тебе это запомню, - Дедкович не спешил уходить.
- Серьезно думаешь, что я боюсь? Не смеши, - дожидаться ответа Артем не стал, быстро скрывшись за дверью кабинета. Глаза застилала пелена такого раздражения, что появился страх не сдержаться и  врезать ему по морде, а это было уже абсолютно лишним.
И Шурик, и Денис отказываться от бани, предложенной Артемом, не стали.  Через два часа они уже неслись к деду. Артем был за рулем, друзья же, не дожидаясь прибытия, начали торжество прямо в машине, чем изрядно потрепали нервы.  Все неслось, как в дешевом кино.  Импровизированный обед сменился каким-то странным полдником, в котором почему-то перешли на пиво.
- Случилось что? – дед тихонько подошел к Артему. – Что-то ты сегодня разошелся. Шура с Денисом покрепче. А ты-то как?
- Да все нормально. Просто так получилось. Я у тебя останусь сегодня, - Артем чувствовал себя виноватым.
- Все останетесь. Куда вам в дорогу? - дед приобнял внука. – Все пройдет. Не переживай.
После бани опять перешли на водку, и дальнейшие события восстановить не удалось никому. Утро наступило как-то слишком неожиданно. На разложенном диване они спали втроем, и даже не проснулись, а скорее очнулись, пытаясь уловить реальность и хоть как-то понять, что происходит с онемевшим телом. Первым встал Шура и, не смущаясь, налил себе полстакана водки.
- Как хотите, а мне не за руль, - он выпил залпом и схватил кусочек хлеба.
Минуту он сидел, словно проверяя ощущения.
- Все! – он вдруг ожил и резко встал. – Думал, умру. Денис, ты как?
- Не знаю. Водку не могу.
- Тема! Ты не забудь. Ты нас везешь.
- Не знаю, - понять ощущения не получалось. – Где-то в глубине мелькнуло, что сегодня игра и от этой мысли стало больно.
- Никакой машины, - дед стоял в дверях. – Я чайник поставил.
- Ну и ничего. В обед электричка. Отлично доберемся. А я вам сейчас открою большой секрет, - Шурик полез в пакет под столом и достал двухлитровую бутылку пива. – Я знал, что пригодится. Только я все же буду водку. Хорошо, что вчера не допили. – Он оценил осуждающие взгляды товарищей. – А что? Я не алкаш. Мне плохо. Другого способа не знаю.
- Кому я вчера звонил? - Денис просматривал набранные номера и по мере продвижения в списке его лицо омрачалось. – Наливай и мне.
- Что ты там увидел? Только не говори, что звонил на работу, - Артем бегло смотрел  и свой телефон, с удовлетворением отметив, что ничего нового там нет.
- Шура, а мы что вчера собирались Катю с Леной звать? Я три раза набирал. Не пойму. Я дозвонился?
- И ты дозвонился, и я дозвонился. Кажется, Тема не звонил, но я не уверен. Они не приехали.
- А что сказали? – Денис смотрел на Шуру с надеждой, что тот точно помнит происходящее.
- А это я уже не знаю. Помню, что нас считали чуть выпившими. Но я не помню, что именно мы отвечали.
- Налей мне пива, - Артем чувствовал и тошноту, и еще что-то ужасное. Голова не столько болела, сколько кружилась, в глазах двоилось, и все это передавалось в желудок.
- Давно пора, - Шура налил пенный напиток и даже отпил из бокала. – Супер. Какой я молодец. Всегда умею думать о завтра.
Ему было уже лучше всех, и это было заметно. Артем завидовал его состоянию. Через пару минут повеселел и Денис. Зажмурившись и не отрываясь, он выпил весь бокал пива. На самом деле жажда мучила, и в первый момент показалось, что стало действительно легче.  Но легкость была обманчивой и недолгой.
- Ты это… Пивом душу не обманешь, - сам Шура уже не спеша потягивал пивко. – Лучше сразу засади грамм сто, а уже потом можно расслабиться. Оно классно идет.
- Откуда ты все знаешь? – Денис тоже налил пиво.
- У меня, между прочим, коллектив из рабочего класса. Это ты там, в верхах.
- Только не надо. Мы тоже кое-что умеем.
- Вы, Деня, умеете пить коньяк утром и вечером. А мы знаем, как использовать подручные средства в великом деле спасения души.
Артем обернулся. Дед был в огороде и не мог видеть происходящее. Он быстро налил себе водки. Ощущения были просто ужасными. Но, спустя минут десять, действительно стало легче.
- Я же говорил, - Шура был доволен собой.
Удался не только вечер, но и утро смогло удивить. Дорога вышла веселой и пролетела очень быстро. Только сейчас Артем понял, что домой уже не успевает и пришлось сразу бежать в шахматный клуб.
Андрей с Дашуком курили на крыльце, что-то обсуждая и смеясь.  Они успели лишь поздороваться, когда Андрей, пристальнее взглянув на товарища, взял его за рукав оттащил в сторону.
- Ты что, пил? – он смотрел в недоумении. – Сегодня?
- Так получилось, – Артем чувствовал себя виноватым и не понимал почему. Кто он этому мужику, который и сам уходил в такие запои, которые лично ему и не снились.
- Что, решил брать пример во всем? Красава! Как играть будешь? – в голосе была не столько злость, сколько обида, и от того стало еще стыднее.
- Я постараюсь. У меня проблемы были. В общем, не знаю. Первый раз такое со мной, - Артем оправдывался, не понимая, почему он боится, но ничего не мог с собой поделать. – Ну, проиграю. Куплю я коньяк.
- Коньяк! Засунь его, знаешь куда, - лексикон приобретал весьма колоритный оттенок. – Ты так и не понял самого важного. Победы  - это не места, не звания, это твое место в жизни. Ты можешь доказать себе, что учиться можно всегда. Стремиться можно всегда. Побеждать можно всегда. Ты можешь здесь понять, что только от тебя, твоего ума, терпения, выдержки зависит результат. И это будет твоя школа и твои ступени роста.  Ты можешь бухнуть всегда, а вот шансов испытать себя может не быть еще долго, – последние слова были сказаны уже тихо и почти потерянно. – Иди. Играй, как можешь. 
Артем сел за стол с опозданием. Его соперник уже сделал ход и часы неумолимо отсчитывали минуты. Вдруг стало ужасно плохо, и виски словно сдавило тисками. Жвачка не помогала и, видимо, его состояние видели все вокруг. От этой мысли стало еще хуже. Он обернулся. Андрея нигде не было видно. Быстро сделал десять ходов. Был разыгран хорошо знакомый вариант  «Английского начала». Здесь он мог играть даже с закрытыми глазами. Не удержавшись, Артем вышел на крыльцо.   Андрей ушел, теперь уже сомнений в этом не было. Вернувшись, по инерции сделал ход.  Только сейчас заметил, что соперник отошел от основного направления, сыграв безумно глупо. Но он сделал ответный ход автоматически, по учебнику, и сейчас понимал весь ужас ситуации. Вместо комфортной позиции он получил еще одну головную боль, которую придется терпеть еще очень долго. Непрерывно вертелась мысль, что Андрей ушел и, видимо, очень зол на него. Скрыть свое состояние от мамы не получится. От Тани вчера два пропущенных вызова и, может, даже хорошо, что он не слышал их. Ничего хорошего не намечалось. Завтра его ждут в коллективе, где нет Эдгара, и поддержки у него уже тоже нет. А сейчас ему предстоит с головной болью отстаивать эту партию, в которой все уже скверно. Промучиться два часа, чтобы сдаться? Нет уж! Артем остановил часы и пожал опешившему сопернику руку.
«Лучше бы вообще не приходил сегодня», - это была единственная мысль, которая мелькнула по дороге домой.



Глава 23

Не было и Степаныча, который расспрашивал бы его, о прошедшем туре, перипетиях борьбы в партии.  Но как раз сегодня это было и неплохо. Даже выспавшись, Артем еще чувствовал последствия выходных, оставивших не самый приятный отпечаток. Понедельник встретил его во всей красе, полным опустошением и обидой на самого себя. Но зализывать раны оказалось некогда.  Власть снова поменялась и спешила сорвать все флаги предыдущего правления. Оживший Кравченко начал совещание, как восставший из пепла, но вечно живой. Он умудрился не только не потерять место, не только избежать наказаний за свои деяния, но и вновь вознестись во всей красе.  Если и бывают чудеса, то одно из них сейчас сидело во главе стола, начиная совещание и предвкушая начало нового этапа своей карьеры. 
- Это что мне пришло сегодня утром? – взгляд Кравченко был устремлен на Артема.
- Отчет, - что не понравилось начальнику, было непонятно. – Первый лист – отчет по производству за сутки, второй – по материалу.
- Я не знаю, что вы там напридумывали с этой обезьяной Эдгаром, но мне ты будешь отправлять, как раньше.
То, что в компьютере он знал только косынку и  «Word», знали все.  Артем со вздохом подумал, что придется поискать старые отчеты и опять вручную набирать таблицы. Это была совсем не большая проблема, по сравнению с теми ожиданиями, которые маячили на горизонте.
- Макар Григорьевич, заберите ключи у него. А то он взял моду по выходным ко мне в шкафы лазить, - Дедкович расправил плечи и теперь чувствовал себя уверенно.
- Держи твой ключ, - Артем бросил ему через стол. – И с сегодняшнего дня я заявляю официально, что в случае простоя в связи с отсутствием сварщика, токаря или по любым другим причинам, находящимся в ведении Дедковича, я буду сообщать в письменном виде в виде докладных.
- Здесь условия будут ставить те, кто имеет на это права, - Кравченко показывал, что власть он вернет и на этом пути не потерпит никого.
- Здесь нет условий и личных амбиций, - Артем негодовал. – Здесь круглосуточное производство. Мне не нужны ваши ключи. Но должно быть понимание, что каждый должен отвечать за свой участок.
- Мы знаем, кто за что здесь отвечает, - Макар Григорьевич вдруг стал миролюбивее. Видимо, что-то все же испугало его. – У нас все организовано, и продолжаем работать в том же ключе.
То, что изменилось всё, не почувствовать было невозможно. Артем понимал, что безоблачные времена позади. Нет ни Степаныча, ни Эдгара.  Поверить, что кому-то еще нужны его профессиональные качества, если они  у него действительно были, можно было с трудом.  Увы, его дипломатических способностей не хватило для того, чтобы отвоевать свое место под солнцем.  Он уныло сидел в кабинете, когда дверь распахнулась и неожиданно вошел Кравченко, с улыбкой и в самом лучшем расположении.
- Что загрустил? Не вешай нос, - он уселся рядом, выражая расположение. – Ты парень грамотный, работу знаешь, все остается, как было, и тебя у нас вся надежда. Степаныча-то нет уже с нами. Придется тебе тянуть.
- Как работали, так и будем, - Артем не мог понять, чем вызвано такое обхождение и попытался ответить общими словами.
- Как специалист, ты, без сомнений, лучший. Ну а в плане административной работы мы поможем. Только вот давай реально на вещи смотреть, - Кравченко продолжал улыбаться, но в глазах проскочило что-то чуть заметное и острое.  – Давай серьезно, в твоем возрасте быть главным технологом пока рано. Поэтому принято решение, что мы пригласим специалиста, а ты будешь его помощником. – Артем поймал изучающий взгляд, устремленный на него.
- Нет проблем, - мелькнула мысль, что его ответ не имеет никакого значения. Приятно уже то, что не просто поставили перед фактом, а даже сделали вид, что спросили разрешения.
- Ну и отлично. Тогда за работу, - Кравченко потер руки и размашисто вышел.
Дверь медленно закрылась за ним, в кабинете остался запах дорогого парфюма. «Вот, собственно, и начало конца», - Артем механически уставился в экран монитора. Он точно знал, что здесь его уже ничего не держит. Весь вопрос был лишь во времени, и пока ему нужно побыть здесь. А там начнется сезон и пойдет стройка. «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих». Его спасение может быть лишь в одном – отсюда надо валить.
Два вопроса не давали покоя. Если с первым, а точнее как забрать у деда машину, было все просто, то второй вызывал некоторые волнения. Перед Андреем было откровенно стыдно.  Думать и гадать можно сколько угодно. Но если проблема есть, то ждать, пока она разрешиться сама не стоит.
Совершенно неожиданно наставник оказался дома и открыл дверь, молча кивнув, предлагая войти.
- Ты извини меня. Просто сам не пойму, как оно все вышло. На работе проблемы начинаются, вот и не сдержался, - мямлить не хотелось. Но и ходить с этими думами хотелось еще меньше.
- Херню ты, конечно, спорол. Тут такое дело, - Андрей смотрел иронично, и выбирать выражения в его планы не входило, – если цель видишь,  к ней надо идти, ползти, да как угодно, только добраться. Ты не добьешься ничего и никогда, если будешь жалеть себя и выискивать  себе оправдания.
-  Я не шахматист. Пойми. Здесь нужно думать о том, что будет через год-два. Нужно думать, как заработать деньги и как я буду кормить семью.
-   Придумал? – Андрей откинулся в кресле. Это был чуть ли не самый роскошный предмет мебели в квартире.
- Что? – Артем остановился в своем стремлении выговориться.
- Как жить, придумал?
- Нет! – смысл сказанного начал приходить.
- Может, еще напиться?
- А с тобой не было такого?
- Было. Даже больше чем ты думаешь.  Поэтому и говорю, - Андрей встал и закурил, выходя на кухню. Ничего не оставалось, как идти за ним следом. – У тебя был выбор: тупо нажраться или остановиться и подумать. Ты выбрал вариант проще. А теперь считай: партия проиграна, причем тупо, ты даже не удосужился доиграть ее, и как жить, по-прежнему не знаешь. То есть, мало того, что ты не решил, мягко сказать, ничего, сейчас нужно еще и думать, как продолжить борьбу, чтобы не было окончательно стыдно. На первый взгляд ничего не изменилось, но одной проблемой у тебя больше. Есть вариант – нажраться и сегодня. И я гарантирую, что завтра будет еще одна.
- Я все это и сам знаю. Что толку? Как люди стресс снимают?
- Стресс?! Ну предположим, лет через пять ты о нем забудешь.  Поверь, стрессы у тебя еще впереди. И если каждый из них ты запьешь – станешь как я. Гарантирую. Пройдено. Потому и говорю, поверь на слово: сядь, расставь шахматы и посмотри на эти фигуры. У них тоже стресс.  Каждая из них на грани своей шахматной смерти. Нужно найти ходы, которые их спасут. И ты это можешь сделать. Поверь – это отличный способ. Забываешь обо всем. И этому я хочу тебя научить. Ты не станешь шахматистом, оно тебе и не нужно. Но ты найдешь то, что поможет забыть обо всем. И твой мозг научится искать выход, а не забвение. Это две большие разницы.
Артем сидел, задумавшись и не решаясь поднять глаза.
- Я буду играть.
- Конечно, будешь. Куда ты денешься!
Дома о чем-то расспрашивала мама. Ужин прошел на автомате, Артем что-то перебирал в уме. Слова Андрея накладывались на предложения Кравченко. Голова шла кругом от возможных вариантов развития событий. Все снова упиралось в деньги, как ни обидно это было понимать. У него нет ничего за душой, а от планов разрывало мозг. Автоматически Артем расставил шахматы, вернув вчерашнюю позицию, которую бездарно подарил сопернику. Через минуту он уже целиком погрузился в расчеты, забыв обо всем. Время пролетело слишком быстро, практически похитив вечер. Но, засыпая, снова задумался о событиях последних дней. Только сейчас стало понятно, что на работу идти совсем не хочется. До боли, до слез, до отвращения. Но еще мучительнее была мысль, что он должен думать сейчас не о себе. Есть человек, который надеется на него. Во что бы то ни стало, необходимо найти выход. Каждый поступок должен быть осмыслен, и  никаких эмоций и амбиций.  Его ждет Таня, надеется и любит. А значит, он сможет найти решения, которые нужны им двоим. То, что его проблемы никого не волнуют и никто на работе входить в положение не будет, было понятно, но и у него нет никаких обязательств. Чуть-чуть беременных не бывает.
Утро началось с обещанного сюрприза. Кравченко не стал томить ожиданием, и прямо с утра они вошли в кабинет с гостем, если его можно было так назвать.
- Знакомьтесь, Валерий Иванович Липский, ваш коллега и новый главный технолог. Артем, думаю, будет лучше, если ты уступишь стол. В операторской тебе подготовят место. Ты ведь все равно основную часть времени проводишь на производстве. Там тебе и удобнее будет.
- Да, собираюсь, - Артем достал коробку и начал паковать нехитрые пожитки.
- Ты введи в курс дела Валерия Ивановича. Помоги, где надо. Он человек новый, - Кравченко развернулся к гостю. – Давай Валера, принимай дела. Потом ко мне заглянешь. Что надо, говори - поможем.
Дроздов приветливо встал, знакомясь с новым соседом по кабинету. Уже через минуту они были на «ты» словно знали друг друга сто лет. Женя умел сходиться с людьми, особенно когда они были нужны ему.  Липский работал в горисполкоме, но причину ухода тонко обошел. На Артема они не обращали внимания, словно его уже не было с ними. 
Зато искренне рады были парни в операторской, со смехом заселив в свой обетованный уголок начальника.  Оставался лишь вопрос: был ли он им в полной мере?
- Ты, Тема, не парься. Начальник у нас всегда ты будешь, -  Сашка-огнеупорщик освободил Артему полку в шкафу. – Вот здесь тебе место будет. Чай поставишь, сахарок.
- Что нам готовит новое руководство? Опять по-новому мести начнут, - Сашка-слесарь вышел из глубокой задумчивости.
- Тебе не все равно? – Вася-стекловар не отрывался от мониторов, но не пропускал ни единого слова. – У нас как был Артем главный, так и будет. Думаешь, они полезут на печь и или что-то понимают здесь?  Очередная фикция.
- Эт точно, - Сашка-огнеупорщик вскочил с места. – Тема, у нас не намечается ничего на подработку?
- Я теперь не знаю, что и говорить.
- Кстати, сегодня зарплата. Артем, будешь в офисе, возьми рассчетные, - помнили об этом все, но первым всегда почему-то напоминал Сашка-слесарь.
Взяв рассчетный, Артем не поверил глазам. Такой оперативности даже невозможно было представить. Мало того, что исчезли все надбавки, которые подписал Эдгар в связи с постоянной переработкой, еще и премия уменьшилась ровно в два раза. Цифры в графе «итого» обжигали холодным и циничным вызовом.  Забравшись на свод печи и делая вид, что производит очередной осмотр, он просто смотрел вдаль, пытаясь осмыслить происходящее. Подошедшего мастера, Михаила Игнатьевича, он даже не слышал.
- Что случилось?
- Я уволюсь. Думаю, сейчас или подождать до конца недели, - видимо на лице у него было написано слишком много.
- Ты не кипятись.  Времена, сам знаешь, какие. Поищи, подумай. Не уволят тебя, - вывод вдруг оказался неожиданным.
- Почему? Еще как уволят. Терпеть они меня не могут.
- Не важно. Не уволят. Некого ставить вместо тебя. Ты два цеха знаешь. Ты же не учет ведешь. Ты знаешь технологию, оборудование. Со стороны так сразу человека не найдешь.  Специфики много.
- Возьмут. Переплатят, но возьмут. Они ждут, пока я им нового подготовлю, и все равно уволят.  Смысл тянуть? Смену растить? Не дождутся.
- Какую смену?! Они не хотят работать. Они руководят. А у тебя и авторитет, и парни тебя знают, уважают.
- Думаешь, уважают?
- Не думаю, а знаю. Ты не перегибаешь и все делаешь сам. На тебя обижаться глупо.
- Спасибо, конечно, но…, - Артем махнул рукой, показывая, что пора вниз. – Мне нужно думать в данном случае о себе.
- Мы здесь всего лишь продавцы своих возможностей. Кто больше даст, тот нас и имеет. Проститутки, так сказать, - Михаил Игнатьевич поймал смеющийся взгляд Артема, - А что? Думаешь, не так?
- Увы, но это так.
Уже завтрашний день преподнес сюрприз. Артема не пригласили на совещание, но вызвали туда уже в процессе.  Все взгляды были устремлены на него, озирающегося в поиске свободного стула.
- Почему, Артем, у меня сегодня нет отчета? - Кравченко был демонстративно вежлив.
- Потому что у меня нет компьютера, и я отдал отчет, написанный от руки главному технологу, - почему-то захотелось не называть его по имени-отчеству.
- И что мне теперь делать? Как я буду его получать? - на Артема были устремлены взгляды всех присутствующих.
- Это ко мне вопрос? – что-то внутри начинало бушевать, но пришлось сдержаться и даже сделать непонимающее лицо.
- Тебе! – Кравченко был не в лучшем расположении духа. Скорее всего, он и не обратил бы на отчет внимания, но его нет нигде, а значит, нет и у директора.
- А как мне его сделать?
- Ты что, на работе не можешь найти, где отчет набрать?
- Вы руководитель, - Артем поднял голову и говорил, глядя Кравченко в глаза, твердо и ровно. – Вы должны определить, где я буду это делать и кто должен мне уступить место в период до половины девятого утра.
- Дроздов, - он стал мягче и уже совсем спокойно обратился к Жене, - дашь ему свой.
- Я могу идти? – Артем встал, всем видом показывая, что здесь ему уже делать нечего.
- Да, иди.
Артем вышел из кабинета с нервной улыбкой на лице. Мелькнула мысль, что можно воспользоваться советом Эдгара и совершить «звонок другу».  Но что сказать? «Меня выгнали из кабинета и понизили в должности? Мне срезали зарплату, и теперь я не буду ходить по выходным и задерживаться после работы», - ничего смешнее от него и не ждут. Ну, уж нет. Если и быть сильным, то самому определять свое место, а не просить покровительства кого-то незнакомого человека. «Все, что нас не убивает, делает нас сильнее», - мысль пришла в голову и заставила тяжело вздохнуть. Сделает ли его эта работа сильнее? С Ницше можно было бы и поспорить, но не в этот раз.
Погрузившись в мысли, Артем даже вздрогнул, когда кто-то неожиданно одернул его за руку:
- Я тебе кричу-кричу, а ты ну никак не слышишь, - Алина, видимо, бежала за ним, и сейчас стояла немножко запыхавшись. – Ты вообще как не свой эти дни. Совсем достали? – Она смотрела с нескрываемой жалостью и чуть виновато, словно от нее что-то зависело.
- Хвастаться нечем, - раскисать перед девушкой не хотелось, и Артем постарался взять себя в руки.
- Ничего. Ты парень молодой, сильный и умный – ты обязательно что-нибудь придумаешь, - Алина посмотрела на часы. – Побегу я, а ты держись. – Она уже отошла на несколько шагов, но обернулась, словно хотела сказать что-то ещё, но лишь покачала головой, наверное, передумав в последний момент.
Артем провожал девушку взглядом. С того разговора, который так и остался незавершенным, их отношения не стали хуже.  Они нередко пили кофе, болтали ни о чем и он всегда был рад подвезти Алину по пути с работы. Глядя на нее, Артем так и не мог найти ответ на вопрос: почему такая умная, красивая, окруженная поклонниками и тайными воздыхателями она по-прежнему одна?  Видимо, есть что-то несправедливое в этом безумном мире. А может, всему свое время и иногда лучше побыть одной, дожидаясь своего принца, даже если верить в сказки уже совсем не получается.
По иронии судьбы, именно в пятницу, причем после обеда, случилось очередная неприятность. Не сработал клапан подачи газа при переходе.  Пришлось перевести управление в ручной режим и в спешном порядке искать причину возникшей неисправности. Вариантов было несколько и пришлось, собрав всех, кто мог помочь в решении  возникшей проблемы.  Так уж сложилось, что это же время выбрал Валерий Иванович для знакомства с предприятием, впервые поднявшись на печь. В суете и крайне напряженной ситуации никто не обратил внимания на его появление. 
- Что собрались? Случилось что-то? – он с любопытством рассматривал все вокруг, опасливо отойдя от печи подальше. – Артем, я спрашиваю, что вы делаете? – Не дождавшись ответа, он громче повторил вопрос.
- У нас авария. Расскажу потом, - Артем начал разбирать клапан.  Было понятно, что сигнал есть, и скорее всего проблемы в механике.
- Отвлекитесь на пять минут. Ничего не случится,- Валерий Иванович проявлял настойчивость, постепенно повышая голос.
- Что вам рассказать?! Что не открылся газ и я бегаю каждые двадцать минут вручную перекрывать вентиля? Что у нас ситуация, требующая решения крайне быстро, потому что работать долго в таком режиме сложно? Или вы знаете, что делать? Знаете – помогите, нет – не мешайте. И так все хреново, - Артем выпалил все на одном дыхании и снова склонился над разобранным клапаном.
Как это часто бывает, проблема, наделавшая столько шума, оказалась совсем несложной.  Просто заклинил механизм, и достаточно было провернуть его, чтобы все заработало.  Но это потом оно кажется простым, когда уже позади. Артем задумчиво брел по цеху, когда его окликнул Валерий Иванович:
 - Артем, мне нужно с тобой поговорить.
- Да. Я слушаю.
- Ты слишком вызывающе вел себя при обслуживающем персонале. Я начальник, и ты должен соблюдать субординацию, - Валерий Иванович излучал доброжелательность, под которой скрывалось что-то хищное. Было ощущение, что сейчас он просто сканирует Артема, проверяя его реакцию, характер и оценивая как противника.
С возрастом, с опытом, набрав багаж ошибок, не раз доверившись случайно и глупо, мы учимся быть осторожнее в высказываниях. Однажды мы понимаем, что нужно говорить, а где стоит молчать, чувствуем собеседника. Даже нередко умеем понимать, что на самом деле он имеет ввиду, скрывая истинное лицо за банальными словами, полными любви и сочувствия.  События последних дней заставили Артема стать замкнутым, скрывать мысли, и доверять сейчас здесь кому-то было выше всяких сил. Учиться придется всю жизнь, а эти первые уроки останутся в памяти навсегда, заставляя еще не раз нервничать, расстраиваться и понимать, что переживать за тебя здесь, на работе, в сущности, некому. Лишь редкие исключения, которыми стоит дорожить, будут радовать и оставлять веру в  добро, что все совсем не безнадежно, и есть выход из любой ситуации.
- Был очень сложный момент. Однажды вы поймете, что такое авария на печи. Там нет места условностям и очень тяжело выбирать выражения. 
- Тем не менее, я попрошу обратить на это внимание.
- Безусловно. Но, думаю, вам скоро придется столкнуться со всей кухней поближе, и вы поймете меня, - получилось сказать именно так, как и хотел. Намек был тонкий, но новый шеф его понял.
- Артем, мы должны работать в тандеме, - голос стал чуть мягче. Работать одному ему явно не хотелось.
- Я ничего никому не должен. А сейчас я прощаюсь. Рабочий день закончен, а переработку мне убрали.
Хлопать дверями не хотелось, но удалось оставить Валерия Ивановича в глубокой задумчивости и недоумении.
Всю субботу Артем провел над подготовкой к завтрашней игре. Если подходить принципиально, то слабых соперников для него не было. Но то, что играть придется с Панковым, который всегда ставил только максимальные задачи и в опэне оказался лишь потому, что пропустил в прошлом году турнир первой лиги, никак оптимизмом не наполняло. Тем более, что в прошлом туре он умудрился проиграть и сейчас жаждал реванша и восстановления престижа.  Артему тоже очень хотелось реабилитироваться за прошлый демарш, но шансы, которые есть всегда, выглядели совсем мизерными. Но как говорил когда-то Андрей, «Если ничего не можешь изменить – расслабься и получи удовольствие». Тем более, ничего другого не оставалось.
В этот раз Артем решил поехать на автобусе, чтобы пройтись по парку, настраиваясь на игру. Времени еще было более чем достаточно, и он не спеша прогуливался по безлюдным аллеям.   Выключать телефон на этой работе Артем разучился. Мало того, если приходилось это делать, было потом страшно подходить к нему, ожидая важного пропущенного звонка. Большими буквами на самом видном месте в операторской было написано, что о любой непредвиденной ситуации ему необходимо сообщать незамедлительно. Мелькнула идея, что необходимо поменять номер телефона и фамилию в этом объявлении. Раз начальник есть, пусть он и решает, что делать. Но на время партии все же оставлять телефон включенным было  запрещено правилами. Его и проносить с собой было нельзя, но на это внимания особо никто не обращал. Досмотра не было, главное, чтобы не зазвонил. Как раз именно в этот момент и раздался звонок, не предвещающий ничего хорошего. 
- У нас сломался кран. Подавать песок нечем. Что делать? – мастер смены был краток и безразличен.
В голосе не было ни тени переживания, и Артем его понимал. По уму, нужно ехать, смотреть, что случилось. Может, там все просто. Как обычно в выходные дни, дежурным слесарям не хотелось ничего делать.  Решить вопрос по телефону было невозможно, а до начала тура оставалось совсем немного.
- Черт возьми. Ну, есть же киповец, есть слесарь. Можно найти что-то на замену, снять где-нибудь. В общем, -  ты мастер, ты и решай. Есть главный технолог, ему и сообщай. Я на работу не поеду. Если не сделаете – вырабатывайте бункера и становитесь на струю. На стеклобое все равно работать не сможете, его немного, надо экономить. А я буду утром смотреть. Только не забудь, у нас есть начальник, скажи ему. Я уже не главный.
- А что ему говорить? Он же не знает ничего.
- Что хочешь, то и говори. Мне потом напиши, что вышло. Я выключаюсь, у меня игра.
Звонок испортил настроение. Раньше он никогда не позволял себе не реагировать на проблемы, тем более, если знал, что может их решить. В его обязанности не входило искать неисправность крана и ремонтировать. Но знал Артем и то, что этого нет ни в чьих обязанностях, а значит, никто делать не станет.  Разбираться с этой проблемой ему уже приходилось, и ничего сложного там не было. Вот только тогда и сейчас – «это две большие разницы», и, вздохнув, он выключил телефон, заставив себя не думать о работе.
Играть пришлось черными.  То, что Панков знает сицилианку намного лучше, сомнений не вызывало. Но и импровизировать не хотелось.  «Лучше плохой план, чем его отсутствие», - этот девиз Андрей вбил в Артема. А значит, надо играть что-то знакомое, где, как минимум, понятны принципы развития и есть понимание, как точно не проиграть в первые десять ходов. А там позиция все равно будет не слишком знакома обоим, и, может быть, удастся что-то изобразить.  Увы, «изобразить» получилось, но совсем не то. Оставшись сначала без пешки и надолго задумавшись, Артем пришел к выводу, что есть только один шанс не проиграть сразу – отдать еще одну пешку. Позиция вырисовывалась совсем грустная. Андрей прогуливался по залу, рассматривая партии, и криво улыбнулся, отойдя от его стола. Оптимизм медленно таял, но, подавив желание сдаться, Артем продолжал играть, методично теряя все шансы и надеясь только на чудо.  Он долго думал над каждым, даже очевидным ходом, расходуя все свое время. Было видно, что соперник занервничал, начиная все чаще отходить от стола. Причина не вызывала сомнений – играть такую позицию мог лишь сумасшедший. Но он ведь не нарушал правил, а значит, имел полное право думать. А то, что Панков слегка психует - это его личная проблема.  Шансов уже не было, и окруженный король, загнанный в угол, не имел ни одного хода. Но и король соперника оказался совсем один, успокоенный единственной живой ладьей у противника. Мешала лишь своя же пешка, перед которой оставалось единственное свободное поле. Артем видел, как Панков подошел к столу, мельком пробежав по позиции, почти не задержавшись на ней. Вздохнув и демонстрируя обреченность, Артем продвинул ее под бой.   Еще раз вздохнув, он отодвинул от себя бланк, словно собираясь подписать его. Панков  уверенно забрал ее ладьей, довольно улыбнувшись. Следующим ходом он объявит мат.  Но ответ заставил его измениться в лице. Артем уверенно поставил под бой ладью, объявив шах. Взятие означало пат, а укрыться было невозможно. Ничья!
Андрей улыбался, стоя на почтительном расстоянии и о чем-то оживленно разговаривая с Дашуком. Улыбались и зрители, наблюдающие за Панковым, еще не верящим, что все закончилось так неожиданно.
- Ну что, поздравляю!  Не частый случай, но учебно-показательный. Все этот прием знают, но очень немногие могут похвастаться, что смогли воспользоваться.
- Спасибо. Мне просто повезло.
- Ну, если бы сдался, то могло и не повезти, - Андрей рассмеялся. – Как в прошлый раз.
Как ни странно, но вечером никто не звонил. Это даже успокоило и подняло настроение. Значит, все решилось благополучно, и Артем с чувством выполненного долга включил фильм, посмотреть который собирался уже давно.
Утро принесло совсем другие эмоции. Едва войдя в цех, Артем понял, что машины стоят. Кран никто не запустил, что было вполне предсказуемо. Пришлось идти самому. Увлекшись работой, звонок телефона Артем услышал не сразу. Валерий Иванович даже не предлагал, а скорее раздраженно приказал, явиться на совещание. Накаленной атмосферой веяло даже на подступах к кабинету. А сочувствующий взгляд секретаря развеял последние иллюзии остаться в стороне от возникшей проблемы.
- Ты в курсе, что у нас ночь простоя и срыв отгрузки? - Кравченко едва сдерживался, и было не понятно, он плох после вчерашнего или у него страх за сегодня.
- Да. На кране возникли проблемы, и не смогли подать песок.
- И что, это причина? Почему не были приняты меры?
- Я не знаю, что делать. Полномочий вызывать людей у меня нет. Мастер сообщил в том числе и Валерию Ивановичу. Я со своей стороны сказал, что можно сделать в условиях недостатка стеклобоя.
- Ты мне зубы не заговаривай.  «Он сказал в условиях недостатка», - Кравченко не столько передразнил, сколько показывал всю его ничтожность. – Кто тебе дал такие права?
- И мне никто не звонил. Почему?  -  вопрос Липского был вторым, когда и на первый Артем еще не успел  ответить.
 - Почему вам не звонил мастер – спросите у мастера. Я не могу отвечать за всех. И прав у меня нет никаких. У кого они есть, тот пусть и отвечает на вопросы, - стало все равно. В тишине его ответ был не только вызывающим, но, видимо, и неожиданным.
- Когда будет устранено? – голос Кравченко стал спокойнее.
- Есть начальник цеха, есть главный энергетик. Это никак не относится к моей компетенции. Я не разбираюсь в кранах.
- Тема, ты раньше ремонтировал, - Дроздов понимал, что сейчас все внимание будет обращено на него, а что делать, он не знал.
- Не помню. Я раньше много чего ремонтировал. А сейчас кто за что зарплату получает – тот пусть тем и занимается.
- Тема, успокойся, Кравченко окончательно приходил в себя. Я там что-то слышал, что у тебя срезали. Я пересмотрю.
- Не надо. Я сам могу подумать о себе.  Можно идти? – даже Дедкович смотрел на него растерянно и, показалось, с уважением.
- Да-да, с этим вопросом разобрались.
Артем чувствовал себя победителем. Сейчас стало абсолютно спокойно, и мелькнула мысль, что ему удивительно хорошо. Раз уж даже здесь с ним предпочли не связываться, значит, что-то  в нем есть.
Этой уверенности ему не хватало всегда. Казалось, никаких предпосылок, для этого не было, но не было и того, что дает силы. Как бы ни складывалась ситуация, как бы ни казались значительными успехи, Артем всегда находил новые решения, которые нравились больше. Потому и не было никогда полного удовлетворения, а неиспользованные возможности казались  весомее. Может, это было воспитание, а может, характер, который в любом случае зависит от тех целей, задач и отношений, которые закладываются родителями. Но сейчас он был доволен всем.  Вот только, что делать, он, увы, и не знал. Высказаться, хлопнуть дверью и показать себя – это далеко не то, чем стоит гордиться. Рассчитывать, что кто-то даст совет не приходилось, а значит, предстоит думать и искать те решения, которые будут единственно правильными для него.
События начали развиваться стремительно. Уже в среду было принято решение, что необходим начальник цеха подготовки сырья. А через два дня появилась и кандидатура. Не было ничего ни нового, ни оригинального. Спустя три недели после того, как Эдгар покинул свой пост, когда численный состав руководства не только вернулся на прежний уровень, но и превзошел его, обещая не останавливаться на достигнутом.  Кравченко мог быть доволен – аудитория подчиненных росла, и пришлось заказать стулья. Их не хватало, когда на совещание собирались все. То, что массовость заместитель директора любил, секретом не являлось. Удовлетворенно обводя взглядом замерших над ежедневниками руководителей мелкого и среднего звена, он наполнялся значимостью и величием.  Через неделю у нового главного технолога появилась секретарь. Теперь приходилось заносить ей все данные.  Теперь даже простой отчет проходил два этапа, от подготовки, которым занимался Артем, до отправки, что входило в обязанности несмышленой девочки, которая абсолютно ничего не понимала в этих цифрах. Но это было и ни к чему. Главная ее обязанность заключалась в приготовлении кофе, который они пили с Липским и Женей почти непрерывно, прерываясь лишь на перекуры.
«У семи нянек дите без глаза». Теперь каждая проблема углубленно рассматривалась, обсуждались варианты решений и распределялись обязанности. Каждый занимался своими задачами и профессионально их решал. Но на выходе получалось что-то не то и не так, и это вызывало лишь недоумение и растерянность. «К пуговицам претензии есть? Пришиты намертво!» - словам  бессметного Райкина жить вечно. Каждый из начальников участков рапортовал о повышении, улучшении и исполнении.  Нужно было найти стрелочника. Традиционно им становится последний в этой пищевой цепи. Артем, считающий, что он уже никак не относится ко всем коллизиям и течениям производства, был слишком далек от реальности. За выпуск по-прежнему отвечал он. И то, что все чаще срывалась подача сырья, рвались ленты транспортеров и не поступали своевременно формы, не интересовало никого. Выпуск непрерывно падал, а виноват был он. Наверное, в глубине души, все понимали, что проблема в другом, но, так было удобнее.  На первый план выходили громогласные, уверенно рапортующие и жестко ставящие вопросы. То, что ответов не было, никого не волновало. Самое важное – обозначить себя.  Все решали личные проблемы и преуспевали те, кто первым преподносил новости в выгодном свете. Банальная борьба за место под солнцем.   Тем более само «солнце» млело от счастья, приветствуя желание прогнуться ниже и лизнуть глубже.  Крепла сила вездесущей службы безопасности. От кого она защищала, было загадкой, но ее руководитель обладал таким влиянием, что складывалось полное ощущение, что без него завод встанет и умрет. Сначала все это было смешно, но с каждым днем картина становилась все печальнее.  Сверху летели директивы по укреплению дисциплины, ужесточении ответственности и необходимости «затянуть пояса».    Старо как мир, и даже смешно, что кто-то это не может понять. Когда начинаются проблемы, виноват не рабочий, виноват тот, кто не умеет организовать процесс и грамотно сформулировать реально выполнимые требования. Но куда проще доложить, что уровень исполнительского мастерства не соответствует требованиям, а выход лишь в жестком контроле и обязательном, неотвратимом наказании провинившихся.  Появился план по штрафам, что стало еще одним источником пополнения бюджета предприятия.  Но результаты не становились лучше, вызывая мозговые штурмы руководства и новые вводные, требующие их неукоснительное соблюдение и исполнение. Рабочие недоуменно смотрели на происходящее, ничего не понимая в директивах и обозначая вид какой-то деятельности. Если поставленная задача превосходит допустимые возможности, то не будет выполнена даже та часть, которая вполне реальна. 
Старо. Но, по-прежнему мы будем считать себя лучшими и незаменимыми.  Ничто так не бесконечно, как человеческая глупость.

Глава 24

Незаметно пролетела зима.  Тягучие дни скрашивало лишь ожидание скорого возвращения Тани. Беспокоила неопределенность.  Вечный стресс на работе и полная безысходность, смешанная с отсутствием понимания, какие перспективы  могут у него здесь быть, оптимизма не добавляли.  Мечты, что он встретит любимую с отлаженным бизнесом, продвижением по карьерной лестнице и станет надежным оплотом семьи, медленно таяли.  Утешением могло послужить лишь то, что в шахматном турнире он не выпал из борьбы за место в заветной группе, попадающей в первую лигу. Оставался последний тур, и победа гарантировала пятое место, что было настоящим успехом, на который еще год назад рассчитывать было невозможно.
Семнадцатое марта.  Непримечательное воскресенье, встретившее утро мокрым снегом и  ветром.  Затянутое небо, вязкие, мутные лужи под ногами и ощущение праздника. Сегодня прилетала Таня. Он смог взять на завтра выходной день, договорившись встретить ее в аэропорту. Ехать предстояло почти триста километров, но не было расстояний, которые могли его остановить.  Выезжать он планировал в девять вечера. Самолет прилетал ночью и к двум часам он успевал быть на месте даже с запасом.  А в три часа был последний тур, который и должен был стать решающим. Андрей ждал Артема у входа в клуб. Они с Дашуком были слегка навеселе и приветливо встретили молодого товарища:
- Ну что? – Андрей был в отличном настроении. – У нас сегодня коньячок.
- Осталось решить, с кого, - в Дашуке боролись желание победы Артема и полное отсутствие такового в покупке коньяка. – Тем более, играешь с Волосянкиным. Парень не промах. Молод, но очень перспективный.  Он уже заявил о себе и рвется в лигу. Стимулы у него сильные.
- Посмотрим, - Артем улыбнулся, хотя почувствовал, что руки чуть дрогнули.
Маленький, щуплый паренек лет тринадцати с ногами забрался на стул и через весь зал переговаривался с друзьями по группе, которые тоже  участвовали  в турнире. Было что-то вызывающее в этой браваде и крикливой самоуверенности. Он сделал вид, что не замечает руки и ответил на приветствие с показной паузой, словно поправляя фигуры, был слишком увлечен.  В каждом движении, в каждом слове было желание вывести из равновесия, заставить нервничать и вывести из привычного состояния. Артем понимал, что у него получается. Он начинал закипать. Но первые ходы были сделаны, и улеглось все: волнение, дрожь в руках, он перестал обращать внимание на бегающего по залу малыша и его хохот, раздающийся из-за спины во время обдумывания следующего хода.
- Ну, что вы думаете? Здесь уже все просто. Сдавайтесь и не будем тянуть время, - мальчик смотрел на Артема со смехом и нескрываемой иронией. – Это же задача для третьего детского разряда.
- Ничего страшного.  У меня и его нет, - Артем подавил желание подойти к судье, но заметил, что стоящий рядом Андрей услышал сказанное и нервно мотнул головой.
Предстояло сделать выбор: защищать сложную позицию, в которой не было видно никаких вразумительных планов, или пожертвовать качество, но получить поля для своих слонов, которые обретали свободу.   Тогда вырисовывалась  хоть какая-то игра и, как минимум, был понятен план.  Вдруг появилось чувство, что он начинает нервничать, и Артем встал, обойдя стол с другой стороны.  Соперник, сидевший к нему спиной, не выдержал и обернулся, напряженно вглядываясь, что делает сзади этот чудной. Артем еще раз глянул на часы и уверенно двинул пешку, предлагая забрать ладью. Теперь уже Волосянкин задумался, надолго погрузившись в расчеты. Эту идею он явно не видел и сейчас пытался найти опровержение. Не выдержав, он все же схватил материал, победно посмотрев на Артема всем видом демонстрируя, что теперь все под контролем и победа неизбежна. Через два хода он снова задумался. Неожиданно стало понятно, что  него есть проблемы и нужно подумать о защите короля. Тот слон, который надежно закрывал важную диагональ, уже не мог вернуться в игру, а вот его ладьи находились далеко от места предстоящего сражения и не могли помочь королю. 
Артем невольно бросил взгляд на Андрея, стоящего поодаль, но не пропускающего события на доске. Лишь глазами, практически незаметно, он показал, что все идет не плохо. Но время стремительно приближалось к завершению.  Уже не было возможности отойти от стола. Впрочем, соперник был не в лучшем положении. У каждого оставалось до конца партии по пять минут, и игра неуклонно переходила в блиц.  Очередной ход соперника, и Артем понял, что он выигрывает фигуру. Поверить в это было невозможно. Перепроверять уже было некогда, и нервно, дрожащей рукой, он схватил коня, переключив часы. Обхватив голову руками, Волосянкин задумался. Теперь у него оставалось две минуты, против четырех.  Казалось, все просто. Эту позицию Артем должен был выигрывать у любого соперника, но перед глазами неумолимо бежала стрелка часов, торопя и заставляя нервно вздрагивать, при каждом ходе соперника. Он не видел ничего, кроме доски и фигур. То, что вокруг стола собралась толпа зрителей, что это была последняя партия турнира, которая и определяла окончательный расклад в таблице – все было забыто. Руки тряслись, и после очередного хода Артема по залу пронесся нервный вздох.  Минута, и еще три поля до превращения  пешки в ферзя. Конь соперника как последний шанс на ничью оказался в страшной близости, заставляя нервничать. Вдруг показалось, что все упущено, и чисто автоматически Артем двинул вперед короля. Только сейчас он понял, что спасения у соперника нет. Последний ход превращал остаток партии в формальность. Волосянкин остановил часы и протянул руку.
Победа. Было ощущение, что волосы стоят дыбом и нет ни одной клетки, которая не пульсирует. Руки тряслись, и   сил встать не было. 
- Софа, отметь в таблице, Карецкий – Волосянкин, один ноль, - Андрей почти крикнул через весь зал. – И, кстати, научи своих учеников манерам и этике. То, как они ведут себя по отношению к сопернику, не прибавляет им авторитета, а вот неприятности однажды у вас будут. Прежде всего, нужно научиться уважать противника, а уж потом претендовать на лавры чемпиона. Или стать чемпионом, что я пока не вижу.
Они стояли на крыльце, смеясь и что-то горячо обсуждая. Артем подошел, как-то глупо улыбаясь и неловко стал рядом.
- Ну что? Доволен? – Андрей был доволен точно.
- Вот что, размер бутылки мы не оговаривали. Завтра куплю, - Дашук задумчиво чесал голову. – Не пойму, что сегодня делать. Я как-то рассчитывал на коньяк от вас.
- Подождите здесь, - Артем почти бегом рванул в стороны магазина.
Через пять минут он вернулся.
- Вот коньяк, - он протянул пакет, - там же водка. Это вам.
- Молодец.  Понимаешь, что для тебя старались, - Дашук ожил. – Пошли. Будем отмечать.
- Нет. Не сегодня.
- Ну, тогда подбрось, - Андрей, не дожидаясь ответа, направился к машине.
В который раз Артем с благодарностью вспомнил того деда, который продал ему машину.  Даже Денис, испытывая полный скептицизм к авто отечественного производителя признал, что покупка оказалась более чем удачной. Вот и  сейчас, сделав музыку погромче, Артем выехал из города в направлении столицы. Сумерки уже поглотили все вокруг, и фары выхватывали из темноты полотно дороги. Телефонный звонок заставил вздрогнуть. Как-то совсем забылось, что он может быть нужен еще кому-то.
- Слушаю, - глянуть на экран не получилось, неудобно перехватив аппарат он сделал музыку потише.
- Привет, мой друг, - в голосе прозвучали очень знакомые нотки и характерный акцент.
- Эдгар! Как я рад вас слышать, - Артем не скрывал радости.
- Как жизнь? Как работа?
- «Надежды юношей питают».  Или как модно сейчас писать в статусе – «в активном поиске».
- Что ищешь? Как все, любовь?
- Нет. Любовь нашел. А вот с работой хуже.
- Может, тогда рассмотришь мое предложение? Три тысячи долларов в месяц, плюс мы снимем тебе квартиру. Но нужно переезжать.  Город хороший, крупный, культурная столица. Как смотришь?
Это было похоже на сказку, но как сказать Тане, что ей нужно вернуться обратно.
- Я не знаю. Точнее не так. Я очень хочу, но моя девушка…, - Артем не находил слов. – Эдгар, я согласен, но я не могу не поговорить с ней.
- Тебе не нужно отвечать сейчас, - он говорил в привычной манере, легко, и улыбка читалась даже в телефоне. – Завтра решишь?
- Думаю, да, - мелькнула мысль, что через несколько часов придется вести не самый простой разговор. Неужели, его снова ждет расставание. Что же это за судьба, которая постоянно разводит мосты. – Я позвоню, Эдгар. Я обязательно позвоню.
В душе бушевало, и усидеть на месте было невозможно.  День превращался в сказку, поверить в которую было почти невозможно. Надежда пробуждалась, но…  Оставалось это странное, не дававшее покоя «но». Что скажет Таня?   Она ведь хотела домой и ждала возвращения. А их планы, свадьба, мечты…
Самолет уже приземлился, и Артем, с большим букетом застыл в нетерпении. Первые пассажиры уже получили багаж и выходили из зоны прилета. Временами казалось, что он видит за быстро закрывающимися дверями Таню. Наконец, она вышла, озираясь вокруг, чуть встревоженно, пока не увидела продирающегося сквозь толпу встречающих Артема.
Даже не верилось, что прошло уже почти восемь месяцев с момента ее отъезда.  Сейчас они были вместе, и Артем понимал, что без нее он не может уехать.    Первые минуты встречи, переполнившие эмоции скрыли все остальные чувства.  Но Таня не могла не заметить, что Артем встревожен и вдруг на мгновения словно застывает, напряженно что-то обдумывает.
- Как сыграл?
- А…, - Артем вдруг подумал, что эта часть истории словно ушла на второй план, в свете всех последующих событий. – Хорошо. Знаешь, я даже выполнил норму первого разряда. Смешно, правда? Я вышел в первую лигу.
- Поздравляю! Это же здорово! Не вижу на твоем лице радости, - Таня начинала переживать. Что-то настораживало в поведении Артема. – Что случилось?
- Мне предложили работу. Очень хорошую. И даже дают жилье. Но нам нужно ехать туда, откуда ты только что прилетела, - он выпалили все на одном дыхании. – Не знаю, как ты к этому отнесешься. В общем, я буду с тобой и откажусь. Я не хочу больше тебя отпускать.
То, что произошло в следующую минуту, словами описать, пожалуй, совсем не просто. Сдерживаемая ремнем безопасности Таня, вскинув руки, тянулась к Артему, пытаясь поцеловать. Наконец, отстегнувшись, она набросилась на него.
- Сумасшедшая! Я же за рулем! Я тебя должен доставить целой и невредимой, - реакция ошеломила, но вопросы оставались.
- Я тебе не говорила. Мне тоже предложили остаться. Но я решила, что без тебя там делать нечего, - Таня говорила быстро, глотая слова и хохоча. – Если судьба и решила над нами посмеяться, то лучшего способа она придумать не могла.
- Так что? Мы едем? – Артем не мог поверить в происходящее. – Ты знаешь, какая у меня будет зарплата? Три тысячи долларов в месяц.
- Ура! Мы поедем отдыхать в Италию!
- Пока мы едем домой.
- Кстати, ты не боишься, что я сумасшедшая?
- Если это заразно, то целуй скорее.
В этот момент из динамиков донеслась песня группы «Город 312» «Останусь». Таня чуть слышно начала подпевать, украдкой поглядывая на Артема. Он улыбался, но не смог сдержать себя и через мгновение, не смело подхватил ритм. 


Останусь пеплом на губах,
Останусь пламенем в глазах,
В твоих руках дыханьем ветра...
Останусь снегом на щеке,
Останусь светом в далеке,
Я для тебя останусь - светом.


Их голоса звучали все увереннее, сливаясь в пьянящем полете мечты и накрывшего с головой счастья. Если это было сумасшествие, то Артем готов был остаться в нем навсегда.  Они были молоды, полны надежд и любви.  Перед ними расстилалась вся жизнь, и не было преград, которые они не смогли бы преодолеть. 
Во вторник утром, Артем с улыбкой вошел в кабинет Кравченко и положил на стол заявление.
- Что это? – Макар Григорьевич не мог поверить в происходящее.
- Я ухожу.
- Артем, - он встал из-за стола и пересел, стараясь быть поближе и словно стирая между ними границы. – Ты мне скажи, кто обижает, что не устраивает. Я все решу. Ты парень молодой, перспективный. Мы поможем, продвинем, где надо.
- Я уже зарегистрировал заявление. Не хочу скрывать, что ваше отношение сейчас мне приятно, но это лишь сейчас. Завтра все будет обычно. Я давно хочу уйти.
- Здесь все надежно. Тебя все знают, есть авторитет.
- Ничего. Если я чего-то стою, он у меня еще будет.
Артем встал. Продолжение разговора смысла не имело. На выходе из кабинета он столкнулся с Дедковичем. В свете последних новаций он становился начальником цеха вместо Дроздова, а Женя перебирался на новую должность, придуманную неделю назад - заместитель директора по качеству.
- Ну что Карецкий, говорил я тебе, что устрою тебе еще жизнь, - он уже жил предвкушением дня, когда сможет вернуть все долги.
- Не хочу тебя расстраивать, но мне ты уже ничего не устроишь. И еще, - Артем приостановился, - однажды ты узнаешь, где я работаю, и захочешь ко мне.  Тебя будет душить жаба, кусать зависть и все остальные мелочи, которые ты любишь. Но вспомни свои сегодняшние слова, и ты поймешь мой ответ.  Пусть маразм и идиотизм остается с вами.
- Охренел, - Дедкович не знал, что сказать.
- Ага. Как тонко ты умеешь замечать мелочи, - Артем сказал уже уходя.
Взгляд, которым проводил его  новоиспеченный начальник, еще не успевший им стать в полной мере, выражал не то сожаление, не то боль от того, что возмездию не суждено было сбыться.

***

Андрей встретил Артема с радостью, отметив какую-то возбужденность и странную зачарованность.
- Поздравляю, - он подталкивал Артема на кухню, где как раз намечался ужин, состоящий из пива и чего-то слегка съедобного. – Теперь мы будем готовиться к фурору в первой лиге.
- Я пришел сказать, что первой лиги не будет, - улыбка получилась виноватой. – Я уезжаю. Нашел работу.
- Правильно делаешь, - Андрей прямо из горлышка бутылки выпил почти половину. – Но, жаль. Задатки у тебя есть.
- Понимаешь, я думал об этом всем. Это просто игра. Она похожа на жизнь – но она не жизнь.
- Я знаю. Я могу продолжить, - Андрей допил и открыл новую бутылку. – Шахматы слишком жестоки. Они заставляют тебя влюбиться и поглощают целиком. Ты уходишь в этот мир, который на самом деле во многом просто выдуман. Нельзя жить игрой, так же как нельзя играть в жизнь. Ты когда-нибудь задумывался, почему пешки не ходят назад? – Вопрос был риторическим, и ждать ответа он не собирался. – Потому что самая слабая фигура должна двигаться только вперед - это единственный шанс превратиться в ферзя. Нет возможности передумать и сделать шаг назад. Ошибка, блеф или холодный расчет – все это не имеет значения.  Есть только один путь – вперед.
- Не очень приятно быть пешкой.
- Не переживай. Есть домино. Там вообще нет выбора, ставят только к такому же как ты. Только постучать по столу и сможешь. Так что лучше быть пешкой, но в настоящей игре. Есть в этой жизни кто-то, кто расставляет фигуры, - Андрей задумался. Видимо, эта мысль уже не первый раз возвращалась к нему.
- Я мечтал попасть в первую лигу, считая это достижением, мне казалось, что там что-то настоящее, переносящее на новый уровень. Но, - Артем задумался, - оказалось, что там ничего нет. Там всего лишь ступенька к следующему уровню. И куда ведет лестница, я понять пока не могу.
- Играй. Играй просто ради игры. Тебе не нужны эти достижения. Оставь их тем, кто отдает этому свою жизнь, стремясь на вершину олимпа. Но там лишь одно место.  А тебя ждут другие вершины. Кстати, последняя партия была просто супер. Ты действительно хорошо играл. Этой победой можно гордиться.
- Спасибо! Но знаешь, моя партия еще впереди и она никак не шахматная. 
- Ты прав. Твои победы еще впереди. Но и эта не забудется никогда. Поверь.
- Но ведь мы еще увидимся, - прощаться навсегда было выше сил.
- Приходи. Я всегда буду рад тебя видеть.

***

Их провожали все, шумно толпясь на перроне и перебивая друг друга. Мамы не скрывали слез, а папы делали вид, что все слишком обычно и обыденно.
- Свадьба в мае, а вы куда-то несетесь. Могли бы здесь еще побыть.
- Столько хлопот, - мамы думали о своем.
- Мама, мы все купим там. А вы ждите. Мы на свадьбу приедем, - Артем не знал, какие слова можно находить в данной ситуации.
- Ладно. Мы придумаем что-нибудь, - Владимир Семенович старался быть самым рассудительным и поддерживал молодых. – Пусть едут. И мы когда-то становились самостоятельными. А они уже взрослые.
Поезд тронулся, и Таня прижалась к Артему, всхлипывая и размазывая слезы.
- Мама будет скучать, - Таня смотрела в окно.
- Мамы всегда скучают, - Артем пытался найти что-то успокаивающее. – Мы же приедем.
- Приедем, - получилось еще грустнее.
- И внуков на лето привезем.
- Привезем.
- Ну, или вернемся. Заработаем денег и вернемся.
- Вернемся, - Таня улыбнулась. – Мы потом решим. Я просто очень не люблю прощания.
Они уезжали в новую жизнь. За окном проносились города. Они были молоды и умели мечтать. Они были влюблены, и у них не могло быть преград. Жизнь – это не только игра. Сколько раз еще предстоит начать все с нуля, волнуясь и провожая остывший перрон. Никогда не поздно изменить себя, и свою жизнь. Нужно просто верить в свои силы и в то, что кто-то очень ждет тебя, волнуясь и переживая.


Рецензии
На это произведение написано 9 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.