Философия жизни. Часть3. Лучшие подруги. Глава 3

Глава 3.
На следующий день Катя уже просила Роберта разыскать Кристину, чтобы дать ей работу. Она могла бы и сама найти её, но Роберт ни за что не хотел отпускать жену в бедные районы города. Он вообще не хотел её никуда отпускать после того, как её чуть не ограбили. Поэтому после работы, в понедельник, Роберт отправился на окраины города. Он не знал, где живёт Кристина, не имел понятия, как её найти. Он шёл по улице, ледяной ветер продувал его куртку. Роберт поёжился. Как же ему очерствел этот город. Но покинуть его он не мог. Денег на проживание где-либо ещё у него бы не хватило, да и жена с дочерью не захотели бы переезжать. И только в этот момент он ощутил, какая на самом деле обуза – жена и дочь, но тотчас отогнал от себя эти мысли. Роберт вновь уверил себя, что его путь уже выбран. И что его путь – жить со своей семьей, трудиться ради неё и никаких изменений не произойдет. Он шел мимо серых пятиэтажек, из окон которых изредка раздавалась ругань и крики, думал о своём, как вдруг впереди него замаячила фигура Кристины. Роберт поразился. Неужели сама судьба свела его с этой девушкой? Её не придётся долго разыскивать. Прекрасно. Он уже хотел подойти к Кристине со своим предложением о работе, как почему-то решил не спешить и понаблюдать за этой тонкой, как спичка, девушкой. Кристина была одета в поношенный свитер и такие же поношенные джинсы. На ногах у неё были потрепанные кроссовки.  Девушка дрожала от холода, но держалась уверенно, пару раз она оглянулась по сторонам, а потом, заметив школьницу в наушниках, которая слушала музыку на розовом крошечном плеере, начала медленно приближаться к ней. Кристина буквально кралась, так чтобы школьница не заметила её. Вскоре Роберт понял, зачем она это делает. Из кармана портфеля торчал смартфон, он был явно новым, но стоил не так уж и много, хотя Кристину, как понял Роберт, это не волновало. Она, оглядевшись по сторонам и назад, тогда Роберт скрылся в одной из подворотен и остался незамеченным, уже хотела достичь своей цели и украсть телефон, как мужчина окрикнул её – Кристин.
Девушка тотчас шарахнулась в сторону, подобно дворовой кошке, которую увидел издалека мальчишка-мучитель, она отбежала к стене дома. Школьница оглянулась от крика и, увидев Роберта, помахала ему ладошкой – это была одна из его учениц, он тоже помахал ей рукой и улыбнулся своей приятной улыбкой. Девочка зашагала дальше, а Кристина выжидающе глядела на Роберта, она не знала, что делать: бежать от него или же ждать, что он ей скажет. Поняв, что девушка находится в явном замешательстве, Роберт обратился к ней своим нравоучительным тоном – воровать нехорошо.


- Когда есть нечего, хорошо – огрызнулась Кристина.
Роберт поморщился. Ему была совершенно несимпатична эта девчонка. Конечно, среда, в которой она выросла, как рассуждал Роберт, оставила на ней свои отпечатки, но неужели нельзя было пойти по иному пути, развиваться самой, найти престижную работу и успеть закончить школу, вместо воровства, которым она промышляла.
Вдруг из-за угла появился высокий русоволосый мальчик, лет тринадцати, с серьезным, хмурым взглядом и обеспокоенный выражением лица. Роберту показалось, что он уже где-то видел его. И так как обладал хорошей памятью, вспомнил, что видел его пару раз в школе на своих уроках. Этот мальчуган ничего не делал и ничего не знал. И уже больше месяца он прогуливал школу, а его мать не являлась в неё, так как ей не могли дозвониться. Она вечно не брала трубку. Теперь, как Роберт видел, ему предстоял случай поговорить с этим мальчишкой об его успехах в школе. Рядом с ним, Роберт пытался вспомнить имя мальчишки, возникло ещё ребят пять его возраста или же чуть старше его. Они  подходили к Кристине и злобно смотрели на Роберта.


- Он видел – отозвалась Кристина, смотря внимательно на русоволосого мальчишку. Она была старше его, но роста они были одинакового.


- Ты не расскажешь? Дерзко взглянул на Роберта мальчишка.


- Это ж вроде новый учитель – послышалось из толпы мальчишек. Роберт скептически усмехнулся – ну как видно вы меня знаете, только ко мне надо обращаться бы на вы.


Проявите хоть долю почтения и…
Мальчишки усмехнулись, кто-то громко проржал, потом Кристина снова с опасением обратилась к русоволосому – Том, он видел ведь…
Том покачал головой – зачем следил за ней?


- Что? Не понял Роберт.


- Следил, следил – крикнул кто-то из толпы.


- Хочет сдать нас – послышались голоса.


- Агату сказать надо – решил один из мальчишек. Роберт при произношении имени местного бандита с удивлением поднял брови.


- Зачем следил? Снова спросил Роберта Том. Но Роберт, проигнорировав Тома, обратился к Кристине – мне нужно с тобой поговорить.
Девушка вопросительно посмотрела на него. Потом перекинула косу на грудь, потерла заледеневшей ладонью лицо – не хочу я говорить.


- Вот, видишь, она не хочет, так что вали – заявил Том, встав подле Кристины, мальчишки окружили её, защищая. Девушка пожала плечами – о чём мне говорить?


- Ну, это важный разговор – рассуждал Роберт – если вы ко мне испытываете все такое презрение, что я могу поделать.


- Говори по делу – заявил Том – а то нам уже пора идти – положив руку на плечо Кристины, сказал он.


- Я бы хотел поговорить наедине с Кристиной, так хотела Катя – добавил он, при имени его жены лицо девушки изменилось, вместо враждебного, оно приняло задумчивый вид, рассуждающий.


- Но так как вы тут вся одна банда, то скажу при всех и поскорее свалю отсюда. Роберт разозлился. Он не понимал, как Катя могла проникнуться жалостью к этому грабящему подростку, к этой дерзкой девчонке, которая на него смотрела злобно и проявляла все возможные формы агрессии. Ему ещё раз вспомнилось его сравнение Кристины с дворовой облезлой кошкой, и он усмехнулся. Он вообще бы мог не ходить сюда и не предлагать ей работу, наврать жене, что ходил, предлагал, она отказалась. Но он пошёл, уже завёл разговор о работе, и теперь ему ничего не оставалось делать, как продолжить.


- Катя предложила тебе работу. Произнёс он.


- Катя? Послышалось в толпе.


- Кто такая Катя? Спросил у Кристины Том, та пояснила для него – его жена.


- А та.…Послышалось в толпе. Роберт поморщился, теперь он догадывался, кто напал на его жену и, от кого её спасла Кристина. От своих же ребят. От своей банды. Но почему спасла? Может, потому что вся эта вера в его жену, постоянные думы о ней в трудную минуты сыграли для этой странной девчонки решающую роль в этом деле. И она заступилась. Роберт поразился, презрение ушло, теперь он с заинтересованностью смотрел на Кристину.


- Кем работать? Ошарашенная этой новостью, спросила девушка.


- Няней. Ответил Роберт – няней моей дочери. Сначала Катя хотела просто дать тебе денег, но я был против. Потом она  сказала, что сильно устаёт, может быть, она и правда устает, поэтому нужна няня. И она предложила тебя. По мне, это самый бессмысленный поступок моей жены – подытожил Роберт.


- А она норм женщина – послышались голоса из толпы, но потом закрались сомнения – а вдруг это подстава. Вдруг он связан с полицией. Вдруг обманут.


- Кристина – обратился к задумавшейся девушке Том – что ты на это думаешь?
Девушка пожала плечами – у меня больше и нет другого выхода. Подстава не подстава, придётся согласиться. У нас у всех нету выбора. Заключила она.


- Да – покачали головой ребята, поэтом один из них крикнул – а какая зарплата?


- Да – усмехнулась Кристина, – какая плата?
Роберт задумался – восемь тысяч в месяц.
 


Девушка подняла от удивления брови – я согласна – тотчас произнесла она.


- С одним условием – Роберт запихнул руки в карманы куртки – ты не будешь воровать. Ты не будешь воровать, Кристина. Это условие моей жены. И моё, тоже – добавил он, внимательно глядя на эту девчонку. Она задумалась, потом усмехнулась – естественно, не буду. Её охватил гогот со стороны ребят. Один из них выкрикнул – как проверите, капитан справедливость?


Роберт махнул рукой, прокашлялся и добавил – завтра можешь начинать работу.


- Хей, постой, постой. Раздался наглый голос Тома – а какова вероятность, что ты её не обманешь?


-Да, Том много о тебе говорил нам. Ты мерзкий тип – заключил какой-то из мальчишек – ты можешь обмануть нашу Кристину.


- Я не обману вашу Кристину, если обману, вы ведь встретите меня в переулке и обкрадёте меня, как вы хотели обокрасть мою жену.


Роберт больше ничего не сказал, он развернулся и отправился домой, а ребята ещё долго смотрели ему вслед. Потом Том обратился к Кристине – достойное предложение. Видно его жена не такая мразь, как он сам.


- Да, видно добрая женщина. Сказал черноволосый, длинный и худой как доска парень

– ну что, я б тоже пошёл. Конечно мы – он обвёл глазами их банду – выражаем презрение к таким как он.
Кристина кивнула головой. Она тоже выражала презрение к таким «всезнающим» и презирающим их людям.


- Но ведь другого выхода нет. Добавил тотчас парень.


- Да, мы воруем – рассуждал Том, когда ребята зашагали в сторону борделя Мадемуазель – мы делим выручку на каждого из нас и ещё отдаём часть Агату. В результате, ну вот прикинем, на каждого из нас в месяц по три четыре тысячи, и то если мы пойдем ночью в центр города и там кого-нибудь подловим. Ну и что с этого?


- И это ж опасно.


- А работа няней это ж ничего неделание – усмехнулся Том, прижимая к своему серому свитеру Кристину – а деньги, зато большие.


- Хотел бы я у него работать – усмехнулся один из мальчишек – садовником. Ни хрена бы не делал, а объяснял, что земля это, плохая у него, ничего не растет – усмехнулся он.


- Да там деревьев много у него, плодовых – заметила Кристина – там летом наверняка вкусные яблоки и груши.


- Да, сад я его видел. Ночью однажды летом яблоки даже украл. Заметил Том.


- Ну и верно. Люди сами дураки, коль собак не заводят сторожевых. Усмехнулся маленького роста блондин из банды.


Кристина, всю дорогу до её дома молчавшая и рассуждавшая о чем-то своем, попросила ребят, когда они остановились около борделя – вы только не говорите про мою работу няней в семьи Роберта, пока что, Максу.


- А чего-то так?


- Он ненавидит Роберта.


- Я его тоже ненавижу.


- И я.


- Я тоже. Послышались голоса. Потом ребята распрощались с Кристиной, и она довольная зашагала по скрипучей лестнице наверх, в то время как парни отправились к проституткам, продавать им наркотики. Какие именно наркотики, Кристина никогда не интересовалась. Она много чем не интересовалась из окружающего его мира, он и так был невыносимым, она не хотела узнавать больше, чтобы его не сделать совсем болезненным и адским для себя.


Девушка,  войдя на второй этаж, зашла на кухню, где сидел за столом Макс и читал статью в компьютере.


- Деньги за интернет надо дать Проне. Она платить завтра будет. А то ещё перестанет работать. Да и она теперь требует просто плату за компьютер с нас. Ведь он её. Вместо приветствия сказал Кристине Макс. Он сидел, читал и жевал сухарь за сухарем, запивая их чаем. Кристина не сомневалась, что парень провёл так весь день. Она достала слегка поржавевшую кастрюлю и стала наливать в неё воды – ты же не пользуешься обычно интернетом.


- А теперь начал – нервно сказал Макс, после встречи с Робертом он был весь на иголках – я хочу прочесть все эти трактаты, идеи. И понять, что мои суждения совершенно идентичны или даже если и нет, то они не встречают противников. Что они приняты и вполне полезны. И что он ошибается! Злобно закончил он и доел последний сухарь из упаковки. Кристина пожала плечами и вдруг, неизвестно почему для самой себя, сказала – не уж то тебе не всё равно?


- Что? Кристин?


- Я не понимаю – заключила девушка - просто если ты так уверен в своей правоте, то почему ты теперь усомнился в ней. Теперь читаешь все эти трактаты, словно Роберт сказал правду.


- О, прошу, не называй его по имени. В этом доме не хочу и имени его слышать. Хлебнул чаю Макс и, подумав немного, добавил – неужто ты считаешь, что я читаю всё это, потому что усомнился в своей правоте? Его лицо побагровело. Кристина взглянула на него. Когда лицо Макса было такого алого цвета, он становился совершенно непривлекательным. Своим видом он отпугивал Кристину, которая совершенно не любила вспышки гнева Макса.


- Нет – попыталась успокоить Макса девушка – я просто спросила.


- А то уж я подумал, что ты предала меня. Предала мои идеи, значит, предала и меня – сухо произнёс он. Кристина сломала спагетти так, чтобы они влезли в кастрюльку и, налив в чайник воду, подошла к окну. При слове предательство она поморщилась. Почему то это рассуждение Макса показалось ей противным. Да и его отношение к Роберту. В конце концов, этот мужчина просто высказал своё мнение. И что такого в том, что оно не совпадает с мнением Макса? Ведь у каждого своё мнение. Так сам говорил и Макс. Получается, он противоречит теперь сам  себе? Но это же абсурд. Теперь из-за его лютой ненависти и презрению к Роберту и его семье, Кристина не может поделиться своим радостным известием о том, что она получила работу у Роберта. Ей приходится скрывать свою радость. Роберт и Катя буквально выручили их из беды, ведь сегодня Григорий сказал, что Мадемуазель давит на него, что она не собирается покупать у него вещи, пока Кристина работает у него. Поэтому придётся её уволить. Кристина была убеждена в том, что Проня попросила Мадемуазель пойти на такой шаг. Ведь Проня по-прежнему недолюбливала Кристину. Из-за чего именно, девушка понять была не в силах. Ведь Кристина всячески пыталась скрывать своё презрение к Проне за вечно поднимающуюся плату за комнатушку, за ванну и за компьютер. Пыталась скрыть презрение к «работе», которой Проня занимается. Макс говорил Кристине сотни раз, что она сама виновата в том, что Проня обращается так с ней и чуть лучше с Максом. Что девушка должна «усмирить гордыню, выработанную общественным мнением». Но сделать это, как ни пыталась Кристина, она не могла.


На кухне послышались шаги, пришла Проня и, увидев в кастрюле ваяющиеся спагетти, устало произнесла – еда скоро готова будет?
Кристина, которая только сейчас рассуждала о Проне, вскипела от бешенства – еда? Тебе еда? Это моя еда – от злости вскричала она, так что Проня от удивления даже рот раскрыла.


- Чего? Жуя жвачку, переспросила она, не веря тону каким с ней разговаривает Кристина.


- Того! На лице Кристины вспыхнула нервная улыбка. Макс, не отрываясь от компьютера, спокойным тоном произнёс – Кристина, успокойся, пожалуйста. Нам что, еды жалко? Нельзя быть мелочной настолько, угости ты Проню, к тому ж она не так много и ест.


- Еды жалко мне? Кристина схватилась ладонями за стол, так что её длинные грязные ноготки, впились в столешницу – да, жалко! Девушка смотрела на большой допотопный компьютер, за которым скрывалось нахмуренное лицо Макса, он был не в восторге от речи Кристины и сказал своё обыденное в данных случаях – Кристина, я разочарован.
Но к удивлению Макса, эта фраза, раньше так много значившая для девушки, теперь не сработала, слишком много гнева и агрессии накопилось в ней, она терпела и терпела, больше вытерпеть не могла – ты, разочарован? Дико, не похоже на себя прежнюю, рассмеялась нервно Кристина, её худые руки-палки тряслись – ты разочарован? Да я тоже! Я блин горбачусь как кляча, я вкалываю за копейки у Григория теперь, мне, блин, приходиться воровать – выругалась она – и для меня каждая крошечка хлеба, каждый кусочек колбаски дорог! Потому что этот кусочек колбаски, этот кусочек хлебушка куплен на мои деньги! Вскричала Кристина, в её горле словно был теперь ком. Ей сложно было говорить, то ли от вечного насморка в Варцлове, то ли от того, что она была готова разрыдаться от того, что уже не может терпеть. Она редко плакала, но сейчас, чтобы выплеснуть всё своё горе, слёзы ей были необходимы.


- Эта шлюха – указала пальцем в сторону Прони Кристина – она вставляет нам палки в колёса. Ты мне тут вчера втирал, что счастлив, что она становится умнее, предприимчивее. Чему ты радовался, идиот?


- Кристина, ты оскорбила меня – так же, не повышая тона, произнёс Макс. Девушка же продолжила – чему ты радовался? Тому, что мне, девушке твоей, пахать ещё больше из-за этой шлюхи? Да ты знаешь, чёрт возьми, что она мне самой предлагала стать такой же паскудой, как она сама?! В слезах произносила Кристина, закусывая губы, голос её дрожал. Вода текла из кастрюли с макаронами, но она не замечала этого. Она остолбенела от ответа Макса. Он сказал, что ему Проня уже давно рассказал об этом и, он знает теперь. Кристина не могла поверить этим словам – ты знал? Господи, ты знал. Уже не крича, шептала она – ты знал, что я готова опуститься до такого ради тебя, и ты ничего не сделал.


- Я оценил твой поступок. Он восхитил меня, я написал об этом в одном из своих…


- Да заткнись ты – усмехнулась Кристина. Макс встретился с ней взглядами. Кристина напоминала живой труп, еле двигающийся, но ещё боровшийся  со смертью. Больше девушка ничего не говорила, она дико рассмеялась и, уходя из кухни, с силой ударила Проню по лицу. Ей давно хотелось это сделать. Проня потащила её на себя, чтобы ответить. Она коленом ударила в живот Кристине, засадила ей пощёчину, Макс ничего не предпринял, он не хотел портить отношений с человеком, в квартире которого жил. Кристина сбежала вниз по лестнице и очутилась на тёмной улице. Мимо неё, разгоряченной, схватившейся за живот от боли, прошли по направлению в бордель двое порядочно-одетых мужчин, один из них обратил на Кристину внимание, хотел помочь, но она лишь огрызнулась. Ей больше всего были противны такие «интеллигенты». Нет, она понимала, рабочих, уставших, с не сложившейся судьбой, которые шли в бордели, понимала женатых на неухоженных, напоминающих животных, женщинах, разродившихся и сделавшихся похожих на коров. Она понимала таких мужчин, шедших в заведение Мадемуазель. Но Кристина презирала «интеллигентов», которые днём обманывали всех, изображая из себя умных, воспитанных людей, которые презирают жителей окраин, изображали из себя людей ведущих здоровый образ жизни и семьянинов, а по ночам шастали на эти окраины, чтобы напиться и подцепить какую-нибудь молоденькую проститутку. Кристина ненавидела вранье этих людей.
Девушке не хотелось долго стоять на улице под окнами кухни, она знала, что наверняка из этих окон на неё глядят Макс и Проня, поэтому даже не оборачивалась. Кристина не знала, куда идти и к кому податься. К Кате? Но к ней надо идти рано утром, помытой и с причесанными волосами. Вдруг из темноты за её спиной возник Том, ставший спасением для девушки.


- Кристин, Кристин, что случилось? Обеспокоенно произнес парень и обнял девушку. Они уже успели подружиться, стали больше доверять друг другу. И для обоих из них это был большой прогресс, ибо они оба были замкнутыми людьми.


- Проня ударила меня в живот – держась за живот, скрючившись от боли, говорила Кристина – мы повздорили снова. Я не удержалась. Ударила её. А она меня.


- Чёрт. Она могла тебе там что-то повредить. Я слышал – вспоминал Том – что есть такие внутренние кровоизлияния, ты не замечаешь, а потом умереть можешь.


- Спасибо, успокоил. Знаешь – задумалась Кристина – больше всего на свете я не хочу возвращаться сейчас туда, к Проне и Максу. Я побуду тут, час другой. Хочешь, побудь со мной – также, придерживая живот, произнесла Кристина – или ты собираешься сегодня в центр города? Так я с тобой могу. Рассуждала Кристина, больше всего ей сейчас не хотелось оставаться одной. Ей было слишком больно и душевно и физически.


- Кристина, ты чего. Тебе нужно отдохнуть, прилечь. Знаешь – Том задумался, решиться ли ему или нет, но потом предложил, боясь всё-таки отказа – хочешь, пойдём ко мне домой. Там мама, но ты не бойся её – Том знал, как Кристина сторонится новых знакомых – она хорошая у меня. Редко встает с постели, у неё больные ноги, так что не удивляйся этому.…Ну, так, ты пойдешь? Волнуясь, произнес Том. Кристина кивнула головой. И они вместе зашагали по темным улочкам окраин Варцлова. В этот вечер Том и Кристина стали настоящими друзьями. Том, не решавшийся до этого никого впускать в свою квартиру, из-за своей скрытности, решился туда впустить Кристину.


Девушка не помнила, какими дорогами они шли. Сначала свернули налево в темный переулок, где что-то неприличное им крикнул вслед бомж, потом вправо, влево и снова вправо. Слабость начинала косить её к земле, но Том поддерживал девушку на руках и приговаривал, что осталось совсем немного. Дул ледяной ветер, Кристина как всегда мерзла, сопли растекались у её носа, но она не в силах была достать салфетку, чтобы вытереть их. Девушка видела под ногами лишь трещины на асфальте, колдобины и замерзшую землю. Видела опавшую с деревьев последнюю листву, где-то вдали слышала смех и чьи-то приглушенные голоса. Том всё время приговаривал, что дом скоро, наверное, для того, чтобы она не отключилась. И девушка еле-еле переставляла ноги, резинка на её косе порвалась, и теперь грязные пряди спадали ей на лицо. Но Кристине не обращала на это внимания. У неё была одна цель – поскорее дойти до дома. Она прошептала – сообщи, как будет твой дом. И теперь ждала долгожданного ответа Тома. Скоро он произнёс его. Тогда он подвёл её к подъезду, и девушка взглянула на серую невзрачную пятиэтажку. Казалось, она построена из фанеры и подует ветерок, как она разрушится сама собою. Кое-где стёкла были выбиты, в некоторых окнах горел свет. Том пояснил – дом аварийный. Но не сносят. Пойдём.


Парень отворил массивную дверь и пропустил Кристину вперёд. Вместе они, идя по ступеням, сдерживаясь, чтобы не стошнить, ибо запах в подъезде стоял отвратный, поднимались на четвертый этаж. Каждая ступенька преодолевалась Кристиной с трудом, но она шла, уже представляя, как скоро окажется в квартире, где сядет и отдохнет. И девушка, зачёсывая, спадающие волосы за ухо, шла вместе с Томом наверх. Преодолев несколько лестничных пролетов, окруженные полной тишиной, царившей в подъезде, где кое-где мигали старые, пыльные лампочки у самого потолка, достигли они четвертого этажа. Кристина, прислонившись рукой к стене, осмотрелась. Одна из четырёх дверей была отворена настежь.


- Смотри, дверь открыта – выдохнула Кристина.


- А, да – не обратил внимания Том – там никто не живёт, жила старушка, умерла. Пустует квартира. Конечно, добро оттуда все уже повыносили. Я тоже руку к этому приложил. Ну а как же иначе – пожал плечами Том – такова жизнь.
Том, открыв связкой ключей, которую он носил на шее, дверь в квартиру, пригласил внутрь Кристину. Девушка зашла и, увидев в крошечной прихожей, где помещались только вешалка и стул, последний, села на него. Из комнаты, в которую не было двери, послышался слабый женский голос – Том, это ты?


- Да, мама. Я, я не один. Добавил он.

- Вот как – тихо прошептал голос – ты только сюда не води человека, ну пока, я приведу себя в порядок.


- Хорошо, хорошо – произнёс Том, затворив изнутри дверь, он взял Кристину под руку и провёл её на кухню. Усадил за стол и, объяснив, что нужно бы ему переговорить с мамой, закрыл за собой покрашенную в ярко-желтый цвет кухонную дверь. Кристина, немного разогнувшись, положив руки на липкую клеенку, постеленную на квадратный, крошечный столик, огляделась. Напротив неё стоял ещё один стул. На подоконнике стояла цветущая герань в горшке. Холодильник, древний, работал, шумя и кряхтя. Газовая плита была отмытой, так же как и столешница, расположившаяся на большой, старой стиральной машине. Обои кое-где отклеивались, кое-где на них были пятна. Но девушка старалась не замечать этого. Здесь было тепло, правда батарея подтекала, и слышалось, как капельки воды падают в миску под батареей. Покажи девушке эту квартирку год назад, она бы ужаснулась, но сейчас она воспринимала это место как должное, как часть среды, в которой ей было суждено находиться.


Из комнаты послышались голоса, Кристина прислушалась. Том, по-видимому, помогал своей матери встать с постели. Та, кряхтя, преодолевая боль, встала и благодарила Тома. Потом послышался звон щеколды, спуск воды в туалете и снова тяжелые шаги. Приятные слова Тома и просьбы принести творожок из холодильника и передать привет их гостьи.


Послышались снова шаги, на кухню зашёл Том, он передал привет Кристине, как этого и просила его больная мама. Потом отворил холодильник, девушка посмотрела на содержимое того. В холодильнике были творожки, пакет дешевого молока и буханка хлеба.


- Ты держишь хлеб в холодильнике? Сквозь боль в животе, спросила девушка.
Том кивнул – ага, так лучше хранится. А это важно. Ну, в нашем положении – он усмехнулся, закрыл холодильник и отнёс маме творожок. Потом вернулся, закрыл за собой дверь и сел напротив Кристины за стол. Девушка смотрела задумчиво в окно. Там была кромешная тьма. Слышалось, как дождь барабанит по крыше дома. Было заметно, как капельки стекают по стеклу. Том, замечая задумчивость девушки, которая рассуждала о чем-то своем и явно не обращала внимания на него, подошел к висящему над стиральной машинкой шкафчику, отворил его, достал упаковку макарон.


- Нужно поесть – объяснил Том – ты ведь будешь есть?
Ответа не послышалось, Кристина полностью ушла в себя и уже не обращала ни на что внимания. Том, испугавшись за состояние девушки, отложил упаковку макарон и сел напротив неё за стол.


- Расскажи, о чём думаешь. Что тебя беспокоит? Лучше рассказать, так будет меньше боли. О чем ты думаешь – снова обратился к Кристине Том. Девушка пожала плечами – о многом.


- Конкретнее – потребовал Том, он искренне хотел ей помочь – ты думаешь, наверное, об этой Проне? Она грязная, дрянная шалава.


- О ней я буду думать в последнюю очередь – твёрдо решила Кристина.


- Значит о Максе? Догадался Том.


- Да, о нём. Знаешь – призадумалась Кристина, облокотившись на стол, она опёрлась кулаком о щёку  - он знал то, что предлагала мне Проня. Помнишь в тот вечер – дрожала Кристина, слёзы потекли у неё из глаз – в тот вечер, когда она предложила стать такой же дрянью как она. Когда я готова была опуститься ради Макса. Пойти на всё ради того, чтобы у него были эти чертовы таблетки. Ты понимаешь? Кристина и не ждала ответа, она продолжила говорить, слова лились друг за другом, подобно тем капелькам дождя, что стекали по стеклу – я не хотела, чтобы он узнал тогда. Я просила Проню не рассказывать. Потому что не хотела, чтобы он осознал, насколько бедны мы тогда были. А она рассказала – нервно усмехнулась Кристина – понимаешь, она рассказала это всё. Я тогда боялась, раньше ещё, что за такое «предложение» своей девушке, он врежет этой паскуде. Так он не врезал – рассмеялась Кристина – нет, Том – покачала головой она – это не потому что он там джентльмен какой-то. Это его идеи! Только всё из-за них.


- А да – протянул Том, боявшийся за состояние Кристины. Он вообще не представлял, что делать и как себя вести, если девушка в истерике и если ей плохо. Для себя в подобных ситуациях у него всегда была бутылка дешевого коньяка в шкафчике на кухне. Но он не имел ни малейшего понятия о том, как отреагирует организм Кристины на столь крепкий напиток. Вдруг она потеряет сознание. И что ему делать тогда? Это была безвыходная ситуация для Тома до того времени, когда он не вспомнил о древней бутылки валерьянки в том же самом шкафчике на кухне. Он уже хотел было предложить ей бутылку, но Кристинин голос больше не дрожал, она успокоилась сама и рассказывала дальше так, словно события её не касались. Словно она говорила о чужом человеке и о его жизни. Это был самый удобные способ забыть проблемы для неё.


- Его идеи…Я восторгалась ими, словно они были аксиомами. Словно иначе быть не может. Я была по уши влюблена в него, понимаешь? Это как эйфория, я ничего не замечала. Нет, замечала наше положение бедственное с ним. Но я не предавала этому большего значения, потому что я была безумно влюблена в него и обожествляла. Господи, я ведь обожествляла его! А потом? Нет, не отходи Том, сваришь свои макароны ты потом. Иногда в моей голове возникали сомнения по поводу идей Макса, но я отвергала их. Я говорила, что это я не права, что я дура такая не понимаю смысла его идей. А потом.…Знаешь, потом эта Катя, жена Роберта, счастливая, что я типа спасла её, она пригласила меня к себе на ужин.


- Ого, ты не говорила - поразился Том.


- Потому что боялась, что ты разозлишься. Я ценю дружбу нашу здесь, в этом тяжком месте – из глаз Кристины потекли вновь слёзы, но это не были слёзы отчаяния, это были слёзы спокойного человека, до жути умиротворенного, которому в принципе всё равно текут у него слёзы или нет.


- На этом ужине я рассказала, что работаю, что тяжело работаю. Потом Роберт спросил Макса, чем он занимается. Он сказал, что философ. Роберт стал интересоваться ну, какие трактаты он читал, с какими идеями он согласен.


- А Макс что? Поставил на место этого всезнайку?


- В том то и дело, что он. Он выглядел так…Словно…Словно вот есть парень. Называет себя фермером, а сам даже кабачок от баклажана отличить не может. Словно он не знал. Было только название тогда. Это пустое философ. А за ним ничего не было. Ты понимаешь?


Том кивнул головой. Прекрасно он знал то, что имеет в виду Кристина. Он знал много таких «горе-фермеров», но то, чтобы Макс оказался одним из подобных типов…Том не мог поверить в это.


- Это была частичка моего сомнения. Впервые за наши отношения с Максом я усомнилась в его уме, в его знаниях. Казалось, что есть одно название. Роберт упомянул, что идеи Макса стары как мир, что это не его идеи. Что он заново придумывает колесо. Что он страдает чепухой. Макс оскорбился и ушёл, я вместе с ним. А сегодня он снова начал высказывать свои идеи, и я взглянула уже на них под другим углом. Я уже не могла всецело восторгаться ими, я стала анализировать. Я весь день думала о своём положении. О том, что Макс конечно и пишет свои трактаты, но они не востребованы, что может и ему стоит работой другой заняться.


- Стоит ему уже давно – кивнул головой Том – я, конечно, не такой мудрец как Роберт, но то, что сказал Роберт, это повод задуматься. Я имею в виду то, что если Макс только прикрывается своим названием философ? Что он этим оправдывает то, что ничего не делает, что он так возвышен от земного, что и не может ничего делать? А если он не знает ничего, если у него несколько идей и принципов и он их возвышает, снова же, чтобы ни хрена не делать? Так это получается что-то такое: он и на шею тебе сел и ножки свесил. Ты тогда представляешься трудягой, а он простым ленивцем.

- Нет, что ты – Кристина от ужаса сказанного замотала головой – я уверена, что он не ленивец. Я ведь тоже устаю, а завтра к тому же новая работа у меня будет. Так я скажу Тому о том, как я устала – лицо девушки просияло – скажу правду, он поймет меня. Услышав, как мне было трудно и больно, но как я старалась ради него, он непременно пойдет искать себе работу.

- Я слышал, что на текстильной фабрике место освободилось.


- Прекрасно, я ему скажу об этом завтра. Мы накопим с ним вместе денег и продолжим наше путешествие.


- Путешествие – ужаснулся Том. Он никогда не спрашивал у Кристины, что произошло до того, как они с Максом перебрались в Варцлов. Том слышал, что они планировали ехать к югу и что опоздали на поезд. Теперь же они копили себе на билеты. Том всегда представлял дальнейшее путешествие девушки, как её несбыточную мечту. Видимо от того, что такой же представлялась она и Кристине. Сейчас путешествие приобрело реальное значение, Том испугался. Он не мог теперь представить себя без своей верной подруги Кристины.


- Том, пойми – девушка заметил страх на лице мальчишки – это наша мечта с Максом. Наша цель. Мы так хотим отправиться туда, жить там, на берегу моря, чтобы обрести, наконец, наше совместное счастье.
- Но ведь вы были в столице – заметил Том. Его удивляло в эту ночь то, как Кристина была общительна. Обычно она обменивалась с ним и ребятами парой фраз и большую часть времени не произносила и слова. Сейчас она говорила и говорила. Это был шанс для Тома узнать, что случилось в столице. Почему Кристине и Максу пришлось ехать на юг.


- Мы были в столице. Мы жили там – пояснила Кристина – ты сейчас мне друг, Том, ты дорожишь мной, как и я тобой. Но увидь ты меня девчонкой в столице, ты бы лишь плюнул в мою сторону. Я была совершенно иной. Я была совершенно не приспособленной к миру. Я любила бывать одна, читать книги, учить языки. Я ходила в частную школу без всякого на то удовольствия, потому что не могла найти общего языка с одноклассниками. Я любила учиться, познавать что-то новое, они же нет. Меня презирали за моё подобное поведение. Я желала учиться только на дому, но семейный психолог сказал, что так я вообще уйду от мира сего и надо посещать школу. Надо бы найти мне больше друзей. У меня была одна подруга, Соня. Мы дружили с детства, так как наши семьи дружили тоже. У меня было всё. Всё, что нужно, как тебе кажется Том, для счастья. Я ни в чём не нуждалась. Хочешь, я скажу тебе свою фамилию? Сегодня я разговорчивая – так же спокойно, безо всяких чувств, сказала Кристина.


- Ну, скажи –  не поверил своим ушам Том, который находил главной чертой Кристины её скрытность. Черту, которая объединяла их. Но видимо в эту ночь, после потрясения, девушка не чувствовала вечно опасности, которая угрожает ей, если её настоящее происхождение узнают люди.


- Веги.


Кристина замолчала. Макс поражённый смотрел на неё, потом переспросил – не врёшь?
Девушка покачала головой. Том замолчал. Перед ним сидела наследница крупных предприятий, производящих мебель. Веги были  лучшими производителями качественной, дорогой и служащей на веки мебели в стране. И были такими уже лет шестьдесят. Первым производство мебели открыл прадед Кристины, его дело продолжил дед, затем его сыновья. Два брата: отец Кристины, женатый человек, и холостяк, прилично воспитанный, всегда изысканно-одевающийся, человек вкуса. Фамилия Веги была на слуху у всех на протяжении этих шестидесяти лет. Частая реклама по телевиденью, новостные программы посвященные тому, что Веги выиграли очередную премию или тому, что открыли новую фабрику. Фамилия была у всех на слуху, даже варцловцы, отрезанные от современного мира, слышали её, но редко кто знал, как выглядят представители этой семьи. Знали отца Кристины и её деда, чаще всего мелькавших на телевиденье и возглавлявших фабрику, остальные лица семьи нигде не упоминались. Иногда выходили журналы с их фотографиями и статьи об их счастливой жизни, но только тогда, когда продажи мебели падали. И только для того, чтобы привлечь клиентов с помощью этих самых статей. А так как последние лет пять фабрика держалась на плаву и успех шёл лишь в гору, к вершине Олимпа, то никто и не видел журналов с лицами семьи Веги. Но об их успехе слышали все.


- Я и не думал – спустя долгое молчание, когда слышался лишь шум дождя за окном и рёв сильного ветра, произнёс Том.


- Почему ты тогда уехала? Почему ты, находясь сейчас в таком сложном положении, не попросишь помощи своей семьи?


- Они предали меня – усмехнулась Кристина – а предателей я не могу простить.


- Неужели у вас, у таких богатых и счастливых произошло драма? Не поверил Том, у него был простой ход мыслей, зачищайся в линии «богатый-счастливый- зачем драмы если богат- ты ведь и так счастлив».


-  Я была богата, но несчастлива. Моя семья заботилась обо мне с детских лет. Мама проводила со мной много времени. Она, конечно же, не работала. Мы гуляли вместе, она читала мне разные сказки. Я гуляла и с нянями, мне покупали разные игрушки. Всё, что я хотела, ну практически всё, так как я хотела и всяких гномов, эльфов, гарантийных человечков…


- Кто это? Удивился Том.


- О, это такие, что в разных предметах обитают, ну в машинке стиральной, посудомойке. Книжка о них была. Я в детстве в них верила и хотела с ними дружить. Хотела, чтобы их отыскали. Но увы, не нашли –улыбнулась Кристина, внимательно глядя на Тома, тот был вовлечён в её историю. Ему представлялась Кристина богатой избалованной девочкой, канючащей очередную игрушку из супер-новой коллекции, и которая непременно получит эту игрушку. Ему легко было представить Кристину такой, потому что он всё время с их знакомства чувствовал в глубине души, что она птица не их полёта. Что она скрывает что-то. И теперь он знал что. Теперь он мог пойти в газету и разболтать всё о ней, мог связаться с Веги и сказать, что нашел их дочь. Он обладал такой весомой информацией. Но Том никак не воспользовался ею. Ему и не хотелось ей пользоваться. Кристина стала ему верной подругой и, он ни за что на свете не хотел подставлять её. Он прекрасно знал, что завтра с утра, когда придёт в себя после шока и приступов боли, Кристина пожалеет непременно о том, что всё ему рассказала. А он проявит себя с наилучшей стороны и пообещает ей миллион раз, что он не расскажет никому эту информацию.


- Я любила животных. Кошек особенно. У нас в таунхаусе около столицы было три кошки. Я будучи маленькой назвала их в честь месяцев лета: Джун, Джулай, Августина.


- По-английски. Догадался Том и рассмеялся – не подумал бы, что мне когда-либо он пригодится.


- Мне вот в результате не пригодился. Знаешь – задумалась Кристина – я учила пять языков. С самого детства русский, конечно же, английский и немецкий. В десять лет начала изучать испанский и год тому назад французский. Но сейчас, ни один из них мне пригодился. Сейчас, я даже ни одним из своих знаний воспользоваться не могу. Вот как распоряжается людьми судьба. Проще говоря, она хохочет над нами, словно она жирная тётка в первом ряду какой-то оперетты.


- Ты и оперетты смотрела – поразился Том –в театрах была?


- Конечно, с самого детства. Я обожаю туда ходить. Знаешь, так произведение какое-то в школе пройдешь и потом в театр на него пойдешь. Несомненно, смотреть в театре прелестнее чем читать книжки.

- Я и в театр не хожу, ни книжек не читаю. Знаешь, почему не хожу в театр?


- Денег нет?


- Театра нет. В Варцлове нет театр.


- Какой культурный город – рассмеялась Кристина. То, что в Варцлове нет театра, показалось ей очень забавным. Им много что казалось забавным от того, что они не желали унывать, от того, что мечтали расслабиться и находили это расслабление в смехе.


- Ныне – смеясь, говорил Том – ныне я провозглашаю Варцлов культурной столицей мира!


- Приходите посмотреть все – подхватила Кристина – на самую смешную постановку, это комедией нашей местной будет, на постановку «Ворующая молодежь». В главных ролях Том и Кристина. Но – предупредила девушка – будьте осторожны, иначе – она уже не могла сдерживать смех, Том смеялся вместе с ней, еле проговаривая – иначе они вас обворуют.


Взрыв смеха послышался на кухне. Девушка широко улыбалась и произносила – прорвёмся, на нашей улочке заиграет солнышко. Только не сдаваться.
- Не сдаваться. Подтвердил Том, а потом спросил – будешь макароны? Девушка утвердительно кивнула головой. Они сварили макароны, положили часть из них в большую плошку и отправились в комнату к маме Тома, чтобы предложить ей отведать столь вкусные макароны. Кристина впервые увидела эту женщину. Ей было лет сорок из упоминаний Тома. Но сейчас, когда она лежала на узкой койке, возлагая голову на три подушки и смотря в сторону телевизора, стоящего  на стуле, ей можно было дать и шестьдесят лет. Эта была уставшая женщина. Уставшая от жизни, но которая просто не имела права умереть, пока её сын не повзрослеет, поэтому она боролась, превозмогала боль в ногах. Том говорил раньше, что нужны «специальные штуки в колени», тогда мать избавится от боли и будет ходить, даже бегать, как обещал врач. И Том копил именно на эти штуки, которые стоили очень-очень дорого. У женщины, так же как и у Тома, были русые волосы. Длинные, прядями она спадали на подушки и её плечи. Женщина лежала, накрытая до шеи пестрым розовым одеялом в цветочек. Её худощавые руки с длинными ногтями покоились поверх одеяла. Руки и её лицо в отблеске от телевизора – единственного освещения в темной комнате, выглядели практически белоснежными. На лице видны были складки морщин, особенно гусиные лапки. Женщина безо всякого интереса смотрела телевизор, по которому крутили какое-то комедийное шоу.


- Мама – окликнул женщину Том. Только тогда она повернула медленно голову в его сторону и, увидев Кристину, явно смутилась.


- Мама, это Кристина.


- Здравствуйте – тотчас поздоровалась с женщиной Кристина.


- Привет – попыталась улыбнуться сквозь боль она – можешь звать меня Ксенией.


- Мама, мы принесли тебе макароны.


- А, давай сюда. Поем.
 

Пока Том ухаживал за матерью, Кристина осмотрела комнату. Одна из штор прикрывала окно. На комоде, стоящим сбоку от Кристины, находилась фотография. На ней были запечатлены Том, его мама и маленькая девочка на руках матери. Тому на фото было лет пять, не больше. Фотография была сделана на фоне широкого окна и явно в другой квартире, потому что из окна был вид на приличный трехэтажный дом, а такого здесь не было. Кристину сразу стали мучить вопросы. Что это за девочка? Что это за место? И как только они покинули комнату Ксении, пожелав ей спокойной ночи, сев за стол и начав есть макароны, Кристина озвучила их. Произнося первый из своих вопросов, Том тяжело вздохнул, лицо его напряглось буквально на секунду, а потом снова приобрело прежнее выражение.


- Эта девочка моя сестра. Моя сводная сестра.


- Что с ней стало?


- Она мертва, Кристин, она умерла, будучи младенцем. Заболела, врачам не удалось её спасти. Тому каждое слово давалось с трудом, он, так же как и Кристина, не любил говорить о себе. Тем более вспоминать раны, оставленные судьбой.


- Вы жили тогда у её отца – догадалась Кристина.


- Да, мы жили в центре Варцлова. Её отец забрал нас отсюда. Он был человеком из другого круга общения. Начальник местной почты, Даниэль. Он влюбился в мою маму, работающую продавщицей в кондитерской. Не знаю, любила ли она его по-настоящему, когда живёшь в аду единственное, что хочешь - сбежать из ада. Мы оказались в роскошных апартаментах. Тогда я начал ходить в местную школу. У нас всё было идеально. Он нас очень уважал. Пару раз даже выводил в свет. Но потом всё прекратилось. Сестра умерла. Спустя какое-то время он нашёл новую девицу. Вот такая вот жизнь – закончил Том. Больше он ничего не рассказал из своей прошлой жизни. Кристина и не спрашивала его. Она понимала, что и так теперь знала больше, чем все остальные друзья Тома.


Доев макароны, Том проводил Кристину в свою комнату, где постелил ей постель на диване, сам же улегся на матрасе, на полу. Девушка была счастлива, что парень разрешил ей воспользоваться ванной с утра и, что она могла помыться без всяких пошлин в адрес Прони.


Кристина  спала, ей снилось детство. То, как она отдыхала на юге Италии с папой и мамой. Она редко могла отдыхать с папой, ведь все дела компании были возложены на него. Ту поездку они проводили вместе. Отправились на остров Капри, катались там на фуникулёре, это особенно запомнилось девушки. Восхитительные виды. Цветущие растения окружали их, издавая прекрасный аромат. А с горы открывался восхитительный вид на море. Капри напоминал собою рай. Уют и тепло исходило от крошечных улочек, на которых то тут, то там продавали сувениры. Кристине снился ещё один сон.  Снились события, произошедшие больше года назад, до встречи с Максом. Кристина покупала сувениры в одной из лавочек на Капри. Девушка отдыхала, погружаясь и переносясь в ту беззаботную жизнь, которая царила на острове. И с утра она проснулась полная сил, готовая свернуть горы, а точнее идти на работу к Роберту и Кати.


Кристина тщательно помыла волосы, вымылась сама, заплела мокрые пряди в косу и вместе с Томом вышла на улицу. Холодный ветер дул им в лицо. Было начало ноября и вот-вот должен был пойти снег. Девушка совершенно не желала этого, ведь Варцлов находился не в самом теплом регионе страны. Здесь бушевали лютые морозы и температура смело опускалась до минус пятнадцати, если не ниже. У неё  не было теплых вещей, да и в квартире еле топили, поэтому Кристина желала, чтобы морозы не застигли их как можно дольше.


Кристине не хотелось сейчас идти в квартиру к Проне и Максу, девушка решила отправиться сразу на работу, вечером же она планировала серьезно побеседовать с возлюбленным и объяснить, что она не справляется в одиночку и он пусть трудится на текстильной фабрике.