Живу, но помню

Первая половина нынешнего лета выдалась по-осеннему прохладной. С утра опять зарядил унылый моросящий июльский дождь.
Засыпая под его убаюкивающий шепот, мысленно погружаюсь в далекий московский сентябрь, воспоминания о котором на протяжении вот уже более десяти лет нет-нет, да и потревожат мою задремавшую память.

БЕДА

В тот "памятный" год я был далеко от Москвы, в командировке. На здоровье свое не жаловался, как вдруг, совершенно неожиданно почувствовал себя очень плохо. Приступ прошел, однако ощущение физического дискомфорта не исчезало. И потому, вернувшись домой, решил пройти небольшое медицинское обследование. Так, на всякий случай.
Чудовищный диагноз прозвучал, как приговор, как гром среди безоблачного неба. Находясь в ошарашенно-растерянном состоянии, я не хотел верить в случившееся. А врач был категоричен - необходима срочная операция.

Меня госпитализировали в городскую клиническую больницу номер 24 ( "Екатерининскую" ), располагавшуюся в красивом, старинном особняке в конце Страстного бульвара, на пересечении с улицей Петровка. Хорошо помню пасмурный сентябрьский день, когда я и моя жена Люся впервые приехали туда. Перед тем, как войти в здание, задержались возле необычного памятника Владимиру Высоцкому, установленного неподалеку.

Бронзовый поэт стоял на невысоком постаменте, широко раскинув руки, запрокинув голову и подставив лицо каплям моросящего осеннего дождя. Как будто обращался к Всевышнему за помощью. За спиной - гитара. На мгновение показалось, что Володя ожил - набрал полную грудь воздуха и вот-вот выкрикнет что-то наболевшее в бездонное и равнодушное поднебесье.

Под окнами моей палаты уныло роняли пожухшую листву старые больничные тополя, а за ними, в отдалении, полыхали багрянцем купола молодых кленов в саду "Эрмитаж".
В палате обитало четверо пациентов - двоих в ближайшее время должны были выписать, а мне, так же, как и моему соседу Мише, операция еще только предстояла, и впереди у нас была "подготовительная" неделя.

НЕВЕРОЯТНЫЙ МИША

Стремительный, невысокий Миша был моим ровесником. Его отличали необычайная активность, любознательность, законопослушность и педантичность. В первый же день пребывания в больнице Михаил выпросил на вахте распорядок дня и торжественно повесил его на стену, у себя над головой. Вдумчиво и скрупулезно изучив сей ответственный документ, заверенный подписью главврача и больничными печатями, он строго следил за его неукоснительным выполнением.

Когда запаздывал традиционный утренний обход, хранитель больничных традиций прямиком отравлялся в ординаторскую, где нудно и долго пытал медработников по поводу деталей своей предстоящей операции, периодически вступая с ними в профессиональные и идеологические противоречия.
К врачам Миша наведывался регулярно ( раза два-три на дню ), и всякий раз они выставляли зануду в коридор с неодолимым желанием сделать ему операцию немедленно, чтобы прекратить изнурительные речевые контакты.

После позорного изгнания из ординаторской мой опечаленный сосед возвращался в палату, тихо ложился на свою кровать, долго глядел в потолок и громогласно изрекал в пространство - " Зря, зря врачи со мной связались ! Они еще не знают, какой я гад !! " Отдохнув и набравшись сил, гад обычно совершал повторный визит - "разрулить" с врачами старую "стрелку" и "забить" еще одну. Вернувшись, вновь искренне сокрушался по поводу недальновидности и наивности медицинского персонала.

Лечащий врач нашей палаты Наталья Петровна была женщиной не слишком любезной. А на нас с Мишей смотрела как-то особенно недобро и разговаривала порой не очень вежливо. Меня она, по-видимому, считала пламенным соратником баламута в его неравной борьбе с врачами-ретроградами.

Но причины экстравагантных поступков впечатлительного Михаила вовсе не были следствием его вредоносного характера, а порождались страхом перед предстоящей операцией и неуверенностью в благополучном исходе.
Я слышал, как по ночам он долго и тревожно ворочался, а потом тихо шептал что-то. Бесстрашный и неугомонный Миша молился.

ЗАГАДОЧНЫЙ КОЛЯ

Однажды мой общительный друг привел к нам в гости своего нового колоритного приятеля по имени Коля, который с непонятным диагнозом обитал в другом отделении, этажом ниже.
Глубоко законспирированный и осторожный Колян сразу дал понять, что работает профессиональным "испытателем лекарств", в связи с чем его регулярно перемещают из одной больницы в другую, где подвергают воздействию каких-то новых медицинских препаратов, а затем наблюдают за ним, как за подопытной мышью.
Не раз и не два отважный испытатель оказывался в состоянии клинической смерти, отведав экспериментальных таблеток, но благодарные врачи возвращали его к жизни.

Войдя в палату, Николай тотчас начал сокрушаться по поводу того, что раньше на территории нашей 24-ой больницы стояли 48-этажные здания, а нынче остались только трехэтажные. А ведь были высокие дома, но раньше.
Кроме того, тут повсюду цвели черешневые сады, а теперь в наличии - лишь ободранные, невзрачные тополя.
Восхищая окружающих грандиозной осведомленностью и энциклопедическими познаниями, он заунывно, с болью в сердце, рассуждал об архитектурных утратах и разрухе, пока не утомился. Радостно улыбнулся, вспомнив нечаянно, как на территории больницы номер 64 в прошлом году набрал огромную корзину подберезовиков.
" А здесь грибных мест нет, плохая больница " - огорченно изрек заслуженный испытатель и скорбно умолк. После минуты тягостного молчания просветленно встрепенулся, смекнув, что совсем скоро пойдут опята и " надо что-то делать, а не то санитары все передавят ".

Короче, наш новый друг был чрезвычайно интересным и содержательным человеком. Однако было заметно, что долговременный прием внутрь эксклюзивных лекарств не прошел для горемыки бесследно.
Исчез он так же неожиданно, как и появился. Быть может, подался в шестьдесят четвертую, за опятами, или в другую клинику - на очередные испытания.

ДРУГАЯ ЖИЗНЬ

При всякой возможности я вновь и вновь приходил на Страстной бульвар - побыть наедине с собой возле памятника Володе, остро и болезненно ощущая хрупкость и незащищенность человеческой природы.
Воспаленной занозой засела в голове простая и мудрая мысль Михаила Булгакова, вложенная в уста Воланда - " Страшно не то, что человек смертен, а то, что он ВНЕЗАПНО смертен ".
И тогда покидает человек свое земное пристанище, не успев закончить то, что постоянно откладывал на потом, не сделав главного и не сказав самого сокровенного.
" Он робко начал с ноты "до", но не допел ее, не до..." - надрывно звучал в сознании страдающий голос Володи, стоявшего рядом.

А потом была операция, и время остановилось.

Несколько дней я лежал на больничной койке недвижимый, опутанный пластиковыми трубочками. Моя кровать стояла как раз напротив окна, за которым в отдалении виднелся сад "Эрмитаж", где каждый вечер сверкали разноцветные огни ( а порою - даже фейерверки ), играла музыка и слышался чей-то счастливый, далекий смех.
Там весело и беззаботно бурлила Жизнь. Она звала и манила, но увы, это была ДРУГАЯ, недоступная планета. И вся моя воля теперь была подчинена лишь одной цели - непременно попасть туда.
 
Я загадал - когда выкарабкаюсь, обязательно приду в сад "Эрмитаж", чтобы увидеть и услышать то, что так влекло меня каждый вечер и казалось таким недоступным и далеким.

Мне снился один и тот же сон. Над огромной, залитой неоновым светом площадью звучала пленительная мелодия, льющаяся из поднебесья. Она обволакивала сладким дурманом и звала в неведомую даль. На эстраде кто-то пел негромко и красиво - " Ланфрен-ланфра, Ланфрен-ланфра...", а мимо проплывали в медленном танце радостные, улыбчивые лица. Потом музыка постепенно затихала, поднимаясь все выше и выше над опустевшей площадью, неоновый свет угасал, оставались ночь и одиночество.
Просыпаясь, я думал - как же в сущности мало надо человеку, чтобы ощутить себя счастливым. Многое в жизни мы давно перестали ценить по-настоящему, принимая все, как должное.

Золотые руки суровой Натальи Петровны подарили мне жизнь. Так же, как и Мише, и множеству других ее "тяжелых" пациентов.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Я был абсолютно уверен, что выйдя из больницы, буду жить иначе, чем раньше. Но неотложные дела, командировки, экстренные совещания и прочая производственная суета закружили меня с головой, опутали и не отпускали.
Я жил, не оглядываясь назад, не зацикливаясь на пережитом и "не возвращаясь в старые места ". До сада Эрмитаж добрался лишь через три года.

И все же, что-то необратимо изменилось во мне. Больница номер 24 навсегда поделила жизнь на ДО и ПОСЛЕ.

Окружающий мир вдруг оказался гораздо богаче красками и оттенками, я стал ощущать его острее. Услышал и увидел то, чего ранее как-то не замечал.
Научился ценить каждое прожитое мгновение. Именно в те "переломные" дни понял, что для меня в жизни главное, а что - не очень.
Познал цену настоящей дружбы и горечь предательства.

Вот о чем еще подумалось тогда. Суровый, немногословный хирург делает сложнейшую, болезненную операцию - чтобы продлить человеческую жизнь, а какая-нибудь подлая, улыбчивая мразь за пределами больницы безжалостно и целенаправленно укорачивает ее, злопыхая и посмеиваясь. С омерзением вспомнил о гнусной, бесноватой Лидке со своей работы и ее убогом покровителе Павлуше.

Я не прощаю мерзавцев, сознательно причинявших мне боль, но при этом оберегаю душу, не отравляя ее мутной злостью и мстительными помыслами. К НЕЛЮДЯМ не применимы законы человеческого бытия. Понять и простить можно только ЧЕЛОВЕКА.
Вычеркнув негодяев из своей жизни, я воспринимаю их, как неких абстрактных персонажей из другого, "параллельного" пространства.
Что касается ЛЮДЕЙ, то я всегда стараюсь понять их, не судить строго и принимать такими, какие они есть - со всеми "плюсами" и "минусами". Порою этому немного мешает моя природная эмоциональность, но я упорно борюсь с ней.
Все люди глубоко индивидуальны, у каждого - своя история жизни, свои "тараканы в голове". А потому - любой человек, с которым когда-либо приходилось общаться, всегда был чем-то интересен.

НАМ НЕ ДАНО ПРЕДУГАДАТЬ

Жизнь неумолимо течет и изменяется по своим законам, не взирая на наши воспоминания, деформируя и размывая символы прошлого.

В старинном особняке более нет больницы 24. Ее куда-то перевели, подальше от центра, а здание отреставрировали. Там нынче, вроде бы, сидят чиновники из городской думы или что-то вроде этого.

В саду Эрмитаж звучат совсем другие мелодии, и мне давно перестал сниться мой загадочный "музыкальный" сон.

Бронзовый Володя Высоцкий все так же стоит, раскинув руки, устремившись в бескрайнее поднебесье. Этот памятник я воспринимаю как олицетворение творческого бессмертия и великой скорби.

В телефонной трубке уже несколько лет не слышно голоса добродушного, неугомонного Миши. Мы теперь поздравляем друг друга с праздниками лишь по SMS сообщениям, и не более того. У каждого - своя жизнь, свои интересы.
Давнишний соратник по несчастью стал неотъемлемой частичкой моей души - наряду с другими светлыми и добрыми людьми, чья позитивная энергетика питает мои жизненные силы.

Судьба порою дарит нам необычные встречи, которые лишь кажутся случайными. На самом деле они глубоко закономерны, у судьбы случайностей не бывает.

Давным-давно один мой приятель, живший тогда в Волгограде, уговорил меня встретиться с девушкой из Москвы, упорно не отвечающей на его письма, и вручить ей очередное послание.
Позвонив по прилагаемому номеру телефона, я услышал в трубке пленительный, божественный голос - " Алло ! Говорите, пожалуйста !" Этот удивительный голос хотелось слушать еще и еще. Я представился и разъяснил, зачем звоню.
Вот так мы с Люсей повстречались и более уже не расставались никогда. В этом году исполняется 46-я годовщина нашей свадьбы.
Встречу с Люсей считаю самым знаменательным и счастливым событием своей жизни. Глубоко уверен, что все случившееся произошло не случайно, это был Промысел Божий. Пять лет назад мы обвенчались.

При рождении человека "запускается" не только отсчет прожитых им лет, но и "обратный отсчет" времени, продолжительность которого для каждого из нас индивидуальна и предопределена свыше. Чем ближе к финишу, тем настойчивее теребит сознание эта простая истина.

Звездный вечер, я шагаю по бульвару, задумчиво мерцают фонари, а бронзовый Володя взлетает в поднебесье. " Мы уходим в гости к Богу. Не бывает опозданий ".

Спешите делать добро. Умейте прощать ближних. Лишний раз скажите " Люблю" тем, кого любите и "Спасибо" - кому благодарны.
Берегите друзей. Искренне цените то, чем дорожите. Потерять что-либо сокровенное и важное совсем не сложно - для этого бывает достаточно мгновений, а чтобы найти - порою не хватает и жизни.

ЭПИЛОГ

Утро. Просыпаясь, ощущаю на своей щеке сначала холодный нос, а потом - горячий язычок доброго и деликатного кота Баси. Прижимаю его к себе и тихо целую в макушку - так у нас по утрам заведено. Бася благодарно урчит, а я улыбаюсь, подумав, что Игорь и Маринка, наверное, прислали письмо - надо проверить электронную почту.

Слышу, как Люся на кухне готовит завтрак, и открываю глаза.

С настенной фотографии на меня смотрит мама - одобрительно и нежно.

Пора вставать - впереди день и вся оставшаяся жизнь.
Холодные капли бесконечного июльского дождя устало стучат морзянкой по оконному стеклу - " Живи, но помни ".

Москва, прохладное лето 2017 года. 


Рецензии
В конце прохладного июля 2017-го года я приехала в Москву. Чтобы ехать дальше - в Калугу... А Вы в это время писали свой рассказ... Как всё просто, но удивительно!

Инна Люлько   15.06.2018 07:35     Заявить о нарушении
Уважаемая Инна, спасибо за внимание к моему литературному творчеству. Ваши отзывы о моих произведениях очень непосредственны и искренны. Читал их с интересом.
Желаю здоровья и радости - Вам и Вашей большой, дружной семье.

Романов Владимир Владимирович   15.06.2018 19:56   Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.