После выставки

     После посещения выставки картин И.К.Айвазовского на Крымском валу хотелось бы поделиться своими впечатлениями.

     Выставка приурочена к 200-летию со дня рождения художника, которое будет праздноваться в июле будущего года. Картины предоставили многие музеи: Третьяковская галерея, Русский музей, галерея Феодосии, музеи-заповедники «Павловск» и «Царское село», Смоленский музей, Тульский, Армянская галерея, есть картины из частных коллекций. Получилось масштабное, красивое зрелище – всего около 200 работ.

     Иван Константинович Айвазовский прожил долгую, плодотворную жизнь, написав более 6000 картин, и думаю, что он был счастлив. Конечно, это взгляд со стороны, и стороны весьма далёкой, но художник был окружён родными, любящими людьми (родители, сёстры, брат-архиепископ, потом - жена, дочери) - разве этого мало? А было ещё и признание таланта, покровительство сильных мира сего, слава, заслуженный почёт и роскошь. Не всем талантливым художникам был уготован такой путь: русский талант, как правило, подвержен неистребимому пороку – пьянству, и как следствие, бедности и нищете. Может быть, и наоборот, но в итоге всё одно: крушение личности.

     Наверное, и у Ивана Константиновича были неприятности, но всё же жизнь удалась! Он много путешествовал – в каких только странах не побывал, «весь мир был ему мал»! Особенно любил художник Константинополь, вот как писал он графу Зубову: «Нет ничего величественнее этого города. Константинополь – это то место, где забывается и Неаполь, и Венеция». А на склоне лет Айвазовский отправился с женой в Соединённые Штаты, и там без дела не сидел: много рисовал, много ездил по стране и даже побывал на Ниагарском водопаде (благодаря этому событию мы можем лицезреть на выставке одноименную картину).

     Нам Айвазовский известен как маринист, но он работал и в других жанрах: у него есть прекрасные портреты его родных и знакомых, есть также пейзажи и жанровые сценки. Вот небольшой перечень картин, названия которых достаточно полно отражают все грани творчества: «Большой Петергофский дворец», «Вид Москвы с Воробьёвых гор», «Турецкая кофейня», «Ветряные мельницы в украинской степи».  А для международной выставки в Париже в 1857 году Айвазовский представил четыре картины - «Четыре богатства России». Одна из них называлась «Зимний обоз в пути». Сюжет с заснеженным караваном вызвал у французов ассоциацию с поэмой В. Гюго «Шёл снег, шёл снег…»  и имел ошеломляющий успех – художника наградили Орденом Почётного легиона.

     Очень интересны работы И. Айвазовского на библейские темы: «Хождение по водам», «Хаос. Сотворение мира», «Всемирный потоп». И заметьте, опять на полотнах вода: бушующая, неистовая. Картина «Всемирный потоп», наверное, никого не оставит равнодушным: здесь столько чувства, экспрессии! Гибель людей, в последнее мгновение обративших свои лица к Небу, но там теперь лишь бушующая стихия; гибель животных, пытающихся из последних сил вскарабкаться на падающие камни, и над всем этим довлеет всепоглощающая водная бездна… Потрясающе! Картина выдержана в сумрачных тонах, и лишь на горизонте небольшая светлая полоска. В описании говорится, что на дальнем плане виден Ноев ковчег, но никому из посетителей не удалось его рассмотреть. Полотно большого размера было неудобно размещено: в проходе, и достаточно высоко да к тому же мешали блики. Но все мы искренне верим, что ковчег там есть. А как же иначе?! Это символ нашего спасения! А вот как сам Айвазовский отзывался в одном письме об этой картине: «Я в восторге в настоящее время от своей картины «Всемирный потоп». Я её почти оканчиваю. И она, смело могу сказать, есть лучшее моё произведение».

     На мой дилетантский взгляд, художнику лучше удавались бушующее море и катастрофы, чем спокойная водная гладь. Картины штиля, тем более исполненные в «розовой» итальянской манере, статичны и нереальны, особенно безжизненным кажется воздух.  Но повторюсь, я смотрю на них через призму своего вкуса.  А вот «лунные полотна» восхитительны! Перечислю их названия: «Лунная ночь на Капри», «Морской вид при луне», «Вид Стамбула ночью», «Море в лунную ночь», «Лунная ночь» и другие. Непередаваемый блеск лунной дорожки - словно это расплавленное золото или серебро -  в сочетании с прозрачностью волн и мягкими тенями прибрежного ландшафта создают удивительную, волшебную атмосферу!

     Будучи художником Главного Морского штаба, Иван Константинович много путешествовал на военных кораблях, а потом применял свои знания и зарисовки в создании батальных полотен, которых у него тоже немало.  Имена кораблей завораживают: «Меркурий», «Лефорт», «Двенадцать апостолов». Это наша история, наша печаль, наша гордость.

     Посмотрите на картину «Гибель корабля «Лефорт» - наверное, это первая такая огромная катастрофа с человеческими жертвами на Балтийском море в мирное время. Корабль погиб в шторм, в сентябре 1857 года, когда шёл на зимовку из Ревеля в Кронштадт. До сих пор остаётся загадкой, как мог корабль затонуть. Есть несколько версий случившегося, но 843-х человек уже не вернёшь. До «Титаника» оставалось ещё 55 лет…

     Но давайте поговорим о наших победах. Легендарный бриг «Меркурий». Победа маленького брига в бою с двумя большими турецкими кораблями в мае 1829 года (была русско-турецкая война) казалась на первый взгляд фантастической.
 
Маленький корабль вместе с фрегатом «Штандарт» и бригом «Орфей» нёс дозорную службу у кавказского побережья, и вдруг появилась турецкая эскадра. Не было необходимости принимать неравный бой, и русские корабли повернули к Севастополю, но бриг «Меркурий» отстал из-за своей тихоходности и не мог уйти от погони. Он был настигнут двумя крупнейшими турецкими кораблями, на одном из которых был адмирал турецкого флота, а другой шёл под вымпелом контр-адмирала. Вся команда во главе с капитаном Александром Казарским единодушно решила принять бой. И выиграла его!

     Штурман турецкого корабля писал потом: «Нам стыдно, но мы не могли заставить его сдаться. Он дрался и маневрировал с большим искусством. Мы были вынуждены отступить, а бриг славно продолжил свой путь». Из 115 членов команды «Меркурия» четыре человека были убиты и шесть ранены. В корпусе было 22 пробоины и 133 пробоины в парусах.

     И что примечательно: на турецком корабле находились пленные: бывший капитан «Меркурия» с командой, который несколькими днями ранее сдал без боя фрегат «Рафаил». И вот этот капитан говорил туркам про капитана Казарского: «Сей капитан никогда не сдаётся, и если он потеряет надежду, то взорвёт корабль».

     Такой подвиг не имеет аналогов в истории: маленький бриг вывел из строя два линейных корабля!  В Севастополе был установлен памятник Казарскому и подвигу брига «Меркурий» с лаконичной надписью: «Казарскому. Потомкам в назидание».

     А многие живописцы использовали сюжет этой истории в своих картинах. У Айвазовского это полотно называется «Бриг «Меркурий» после победы над двумя турецкими судами встречается с русской эскадрой». И знаете, глядя на эту картину, испытываешь настоящее чувство гордости за русский народ! И это не пафосные слова, а самые искренние, потому что становится радостно, когда знаешь, что есть ещё на нашей земле настоящие люди: честные, верные, мужественные.

     Кроме живописных полотен, здесь можно увидеть рисунки, модели кораблей, глобус, компас, судовой колокол, фотографии, письма и поздравления.
     Большим поклонником таланта Айвазовского был император Александр ІІ. И вот по заказу императора был изготовлен фарфоровый сервиз на 12 персон (сейчас осталось пара чашек, сливочник и сахарница), который украшали морские батальные сцены по картинам художника. Это был рождественский подарок императора своему младшему брату Великому князю Константину Николаевичу.

     Ознакомившись со всеми экспонатами выставки, уже имеешь хотя бы смутное представление об эпохе и о её лучших представителях. Хорошо, что именно у нас в России жил и творил такой выдающийся художник, как Иван Константинович Айвазовский, который где бы не путешествовал, всегда стремился вернуться в милую его сердцу Феодосию.
   
      А в заключении хочу привести слова художника И. Крамского «…Айвазовский, кто бы и что ни говорил, есть звезда первой величины, во всяком случае; и не только у нас, а в истории искусства вообще…».