Мастер

Первый удар пришелся под ягодицами... Я вздрогнула, попыталась подняться, но он остановил, наступив ногой на тонкий ремешок, пристегнутый к ошейнику. Жгучий след пульсировал, я не могла дождаться, когда он разотрет покалывающий ожог ладонью...

Он смотрел, как я хватаюсь руками за траву, как напрягаются мышцы в ожидании следующего взмаха, и специально тянул. Я зажмурилась, казалось секунды растягивались, и я уже готова была умолять его поскорей закончить эту пытку. Ветка крапивы, словно его вообще не обжигала, он сжимал её в ладони, как если бы сжимал плеть, крепко и уверенно. Он провёл веточкой, словно перышком, и хотелось скулить. Даже такие нежности причиняли боль. Ему достаточно было хлестануть ещё пару раз, и я поджала губы, чтобы не завопить на весь парк. Ягодицы пылали, я старалась мыслями сорваться куда-нибудь, в самые приятные воспоминания, в день, когда он первый раз поцеловал меня, сорваться в те самые волнительные минуты, когда стук сердца подталкивал меня в его объятия, терпкий вкус возбуждения и страха, мелкий озноб от того, как он бесцеремонно срывал с губ тот самый поцелуй... Я взвизгнула, ощутив новый ожог...

- И последние... Самые болезненные... Потерпишь? - этот странный тон, который проскользнул в его вопросе... Я открыла глаза, чувствуя его взгляд. Большие глаза, которые в гневе могли испепелить, эта ухмылка, которая проскальзывала, когда он был на грани срыва, когда старался не показывать мне свой азарт от происходящего, покрывающий возбуждение... как вуаль, приглушающая, сочные цвета, скрывающая истинные оттенки, близкие к оттенкам моих эмоций...

- Ты никогда не задумывалась, почему у нас нет стоп слова? Может потому, что я настолько глубоко чувствую тебя, что мне оно не нужно? - он тянул время, будто растягивал удовольствие, - У тебя единственный шанс остановить меня, и всего лишь тридцать секунд, - он мельком взглянул на часы, отметив время. Такой, вроде, незначительный жест, всего лишь взгляд, устремленный на циферблат на запястье, и снова эта мучительная жажда. Его губы всегда были моим родником, я не могла напиться его поцелуями. Ремешок ограничивал движения, я вытянула шею, давая понять, что согласна на все, только бы остановить наказание крапивой.

- Я смотрю ты не против, чтобы место пробочки занял мой член? - вопрос звучал так, словно другие варианты, он даже не будет принимать во внимание. Нет... Только не здесь... Он обещал, что будет постепенно приучать меня к анальному сексу... и каждый день ужесточал наказания, ожидая, что я сама предложу... даже не предложу, а начну умолять... Внутри все сжалось... - Ну, и? - он вновь взглянул на часы... Он с силой натянул поводок, и спина непроизвольно изогнулась. Аккуратный узел, закрепленный на затылке всего лишь парой шпилек, рассыпался, и длинные волосы устремились покрыть траву... - Сама справишься? Или тебе помочь? - дрожащей рукой, я извлекла пробочку, и тут же обронила ее, после чего он сильней натянул ремешок. Ребро ошейника больно вонзилось в шею, а он упер головку в анус, и надавил, с трудом втиснув ее в тугое отверстие. Я пыталась отпрянуть, но поводок, намотанный на его руке, не давал возможности даже шелохнуться, единственное, что мне оставалась, это принять его желания...

- А знаешь? Я передумал... Пожалуй продолжу- ка я крапивой...- он сжал ягодицы руками, и багровые ожоги напомнили о себе.

- Нет... Нет!... Пожалуйста, - не сдержалась я, нарушив данное слово, что не пророню ни звука, пока мы в парке. Он закрыл мне рот ладонью. Размеренно вколачивая свой член на всю длину, он то ускорялся, то приостанавливался. Внутренняя пульсация растекалась по всему телу. Я дрожала, чувствуя теплые сокращения во влагалище, такое томительное покалывание. От того, чтобы не распластаться на траве меня удерживали только его руки, коленки разъезжались в стороны, а он продолжал, грубо... напористо, наслаждаясь моей беззащитностью... и только выплеснув внутрь семя он остановился, все еще крепко удерживая меня...

- А теперь продолжим начатое, - проговорил он осипшим голосом, разделяя слова, чтобы как можно сильней надавить на меня....