Мразь

Дикое желание в эту же секунду разбить сжатой в кулак рукой пыльное стекло балкона. Подхватить большой осколок, толкнуть ботинком вниз колена. Он упадет в кучу старых мятых газет, а мне остается только придавить его грудную клетку коленями. Битым стеклом перерезать его увеличенную щитовидку, тщательно отмыть руки. Не оставлять же мерзость-кровь под ногтями?
Или сидеть с ним рядом на кухне, скрутить руки и наблюдать, как лицо, впечатанное в стенку искажается, быстро бить в спину, рёбра, в желудок. Плюнуть на окровавленное лицо. Убить эту сволочь. И больше никогда не видеть его глаза, синий свитер, шаги по снегу и не слышать его голоса. Если бы у меня был грузовик, то бы это тело оказалось в багажнике, в тёмном лесу, в сырой яме.
- Это теперь твой новый дом, мразь.
И куски земли накрыли навсегда, ничего бы не осталось. Или кухонный нож резво гулял по его мышцам, нервам, мясу. По кускам сжирали рыбы. Темнота бы произносила его имя, забирая прямиком из мира жизни, благодаря мне. Квартира бы опустела, не горел свет и никакие чёрные ботинки не топтали коврик у двери. Эта сволочь была бы мертва. Доведенная до самоубийства. Он дрожащими руками ставит зеленый табурет на грязный ковер, колени дрожат, а глаза смотрят и не верят, что лакированный шкаф, кровать, диван с дыркой, журнальный столик для бутылок, стол с книжным мусором - последние, что ему удается наблюдать перед концом. Он натягивает петлю, стул падает. Конвульсии, а потом святая тишина. Сволочь проиграла, остается над полом висеть. Моя ненависть будет кипеть до того, пока он не будет завтраком для червей.
Человек со злым, красными щеками стоял в коридоре. Его указательный палец показывал на сволочь в синем свитере в отражении своего же зеркала. И никакого больше не было.