За дальний поход

      Начало весны. Низкие неподвижные мартовские тучи нависают над городом. Набухшие влагой, словно серая вата, источают мокрый снег, переходящий в изморось. Воздух тяжелый, и кажется, что хмурые прохожие не вдыхают его, а заглатывают, медленно с трудом пережевывая.
      Вначале восьмидесятых я работал в одном из полузакрытых НИИ. По поручению руководства нужно было привезти какие-то приборы, документы. И вот, в районе одной из станций метро я получил их под расписку.
      Возвращаться на работу уже не имело смысла, трудовой день заканчивался. Легкие метрологические приборы  захвачу домой, - решил я, - а завтра на работу можно. Дождь, ветер… Да-а, погодка сегодня! Сходить в кино, что ли?.. Подошел трамвай, маршрут его длинный, спешить некуда. Завтра скажу, что задержали – дожидался кладовщика.
      В трамвае пахло резиной, мокрой одеждой. Несколько пассажиров в голове вагона равнодушно смотрели в окна. «Остановка «Кинотеатр», - прозвучало сквозь треск из динамика. Я успел выскочить. Вот он кинотеатр, совсем рядом. У окошечка кассы никого. У старушки-кассирши попросил билет «на ближайший», как тогда говорили. Но сеанс начинается только через сорок минут. Ждать не хотелось, да и проголодался уже. Эх, сейчас бы котлетку сочную с картофельным пюре! В сквере, почти напротив кинотеатра, виднелся стеклянный павильон-аквариум. «Кафе» - гласила надпись из неоновых светящихся трубок. Квадрат аквариума внутри был пуст, в нос ударил кислый запах общепита. Пожилая уборщица лениво грязноватой тряпкой смахивала с высоких столов хлебные крошки. За кассой в углу сидела, не обращая на меня никакого внимания, необъятная рыжая в синем берете кассирша.
      - Мне бы перекусить,- как-то тихо, неуверенно попросил я.      
      - Ничего нет, - пробубнила она, - вот только салат из буфета. Кухня не работает.
      - Ну, давайте, что есть.
      Я взял тарелочку с венгерским баночным салатом, хлеб, стакан чая. Спиной к залу встал за стол. Через стеклянную стену было видно, как едут трамваи, серые «Москвичи», «Волги», «Запорожцы», поднимая, словно усы, перед собой целые потоки грязной воды. За моей спиной раздался громкий стук каблуков. К столу, где я стоял, приблизился человек невысокого роста и крепкого телосложения. На чуть вытянутом красноватом  лице над верхней губой будто приклеены , аккуратно подстриженные короткие усы. На его голове лихо заломлен поварской высокий накрахмаленный колпак. Из выреза белоснежной куртки выглядывал треугольник тельника.
      - Вот кушайте на здоровье, - сказал он и поставил передо мной тарелку с горячими пельменями, - «Останкинские». Мы сегодня не готовим. Работает только буфет, - повторил он.
      Я поблагодарил повара. Шеф, не иначе! Очень уж он уверенно себя вел, по-хозяйски. Отойдя в сторону, он вытащил из кармана беломорину, закурил и со скукой стал наблюдать за прохожими.
      - Да, погодка сегодня! Посетителей нет, - добавил он.
      - Штормовая, - промямлил я, доедая салат.
      - Штормовая, - усмехнулся он, - а видели ли вы когда-нибудь настоящий шторм? И вы на корабле в эту штормягу?
      - Да нет, откуда? – притих я…
      - Сам я из Солнечногорска, - поведал  собеседник, - оттуда и призвался после окончания техникума пищевой промышленности. Попросился на флот. Хотелось посмотреть, походить по морям. После учебки был направлен в город-герой Севастополь на базу подводных лодок. Старшина второй статьи – в таком звании и началась моя служба на дизельной подлодке. Тесный камбуз, духота в отсеках, вокруг металл. По боевому расписанию, по тревоге крошечная кают-компания переоборудуется в операционную лазарета, а я становлюсь санитаром. Готовил я для команды с удовольствием. Мое фирменное блюдо – говяжьи битки с жареным до хруста картофелем, борщ по-флотски, - он мастерски выпустил несколько колец голубоватого дыма. Где-то в конце семидесятых,  летом вышли мы на учение в сбор-поход, в Средиземное море. К нам на лодку прибыл проверяющий каперанг из штаба флота. Морской сухарь, говорили про него, не пропустит ничего, до всего докопается. Вместе с болгарскими кораблями выполнили все поставленные задачи. От командующего походом контр-адмирала получили благодарность. Позднее нам, молодым, вручили знаки «За дальний морской поход».
      Он распахнул куртку. На пиджаке на закрутке был прикреплен знак – гордость всех моряков.
      - …уже в своих водах попали в шторм. Откуда он взялся? Вроде и погода спокойная – почти штиль. Но далеко на линии горизонта чернела полоса неба. Не к добру… и точно, налетел! Наши корабли поменяли дистанцию, перестроились. Лодка по приказу капитана пошла на погружение. И тут, словно гигантской кувалдой, по корпусу шарахнуло. Удар был в районе кормы. По связи передали: «Горизонтальный руль заклинило. Команда «Стоп!», осмотреться в отсеках». Оказалось, волной или буруном от винтов сорвало с мин-репа подводную мину. Ведь тралили этот район еще с войны. Она где-то на глубине стояла. Раскачало ее, проржавел фал, а здесь наша лодка, ее рули. Ну, и тронула своим рогом. Пробоины не было, но руль заклинило. Глубина небольшая. Приказ командира боцману: «Всплывай». Лодка встала в дифферент на корму. Кое-как после маневра подвсплыли на перископ, с трудом еще приподнялись…
      Летний шторм, так внезапно обрушившийся, ушел. Тучи над кораблями развело. Проверяющий офицер из штаба стал серый, как парусина. А у нашего командира засеребрило виски. Но дошли уже, недалеко было.
      После я на многих судах служил, даже на Тихоокеанский попал, но такой истории больше не припомню, хотя и бывал в штормах покруче того моего первого. Потом остался на сверхсрочную. Уволился с флота старшим мичманом.
      Кок достал еще одну беломорину. Снова показался на его груди знак: подлодка на фоне белого с синей полосой и красной звездой Советского военно-морского флага.

Рассказ написан 30 июля, в день ВМФ