Усатый нянь

Кира попросила меня присмотреть за маленькими близняшками и оставила нас всего-то на полдня.
— Не волнуйся, они спокойные.
Сказала Кира, прикрывая за собой дверь. Согласно законам гостеприимства, царившим в их семье, мне было предложено отправиться в путешествие по дому верхом на слоне. Вместе с нами двигались другие представители местного зоопарка: заяц, тигр, бурый медвежонок и единорог, а подгоняла зверей бесстыжая кукла Марта, потерявшая где-то трусы. Взявшая на себя труд укротителя, она следила, чтобы никто не отставал. Почётная роль слона в этой экскурсии отводилась мне, и все остальные плюшевые друзья часто забегали вперёд, от чего я тоже невольно ускорялся. Завершив долгую прогулку по дому, я устроил в спальне урок рисования. Когда пришло время обеда, мы оставили на скомканных пледах обеих кроваток незаконченные рисунки, цветные карандаши, кисти и тюбики с красками, а сами спустились вниз на кухню. Слон должен был приготовить вкусную кашу. Закипела работа повара. Помощь детей была неоценима. Внутренняя сторона воротника прилипла к шее, совсем не потому, что я надел несвежую сорочку. Виновницей оказалась перетёртая с сахаром клубника. Глаза от чего-то неприятно слезились, и левый тапок стал опасно скользить по полу. После обеда наступил тихий час. Нельзя верить тем, кто говорит, что в это время дети мирно спят.
Найдя спасение в чтении сказок, слон последовательно превращался в различных персонажей. Таким образом, я читал и одновременно показывал, как летает в ступе баба Яга, или как учёный кот ходит по цепи среди ветвей коренастого дуба, или как царь Кощей над златом чахнет. К моему счастью, за окнами пошёл дождь, что позволило остаться дома. Ближе к вечеру, обессилено опустившись на пол, я включил телевизор и оставил телеканал, который обычно смотрят те, кто потерял пульт от телевизора, или те, кого сиделка забыла перевернуть на другой бок. Собственно, смотрел я не в телевизор, а куда-то сквозь него. Именно с таким равнодушием ленивая осенняя муха разглядывает тусклую лампу в дальнем углу подъезда. Вот и мама вернулась!
— О, в моё отсутствие ты отпустил усы.
С лёгкой иронией сказала Кира, когда я помогал ей снимать влажный плащ. Посмотрев на себя в зеркало, висевшее тут же, в прихожей, я увидел, что действительно стал усатым, причём усы были разного цвета. Правый ус, густой, чёрный, тянулся обратным вектором вдоль губы и, пересекая щеку, сползал вниз к шее. Левый же ус, ярко-оранжевый, брал начало, как бы из ноздри, тут же делал зигзагообразную параболу вверх по лицу, а возле уха след его обрывался. Очевидно, всё это у меня отросло, когда мы пытались на кухне отыскать в нижних шкафчиках манную крупу для приготовления каши. Почему-то аккуратный, внимательный слон не заметил действия всех этих маленьких, ещё не очень ловких, зато очень быстрых ручек и ножек, бегающих вокруг него. Расположившийся в кресле у камина кот смотрел на меня с ласковым мудрым прищуром. Его спокойствие было родственником безразличия, но отнюдь не преступного безразличия людской толпы, а безразличия философского, которое следует приветствовать и даже поощрять, как единственно верный маршрут в сложном лабиринте взаимопонимания. Кира прошла в зал, обвела помещение понимающим взглядом, чуть-чуть наклонила голову и слегка покачала ей, словно в этот момент у неё в шее включилась пружина сочувствия. Я беспомощно улыбался.
На крыльце мы прощались. Принцессы активно махали мне вслед всем, что было у них в руках: сачком для бабочек, волшебной феей, потерявшей туфельку, и даже крылышком ангела, насильно откреплённым от новогоднего платья. Наполненный изнутри тихой счастливой грустью, я развернулся и не спеша побрёл к автомобилю. Вернувшись домой, лишённый всяких сил, я отправил своё тело в спальню, где, без особых церемоний, почти не раздеваясь, уронил его на кровать и моментально заснул самым беспечным сном младенца.