По ту стну гл. 4

" Кто посмел с моим телом такое сотворить?!"

От возмущения и негодования со мной случился неврический или нервический (неважно), шок от увиденного. Но я решила во чтобы-то, ни стало вернуться в тело. Расположилась на ним, да только видно и осталось мне что хотеть, чуть до пола не провалилась. Висю над телом,когда да же очень подвижным был. Смотрю на себя родимую: синяки во всё лицо, голова в шапке из бинтов. Жалость к себе проснулась. Разрыдалась в кулачок, прикусила пальчик, чтоб никто не услышал мои стенания. А тут, неожиданно, голос сзади послышался знакомый до ужаса:

; И чего рыдаем, Виолка, ты ж сама виновата, что из красавицы в чудовище превратилась, ещё и меня разукрасила. Смотри: живого места нет. Всего переломала…

Как же я обрадовалась, услышав Димкин голос, и таким он мне показался родным…, нет, не любимым, но в тот момент я готова была его расцеловать. Обернулась. Не раздумывая, к нему на шею бросилась. Каково было моё огорчение, сквозь него пролетев. А он паразит видя мою растерянность, расхохотался:

; Эт, тебе наказание! Нечего безвинных людей калечить, чуть не угробила…

Тут уж я пришла в негодование, про плакать и речи уже не было. Нависла над ним. Он от неожиданности аж над кроватью распластался, того гляди исчезнет, уже на половину скрылся. Смотрит на меня, а в глазах, не поверите, испуг. Но мне было совершенно наплевать. Была я в злостном настроении. Приблизив лицо к его бледненькому личику, почти касаясь его носа, прокричала:

; Так ты меня обвиняешь?! Ты, что мне предъявляешь претензию к своему теперешнему виду?

Димка при виде моего грозного настроя не издал ни единого звука, лишь головой в согласии мотнул, что меня ещё больше в бешенство ввело.

; Не тебе ли я говорила: пристегнись! Ты ж, гад, ; сам отказался! Сказал, что только идиоты пристёгиваются и, что если ехать быстро и не дай бог в дерево влетишь, от удара, можно без головы остаться. Так ты погляди на себя. Лежишь тут трупиком ещё и обвиняешь…, накаркал. Кто ж знал, что ты за руль схватишься и будешь крутить вовсе стороны и при этом выворачивать мне руки. Я ж ими за руль держалась, у тебя отбирала!

; Не ори тут! Я тебе что кричал? Чтоб ты на тормоз давила, а ты на газ, дура! А дальше, что сделала? Визжала как поросёнок, руками в руль упёрлась и на газ. Видела бы ты себя в тот момент, когда дерево приблизилось…, ; Димка из-под меня выплыл. Встал, как статуя руку в бок воткнул, другой махнул, словно от мухи отмахнулся, ; зарекался с тобой ездить! Так нет, уговорила… эх, Виолка, что мы с тобой наделали…

И столько было в его последних словах сожаления, что мне стало жалко не только себя, машину, дерево, но и Димку, который при ударе вылетел через переднее стекло навстречу дереву.

"Что с ним будет? Вон лежит весь в гипсе, да ещё и с трубочками, которых поболе чем у меня. А вокруг аппаратура, все важные функции за него выполняющая…", ; думала я, стояла возле его кровати и неотрывно смотрела в его лицо.

; Виолка, ты, что меня не слышишь?!; Димкин вопрос вывел меня из раздумий. ; Я тут распинаюсь, рассказываю, как второй день пытаюсь в тело вернуться, а она не слышит… Ты сама-то, где была?

; Я? Здесь и была. Себя искала. С нами был мой любимый собак. Не знаешь ; где он?
; Знаю…

; Где? – взлетая, обрадовалась я, ; веди меня немедленно к нему.

; Не надо никуда идти. Он здесь. Джека.

Из-под кровати вылетел Джека и сразу ко мне кинулся. Я руки уже приготовила, принять любимца в объятия. А он вдруг исчез. Я и опомниться не успела, как его и след простыл, дымкой растворился.

; Джека, вернись!– заорала я что есть мочи.

; Да не ори ты…, значит, выкарабкался…

;Куда выкарабкался? ; удивилась я.

Димка только головой махнул в согласии, сам грустный.

; Радоваться надо! Ты чего, Димка?

; Ты еще, не поняла что ли? Мы ж тут лежим, а может, того… не всем удаётся… насмотрелся… я тут много чего перевидал. Ведь мы все в очереди. Понимаешь, Виолка? В очереди. Как только родились, сразу встали в очередь. Это, как к стоматологу. Страшно, боишься боли, но знаешь, что очередь подходит… и никуда, понимаешь, никуда от этого не уйти… очередь гадство! Кто-то торопится… это я про самоубийцу. Сегодня такого в морг опустили. Боролись за него врачи, как за нас с тобой… видишь сколько аппаратуры. Не хочу…

; Молчи, Димка, ; прошептала я, всхлипнув от переполнившего всё моё существо чувства безысходности, такого всепоглощающего отчаяния, что я упала на кровать, но оказалась под ней, вися над серой плиткой пола.

– Мадам, что вы тут забыли?! – услышала я. Намерение разрыдаться в голос, тут же отпало само собой. – Здесь мой приют и без приглашения, никого не желаю видеть! – Не успела я опомниться, как перед моими глазами предстал раскрытый беззубый, зияющий чернотой рот, издающий не человеческий ор: – Не позволю быть здесь! Вон отседова, полумёртовка!

От неожиданного нападения на мою нервную систему, я зависла не только в воздухе, но и в тупом непонимании, что я такого сделала, и на каком основании он присвоил местечко под моей кроватью. Нет, под кроватью моего отдыхающего от тяжёлого пребывания в этом неспокойном мире, тела.

Ответ мой был резким…

Продолжение следует...