Глава пятая Встреча с ирбисом

Пока Александр с И Линь занимались каждый своим делом, молодой барс завершал привычный обход территории. Он уже проделал путь в тридцать километров с остановкой на охоту и последующую трапезу. Охота была легкой – он без труда зарезал козленка и принес пищу в логово, где осталась подруга с малыми котятами.

Теплая кровь напомнила зверю вкус другой жертвы, которую он выследил в одном из отдаленных уголков своей территории. Он запомнил место, потому что там легко досталась крупная добыча. Светло-серый всегда любил охотиться на крупных животных, так он убеждался в собственной силе, ловкости и хитрости. Стремительная погоня за большой жертвой, которая мчится от него прочь в слепом ужасе смерти, не разбирая пути, не пытаясь спастись, будоражила и горячила мозг хищника.

Охота давала наслаждение бешеными движениями – коротким спринтерским спуртом, высоким прыжком и точным падением на спину загнанной добычи. Когда мгновенным ударом острейших клыков  разрывал ее горло, чувствовал упоение победы, рычал в самозабвении, ощущая горячую кровь, которая текла из раны по клыкам и пузырилась в пасти, в то время как жертва в агонии еще вздрагивала и перебирала ногами. 

Легкая охота тоже  радовала, но  быстро забывалась. Прежде чем  отнять чью-то жизнь, Светло-серый испытывал желание позабавиться, почувствовать трепыхание тела, попытку добычи убежать, ее панику.  В эти минуты хищника захватывала сила своей власти, и торжество распаляло тело, как пламя.
Чувства страха Светло-серый не ведал. Он был самым сильным зверем в этих краях, хозяином территории, и ему некого было опасаться.

В высокогорных землях, богатых дичью, ирбисы не спускаются в населенные долины и не имеют опыта общения с людьми, поэтому, естественно, кочующий зверь не испытывал страха перед существами, значительно превосходящими его в уме, коварстве и умении охотиться. Эти существа были вооружены не клыками и когтями, а более страшным и разрушительным даром - разумом, которому ничто не противостояло в дикой природе.

Одинокий дацан, стоящий на территории кочевья, на заснеженной вершине,  зверь запомнил хорошо. Именно здесь он захватил одну из своих жертв. Он довольно долго шел за нею, не имея сил оторваться от сильного запаха крови. Ее нес двуногий охотник в свое логово. Преследование чужой добычи – обычное дело для барса: нужно лишь набраться терпения и ждать, когда охотник зазевается, и стащить добычу.

Светло-серый так и поступил: залег выше  места, где осталась пахнущая кровью серна, спрятавшись за валуном. Хозяин добычи, видимо, не подозревал о его присутствии и оставил жертву без присмотра, не став ее есть. Когда наступила темнота Светло-серый без помех присвоил серну и хорошо насытился вкусным мясом. 

Без заминки он достиг пределов монастыря и стал высматривать добычу. Некоторое время выжидал, но ни вблизи, ни в отдалении никакой поживы  не обнаружилось. Это показалось странным. В еще большее недоумение зверь пришел, когда, наблюдая за местом достаточно долго, ощутил здесь множество непривычных звуков и запахов. Нигде на территории кочевья  барс не сталкивался с  таким разнообразием ароматов.

Его внимание привлекли крупные двуногие  существа,  неожиданно появившиеся из отверстия в стене. Они общались, часто прикасаясь к друг другу и издавая прерывистые звуки разной длины и высоты тона. Ирбис уже хорошо был знаком с двуногими небольших размеров, покрытыми перьями. Те тоже умели ходить по земле и, к его досаде, летать.

Голоса крупных незнакомых существ показались барсу слабыми, но приятными, в них отчетливо сквозили ласковые и веселые интонации. Тонкий слух позволял зверю различать звуки разных эмоций.
 
Притаившись выше места, где находились И Линь с Александром,  хищник наблюдал за их передвижениями. Шлейф запахов, сопровождавший людей, казался непривычным и особенно манящим.

Через некоторое время одно существо, крупнее и сильнее другого, покинуло территорию, которую кот считал своим пастбищем. Он подумал, двуногий взлетит в воздух и умчится, но тот не спеша удалился на ногах.

Увиденное привело Светло-серого в замешательство: барс не знал, как поступить дальше. Осторожно сполз на нижнюю террасу, чтобы понаблюдать за оставшимся существом и выбрать момент для нападения. 

Странное двуногое  совершало непонятные движения внизу у стола. Ни одна жертва так себя не вела. Ирбиса охватило острое томительное любопытство, мышцы под жесткой шкурой напряглись и тут же расслабились – он колебался.

С хриплым всхлипом вдохнул воздух, в возбуждении потерся щекой о левое плечо - двуногое внизу приятно волновало. Не спуская глаз с добычи, несколько мгновений перебирал передними лапами, затем приподнялся в холке и подтянулся на брюхе вперед - мышцы толчковых задних ног тотчас сжались, готовые к прыжку.

Однако по непонятной ему самому причине барс насторожился и замер.
Он умел предугадывать ход дальнейших событий.

Особенность этого зверя составляла интуиция. Редкостное предчувствие  отличало Светло-серого от многих его сородичей и животных других видов. Из собственного опыта он знал: хищники и жертвы ведут себя  одинаково. И те, и другие слишком торопятся, плохо маскируются и не умеют наблюдать за своим врагом.Все они действуют под влиянием инстинктов и, как правило, ошибаются; между тем, первое правило поведения в дикой природе - выжидать и наблюдать.Хищник должен хорошо знать повадки и характер жертвы.Та всегда слабее зверя-охотника, поэтому, чтобы выжить, она должна хорошо знать его повадки, быть  быстрее, осторожнее и хитрее. Невнимательность и глупая опрометчивость всех известных ему существ – жертв и хищников - становились причиной смерти.

Светло-серый не ошибался никогда. Редкие когнитивные способности позволяли барсу запоминать все, что удовлетворяло любопытство и углубляло  знание об окружающем мире. Он умел сравнивать поведение своих собратьев и повадки других существ, научился видеть ошибки, которые приводили тех и других к гибели.
Его мозг, подобно простейшему компьютеру, накапливал информацию об ареале, растениях и обитателях кочевья. Жизненный опыт ширился. Редчайшее свойство памяти – ничего не забывать – давало возможность животному даже анализировать события, и он научился оценивать благоприятные обстоятельства, выжидать, откладывая охоту на неопределенное время или уверенно нападать.

Уникальность светло-серого барса состояла не только в зачатках интеллекта, но и в том, что природа одарила его другим ценным качеством, выпадающим на долю лишь единичных особей, -  сверхчувствительностью.

Благодаря ей, он был приспособлен к жизни в дикой природе в десятки раз лучше, чем все его сородичи, когда-либо рожденные в этом краю.
И вот теперь, наблюдая сверху за незнакомо пахнущим существом на двух ногах, он медлил. Потому что получил едва различимый сигнал тревоги, пришедший из неведомого источника.

…И Линь заметила барса слишком поздно, когда тот был уже в нескольких метрах. Она замерла, не имея сил ни крикнуть, ни схватить нож.

Они уставились друг на друга – человек и зверь. Время для обоих остановилось. В глазах барса не отражались эмоции или намерения, которые можно было бы как-то сравнить с человеческими. Это и неудивительно: Светло-серый мыслил и чувствовал в диапазоне иного порядка, совершенно отличном от человеческого; его накопленный опыт и картина мира были крайне простыми.

В этот смертельно опасный момент ребенок внутри женщины вдруг шевельнулся, как от испуга, и сильно толкнул ее в бок. Это движение привело мать в чувство, она инстинктивно закрыла руками живот и придушенно, словно во сне, вскрикнула.
Подчиняясь инстинкту, барс прыгнул на крик. Разделявшее его и жертву расстояние покрыл одним движением -  не  становясь наизготовку, не сжимая  мышц, не ища упора для толчка задними лапами.

Зверь просто оказался высоко в воздухе и через сотые доли секунды упал рядом с человеком.
Это мгновение растянулось для И Линь в минуты ожидания, она успела заметить над собой в полете белый живот с мелкими темными пятнами, крупные подушечки лап с густой смерзшейся шерстью между пальцами и огромный двухметровый хвост.  Хвост взвился вверх в начальной фазе движения, затем принял со спиной положение прямой линии и плавно опал в заключительной фазе. Женщина поймала устремленный прямо ей в лицо равнодушный взор желтых глаз, в которых стояла смерть. 

Сознание  тут же померкло - она упала навзничь, не успев даже изменить положение - спрятать под себя живот, защищая свое дитя.
Пружинисто приземлившись рядом с упавшей добычей, Светло-серый нападать не стал -  его разбирало любопытство: что за незнакомое существо ходит по его территории? В легком недоумении зверь стоял над человеком, вдыхая его запах. Существо не убегало и не сопротивлялось, как все другие, с которыми он сталкивался прежде. От рук жертвы пахло кровью летающих тварей, та же волна аромата стекала с поверхности стола - там лежала пища.

Запах крови со стола потянул за собой, ирбис вспрыгнул на поверхность и обнюхал ощипанные и слегка опаленные огнем тушки черных чирков. Горечь гари и ошпаренных кипятком перьев насторожила: еда пахла скверно. Он перевернул одну из тушек, пытаясь понять, что же в ней такого неладного, затем, пробуя на вкус, прокусил горло мертвой птицы. Он ожидал, что теплая кровь тотчас хлынет из прокушенной раны и наполнит ему рот. Но ожидания не оправдались – крови было мало, да и те капли, которые попали на язык и небо, оказались холодными.

Барс тронул лапой другую тушку. Оглянулся на лежащую без сознания женщину и, не заметив с ее стороны притязаний на добычу, взял птицу в пасть и прыгнул к стене цокчена. Там без помех съел ее. Видимо, Светло-серый был еще не слишком голоден, потому что новая пища не принесла ожидаемого удовольствия.

Вернувшись к столу, зверь  удивился: жертва не сделала попытки убежать и все еще лежала на прежнем месте.  Несколько секунд наблюдал, но та не двигалась и не издавала звуков. Барс подошел совсем близко. Чуть поводя снизу вверх головой, вдохнул запах.

Еще ни разу в своей короткой жизни Светло-серый не сталкивался с подобным существом – оно было покрыто с ног до головы пугающей мертвой кожей, за которую он принял одежду. Лишь лицо было живым и теплым.

Колеблясь, стоял над лежащей жертвой с приподнятой наизготовку передней лапой, готовый и к нападению, и к отступлению. Чуть помешкал и конфузливо опустил лапу - безошибочный инстинкт подсказал: перед ним самка.

Самку в его мире обижать было нельзя.
Попятился и лег на брюхо. Осторожно подполз к самому лицу.  Тронул носом щеку самки, коротко рыкнув  – реакции не последовало. Щекоча вибриссами, коснулся подбородка – женщина глубоко вздохнула, не приходя в сознание, чуть пошевелилась.
Бока животного тут же ритмично заходили от низкого урчания, кот беззвучно замурлыкал. Ему было приятно, и он прилег рядом.
Обдувая лицо лежащей своим дыханием, Светло-серый вдруг почуял нечто новое. На секунду погрузился в свои ощущения –  в сознании забрезжился расплывающийся фантом узнавания.

Некоторое время он мерцал в мозгу животного, постепенно приобретая четкость. В паттернах генетической памяти сформировалась догадка: самка беременна.
Подобной энергией была заряжена и его подруга, когда вынашивала котят.
Нос Светло-серого сморщился, уши шевельнулись: электрический разряд ударил по нейронам мозга – оберегать новую жизнь!

Зверь встал наизготовку.
В природе жизнь беременных самок была под строжайшей защитой! Кодекс самца требовал: спасать самку в минуты опасности, сохранять потомство ценою своей жизни.

Он стоял над человеком и ждал, когда тот очнется. Зверя удерживали на месте правила дикой природы.

 Женщина не шевелилась, и  Светло-серый тронул ее лицо языком. От рук самки исходил нервирующий запах крови, он быстро убрал его, вылизав пальцы.
Он помог ей почиститься, привел кожу в порядок, как не раз помогал своей подруге уничтожать на шкуре посторонние запахи.

И Линь очнулась от влажных шершавых прикосновений. Открыла глаза и тут же крепко зажмурилась от ужаса: рядом сидел крупный барс и лизал ее руку. Зверь почувствовал напряжение мышц самки: та пришла в себя. Он тут же прекратил свое занятие и выжидающе уставился в лицо человека.

Она приоткрыла один глаз и замерла, затаив дыхание – ирбис заглядывал в ее зрачки. Несколько секунд оба, человек и животное, ждали, что предпримет каждый из них.

Барс первым показал намерения: в мгновение ока далеко отпрыгнул и оглянулся. Женщина осталась лежать. Тогда Светло-серый вернулся и, подышав в лицо, еще раз лизнул руку и тут же скакнул назад, будто приглашая следовать за собой.
И Линь не отрывала глаз от страшного хищника, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не закричать. Он  сделал короткий прыжок в сторону, в  глазах сверкнул игривый призыв: похоже, зверь вспомнил повадки котенка и манил поиграть.

Она осторожно встала, опираясь спиной о край стола. Не ощущая тела, держалась на ногах. Тот нерешительно шагнул в ее сторону – лицо женщины исказилось от ужаса. Ребенок тут же толкнулся в ответ, и она инстинктивно прижала руки к животу.

В темно-серых глазах барса мелькнуло смущение, он чуть опустил лобастую голову.
Невероятно, но он почувствовал биение зародыша в утробе. Опасный гость сделал шаг назад, фыркнул, затем резко развернулся и в несколько прыжков удалился. За секунду до того, как скрыться из виду, на самом краю плато зверь оглянулся: женщина, не отрываясь, глядела ему в след.

Барс исчез.

И Линь глубоко вздохнула, все еще не сводя глаз с того места, куда исчез хищник, и без сил осела на скамью, ноги и все тело сильно дрожали. Поднесла руки к глазам: пятна крови исчезли - зверь все вычистил.

Ребенок снова начал атаки: он безостановочно колотил в стенки своего временного пристанища – ему передался смертельный ужас матери.
Острая боль в боку пронзила ее, она перевела дух и неожиданно для самой себя засмеялась, запрокинув горло. Огромная радость бытия затопила сознание, неукротимая жажда жизни наполнила ставшее ватным тело неведомо откуда взявшейся силой. Все существо опалило огнем – уже знакомая синяя энергия прорвалась в кровеносные сосуды и заструилась в жилах освежающим потоком.

Она вскочила, озирая все вокруг.
Вдруг на женщину снизошло озарение, ей открылась истинная природа поведения животного. С предельной ясностью поняла: этот барс  не собирался причинять ей вред.

На краткий миг она ощутила глубинную связь с бесконечно сложным миром, в котором на мгновение соединились она и удивительный самец.
 
Ирбис светлого окраса воспринял самый важный квант информационного потока, пронизывающего землю: существо другого вида несло в себе зародыш жизни. Поняв это, зверь привел ее в сознание и заставил встать. Этого показалось ему мало - он побуждал  к действию и не ушел, пока не убедился, что самке ничто не угрожает.

И Линь усмехнулась:
-Даже дикий зверь хочет, чтобы я благополучно родила свое дитя!
 Она вновь засмеялась, чувствуя, как радостно жить! С веселым пониманием оглядела разоренный стол, глубокие следы когтей и отпечатки подушечек на деревянной столешнице, маленького чирка с откушенной шеей. К стене  здания вели крупные следы, там виднелись остатки пиршества - черные лапки птицы, которыми барс пренебрег.

В ней окрепла уверенность: животное больше не нападет. Вздохнула, произнеся вслух:
-Однако это не означает, что он не придет еще раз. Вполне может вернуться!

И Линь не ошиблась: он возвратился. Не скоро, спустя три недели. Светло-серый пришел ранним утром. Вернуть долг беременной самке.

Он оставил на тропе, вблизи  цокчена, маленькую куропатку взамен съеденного чирка.

Нападение барса  произвело на организм И Линь странное воздействие. Перенесенный ужас не вызвал упадка сил, напротив, сделал тело энергичным и легким. Прилив энергии позволил ей заняться ужином. Женщина бегом принесла мешочек черного риса из кладовой, тут же метнулась назад за небольшой мельничкой; руки ее неустанно вращали рукоятку, растертое зерно белым ручейком муки стекало по узкому желобу в плоский керамический горшок. В нем она замесила тесто и испекла тонкие пресные лепешки.  Отколов несколько кусков чистого льда от толстой ледяной жилы, растопила воду над огнем.
 
Чем объяснить небывалую легкость движений - счастливым ли исходом встречи с опасным зверем, или  уверенностью в победе над болезнью – она не знала. 
Лишь приготовив скудный ужин, И Линь почувствовала усталость. Она не стала приводить в порядок стол, скрывать следы встречи с барсом. Подумала:  в темноте Александр ничего не заметит. Все осталось, как есть: отпечатки звериных лап, недоеденный чирок на столешнице и истоптанное пространство вокруг очага.
Машинально погасила огонь в очаге, войдя в келью, зажгла свечи и провалилась в глубокий сон.

Александр вернулся в потемках расстроенный неудачной охотой. Дичь будто кто-то отводил, на рыбной ловле тоже постигло невезение. То ли низовой ветер был причиной, то ли понижение температуры, но ни в реке, ни на озере рыба не клевала.

Не обнаружив И Линь у очага, в тревоге бросился внутрь.
Сквозь полусон она услышала, как открылись двери и раздался звук знакомых шагов. И Линь мгновенно проснулась. По привычке прислушиваясь к себе, поняла: глубокий сон вернул силы и хорошо освежил.

Радостной улыбкой встретила Александра и, не дав тому раскрыть рта, произнесла.
-Ты не очень рассердишься, милый, если сегодня у нас будет скромный ужин?
У него  тяжесть упала с плеч, засмеялся, оживился. Опустившись у низкого ложа на колени, стал целовать ее лицо и руки. Его душа пела: видеть оживленный взгляд И Линь, любимую улыбку было счастьем.

Настроение поднялось, они перебивали друг друга, шутили, безотчетно радуясь. Оба чувствовали одно и то же: ушла куда-то усталость, улетучилась досада по поводу неудачной охоты, а в душах расплылась горячая благодарность друг к другу.
-Сегодня я тоже с пустыми руками, моя Юи!  Ни мяса, ни рыбы! Так что ужин я не заработал.

Тон его был виноватым, но глаза тепло поблескивали.
Они ели теплые лепешки, запивая их желтым чаем без сахара.
Ни в мимике, ни в жестах И Линь не отразилось и намека на то, что ей пришлось пережить пару часов назад: неизменные милые интонации, сияющая улыбка на лице и распахнутые навстречу ему глаза, в которых светились любовь.

Они спали крепко и проснулись одновременно.
-Вчера на меня напал ирбис, - сообщила И Линь ровным тоном, повернувшись к нему, - но, как видишь, все обошлось.

Известие обрушилось на него, как лавина: Александр дернулся и на мгновение отключился от реальности. Пришел в себя, почувствовав, как она гладит его по лицу и что-то говорит.

Как сквозь плотный слой ваты услышал:
-Успокойся, милый! Барс не тронул нас.
Вместо улыбки лицо мужчины исказилось судорожной гримасой. Страх потерять ее после неимоверных усилий спасти оказался таким безмерным! Громадная каменная глыба придавила ему грудь – он почувствовал  смертельную усталость...

Александр  даже не стал упрекать женщину за то, что не держала карабин под рукой, как он требовал. Она и без того пережила столько, что не под силу мужчине.

Ранний приход двух монахов пришелся как нельзя кстати. Бхаттараи, следуя приглашению княгини, явился с визитом в сопровождении Гуй Шена. Увиденная картина разорения на площадке вблизи очага потрясла их. Гуйфу, забыв правила этикета, в ужасе забарабанил в дверь.

На стук с помертвевшим лицом вышел Александр. Непривычное зрелище нагнало на бедного учителя еще больший страх – со смугло-коричневого лица сошли все краски, потрясенный, он застыл, не произнося ни звука.

Догадавшись о мыслях молодого монаха, Александр лишь махнул рукой в сторону кельи. Бхаттараи издали наблюдал за обоими.

Состояние апатии обрушилось на Александра и смяло силы.  Ему было неловко перед Бхаттараи за невежливый прием и мучительно осознавать, что тот застал его в невменяемом состоянии.
- Надеюсь, с махададжей все в порядке? –  голос геше-ла прозвучал ровно, будто ничего не произошло. Александр с трудом опустил подбородок на грудь, поднимать голову и смотреть на мир не хотелось.
-У вас шок, - констатировал лама спустя мгновение.

Не спрашивая позволения, положил обе руки на плечи Александра и так стоял некоторое время, погрузив взор в его пустые зрачки.
Через некоторое время Александр глубоко вздохнул, взгляд чуть просветлел.
-Прошу меня простить, господин Бхаттараи, - выговорил вяло, с трудом ворочая языком. – Ирбис напал на принцессу…
-Вижу.- Бхаттараи выслушал известие с внешним спокойствием.

На приглашение войти предупреждающе поднял руку и остался снаружи. Лама внимательно всматривался в отпечатки лап на затоптанной площадке: все пространство вокруг было испещрено следами, их двойная цепочка вела к стене цокчена, там виднелись пятна крови.

Зверь явно заявлял права на эту территорию.
Александр в сложной графике на снегу не увидел ничего, кроме путаницы следов, слишком крупных, чтобы остаться спокойным. 

Подышав холодным воздухом, попытался собрать разбегающиеся мысли. В  ушах тонко зазвенело - резко поднялось давление; отвернулся, чтобы не видеть картины разорения, уставился на венчающий горную гряду белый пик.

Тупое бездумье прервал громкий оклик ламы:
-Обратите внимание на нетипичное поведение нашего дикого гостя!

Указывая на следы, тот начал раскрывать подробности случившегося, будто все видел вчера своими глазами.
Раздражаясь, досадливо поморщился:
-Вы еще и следопыт?!
-Княгиня лежала вот здесь, - не обращая внимания на дерзость, Бхаттараи ткнул пальцем в место, где на снегу виднелись очертания человеческой фигуры.

Александр зажал пальцами виски, желая ослабить сильное биение пульса. Голова раскалывалась от боли.
– Упала, скорее всего, от неожиданности, - размеренно, будто диктуя текст протокола, произносил лама. – Зверя заметила в последний момент и вскрикнула. Крик  вызвал нападение.

Он присел на корточки и пальцем очертил место падения, затем
обернулся к бледному, как полотно, Александру.
Легко коснулся рукава - тот встряхнул головой.
-При встрече с ирбисом нельзя кричать, это приводит животное в ярость. 
Александр так напрягся при этих словах, что чуть не закричал сам.
- Странно, - произнес Бхаттараи через некоторое время. – Взгляните, кот уходил и возвращался на то место, где лежала принцесса,  четыре раза!
 
Александр даже не повернул головы в ту сторону. Слово «кот» резануло слух и прозвучало чуть ли не кощунственно. Показалось, монах специально преуменьшает степень опасности.

А тот в задумчивости еще раз обошел место события.
-Очень странное поведение животного, не находите? – рассуждал монах, поглядывая на потерявшего дар речи Александра.

Того неуместное многословие монаха раздражало, судорога исказила лицо.
Будто не замечая, Бхаттараи продолжал его тормошить, выводя из оцепенения.

Взрыв не замедлил последовать – мужчина хрипло пригрозил:
 - Застрелю тварь!

Но геше, не слушая угроз,  спокойно продолжал:
-Он покидал упавшую княгиню и вновь возвращался к ней короткими прыжками. Думаю, манил за собой, так делают кошки, когда хотят поиграть.
-Какой черт, поиграть? – взбешенный Александр едва не задохнулся.
-Если только… - Бхаттараи замолк с поднятыми в удивлении бровями.

Наконец, улыбнулся - будто молния кратким светом осветила его повеселевшее лицо.
-Однако давайте спросим у княгини, как все было на самом деле! - произнес он и энергично направился к двери.
Александр поплелся следом.

И Линь любезно беседовала с Гуй Шеном, будто ничего не произошло. Тема разговора, видимо, была ей приятна, она оживленно улыбалась. Учитель, уже успокоенный, радостно сиял.

Поздоровавшись с Бхаттараи, женщина тут же сообщила о теме беседы.
- Достопочтимый геше-ла, я думаю, настало время открыть еще один класс для девочек. У вас найдется подходящая кандидатура учителя? Такого же взыскательного и доброго, как господин Гуй Шен?
Геше с видимым оживлением включился в разговор:
-Конечно, княгиня, обязательно найдем хорошего учителя и для девочек. Не беспокойтесь! Однако, я вижу, встреча с барсом подействовала на вас весьма необычно. – Он весело засмеялся. – Не побоюсь сказать, он пробудил жизненную энергию. 

Поколебавшись, И Линь подхватила смех:
-Да, я ощутила некоторый подъем, даже появился зверский аппетит.
 
Смех И Линь показался принужденным.  Все происшедшее Александр воспринял как продолжение кошмарного сна. Особенно жизнерадостный вид и оживление женщины не внушали доверия: вдруг ее смех - последствие нервного срыва…

Дальнейшие размышления  Бхаттараи поразили так, что он еле сдерживался, чтобы не нагрубить. 
-Этот зверь – чрезвычайно любопытное создание! – потирая руки, с оживлением произнес лама.
-Я должен им восхищаться? – буркнул сдавленно.

Однако то, что произнесла вслед за тем И Линь, выбило из равновесия.
-Ах, как вы правы, досточтимый геше-ла! – воскликнула женщина, чрезвычайно чем-то довольная.
-Моя Юи, что ты говоришь? – ошеломленно воскликнул он, охваченный паникой: И Линь смеется – неужели психика не выдержала! Он бросился к ней, схватив за руки.
-Нет-нет, милый! Он, в самом деле, престранный зверь!

Женщина с ласковым сочувствием глядела на Александра, переживая за него.
Его лицо страдальчески исказилось.
Бхаттараи резко перебил их бессмысленный обмен эмоциональными репликами.
-Позвольте уточнить, княгиня: ирбис  возвращался, чтобы привести вас в чувство?

У той вырвался короткий нервный смешок. Вопрос монаха заставил ее вновь пережить страшные события.
-Какой странный вопрос, геше!

Но задумалась, чуть нахмурившись.
-Не знаю точно, возвращался ли он… Но очнулась я от его шершавого языка. Он лизнул меня, представляете? 
Храбро улыбнувшись, женщина по очереди обвела ясными глазами присутствующих мужчин.
- Ирбис лизал мне руки, как кошка! И окрас у него был такой странный…
 
Она запнулась.
- Слишком светлый даже для снежного барса! - Брови И Линь удивленно приподнялись, словно вчерашние события предстали в ином свете.
-Ну, он и есть кошка! Только большая и очень опасная, - вставил Александр.- Его надо уничтожить!
-Думаю, это необязательно делать, - примирительно проговорил монах. – По счастью, вам встретилась редчайшая особь, княгиня! – В голосе монаха сквозило удовлетворение.

Александр еле сдерживался: рассуждать о повадках мерзкого хищника, который едва не растерзал И Линь, было выше его сил. Он опустился в плетеное кресло у жаровни с тлеющими углями и крепко зажал голову руками.
 Ничего не хотелось слышать!
Бхаттараи сел у изголовья И Линь и взял в свою широкую ладонь ее маленькую, огрубевшую от постоянной работы руку. Кисть принцессы была похожа на натруженную руку крестьянки.

Лицо ламы приняло довольное выражение. Он долго не выпускал руку принцессы, то ли заинтересовавшись огрубелостью, то ли исследуя биение пульса.

Александр видел: лама профессионально осматривал  кожные покровы, состояние ногтей, слушал пульс, анализируя работу сердца и сосудов…
Но сейчас  гортанный выговор Бхаттараи вызывал неприязнь.
-Болтает, как попугай! – подумал нелицеприятно, ревниво наблюдая, как тот держит за руку И Линь.

От геше ничто не ускользнуло: поникшее лицо Александра несло печать страшного нервного срыва, оживление принцессы свидетельствовало о переломе болезни и о перестройке систем организма.

Он должен был убедиться в своих предположениях…
Чувствуя, как спадает напряжение и исчезает страх женщины, лама вел беседу, собирая анамнез:
 - Ваше высочество, мне кажется, ирбис был обескуражен вашим поведением! Вы слишком долгое время пролежали без чувств…

В голосе монаха сквозило любопытство, он был чем-то взволнован.
 Склонив подбородок к левому плечу, она задумалась над вопросом и медлила с ответом.

Оба врача  - лама и Александр - отметили: рефлексы, психика принцессы в полном порядке, память не пострадала.
- Ирбис голоден не был, - помог Бхаттараи, - я обратил внимание, зверь съел только ощипанную самочку, а селезня оставил на столе нетронутым.

Согласно кивнув, И Линь освободила руку из его ладони:
-Да, да! Вы тоже заметили? Я хотела убрать птицу со стола, но слишком устала!

У Александра болезненно сжались мышцы: ее организм и так на пределе сил трудится, поддерживая жизнь в слабеньком теле, а тут еще страшное нападение!
-Бедняжка моя! Какая, к черту, уборка? – думал он, физически ощущая, как волны боли молниями пронзают тело.

В этот момент успокоившийся Гуй Шен вступил в разговор:
-Говорят, ирбис может подружиться с человеком, если правильно себя вести.
 Замечание учителя показалось Александру жестоким и явно не подходящим.
- Глупец-идеалист! – презрительно сморщился он.

 Александр оглядывал неподвижные лица с обветренной коричневой кожей и скупые жесты монахов: их культура поведения не позволяла излишне гримасничать или махать без меры руками.
 
Заключил обреченно:
- Мы слишком разные! Все-таки эмоциональность европейцев мне ближе, чем неестественная сдержанность людей Востока.

Озарило  понимание: он безмерно устал жить в этом благословенном краю, в мире снежного безмолвия.
-По всей видимости, прежнее душевное равновесие я почувствую либо очень нескоро, либо когда вернусь на родину, - думал он.  – Вернусь к опытам с лошадьми, вернусь на равнину. Все-таки я равнинный житель и устал от этих гор! Наверное, это старость! – подытожил с грустью.

Между тем молодой учитель развивал явно несвоевременную тему:
- В своей естественной среде снежный барс крайне осторожен, - разъяснял Гуй Шен, - и предпочитает не попадаться на глаза никому.
Он бесцеремонно перебил:
-Господа, давайте сменим тему! Княгиня перенесла стресс по вине этой твари.
Вместо того, чтобы отвлечь ее, мы мучим ее ненужными воспоминаниями!
Гуй Шен сконфуженно смолк на полуслове. Но И Линь, к возмущению Александра, возразила:
-Ах, нет, господин учитель, прошу вас, продолжайте! – и, как ни в чем не бывало, улыбнулась монаху, а ему сделала успокаивающий жест.
-Благодарю, - поклонился тот. – Ирбис не похож на остальных крупных кошачьих хотя бы тем, что не нападает на человека. - Он  поглядывал на Александра, адресуя тому свои рассуждения.
-Кроме того, в наших краях у него вдоволь пищи, так что случаи людоедства, как у тигров, например, совершенно исключены.

Учитель отвлекал его от тяжелых мыслей, но Александру все рассуждения о  звере казались отвратительными.
-Я его выслежу! – еще раз пообещал он хмуро.
-Не надо его убивать, мой друг! –  примирительно произнес Бхаттараи, положив руку на плечо Александру.

Тот с недоумением уставился на чужую руку на своем плече: когда это лама отошел от ложа И Линь? Он и не заметил.
Хотел по обыкновению возмутиться, но прикосновение геше вновь подействовало успокаивающе - напрягшиеся мышцы тела расслабились.
-И прогонять барса, если он вернется, тоже не надо! – Бхаттараи наклонился  и заглянул в лицо Александра. – Часто дикая природа оказывает на человека благотворное воздействие.

Лама отошел от Александра и вновь уселся в кресло рядом с принцессой, успокаивающе прикоснулся к руке, лежащей поверх покрывала.
-Судя по сложному поведению животного, ирбис наблюдателен и умен. Вероятно, мышление его развито более, чем  люди склонны предполагать.
-Неужели? – воскликнула  И Линь. – Этот зверь одарен от природы? –
Заинтересованная, она не отрывала от геше заблестевших глаз. Тот согласно кивнул.
- Такое часто случается и среди людей, - вставил учитель. - К сожалению, Высокое Небо, одарив человека умом, красотой или силой, бросает его на произвол судьбы, даже не озаботившись продлением срока жизни.

Александр тупо уставился на него, смысл сказанного ускользал.
-Да, жаль, мой друг! – согласился Бхаттараи. – Природа излишне щедра и в той же мере равнодушна. Мы с господином Александром уже вели беседу о продолжительности жизни животных.

 Он с симпатией взглянул на Александра. Тот вздрогнул.
- Возможно, сообразительность барса – результат сложных жизненных обстоятельств и он научился преодолевать препятствия разного рода, - монах смело высказывал бредовые гипотезы. - Не исключено, что у животного был  опыт общения с людьми.

Поклонившись ламе в знак извинения, Шен возразил:
-Думаю, нет, господин учитель! В долине нет человека, который встречался с барсом. Я бы знал о таком редком событии.
-Согласен с вами, дорогой Шен! – кивнул лама, поддерживая мнение своего ученика.- Наш  необычный ирбис родился слишком светлым, в отличие от своих собратьев…
-Бог ты мой! Ну и что с того? – невежливо перебил Александр, вскакивая с места. - Как много внимания какому-то грязному животному! – он с раздражением переводил взгляд с одного на  другого.
-Кажется, у вас  о таких говорят: «белая ворона», - пропустив раздраженные восклицания, терпеливо заметил молодой учитель.
 
Лама охотно поддержал.
- Именно!––воскликнул он. – Здесь кроется суть разгадки. Непохожесть, видимо, и стала причиной жизненных испытаний этого зверя. Барсу много пришлось пережить за свою короткую жизнь. Знаете, изгои в любой среде, в том числе и среди людей, более наблюдательны, вдумчивы, и именно они, в конце концов, добиваются успехов.
Бхаттараи встал и заходил по комнате, доброжелательно поглядывая на слушателей.
-Разве вы не замечали? Напротив, обычные особи, не находя препятствий на жизненном пути, часто замирают в своем развитии.

Не сдержавшись, Александр вновь грубо буркнул:
-Ну да, в борьбе обретешь ты право свое! Да здравствует революция!
Да, - поддержал тему Гуй Шен, игнорируя реплику, - я часто сталкивался в монастыре с подобными случаями. Несколько лет назад один чела вызывал неприязнь у собратьев. Они то ли завидовали, то ли ревновали к учителю… Представьте себе, неприязненные отношения с послушниками заставили изгоя стремительно развиваться. Он превзошел в науках своих товарищей, оставив многих далеко позади.

Бхаттараи кивнул Гуй Шену, соглашаясь.
-Знаете, что самое поразительное в подобных ситуациях? – обратился геше к присутствующим.
– Обреченные на одиночество особи развивают природный талант до совершенства, и не только …

Лама сделал паузу и торжествующе оглядел всех по очереди.
- Они, как правило, менее жестоки! Именно потому, что приобрели опыт страдания, - заключил он и рассмеялся.
И Линь и Гуй Шен засмеялись в ответ.

Александр вступил в разговор. С одними заключениями он был согласен, но другие вызывали возражение. Психология – вещь неординарная.
-Да, у психологов есть такое мнение: люди посредственные чаще проявляют жестокость, нежели одаренные. Однако в жизни бывает и так: тот, кто испытал унижение, например, в детстве, став взрослым, может жестоко отомстить своим обидчикам. Унижения не забываются.
-В мире людей, - возразил лама.- Но с нашим животным случай особый: боль от обид научила барса думать.

-Ах, я, наконец, поняла! – воскликнула И Линь, внимательно слушавшая мужчин. - Вероятно, наш светло-серый ирбис научился сочувствовать более слабым существам?
-Неужели зверь напал из сочувствия к слабой женщине? – бросил Александр, мгновенно ожесточаясь.

Для него все звучавшие воспринималось абсурдом. И Линь едва не потеряла жизнь, а монахи восторгаются поведением хищника. Несчастную больную и слабую женщину они склонили к мысли, что нападение произошло во благо.

Бхаттараи ответил с определенной долей жесткости в голосе:
-Повторю: он следовал звериному инстинкту – напал, услышав крик. Но у него не было намерения убивать жертву! Напротив, та вызвала любопытство.
-Простите, господин Александр, - поклонился учитель, - я склонен согласиться с господином Бхаттараи.
-Он пожалел меня, - примирительно произнесла И Линь. Она умоляюще переводила взгляд с Александра на ламу. 
 Геше тут же вступился:
-Да, махададжа! В вашем случае все было именно так!

Лама произносил свои реплики чуть более резко и категорично, чем обычно. Он хотел предупредить встречную агрессию Александра, который  из-за стресса утратил способность трезво мыслить, не догадывался он и о переменах в состоянии Цзяйлинь.

Истинное положение дел известно было только ему, Бхаттараи.
 -Однако поведение зверей слишком сложно и непредсказуемо, - примирительно заговорил он, - и об их намерениях мы можем только догадываться. Барс долго наблюдал за вами, вы чем-то заинтересовали его.

Александр вслушивался в голоса гостей с гнетущим чувством непонимания. 
-Я пойду дальше в своих размышлениях, - добавил геше с усмешкой.
 – Природный инстинкт помог ему распознать вашу беременность, принцесса! – Он кивнул  И Линь. - А непреложный закон дикой природы гласит: защищать существо, несущее новую жизнь!

-Не слишком ли сложно для примитивного зверя, господа? Даже наделенного зачатками мышления? – воскликнул Александр. Он не скрывал растущего раздражения, вызванного рассуждениями учителя-«натуралиста» и высокоученого геше.
- В природе все предельно просто: есть жертва, есть хищник и инстинкты: бежать или убить!  Способности обоих предрекает исход.

Он слушал высказывания своих гостей, наблюдая за тем, какое действие оказывают их слова на И Линь. Та внимала монахам с порозовевшим лицом, и ясный взгляд ее лучистых глаз бальзамом проливался на измученное сердце Александра.

Соображения ламы были любопытны, смелы, возможно, не лишены логики, однако сейчас он был не в том состоянии духа, чтобы поэтизировать звериные повадки.
-Позвольте, махададжа, рассказать одну притчу? Вы разрешите, учитель?- Гуй Шен поклонился И Линь и, дождавшись согласия, тут же обернулся к Бхаттараи. Геше-ла тоже благожелательно кивнул, и веки его слегка сблизились в знак улыбки.
-Это было в одиннадцатом веке, - начал молодой монах.

Александр с иронией закатил глаза, но не произнес ни слова. Повествование Шена его абсолютно не интересовало, он наблюдал за И Линь. Та, видимо, тоже была занята более важными размышлениями, на ее лице появилось выражение озадаченности, женщины даже закусила нижнюю губу.

Однако Бхаттараи, к удивлению Александра, слушал молодого учителя более чем внимательно. Не найдя ничего иного, он тоже стал слушать. Рассказ Гуй Шена о древнем отшельнике Миларепе оказался довольно пространным.

 Как-то этот монах, по правилам буддизма, принял обет одиночества. Покинув Лхасу, странствовал по горам Тибета, ночевал под открытым небом или в пещерах. Избегал искушений и не встречался с людьми, их низкие помыслы были чужды отшельнику.

Однажды путь привел его в маленькое горное селение. Жители обрадовались святому и не хотели отпускать. Миларепа согласился немного погостить. Он беседовал с людьми, читал свои стихи и так приобрел многих учеников.

Наступила зима, и Миларепа отправился  дальше, хотя крестьяне уговаривали его остаться, предупреждали, что зимой в пещерах не прожить без огня и охоты на зверя. Святой же охоты не признавал, а другую пищу взять было негде.
 
После ухода святого начался невиданный снегопад. Целый месяц бушевала метель и валил снег, отрезав горные тропы до самой весны.

Все подумали, учитель погиб.  Надели белые траурные одежды,  произвели ритуал в память умершего и  выставили на тропах жертвенные угощения.
Весной, когда снега растаяли, ученики отправились на поиски тела святого. Долго шли люди, но так и не отыскали следов Миларепы. Однажды заметили снежного барса, который поднимался вверх по скале.

Ученики испугались, но все-таки пошли вслед за зверем. Они думали, что тот убил святого. Перед входом в одну пещеру увидели много звериных следов и услышали пение – то был голос Миларепы. 
- Мир вам, друзья мои! Входите!

Молодые люди обрадовались и с волнением вступили под своды пещеры. Там в позе лотоса сидел учитель, здоровый и невредимый. Святой благословил вошедших, и те расположились на отдых в пещере.
- Но как удалось тебе, святой отшельник, продержаться без пищи и воды столь длительный срок? – в замешательстве спросили они.
- Я медитировал, - ответил монах, -  и в теле снежного барса ходил в вашу деревню и ел поминальную пищу.

Ученики поразились.
 -В какой день это произошло, учитель?
Они сопоставили даты и поняли: видение монаха совпало с ритуалами, которые они исполняли в деревне, будучи уверенными в смерти учителя.

Принцесса действительно не слушала притчу Гуй Шена, сосредоточившись на вчерашних событиях.  Она отчетливо помнила прикосновение шершавого языка к своей щеке.
Возможно ли, чтобы зверь пытался привести ее в чувство? Вспомнила его взгляд: злобы в прозрачных глазах не было. В памяти возник светлый, почти белый, ирбис: вот он коротко отпрыгнул назад, припал на передние лапы и оглянулся, а в берилловом взгляде  - озорной призыв.
Он будто звал за собой.

Женщина усмехнулась своим мыслям. Бхаттараи прав: он приглашал ее поиграть.
Представила, как катается на снегу в обнимку с громадной дикой кошкой, и озноб ужаса обдал тело с ног до головы.

И Линь поежилась, но  улыбнулась кончиками губ, переводя ярко блестевшие круглые глаза с одного собеседника на другого.  Бросила быстрый взгляд на Александра и ободряюще кивнула.
-Ну, как вам рассказ? – поинтересовался у Александра чем-то довольный лама.
-Обычная сказка, такие во множестве существуют в ваших краях, не так ли? – равнодушно обронил тот.
-Конечно, это притча, - согласился геше, - однако Миларепа – лицо историческое.
Буддисты считают, что святой Миларепа к концу жизни достиг полного просветления. А  я верю, что в измененном состоянии йог может получать жизненную энергию через другое существо.
Александр отвел глаза. В компании с двумя ламами ему все чаще хотелось спросить:

- Ребята, кто из вас раньше спятил?
Однако их разглагольствования, покой и уверенность и речах и жестах, благотворно подействовали на И Линь и на него самого. Он чувствовал, что успокаивается и прежняя уверенность укрепляет силу духа.

-Высокочтимый геше Бхаттараи! – Александр возвысил голос. - Представители коммунистической идеологии сказали бы, что иногда вы рассуждаете как материалист, а не служитель культа. Вы превозносите силы природы, но разве талант любого существа не от Бога?

-Понимание закономерностей мира не зависит от идеологии, - на непроницаемом лице геше не отразилось и тени недовольства. – Природа – лишь дыхание Творца, а живые существа, звери и люди – следствие его улыбки. Вам известно пятое чудо из пятнадцати чудес, сотворенных Буддой Шакьямуни?
-Нет, господин философ! – пожал плечами его собеседник.

-В священных книгах говорится: на пятый день Будда улыбнулся, и от его улыбки разлился свет в трех тысячах миров. Все, на кого упал этот свет, стали благословенными.
-В самом деле? – переспросил Александр. – Но ведь это случилось две с половиной тысячи лет назад.
 
Геше лишь погрозил пальцем в ответ.
-Нет, этот момент не истек, он все еще длится. Я полагаю, отсвет его улыбки пал на принцессу Цзяйлинь и на светло-серого барса, объединив их невидимыми узами. -
Он почтительно поклонился  И Линь и кивнул Александру.
Тот пробурчал:
-Может быть, его действиями тоже руководил какой-нибудь медитирующий йог вроде вашего Миларепы?

Геше двинул пальцем, не обращая внимания на недоверчивость собеседника:
- Не исключаю такой возможности. А теперь, с вашего позволения, я хотел бы остаться с княгиней наедине, - Бхаттараи взглянул на обоих мужчин, и те  беспрекословно покинули келью.