Глава десятая Побег

Теплым мартовским утром Тереза зашла на почту выполнить поручение Стефании – получить очередную партию агитационной литературы, которую присылали из столицы. Уезжая в двухдневную командировку, свекровь перед отъездом попросила девушку передать книжки активистам в агитпункты на дальних хуторах и фермах. Политическую макулатуру, конечно,  там никто не читал, зато бумага годилась на растопку для печек и  на другие полезные нужды.

Получив  толстую бандероль с сургучными защитными печатями,  решила немного прогуляться по центру города.

  Дочь со вчерашнего дня гостила у отца с дедом. Александр позвонил по телефону и попросил принести внучку.
 – Мы скучаем без вас,  Тереза! Будем  рады, если придете,- сказал дед.
Отказать Александру она  не посмела и послушно явилась вместе с дочкой.

Иону встретил их верхом на лошади.Неловко поздоровался, избегая взгляда Терезы:
-Доброе утро, мои красавицы! 
 Малышка, завидев отца в седле, тут же  требовательно закричала и начала  вырываться из рук матери.  Тереза  неохотно передала девочку мужу, на его лице  тут же проступило  виновато-радостное выражение.  Осторожно устроил крошечную дочь впереди себя и   верхом на коне прошелся несколько раз по двору.

Ребенок был беспредельно счастлив. На всю территорию завода раздались ее восторженные визги и заливистый смех.  Вышедший из конюшни Александр в компании с двумя чалыми жеребятами не замедлил включиться в веселье, приняв малышку из рук сына. Завидев малышей, Анна Лиза  переключила все внимание на них и не успокоилась до тех пор, пока ей не позволили похлопать каждого по спине. Жеребятам такое  панибратство не понравилось, и оба, слегка взбрыкнув, понеслись по двору.

-Не возражаешь, если мы с Анной Лизой немного погуляем по лесу? - попросил Александр. - А у вас с Иону найдутся темы для разговора, не так ли?

Она пожала плечами, что можно было принять за знак согласия, и послала девочке воздушный поцелуй:
-Слушайся дедушку! – приказала ребенку, будто кроха ее понимала.

Иону остался с Терезой.
Ее сразу охватила досада: планировала оставить с ними дочь  и тотчас же уйти.  Отдохнуть в парке  в одиночестве, может быть, почитать что-нибудь или в кино сходить, побродить по магазинам. 
Сидеть дома у Стефании уже не было сил. Бездушная обстановка так осточертела, что Тереза готова была убежать куда угодно.

Деликатность свекра оказалась некстати: пришлось терпеть присутствие постылого Иону.
-И зачем осталась? – подумала раздраженно,  усталое личико юной мамаши приняло привычное замкнутое выражение.
-Не хочу тебе мешать, - сдерживаясь, произнесла  Тереза, не поднимая глаз на Иону. - Занимайся своими делами. Я тут постою, посмотрю, как вы работаете.
Она не заметила, как погасла его счастливая улыбка и с какой неохотой тот отошел.

По правде говоря, ей не очень нравилось приходить сюда: не хотелось лишний раз встречаться ни с Иону, ни с Александром; к тому же, неловко было идти через весь город в старом облезлом платье  и встречать сочувственные, а то и  злорадные взгляды подруг и знакомых по школе. Самолюбие девушки изрядно страдало. 

 Если бы не свекор, осталась бы дома.  Она боялась Александра, как дети боятся директора школы.

Как и многие молоденькие  неопытные матери, Тереза очень уставала, занимаясь
 капризной и очень подвижной дочкой. Помимо этого, ей приходилось  нести  на себе многочисленные хозяйственные заботы.Девушка убирала  просторный дом, каждый день мыла полы, вытирала  пыль,возилась в огороде, готовила еду, делала покупки, стирала.
В общем,дел хватало.

Очень скоро Тереза убедилась, что с мужем и свекром дочке лучше, чем с нею, неловкой и нервной мамашей.   
-Ну и пусть сами возятся с малышкой! -  сердито думала Тереза, ревнуя девочку к мужу и деду. - И так дел невпроворот: не знаешь, за что сначала браться. То ли  в огороде копаться, то ли постельное белье постирать, то ли обед приготовить.

Сначала  Терезе  казалось, ее приход  отвлекает свекра от серьезных занятий и терпеливо ждала, пока тот наиграется с ребенком и  отдаст, а она со спокойной совестью вернется домой. Однако, к удивлению молодой матери, и муж и свекор уж слишком горячо радовались их посещениям. Мужчины начинали суетиться, наперебой старались угодить, а уж малышке-то как радовались! Анна Лиза тут же  забывала о Терезе, бывало, даже внимания не обращала .

Тереза ревниво покрикивала:
-Иди к маме на ручки! 
Да где там! Кроха и головы не поворачивала.

Дед с мужем радовались,  шумели и кричали на весь завод, ну, прямо как дети!

Пока Иону самозабвенно играл с ребенком, Александр тут же усаживал невестку за стол и спешил заварить свой знаменитый чай из каких-то сухих цветков. Тереза его не любила и удивлялась про себя:
- Что в нем хорошего? Бурда-бурдой! 
Но делала вид, что напиток нравится. Чинно благодарила:
-Благодарю вас, вы так любезны! Очень вкусный чай! – И делала несколько вежливых глотков.

Отказываться от угощения казалось неприличным, она видела : свекор ей искренне рад. Тут же выставлял на стол какие-то коробки с конфетами, марципанами или печеньем, даже неловко становилось! А он садился рядом и все подкладывал что-то, подвигал угощение… И в глаза заглядывал:
-Прошу, милая! Тебе понравится!

У бедной Терезы слезы наворачивались – от Стефании ни сочувствия, ни ласкового слова  не дождешься, а  Александр всегда и слова теплые находил, и похвалить умел  невзначай; вроде бы, и хвалить ее не за что, так... мелочи всякие, но после его слов все казалось и значительным, и важным, и она сама себе казалась и хорошей, аккуратной хозяйкой,  и  доброй, ласковой мамой. 

Конфеты, шоколад в коробках, да и  щедрое угощение,которое они для нее находили, к сожалению,  слишком напоминали прошлое, безвременно ушедшую маму, любовь отца…

Заметив смущение девушки, Александр переставал донимать ее вниманием и под каким-либо предлогом быстренько убирался, вроде бы, по делу.
У нее горечь стояла в горле: не хотелось даже прикасаться к чужим сладостям. Послушно выпив чашку коричневого или зеленоватого горького настоя, вставала из-за стола.

А Александр – уж снова тут как тут, появлялся  незаметно. Гостинцы подсовывал: то пакеты с детской одеждой и обувью, то конфеты или круглые картонки с импортным мармеладом, печеньем в ярких металлических емкостях, которые он, как факир из шляпы, откуда-то доставал. На сладостях красовались непонятные надписи на английском или на французском языках, по контуру - изящные бантики, внутри - шелк …

Она лишь вздыхала.
Иону с некоторых пор тоже стал на удивление внимательным: то за четыре  с лишним года совместной жизни ни разу не спросил, нужна ли ей новая одежда или обувь, а тут вдруг как прорвало - подарки стал предлагать.

Ей  подачки мужа были неприятны, если не сказать, противны.
-Все нужно делать вовремя! – мстительно и жестко думала она.
 
Для дочки подарки, конечно, брала, тем более, что это были нужные вещи: очень милые платьица, шапочки, крошечные ботиночки.

Тереза терялась в догадках:
-Интересно, откуда Беллонеску берут все это великолепие, где достают?

Такие сладости и детские наряды на прилавках магазинов днем с огнем не сыщешь, ни в их городе, ни в столице.  Задавать же мужу какие бы то ни было вопросы не хотелось, тем более – спрашивать о всяких мелочах свекра.

С самого детства он казался ей неприступным и суровым, даже не представляла, как с ним можно вести простые домашние разговоры – ведь он был ученым человеком! Она знала, что все хозяйство: научная лаборатория,  конюшни, полные жеребцов, кобылиц с жеребятами, молоденьких шумных коньков-подростков - практически на нем одном и держалось.

Директора Петре Роману считала недалеким и глупым, в придачу еще и ленивым. Он вечно орал на кого-то, создавая видимость деловитости, разъезжал по командировкам, а завод оставлял на попечение Александра и Иону. Остальные конюхи в его отсутствие где-то прятались, наверное, отлынивали от работы.  Тереза лишь изредка замечала бредущих по двору каких-то худосочных типов. Да иногда в манеж кто-нибудь из них тащил упряжь, седла или попоны.

Видя, как Александр с Иону радуются приходу дочки, молодая мать постепенно оттаивала, тоже улыбалась и перебрасывалась с Иону незначительными фразами. Он же мгновенно расцветал, начинал суетиться.
Спрашивал с озабоченным выражением:
- Ты не голодна?

Такие расспросы  злили.
-Голодна! – с ожесточением думала она. - Так я тебе и сказала! Да я лучше умру, чем признаюсь!

И Тереза категорически отказывалась от угощения, которое предлагал Иону.
По счастью, он не настаивал, но приставал с  бесполезными вопросами о ее самочувствии.
-Ты сегодня хорошо себя чувствуешь? Высыпаешься? Я могу чем-нибудь помочь?

Глядя в сторону, она только пожимала плечами.
Ну что можно ответить парню в ответ на вопрос о здоровье? Что у меня критические дни или бессонница? Ни то ни другое ее не беспокоило, но она так уставала от каждодневной суеты и ухода за маленькой дочкой, что спать хотелось уже в девять часов вечера. Она и соблюдала такой режим: проваливалась в сон одновременно с ребенком и  рано утром просыпалась, а потом весь день только и думала, как бы передохнуть хоть полчаса.
 
Александр в отношения юных супругов не вмешивался, поняв нехитрую натуру своей невестки. Он  замечал и недовольство Терезы, и еле сдерживаемое раздражение, и ее откровенную грубость. На ум иногда приходили аналогии собственного поведения со Стефанией.

Анна Лиза, как все дети, тянулась к животным, и Александр с удовольствием разъезжал с внучкой по окрестностям. Когда наступило лето, брал ее с собой на озеро и на речку купать лошадей. Сидя на коне с девочкой на руках, направлялся в воду. Все трое некоторое время плавали. Крошечная внучка совершенно не боялась ни воды, ни огромных коней, напротив, со счастливой рожицей кричала, сообщая взрослым, как ей хорошо сидеть высоко и как нравится купаться. На берегу Иону старательно орудовал скребком, вычищая подопечных до атласного блеска. Дочь с интересом наблюдала это веселое занятие, приносящее удовольствие их любимцам.

Поначалу Тереза беспокоилась: мало ли что случится… Животные ведь непредсказуемы. Огромный конь может и копытом ударить ненароком или, не дай Бог, укусить. В конце концов, малышка могла и упасть с коня вместе со своим отчаянным отцом. Постепенно опасения прошли.

Последнее посещение конезавода навсегда запечатлелось в памяти Терезы.
По прошествии многих лет она часто вспоминала события этого дня, обдумывая и заново оценивая  и мужа, и его отца, да и всю короткую жизнь в их семье.

После конной прогулки счастливая Анна Лиза быстро уснула. Устроив спящую девочку на диване в кабинете, Тереза собралась было уходить, но, бросив взгляд в сторону манежа, остановилась.

Александр стоял в центре, а Иону сидел верхом на здоровущем битюге. Конь был дикий и злой, сразу было видно.

Тереза с ужасом наблюдала, как  бешено он рванул с места, заржал с громким храпом и злобно взбрыкнул передними, затем  задними ногами. Она еле сдержала крик.

Необъезженный конь становился на дыбы и в раздражении стремился сбросить наездника.
 
Нервы молодой женщины не выдержали, вне себя от страха она крикнула Александру:
-Остановите! Он же убьет его! 

Чуть в обморок не грохнулась. Зажмурилась, вцепившись побелевшими пальцами в край  деревянного бруса. Услышала резкий свист и открыла глаза. В этот момент их взгляды встретились, Александр зыркнул в ее сторону и тут же отвернулся,  но с места не сдвинулся. Так и стоял в центре манежа, как истукан, лишь глаза неотступно следовали за сыном. Лицо осталось спокойным, но сам весь подобрался, как зверь. Держал в руке длинный хлыст и чуть шевелил кистью, а в воздухе только негромкое щелканье раздавалось.

Тереза выругалась про себя:
-Проклятые Беллонеску, упрямы, как черти! На мои страхи им наплевать!

Выдохнула воздух, с трудом держа себя в руках.
-Господи, неужели перед мной решил продемонстрировать укрощение строптивого дикаря? Вот дурак! А держится в седле, как обезьяна. Тарзан киношный!

Муж, действительно, проявлял обезьяньи ловкость и гибкость.  Его сухое, поджарое тело совершало чудеса эквилибристики. Он крепко сжимал коленями бока разъяренного коня, одной рукой натянул узду, а другую выставил в сторону.
- Негодяй!– разозлилась Тереза. Хотела истерически выкрикнуть «держись!», но, закусив губу, сдержалась.

Когда конь яростно взбрыкивал задними ногами, муж сжимался в комок.  Держа равновесие, съезжал чуть ли не под брюхо зверя, но через мгновение, будто играючи, возвращался на спину. Мстительный конь совершал каверзу за каверзой – брыкался и делал свечки на задних ногах.  Иону, пружинисто коснувшись земли ногами, тут же оказывался в седле и, сгруппировавшись, перемещался к  шее жеребца и тяжестью тела заставлял того опускаться.

Тереза обмирала так всякий раз, когда он чуть ли не падал с лошади в течение всего этого сумасшедшего противостояния.
Майка на нем потемнела, покрылась влагой и пылью, руки в единоборстве с животным, натягивали узду все сильнее, мускулы с силой взбугрились.

Иону еще несколько раз соскакивал с коня, как вольтижировщик- циркач, и, чуть коснувшись земли, вновь оказывался в седле, собранный и упорный.

Тереза только и перевела дух, когда поняла: конь все-таки подчинился. Послушно пошел стремительной рысцой по кругу, неся на себе всадника, лишь один раз на повороте  попытался схватить  зубами за ногу.

Она сильно побледнела и стояла, прижав руки к губам, чтобы не закричать.  Но постепенно опасное зрелище захватило: Иону мастерски управлялся со скакуном,  не нервничал и не пускал в ход кнут, он просто демонстрировал животному свою силу и власть. В самый напряженный момент, когда тот хотел укусить Иону, услышала его одобрительный смех.  Он даже не сердился на коня.

Девушка повела застывшими плечами, с трудом выходя из оцепенения:
-Ну и жуть!

Как она испугалась за него! Напряжение все еще не отпускало, но она залюбовалась мужем. Поняла замысел Иону: тот последовательно, шаг за шагом, приручал коня, приучал к узде и седлу и подчинил своей воле.

Впервые Тереза воочию убедилась, насколько опасна работа с лошадьми. Раньше ей такое и в голову не приходило.

Она вновь поймала взгляд Александра, стоявшего в центре манежа, тот поглядывал на нее с непонятным выражением. Когда их глаза встретились, девушка заметила теплоту во взгляде свекра, левый угол его рта чуть дернулся. Она вспыхнула: показалось, тот с легкостью прочел ее мысли.

Иону в этот момент был хорош! Синие глаза горели азартом борьбы, влажные волосы прилипли ко лбу. И весь он, мускулистый, отчаянный, походил на киногероя и породистым лицом, и задорной, доброй улыбкой. Внезапно ей захотелось подбежать к нему и крепко обнять.

Но сдержала свой порыв, а  потом подумала:
-Он же конюх. Каждый день объезжает этих зверей, привык к их выходкам.
Однако после всего увиденного впервые не хотелось возвращаться домой. Погруженная в непривычные для себя мысли, осталась наблюдать за действиями мужчин.
 
Между тем они с отцом поменялись местами: теперь Иону стоял в центре манежа, а Александр верхом на другом, наверное, уже укрощенном коне, вырабатывал шаг.
Как ни наивна была Тереза, но она тотчас сообразила: перед ней наездник-ас. Лошадь повиновалась Александру, как игрушечная или заводная: делала четкие повороты, красивые вольты, потом пошла широким легким шагом, чередуя аллюры: то рысь, то галоп. А через минуту случилось нечто невообразимое!

Александр сжал ногами бока лошади, - и та послушно совершила мощный, грациозный пируэт.
Тереза в изумлении открыла рот.

Будто в чудном танце, конь с всадником плавно поднялся на дыбы, и его большое гибкое тело,  начало вращаться так стремительно, что длинный хвост соединился с головой.

Девушка прижала руки к груди, взволнованная и очарованная.
Несколько секунд стремительного вращения волчком – и  лошадь стала, как вкопанная. Лишь пыль шлейфом взметнулась у ног. Незаметная команда ногами – новый мощный прыжок в сторону.

На прежнем месте пораженная Тереза увидела очерченный копытами круг.
Ахнув, она звонко зааплодировала. Александр, довольный, повел бровью в ее сторону, крикнул:
-Благодарю!

Он сидел в седле раскованно, свободно, чуть подавшись плечами назад, и лишь слегка понукал лошадь, артистично управляя свободными, ненатянутыми поводьями.

Девушка  восторженно заулыбалась, подумав:
-Жаль, Стефания не видит мужа! Как он классно держится! Да за одно это влюбиться можно!

-Это стиль вестерн, - неожиданно раздался у нее над ухом голос Иону. Увлеченная разыгрывающимся на глазах спектаклем, Тереза даже не заметила, как тот подошел.
Она обернулась. Муж уже был в чистой майке и еще разгорячен поединком с конем, но дышал ровно. Тереза обрадовалась и протянула руку, но тот схватил ее всю и притянул к себе.

В этот раз ей не хотелось вырываться.
-Смотри! – начал он, тоже увлеченный красивым зрелищем,  крепко ее обнимая. – Отец – мастер высшей пробы! Он владеет многими стилями, в том числе и ковбойским. Правильная ковбойская посадка вот такая, – он провел на себе вертикальную черту  от уха к заднику сапога.

Она заинтересованно проследила за его рукой и перевела взгляд на Александра. Тот действительно держался в седле прямо, голову чуть приподнял и  расслабил  развернутые плечи.

Задержала взгляд на его неподвижных руках: оказалось, слегка шевелились лишь локти да кисти с длинными сильными пальцами.
-Да он же ничего не делает? Как же конь его слушается? – изумилась она.
-Обман зрения, - засмеялся Иону, - он слишком собран, и конь это знает! А посадка? Вряд ли кто еще так безупречно держится! Обрати внимание: угол ноги от бедра до колена равен углу голени до стопы. Александр  свободно управляет лошадью только мышцами икр, не натягивая стремя.

-А разве конь чувствует мышцы ног? Мне всегда казалось, что они подчиняются только кнуту и дерганью уздечки.
-Нет, Тери! Конь и всадник – это единение: оба чутко ловят команды всех мышц друг друга. Отцу кнут не нужен, я не видел, чтобы он хотя бы раз в жизни ударил животное. Лошадь вообще не должна бояться человека!

Она лишь покосилась скептически на него: и чего врать? Сколько раз наблюдала, с каким остервенением жокеи на скачках хлестали коней и безжалостно, до крови на губах, рвали узду.

Между тем лошадь  под Александром пошла медленным, ровным шагом и вдруг вновь грациозно поднялась в стойку на задних ногах, хотя поводья были все так же расслаблены. Тереза не заметила ни единого движения всадника, но, наверное, Иону был прав: Александр действительно подавал команды мышцами ног. 

Она наблюдала, как из стойки на месте лошадь тронулась шагом и пошла трусцой, мягкой, не напряженной рысью, картинно выбрасывая вперед тонкие легкие ноги.
Ну прямо как солдат на параде!

Покоренная красотой лошади и всадника, Тереза вновь зааплодировала. Свекор повернул голову в их сторону и поклонился с улыбкой.
-Артист! – с одобрением заключила девушка. – Вовсе он не замкнутый и не суровый! Добрый, если даже коней не бьет!

Между тем лошадь стала демонстрировать новый аллюр -  легкий галоп последовательными скачками. Тереза поняла: зрелище предназначалось ей.
- Лоуп, - прокомментировал Иону, - разновидность галопа. Отец приучил лошадь к посылам шенкелями, теперь она распознает его требования и послушно переходит на нужный аллюр. Вот, например, при нек-рейнинге  конь реагирует на прикосновение поводьев к шее слева или справа.

-А что значит нек-рейнинг? – заинтересовалась Тереза.
- Для вестерновой лошади это то же, что поворот руля для машины, - неопределенно пояснил Иону, засмеявшись, - это и легко, и трудно одновременно.

-Господи! – воскликнула  недоверчиво.- Тут человек запутается, не то, что конь!
В это время лошадь под всадником проделывала умопомрачительные вещи. На головокружительной скорости вращалась, как волчок.

Глаза девушки округлились, она схватилась за руку Иону, крепко стиснула.
Иону с одобрением засмеялся:
- Повезло тебе, Тери! Сегодня ты увидела высший класс.

Конь поворачивается вокруг задней правой ноги, заметила? – Приглядевшись, она кивнула. – Эта нога неподвижна и не отрывается от земли, а три другие переступают, делая  вращение.

Пораженная девушка увидела в вихре движения, как передние ноги коня стремительно завертелись, хвост плавной дугой подчеркивал пируэты сильного и грациозного туловища, а левая задняя нога становилась точно перед правой.

Сделав четыре бешеных  поворота, лошадь взметнула вверх фонтан красноватого покрытия, и, как огромная юла,  завертелась в обратную сторону, чуть прогибая спину и стеля побоку хвост.

Это было волшебно: артистическая точность и плавность движений одновременно!
Она вспомнила слова  Иону, сказанные полгода назад, когда они ездили в столицу на скачки. Он говорил тогда:
-Мы  с отцом тренируем лошадей для королевских парадных выездов, для соревнований разных типов и приучаем к разным стилям.
 
Судя по тому, чему она оказалась свидетельницей, сказанное было чистой правдой.
Тереза сбоку взглянула на мужа, на лице того разлилось восхищение, и ревниво поинтересовалась:
-А ты умеешь, как отец?

Как же он обрадовался! Даже руки дрогнули. Но вида не подал, ответил сдержанно:
-Пожалуй, смогу.
Ее просьба не замедлила:
-Покажи!
-Ладно!

Воскликнул хрипло:
-Санни! Подойди к нам!
Лицо Иону заалело.

Александр соскочил с коня, хлопнул по крупу и передал повод какому-то хмурому мужику в синем комбинезоне.
-Приведи Принцессу Юи! – велел он.

Через некоторое время на манеже появилась вороная длинноногая лошадка с очень пышным хвостом. Тереза залюбовалась. У нее была точеная небольшая головка с чуткими прямыми ушами и длинная, элегантно выгнутая шея. Твердые чистые ноги ступали так изящно и легко, что ей почудилось, будто  лошадь плывет над землей.

-Хочешь показать спин своей даме сердца? – улыбнулся свекор, с одобрением, как ей показалось, поглядывая на обоих.
-Почему бы и нет, -  тоже улыбаясь, подтвердил Иону.

А она смутилась под проницательным взглядом Александра, покраснела.
Иону перемахнул с места через забор, едва коснувшись перекладины. Взял повод, нежно погладил животное по морде и, отпустив повод, молниеносно вскочил в седло, затем что-то сделал то ли руками, то ли ногами – она и не заметила, как лошадка пошла кругами коротким галопом.

-Кентерный галоп, - одобрительно засмеялся свекор. – Картинная вещь! Хочет понравиться!

Хмыкнул и заглянул в ее покрасневшее опущенное лицо.
-Давайте, деточка, я вам кое-то объясню! – к удивлению Терезы, Александр обратился к ней на «вы», она тут же напряглась.- Уверяю, то, что покажет нам сейчас Иону, вы не увидите нигде.

Она уставилась во все глаза.
-Видите, он пустил лошадь рысью? – начал свекор. Она порадовалась тому, как тепло прозвучал его голос. Тронутая этой лаской, девушка захотела, чтобы Александр  погладил ее по голове, похвалил за что-нибудь. Она так нуждалась в отцовском ободрении и добром слове! Он будто услышал ее мысли и легко прикоснулся к плечу, словно погладил. Покраснела, глаза увлажнились.

- Это трот, или замедленная укороченная рысь, - продолжал он комментарий. - Такой аллюр позволяет лошади проходить один километр примерно за три минуты. Юи  специально натренирована. А теперь – внимание! Резвая рысь!

Лошадь рванула по кругу, как ураганный ветер, так, что прежний кентер показался похожим на замедленную съемку в кино.

Тереза не отрывалась от дивного зрелища: конь мчался бешеным галопом, а повод, как она со страхом увидела, Иону отпустил совсем.
-Если, не дай Бог, упадет на этой скорости, сломает шею!

От ужаса не заметила, что вцепилась в рукав свекра так, что побелели костяшки пальцев.
В волнении вскрикнула:
-Ой, упадет!
Александр ласково похлопал ее по сжатой кисти, воскликнул:
-Внимание, слайдинг!

Неуловимое движение – и конь на полном скаку с маху встал, как вкопанный. Прямой корпус всадника отклонился назад, сопротивляясь бешеной силе инерции, а  конь вдруг плавно заскользил по земле, распушив хвост и оставляя фонтаны пыли. Скользил, делая двойную колею, метров десять.

Она понимала: оба демонстрировали редкостное искусство, вряд ли доступное кому-либо еще в стране.

Как бы ни относилась Тереза к Иону, сейчас она им гордилась.
Ведь при такой резкой остановке всадник неминуемо должен был перелететь через голову коня и, точно, сломать себе шею. Иону не только не упал, но и держал  повод одной рукой.

-Он сильный парень! – спокойно произнес свекор.
Она думала, ее переживания уже кончились, и с облегчением вздохнула, даже попыталась  выразить на побледневшем лице выражение, которое бы говорило:
-Подумаешь! Ничего особенного!

Александр в это время взял ее ладонь в свою, теплую, надежную,  – и как это он сумел разжать ее кулаки? – и, тихонько пожимая, как ни в чем не бывало, объявил:
-Элементы рейнинга – это высшая школа вестерна! Сейчас он продемонстрирует нам свой спин.

-Это, кажется, физический термин? – тихо произнесла она, робко поглядывая на свекра.
-Да, ты права, но термины имеют свойство кочевать по разным областям знания. Вот и спин, означающий вращение атомов, используется в конном спорте.

В этот момент всадник и лошадь превратились в юлу, вращающуюся  на месте с  умопомрачительной скоростью. Лошадь поворачивала  округлый зад так, будто хотела, чтобы он обогнал голову. Изогнутый торс и распущенный длинный хвост, стелющийся сбоку, были божественно прекрасны!

Конь и наездник на дикой скорости закончили движение, и, в качестве заключительного аккорда,  Иону заставил лошадь резко скакнуть в сторону.

Александр, довольный, рассмеялся, а она увидела на месте, где только что лошадь крутилась волчком, глубокий круг.
Он повторил то, что выделывал со своим конем отец несколько минут назад.

Только  это было еще круче! Захватывающе красиво!
-У Юи выработан устойчивый рефлекс спортивной борьбы. Возможно, ты еще услышишь об успехах этой лошади на международных соревнованиях, - пообещал он и, так же, как Иону, некоторое время назад, легко перемахнул через ограду, подошел к уже спешившемуся сыну.

Погладил лошадь, благодаря за работу, и, достав из кармана какое-то угощение, подал на вытянутой руке. Юи зашевелила губами, будто целуя протянутую ладонь, и оба они  согласным шагом направились в сторону конюшен.

-Тебе понравилось? – спросил Иону, приближаясь. Она не сводила с него глаз: лицо мужа  раскраснелось от бешеной скачки, но  ни тени страха или напряжения не заметила, он даже не вспотел, и дыхание было глубоким и спокойным.

-Выполнял обычную работу, - поняла она, - но для других людей, для тысяч зрителей, которые придут смотреть на скачки, это будет искусством.
-Я очень испугалась! – призналась, жалобно улыбнувшись.

Лицо Иону вдруг смялось, и он, ни слова не говоря, крепко прижал ее к груди.  Терезе показалось, его сильные руки задрожали.

-Был рад тебя видеть! Спасибо, что пришла, - с усилием выговорил он. – Сейчас по расписанию у нас водилка. Это не так интересно. Но, если хочешь, можешь остаться и подождать, а потом я провожу тебя домой.
-Спасибо, в другой раз! Сейчас мне надо на почту, получить литературу для мамы.

Она специально так сказала: «для мамы». Он растроганно и робко взглянул на  нее и нехотя попрощался:
-Тогда до завтра, Тери!
-До завтра! – попрощалась и она.

Возле управы, напротив почтового отделения, стоял блестящий иностранный автомобиль. Вокруг него вертелся какой-то парень и протирал тряпкой стекла. Покончив со стеклами, протер капот и нижнюю часть дверцы. Носком башмака  проверил скат заднего колеса.

Незнакомый парень косился по сторонам, как кот-разбойник, чему-то ухмылялся, напевал себе под нос на незнакомом языке.

Желтые глаза его быстро  обежали незначительную публику: любопытствующих обывателей за каменными заборами, дымящих свои самокрутки, забывших о работе на огородах женщин, ленивых тощих собак на крыльце. Пара-тройка ребят бежала куда-то по своим делам… Дети остановились, зашептались: в их дыре нарядный автомобиль был большой редкостью. Близко подойти не решались, замерли за стеной управы.

Взрослых парней почему-то в то утро не было рядом – иначе все могло обернуться совсем иначе. Неожиданный диалог между иностранцем и Терезой Маринеску слышали лишь мальчики да несколько стариков.
Завидев подходившую Терезу, парень отбросил тряпку в сторону. Помолчал, как бы примериваясь. Потом улыбнулся и решительно шагнул навстречу. Заговорил будто сам с собой: 
-Мадонна, vera belezza, non pu; darsi ! Настоящая красавица! Не может быть! В такой дыре…такое сокровище…
 
Парень тарахтел что-то на своем языке, старательно строя изумленное лицо. Если бы Тереза была постарше, тотчас бы одернула пошляка.

Тот продолжал разыгрывать спектакль, перешел на понятный язык, покачал головой:
- Добрый день! Как дела? Счастлив увидеть здесь самую симпатичную девушку в мире! – тараторил он с иностранным акцентом, впрочем, довольно милым.

Тереза тоже с интересом уставилась на незнакомца: таких модно одетых парней она и не встречала никогда. А он, как опытный ловелас,  продолжал нахально и напористо:
- Как вы здесь живете? Красавицам здесь не место!

Тереза вздрогнула и нервно вздохнула. Подняла руки в смущении – поправить густые, чуть растрепавшиеся волосы. От этого движения обрисовалась высокая грудь и очень тонкая талия. В глазах мужчины зажглось восхищение: в юной девушке все было прелестным.

-Почему вы одна? На месте вашего парня, я бегал бы за вами, как щенок! А если кто украдет?
- Кто украдет? Некому красть, - скороговоркой пробормотала Тереза.- Да и кому я нужна?

- А хотя бы мне, - не стесняясь, произнес незнакомец и убежденно прибавил:
- Такая красавица, как вы, понравится любому!

И добавил, коверкая слова, по-польски:
-Krolewna nieodparte! Краля ненаглядная! Так у вас, кажется, говорят? – с придыханием выговорил он.

Она усмехнулась, услышав его смешной акцент. Будто ободренный девичьей улыбкой, тот вновь с горячностью залопотал, демонстрируя, как артист, притворную страсть:
 
 -Вас обязательно украдут!
-Ну что за дикость! – со слабым возмущением возразила Тереза. – Мы же не цыгане …

Парень стоял на своем и, как заезженная пластинка, тараторил:
- Украдут, украдут, украдут!
-И увезут вас, - сменил он фразу. Засмеялся, показав белые зубы, вновь покачал головой и, мечтательно растягивая гласные, будто напевая, прибавил:

- В далекие страны, на теплые моря!
Когда она услышала эти его пошлые слова о дальних странах и теплых морях, в ней что-то дрогнуло. Тут же отозвалась:
- Ах! Я бы уехала в дальние страны!

Тяжело вздохнула и со стеснением призналась:
-В Италию, в Испанию, с удовольствием! Это моя мечта – скопить немного денег и уехать! Куда глаза глядят…

В голосе и тоне девушки прозвучала восторженная мечтательность.
-Девчонка еще! Романтичная и глупая, – подумал он.

 А вслух выговорил:
-Si, si, Italia e bella! Да, да, Италия – прекрасная страна!
Парень улыбнулся, зрачки его заходили по ее лицу, голова придвинулась совсем близко. На молодую женщину пахнул приятный аромат новой, чистой одежды.
У самого лица увидела бархатный ворот пиджака, крахмальную манишку, серебристый галстук.

-Ты сюда кого-то привез? – спросила, смущаясь, но с любопытством.
- Нет, я сам по себе. У меня тут …дело, - хрипловато произнес иностранец, с удовольствием разглядывая девичье лицо с прозрачной, нежной кожей.

Бросив быстрый взгляд по сторонам,  вкрадчиво предложил:
- Синьорина не желает прокатиться?
Тереза обернулась: вдруг кто-то слушает их разговор. Но слушателей никаких не оказалось: старики за заборами уже разошлись, мальчишек же интересовал только автомобиль.   

Блестящие карие глаза незнакомца беззастенчиво оглядывали девушку, шарили по лицу, фигуре, уперлись в высокую грудь. Ей сделалось неловко,  но он все смотрел, словно гипнотизируя. Яркие губы парня призывно приоткрылись:
-Прокатимся недалеко и вернемся,- шепнул тот. Подошел совсем близко, на шее ощутила его теплое дыхание.

Неожиданно для себя самой Тереза выпалила:
- Поехали!

После этого больше ее никто не видел. Парень тоже не вернулся.

Его нашли с перерезанным горлом спустя несколько часов на обочине дороги.
Никакой девушки в автомобиле не было.


Расследование провели быстро и наспех. Парень оказался довольно значительным   лицом. Итальянский художник, известный в столичных кругах реставратор, модный дизайнер и архитектор. По его проекту строили загородную виллу для Президента. Несмотря на молодой возраст, он был известным специалистом. Его проект загородного дома и ландшафтное оформление сада пришлись по вкусу высоким покровителям.

В последнее время итальянец занимался закупкой строительных материалов для дома, подбором растений для будущего парка и свободно перемещался по стране.
Следователи установили: заезжий архитектор увлекался красивыми женщинами, был завсегдатаем вечеринок и тусовок столичной золотой молодежи,  коллекционировал антиквариат, золотые монеты, драгоценные камни, ювелирные украшения,  оставшиеся неучтенными новой властью.

Немногие свидетели сообщили: в местечке, где произошло убийство, у него был доверенный человек, который занимался скупкой картин и драгоценностей. Этот человек тоже исчез неизвестно куда. Даже с семьей не попрощался.

Людей вызывали в секуритате, писали протоколы. Но потом приехали столичные чины – и всех отпустили. Не хотели поднимать шума из-за близости иностранца к первым лицам государства.
Иону тоже допрашивали. Следователь потом проговорился: высокое начальство велело дело прекратить.


Рецензии