Сказка о чайном сервизе и графине со стопками

  Жил как-то в одном почтенном доме чайный сервиз. Он был сделан из тонкого фаянса, но гордился собой так, словно фарфоровый, особенно чайник, который задирал носик высоко-высоко. Чашки тоже не отставали, их ручки были тонки и изящно изогнуты, а кромка подчеркнута золотой полоской. Поскольку он был красив и элегантен и на него было приятно смотреть, а тем паче пользоваться им, его помпезность не только прощалась, но и была хозяевам только на руку. Когда приходили гости, то все восхищались сервизом – его удивительной нежной росписью и формой, и, беря его в руки, относились к нему с огромным пиететом, боясь его уронить и разбить. Поэтому сервиз ощущал себя очень важной персоной, даже когда его запирали в буфет.
 
 Жил так сервиз, не тужил, долгие годы. Но вдруг начались перемены в доме, которые докатились и до столовой. Стали им пользоваться всё реже и реже, а потом и вовсе, единственное, что осталось сервизу – это одиноко взирать на комнату, которая теперь большинство времени пустовала. А вскоре и вовсе появился у сервиза странный сосед – графин со стопками. В один осенний день - в такой, когда обычно вечерами хозяева садились пить крепкий чай с пирожными или баранками - дверцы витрины раскрылись, сервиз бережно пододвинули и водрузили пирамидку прозрачного зеленоватого стекла с шестью сюзеренами, такими же прозрачными и неотесанными.
 
 - Привет, - зазвенел графин, - мы графин со стопками и будем теперь тут жить. Так что, подвинься сосед, если не хочешь разбиться. У нас то стекло потолще, чем у тебя будет.

 Чайнику с чашками очень не понравилось такое приветствие, но сервиз промолчал, лишь одна чашечка звякнула тихо-тихо от прикосновения грубой стопки и сразу же смолкла.

 Осенние дни становились короче и короче. Обычно зимой хозяева пили чай почти каждый день по вечерам, одни или с гостями, а тут сервиз и вовсе начал пылиться на своей, а вернее, теперь уже не совсем своей полочке. Зато графин со стопками все чаще и чаще выходил в свет.

 Каждый раз, возвращаясь на место, графин становился всё важнее и пыжился так, что становился на глазах всё круглее и круглее, и стопки тоже как будто раздувались от важности.

 - Видишь, сервиз, мы очень важные персоны, хозяева пользуются нами каждый день, не чета тебе. Поэтому пододвинься-ка еще чуть-чуть, а то нам стало слишком тесно рядом с тобой, - ворчал презрительно графин, и стопки подпевали ему в лад.

 Пришлось сервизу отодвинуться так, что теперь он начал подпирать заднюю стенку полочки. Кончено, эта ситуация его не устраивала, но что он мог сделать? Ведь хоть и был красив и важен когда-то, но хозяином-то положения был не он. Поэтому только и оставалось терпеть, вспоминая деньки, когда в светлой столовой за чаем  и приятным разговором собирались прежние хозяева и их гости, и все они любовались им, отхлебывая чай из элегантных чашек, бережно разлитый из расписного чайника.

 Дни шли и беспокойство сервиза росло. Мало того, что графин с каждым днём чувствовал себя хозяином буфета все больше и больше, так еще и снаружи стали доноситься шум и крики почти каждый день. То ли дело раньше - покой да тишина или смех гостей и красивая музыка. А тут до ночи люди пытались выяснить, кто из них имеет больше прав в этом доме, кто умнее и важнее, и гости - гости, от которых пахло не ванилью, розовым маслом и пудрой, а потом и перегаром, -  смеялись громко-прегромко отвратительным смехом.

 Часто ночами, когда сервиз мучила бессонница - а она теперь его мучила часто - он думал о том, что видно и хозяевам его теперь достается от кусков стекла под названием «питейный набор».

 День ото дня становилось всё хуже и хуже, а однажды и вовсе графин потерял одного своего подданного, но это не приструнило его и не сделало более уважительным. Наоборот, он, подбоченившись, припер сервиз к стенке так, что еще немного и его чашечки могли бы треснуть от грубого нажима. Жить становилось невыносимо…

 И вот, в мартовский солнечный день, когда сервиз вспоминал, как год от года он и его прежние хозяева отмечали праздник всех дам этого дома, случилось невообразимое. Сервиз, с опаской выглядывающий из-за витрины серванта увидел, как за столом, накрытым не как прежде белоснежной скатертью, а какой-то грязной клеенкой, сидят хозяин и хозяйка, одни, без гостей. Хозяин подливает хозяйке в стопку из графина и себе не забывает. Быстро опустел графин, но наполнился снова, и когда стал он пустеть в очередной раз, услышал сервиз привычные крики, о том, кто умнее, да важнее. Но в этот раз крики не утихли со временем, а стали еще громче. А потом и вовсе, хозяин схватил графин и… разбил его о голову женщины.

 Сервиз ойкнул так, что даже зазвенел и тут же замолк от страха, что его заметят и тоже разобьют. В ужасе смотрел он на осиротевшие стопки, жавшиеся к столу, словно мечтающие стать невидимками. А хозяин выбежал из комнаты и след его простыл.

 Так снова Сервиз стал главным по серванту. Еще очень долго ему не выпадало случая попасть на стол, но все же через какое-то время всё стало возвращаться на круги своя. Правда новые хозяева и их гости были совсем другие, чем прежде  - чай пили с булочками, и пахло за столом теперь корицей, бергамотом и лимоном, но Сервиз совсем не расстроился этому обстоятельству. Он радовался тому, что снова может приносить пользу, что он нужен и им любуются и ценят его снова.

Вы спросите: А как же рюмки?
А они подевались куда-то из виду насовсем. Никто о них и не вспоминает.