Исчезнувшая дивизия

Командующий, вскрыв секретный пакет и прочитав лаконичный текст, нажал на кнопку.
– Товарищ генерал, дежурный офицер майор Волкогонов.
– Майор, разыщи-ка мне моего зама по тылу, пусть немедленно явится ко мне.
– Есть!
 Через пятнадцать минут в кабинет командующего постучали.
– Вызывали, товарищ генерал?
– Вызывал, вызывал. Присаживайся, полковник. Завтра к нам в округ прибывает  десантная дивизия. Она, согласно дислокации, расквартируется в Вильнюсе, в бывших гусарских корпусах. Проверьте, всё ли готово для приёма.

– Слушаюсь, товарищ генерал.

– Да ты сиди, не вставай. Ох, ко времени пополнение. Неспокойно на границе. Немцы ежедневно нарушают и воздушное пространство, и пограничную зону. Неспокойно, полковник, и у меня на душе.
– Тревогу, товарищ генерал, чувствуют все. Она висит прямо в воздухе, - поддержал разговор зам по тылу.
– Ладно, Пётр Семёнович, придёт война, воевать будем.  Для этого мы и поставлены здесь.
– Разрешите идти?
– Идите, полковник. И не уезжайте оттуда  пока не  порешаете все вопросы.
Полковник Пётр Семёнович Волуйко вечером прибыл в Вильнюс, сразу позвонил  начальнику станции и спросил его о кодовом эшелоне. Тот, посмотрев в журнал, ответил, что интересующий его объект  прибудет утром.

Осмотрев трёхэтажные старинные здания, зам по тылу отправился в столовую. Там, опытным глазом осмотрев всё вокруг, отдал несколько указаний  и распорядился приготовить завтрак на энное количество солдат и офицеров.  На что начальник столовой ответил:
– Будет готово!
Рассвет только занимался, а в гостиничный номер, который занимал полковник Волуйко, кто-то громко и продолжительно застучал. Ещё не совсем проснувшись, Пётр Семёнович вскочил по-военному быстро и посмотрел на часы. Стрелки показывали четыре утра.  «Что случилось? Не война ли, о Боже», - про себя подумал он.
– Открываю, перестаньте барабанить! - громко сказал полковник. - Что произошло? - открывая дверь, спросил  Волуйко.
– Товарищ полковник, я извиняюсь, Вы ещё не одеты. Там такое, там такое…
– Что война?
– Хуже, товарищ полковник.  Прямо светопреставление.
– Конец света что ли? - снова недоумённо спросил Пётр Семёнович.
– Уж и не знаю, как правильно сказать. Поедемте.  Машина ждёт  Вас у выхода. Сами всё увидите… Прямо…
Уже в машине, немного успокоившись, полковник снова спросил дежурного офицера:
– Ты толком можешь объяснить, что  произошло. Десантная дивизия, что ли прибыла?
– Прибыли какие-то. Но на парашютистов  не похожи. Они, они  на лошадях…
– Кавалерия, значит?  А говорили…
– Да, все на лошадях. Но форма, форма на них не наша…
– А чья же? Что ты загадками говоришь?
– Разговаривают они, товарищ полковник, как-то особо. Смахивают на гусар. При них сабли, старинные мушкеты. А главное форма, форма. И говорят так изысканно. Мол, с кем имеем честь говорить и всё такое. Прямо гусары из романа Льва Толстого «ВОЙНА И МИР».
– А ты, старлей,  не того?
    – Нет, товарищ полковник. Ни до дежурства, ни во время бдения - не грамма. Слово офицера.
– Или я ещё не проснулся, или какое-то видение происходит, - покачав головой, произнёс полковник.
– А, может, это переодетые немцы под наших гусар маскируются? А, товарищ полковник?
– Дай закурить, старлей. Случаем  выпить у тебя не найдётся? А то на трезвую голову я никак не пойму, о чём ты говоришь.
– Как же, я завсегда. У меня при себе для важных гостей имеется плоская офицерская фляжка с коньячком.
 
 – Молодец, старлей. Коньяк, действительно, хороший. Кстати, а чего ты до сих пор не капитан? Ладно, это потом. Сейчас мы на светлую голову  разберёмся с этими ряжеными, – уже увереннее произнёс повеселевший полковник.

Почти век не видел такого зрелища здешний плац.  Автомобиль полковника круто развернулся, отчего испуганные лошади, никогда не видевшие такого, шарахнулись в разные стороны. Пока наездники успокаивали их, из авто вышел Пётр Семёнович,  а за ним всё ещё испуганный старлей.

– Кто такие? Почему не слышу доклада? - громче обычного крикнул полковник, в котором утренний коньяк говорил больше, чем он сам.
– С кем имею честь! – коротко и громко спросил всадник. – Мы ждём срочный пакет от верховного главнокомандующего князя Барклая де Толли.
– Я извиняюсь, но верховный у нас товарищ Сталин. Прошу не забывать. Этот ваш де Толли был  давным-давно. Что ж, давай для начала представимся. Тогда оно, может, и прояснится. Полковник Пётр Семёнович Волуйко.
Кавалеристы громко засмеялись.
– Отставить смех, -  приказал строго  Волуйко.
– Что ж, пожалуйте. Командир лейб-гвардии Гусарского полка полковник граф Одоевский, – представился бравый гусар.
– Ну, прямо концерт бесплатный. Вы что в кино прибыли сниматься? – с улыбкой спросил Пётр Семёнович.
– Изволите говорить незнакомыми словами. Если вы действительно полковник, то почему на вас по-солдатски простая форма? И эта самоходная карета. Я не понимаю вас.
– Граф, вы с коня-то слезьте. Мы в равном звании, давайте потолкуем на грешной земле.  А  то задирать  морду, пардон, лицо мне как-то неудобно.
– Пожалуй, вы правы.  Ординарец, придержи коня.
– Полковник, – обратился к своему коллеге Волуйко, отводя его в сторону, – не скрою, мы ждали прибытие части. Но то, что к нам прибыло, ни в какие ворота не лезет. Поймите меня правильно.

– Я тоже не скрываю своего недоумения по поводу вашего появления. Мы только что с марша. Нам обещали праздничный стол, отдых. Мои господа офицеры изрядно проголодались и устали.

– Завтрак готов. Только не знаю, по вкусу ли он придётся вашим господам. Кстати, у нас господа в армии не служат. Ладно, разберёмся. Я сейчас позвоню в особый отдел, они прояснят происходящее, будьте уверены, – сказал Пётр Семёнович.
– Это что тайная полиция? Мой брат там изволит служить.  Интересно с ним встретиться.

На старинном плацу встретились два полковника, два русских офицера. Их разъединяла целая эпоха.  Стать, высокая внутренняя культура, честь и слово офицера-дворянина были присущи прошлой гвардии.  Сегодняшние же командиры, большей частью выходцы из простого народа, привнесли в это некогда самое прогрессивное сословие отпечаток и привкус крестьянской семьи. Два офицера смотрели друг на друга с расстояния длиннее века. Каждый из них в душе понимал, что оба они русские, но время в одночасье  стёрло границы сословного различия. Их объединяло одно главное: до конца стоять за русскую свободную землю.

Так, не совсем поняв, что происходит, они козырнули друг другу. После чего граф заторопился к своему коню, а тыловик бросился бежать к ближайшему телефону.
Срочно прибывший вскоре заместитель командующего со свитой  направился  в столовую. Там, по их мнению, они должны были застать обедавших  после перехода гусар. Войдя в просторный зал, высокое военное советское начальство никого не обнаружило. На столах стояли бачки с нетронутой гречневой кашей. На вопрос: «А где гусары?» – смущённые повара ответили недоуменным пожатием плеч и разведёнными руками.

– Наверное,  на плацу! – предположил полковник Волуйко.
– Срочно туда! – скомандовал генерал.
Уже на краю плаца вся группа приезжих офицеров остановилась, озадаченно оглядываясь. Он был пуст. Лишь в центре его  на коленях стоял человек в церковном одеянии и молился. Все двинулись к нему. По пути кто-то из офицеров поднял старинный планшет-сумку. Покрутив недоумённо в руках, отдал генералу.
– Да, вещица древняя, – сказал тот, внимательно её рассмотрев.

Все офицеры приблизились к центру плаца. Вдруг священник встал во весь рост. Он оказался на голову длиннее подошедших.  Его новая риза, поверх которой была надета епитрахиль, придавала фигуре особую значимость. Офицеры в оцепенении остановились. Молчание затянулось.

Потом священник  снял с груди свой наперсный крест, поцеловал его и трижды  перекрестил присутствующих, сопровождая это молитвой. Не помня себя, стоящие вдруг, как по команде, опустились на колени и сняли головные уборы. Лишь генерал, завертев головой, ещё продолжал стоять. Голос священника стал звучнее, пронзая насквозь присутствующих. Вскоре и красные генеральские лампасы, не выдержав, тоже согнулись в прямой угол.  И если бы вся площадь была заполнена неверующими людьми, то сила и дух правдивого голоса смогли бы заполнить  душу каждого благодатной верой в Творца

– Братья  русские, – продолжал он. – Я – священник лейб-гвардии Гусарского полка. Мой полк ушёл  туда, откуда и появился. Они пошли на Бородинское поле защищать русскую землю. Скоро и вы встретитесь с врагом, но уже на Московском поле в октябре этого года. Я благословляю  вас, сыны мои, на праведный  бой. Будьте достойны своих предков. Твёрдый русский дух той эпохи пришёл помочь вам в ратном деле.

Священник, трижды перекрестив офицеров, снова, поцеловав крест, спокойно надел его на шею и, повернувшись, степенно зашагал вслед за своим полком.

   


Рецензии
Правильно Вы подметили, Владимир, по офицерскому корпусу. Большинство офицеров русской армии были из аристократии и, что называется, с "военной косточкой". Для многих из них служба в армии и служение Отечеству были семейной традицией. Думаю, что и обучение портупей-юнкеров было соответствующее. Контраст русских офицеров во время Великой Отечественной войны был разителен. Про таких говорили: из бывших... Но по культуре, военному образованию, грамотной тактике и стратегии им не было равных. Именно к таким командирам можно отнести маршалов Рокоссовского и Шапошникова, героя Севастополя генерала Петрова, героя обороны Ленинграда подполковника Витте и многих др. Надеюсь, что в МО современной России данная традиция будет возрождена. С уважением,

Алексей Шелемин   20.01.2019 09:00     Заявить о нарушении
Согласен и поддерживаю Ваши надежды!!!
с уважением, Владимир.

Владимир Цвиркун   21.01.2019 16:21   Заявить о нарушении
На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.