Развод

Когда тебе под пятьдесят,  начинаешь потихоньку промывать свою прошлую жизнь,  отделять плохое от хорошего,  а главное,  понимать,  что все твои потуги по становлению личности или росту карьеры  оказываются просто смешными по сравнению с тем,  что ты приобрёл и чего добился в семейной жизни. 

Обиды с высоты прожитых лет кажутся мельче,  иногда и вовсе стираются в памяти за ненадобностью. А вот их послевкусие иногда не возможно запить  апельсиновым соком или удалить путём вливания в кровь очередной панацеи временного действия.


                ***


Прежде всего она решила избавиться от ненужной посуды. Вернее, от той посуды, которая ее раздражала. Точнее, начала раздражать, как только она поняла, что хочет развестись. Утром проснулась, приподнялась на локте, глянула через монотонно храпящее редковолосое плечо мужа на его тумбочку, а там - чашки: одна с недопитой водой, другая с недопитым чаем. Троицу замыкал недопитый кофе с недоеденной на сон грядущий булкой. Чашки мелко тряслись и тихонько дзенькали друг о друга, чокаясь от гортанных вибраций хозяина. Каждое утро - один и тот же натюрморт под названием "Три сестры и крошки". 

Её, почему-то, затошнило. На полусогнутых прискакав в ванную, она принялась одержимо чистить зубы, попутно намереваясь сделать тест. Напрасно. Просто еще не понимала, что тошнить может не только от залёта, но и от приходящего раздражения привычками некогда любимого человека. 

Муж не хотел идти в ЗАГС. Инна до последнего надеялась, что вся процедура гроша ломаного не стоит - подали заявление, через месяц развели. Ни взаимных претензий , ни упрёков, дружно вошли, дружно вышли. Никогда бы не подумала, что муж встанет в позу и даже начнет импровизировать, хватая ее за руки всякий раз, когда она будет заводить песнь о разводе. И хватал как-то ненормально: резко, грубо. С силой сжимал предплечья и начинал трясти, отчего маленький крестик на цепочке кузнечиком прыгал в вырезе её футболки. Минусовые линзы в дорогой оправе его очков тут же запотевали, и мутные дребезжащие зрачки не дотягивались до ее лица.
  
Сознание собственного бессилия подхлестывало мужнин пыл. Отлепив пальцы от обмякших рук, он начинал жадно мять ее ягодицы и низ живота, тяжело дыша, брал на руки, подтаскивал к кровати и уже там, на икеевском покрывале, протестовал надвигающемуся разводу с отчаянием приговоренного к расстрелу. 

Она не особо сопротивлялась, искренне удивляясь его истерии и открывая для себя новые постельные качества мужа. Кончала она теперь намного быстрее обычного, охваченная, придавленная, лишённая возможности двигать бёдрами. Привыкнув за много лет помогать себе различными манипуляциями в достижении оргазмов, не могла поверить, что сейчас её собственный муж, секс с которым уже давно был устаканен и неусовершенствовался с незапамятных времен, с первобытным хрипом каменно толчёт её внутренности и судорожно прикрывает ладонью её орущий в очередном безумном блаженстве рот... 


Она скинула халатик и задержалась у зеркала. Зеркало от пола до потолка придумал муж. Узкая отражающая полоска между раковиной и душевой кабиной ее раздражала чаще, чем радовала. Раздражали высохшие капли на зеркале, она их терпеть не могла, соответственно, терла его день и ночь. Особенно после принятия душа мужем. Тюлень. Выходя из кабины, всегда отфыркивается. В первые годы она хохотала, подставляя лицо под его брызги, а он встряхивался, мотал головой еще интенсивнее, вода разлеталась по ванной, возбуждая ее теплыми чистыми каплями... Они тогда еле дотягивали до кровати, а иногда оставались в душе еще на полчаса. 


Инна провела ладонью по груди, немного сжала её и, покачав, попробовала на вес. Усмехнулась. Муж обожает качать её груди. Подойдёт сзади, возьмёт в ладони и качает. А когда она ягодицами почувствует трущуюся о них плоть, он может по-лживому буднично сказать: "Я просто так, без всякого намёка на продолжение." И она начинает ржать, выключает плиту и поворачивается к нему. 

Сколько котлет у них сгорело. 


Выйдя из ванной и посмотрев на часы, решила мужа пока не будить. Она всегда жалела его по утрам. Чаще всего он просыпался сложно, тягуче, будто спал всего час, а не целую ночь. Исключения, конечно, были, но их можно пересчитать по пальцам.  

Она вошла в кухню, механически налила воду в чайник и нажала кнопку. Подобрала волосы на затылке крабом и отжала апельсиновый сок. Для чего она ставит чайник, если он еще спит? Все равно не станет завтракать одна. Как это - одна? А кто будет дёргать ее за хвост, когда увидит на столе пачку сигарет? И кто потащится за ней на лоджию со всеми чашками, кашками и бутербродами, потому что она всё равно пойдет курить? Она откроет одну рамную створку, высунет в неё руку с зажатой в пальцах сигаретой и повернётся к нему. Солнце запрыгает в ее волосах. Она знает это. Потому что он сидит на венском стуле и придурковато смотрит на неё. Тарелочки и чашки на салфетках занимают широкий подоконник. А он ждёт, пока она покурит. 


Инна сделала глоток. Сразу заядрил язык, пропуская в неё апельсиновый вкус. Поставила в холодильник два полунаполненных стакана с соком, плюнула на чайник - в конце концов, вскипает за секунду - и направилась к прикроватной тумбочке за чашками. 

Вот всегда так. Пытаешься как лучше... Конечно, чашки звенькнули друг о друга, когда она попыталась уцепить их за хрупкие ручки. Муж тотчас промычал:

- Иша... - и засопел.

Она застыла с чашками в руках, подождала, пока он всхрапнёт, и только сделала шаг, как муж снова сонно позвал её:

- Иша... 

- Ху*ша! - наполняясь бешенством, куда входили и ее нерасторопность, и эти вечные недопитые чашки, которые она вынуждена убирать, и предстоящая сейчас поездка в ЗАГС, где надо оставить заявление о разводе, и сигареты, и солнце в волосах, и душ, и всё-всё-всё, она вбежала в кухню, кинула чашки в раковину - осколки со звоном разлетелись по металлическому овалу,  и разрыдалась. 



Инна вела машину,  с трудом уворачиваясь от настигающих её капотов.  Как она и предполагала,  муж сам отказался ехать в ЗАГС и её не повез. 

Он вдавился в венский стул и,  отвернувшись от её волос,  отстранённо пил кофе.  Потом,  вздыхая, долго собирался на работу. Когда Инна вошла в спальню напомнить о времени, он сидел на кровати,  смотрел в пол и мял в руках бамбуковые носки. Потом поднял голову и растерянно улыбнулся:

- Знаешь,  Иш,  почему-то совсем не могу встать.

Она вышла, прибралась в кухне и,  уже натягивая в другой комнате джинсы,  услышала,  как хлопнула входная дверь.


Она всё никак не могла уместить в тонюсеньких бланковских междустрочьях данные своего паспорта,  нервничала,  писала еще размашистей,  испортила три бланка,  взяла четвертый,  пока служащая не подошла,  не отняла его и сама не заполнила.

Выйдя из кондиционированного кабинета в душный коридор,  Инна второй раз за сегодняшнее утро почувствовала тошноту.  К горлу подкатила волна омерзения чувством выполненного обязательства,  её замутило,  и,  ополоумев от собственной значимости,  она в панике ворвалась в туалет.


- Держи,  сделаешь,  когда придешь домой,  - та самая служащая,  которая,  громко вздыхая и возмущённо произнося: "О,  Хоспыди... ",  терпеливо заполнила за нее бланк,  стояла над ней у умывальника с протянутым в руке белым узким пакетиком с синими линиями, и повторила.  - Держи,  говорю,  пока я щедрая.

Инна мокрыми руками взяла пакетик и скривила рот:

- Вы ошиблись, я не беременна. 

Служащая еще могущественней нависла над ней и, сжав кулак,  рявкнула:

- А ну,  чтобы сию минуту ехала домой,  сделала тест и мне позвонила! Или я позвоню,  телефон записала!


Дома Инна сидела на толчке и с недоверием наблюдала,  как моча ползет по реактиву, и как проявляется вторая красная полоска. 

"Столько лет...,  - она грустно улыбалась. - Столько лет..." 

Оказывается,  телефон лежал рядом,  на стиральной машине.

"Надо позвонить... А как её зовут?..  Нет,  сначала позвоню мужу".


Рецензии
Рассказ великолепен! Мужчина так не сможет описать сложный, недоступный нам внутренний мир женщины, решившей покончить с браком. Да и свой, скудный мир, нам изложить сложно. Не соглашусь лишь с рецензентами, радостно и уверенно заявляющими о счастливом конце истории - однако по смыслу и по содержанию рассказа об этом говорить рано - автор предоставил нам возможность самим домысливать, чем может закончится эта история. Почему нельзя предположить, что пока еще не разведенный муж, встанет в жесткую позицию и не скажет: - Никаких молокососов - аборт! Или сама женщина укрепиться в своем решении о разводе, исчерпав мужа всего до конца, получив от него ребенка! Дописан рассказ или нет, уважаемые рецензенты - решает автор. А она сумеет это сделать и без наших восторженных подсказок.

Максим Хайруллин   05.09.2019 17:15     Заявить о нарушении
Такое ощущение, что ты пишешь отклик не для меня, а для рецензентов. Вступаешь в спор с невидимым "противником", атакуешь, хотя, никто в атаку идти и не собирался.
"исчерпав мужа всего до конца, получив от него ребенка" - лихо сказано. Конечно, вам, адвокатам, не привыкать извлекать из человеческой сущности неведомые до селе грани, обыгрывать их, обсасывать, так сказать, и складывать косточки в пакетик для мусора.
Но есть ещё, уважаемый товарищ Хайруллин, женщины, для которых своя бархатная шкурка вторична, или десятерична, потому что на первом месте у нее семья, и еще раз семья. И только когда женщина понимает, что исчерпан лимит терпения и жертвенности, предпринимает попытку развода. Причем, не факт, что развод удастся с первой, второй и даже третьей попытки. Мне, например, мои разводы давались тяжело. Мужья не давали согласия по два года.

Мать Моржиха   06.09.2019 07:46   Заявить о нарушении
Мой отзыв именно по твоему сочинению (не для тебя), а рецензии, которых я коснулся, лишь подтолкнули к обширному отзыву. Не могу же я указывать автору, как бы я закончил эту повесть, мне она видится неоконченной. Сомневаюсь, чтобы мужчина, которому предлагается свобода, отказался от нее (для вида, конечно, можно упереться, чтобы не унизить женщину), а будущий ребенок для порядочного мужчины - это как швартовка к причалу на вечную стоянку. Якорь! Переживания женщины в твоей повести зримы, запечатлены словно на видео, заставляют сопереживать. А он там кто? Просто конь? Я тебе ничего не навязываю, только высказываю свою уверенность, что продолжение повести имеет право жить.

Максим Хайруллин   06.09.2019 10:46   Заявить о нарушении
Хорошо-хорошо, успокойся, кто бы спорил, а я - нет. Даже на счет предлагаемой свободы не стану заниматься армреслингом, поскольку, её возжелавшим не понять остальных.
Вообще, у меня всё чаще складывается ощущение, что твоя многолетняя работа сделала свое черное дело, оставляя в твоем подсознании множество адвокатских уловок, которые представляют в выгодном свете погрязших в ленной свободе мужчин. И - правильно, женщина может быть хитрой и умной в профессии и с коллегами по работе, а в семье она обычная жалельщица, везущая короба воз. У некоторых эта жалейная тяга рвется. И тогда...

Мать Моржиха   06.09.2019 14:37   Заявить о нарушении
Свобода мужчины не всегда бывает ленной, мне это известно, потому, что я сам был много лет "мапой", возил "короба" и это научило меня, пусть не совсем, понимать проблемы женщины в семье.

Максим Хайруллин   06.09.2019 15:59   Заявить о нарушении
На это произведение написано 36 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.