Великий правитель

Для всех людей один хозяин вечный и данный им закон
Который нам дает надежду на спасенье
Ты только помни об одном:
Заблудших он тогда выводит на дорогу
Когда в усердии и доброте весь смысл служенья Богу

1.

Когда-то давно правил Веранией – небольшой красивой страной на Балтии, жестокий герцог Отто, прозванный в народе Справедливым. И был у герцога сын Якоб - образованный добрый юноша, и внешне очень даже приятный – высокий, стройный с красивым лицом.  Другой бы родитель гордился таким своим отпрыском, но Отто Справедливый отправил сына в изгнание - подальше от столицы на небольшой безлюдный остров Ругия. Дело в том, что юный наследник не разделял взглядов отца на правление страной, которая была полностью разорена и непрерывно вела изнурительные войны со всеми соседями. Народ Верании был невежественным и бедным, а правитель Отто по всей Балтии обрел славу благодаря жутким жестокостям и всевозможным причудам. Каждый божий день по стране оглашались новые законы с самыми невероятными запретами, числа которых никто не знал. Подданным Верании запрещалось громко разговаривать и петь, спать днем, ходить на четвереньках, передразнивать животных, смеяться над работой, говорить иносказательно, хотя, что это означало, никто не понимал, обсуждать чужих жен, размахивать руками, собирать грибы, зевать и ковыряться в носу, носить деревянные башмаки, возражать собеседникам, особенно старшим по званию и возрасту, пить черную воду, нюхать табак, поминать имя Божье всуе, просить денег взаймы, гадать на картах – да разве все припомнишь! Даже просто молча стоять на Соборной площади Арконы нельзя было без разрешения строгого бургомистра Норманса.  Проще сказать, что разрешалось: слушать начальников, работать в усердии и тихо сидеть по домам.
При постоянных войнах денег казне не хватало. Поэтому по дорогам страны рыскали сборщики податей, забирая у жителей Верании все, что найдут. Непокорных наказывали нещадно. За малейшую провинность прилюдно пороли розгами. Художники и музыканты, чьи творения не пришлись по вкусу герцогу, томились в темницах. Ремесленников и торговцев правитель Отто, если те ему должным образом не угодили своими товарами осуждал за мошенничество. Бывало так, что герцог сам обходил торговые ряды на рыночной площади и устанавливал, как ему казалось, правильные цены. Ростовщики, торговцы, мастеровые убегали из страны и искали спасенья на чужбине. 
Чтобы как-то развлечь народ Отто Справедливый проводил рыцарские парады.  Несколько раз в году со всей Верании в столицу съезжались военные. При большом стечении публики, с развернутыми знаменами и с грозным оружием в руках солдаты и офицеры в начищенном до блеска старом рыцарском облачении стройными рядами маршировали по центральным площадям и улицам Арконы. А под конец все в восторженном ликовании выкрикивали: «Слава Великому герцогу – Отто Справедливому!»
Да, да! Герцога именно так и называли: Справедливым. Впрочем, это было прозвище, которым правитель Отто наградил сам себя, хотя в этом никогда не признавался. Герцог страшно негодовал, если кто-то вдруг забывал именовать его подобным образом. За это можно было поплатиться головой. По всей стране герцогу ставили помпезные памятники как мудрому и незаурядному правителю. Нищий народ его боготворил.
Сын герцога, вопреки тому, что предписывали законы Верании, не соглашался с отцом. Юноше не нравились нелепые порядки, насаждаемые в стране.  Он не мог понять за какие такие преступления сажают в тюрьмы музыкантов и художников? Почему жителям страны нельзя гадать на картах или нюхать табак? И зачем его отцу – герцогу лезть в дела ремесленников и торговцев? Якобу надоели бесконечные публичные экзекуции, которым подвергали не только мужчин, но даже женщин и детей. Он полагал, что охота на ведьм, которую вела по всей стране церковь - от невежества. И что хорошего в том, что умелые и предприимчивые люди бегут из страны? Герцог пытался объяснить сыну, что он по молодости ничего не понимает, но все тщетно. Вот поэтому Отто Справедливый и отправил Якоба подальше от столицы страны - Арконы. Он полагал, что сын там повзрослеет, все обдумает и со временем изменит свои взгляды на жизнь.
На Ругии Якоб поселился в уютном домике в тихом месте на берегу живописного залива вместе со своим другом Йенсом. Герцог обеспечивал юношей всем необходимым для спокойной благополучной жизни. К ним были приставлены несколько слуг и охрана.
Все свое время сын герцога проводил в прогулках по буковым аллеям острова, за чтением ученых книг и в беседах с другом, не будь которого рядом, жизнь на острове оказалась бы совершенно скучной. Йенса отличали ум и изобретательность. Он все время мастерил различные механизмы и приспособления. Вместе друзья поднимались на вершину горы Холдор, смотрели в сторону Верании и любили фантазировать о различных замечательных проектах: как соединить Ругию мостом с большой землей, построить ровные широкие дороги по всей стране, сконструировать подводные корабли и воздухоплавательные аппараты. Но больше всего их занимала идея создания механических животных и людей, которые выполняли бы самую сложную и неблагодарную работу. Люди тогда могли бы больше заниматься искусством и наукой. Йенсу даже удалось сделать такую механическую собаку, внешне неуклюжую, но которая при приближении посторонних издавала подобие лая. Прислуга и охранники смеялись при ее виде, видимо забывая, что это было запрещено строгими законами герцога Отто Справедливого. Впрочем, на Ругии наследник установил свои более свободные правила. В этих своих заботах Якоб и Йенс прожили несколько лет.
 – Знаешь Йенс, когда рано или поздно я получу власть, то постараюсь все изменить и сделать Веранию процветающей страной, – говорил своему другу Якоб.
– Я верю, что ты станешь великим правителем! – отвечал Йенс.
Наконец, Отто Справедливый - сумасбродный правитель Верании умирает. Смерть герцога была совершенно нелепой. В самом начале зимы он заболел обыкновенной ангиной, только в Арконе не нашлось ни одного врача. За месяц до этого местные церковники изгнали всех лекарей, которых обвинили в черной магии. Поддержать слабеющего больного были призваны богомольцы. Но как они ни причитали, это не помогло излечить могущественного правителя. Так вот и умер Отто Справедливый в расцвете сил и на пике своей государственной деятельности от самой простой болезни. После случившегося Якоба приглашают в столицу и коронуют.  Вместе с новоиспеченным герцогом в Аркону переезжает и Йенс.
Друзья сразу с энтузиазмом взялись за управление страной. Правитель Якоб отменяет глупые законы, установленные его отцом, прекращает экзекуции, заключает мир с соседями, снижает налоги, освобождает из застенков музыкантов и художников. Для лучшего управления в Арконе избирается городское собрание. В стране начинают строиться дороги и мосты. Для сообщения столицы с отдаленными городками страны Йенс задумывает соорудить огромный дирижабль. В Арконе открывается техническая школа. По всей Европе разослали приглашения знаменитым ученым для открытия в Верании первого университета. 
Только чем больше молодой герцог делал для будущего процветания страны, тем он отчетливей начинал понимать, что народ воспринимает все новшества враждебно, а его самого все больше ненавидят. Государственная казна быстро опустела, стройки пришлось остановить, армия разбежалась, север страны захватили коварные датчане, в чьих рядах обнаружились многие приближенные старого герцога, в лесах у самой столицы объявились разбойники. Отпущенные на свободу музыканты и певцы стали прославлять Отто Справедливого и надсмехаться над его сыном – Правителем Якобом, которого стали называть слабым и глупым. В избранном городском собрании Арконы развязали языки болтуны и демагоги. Даже самая близкая прислуга герцога Якоба была замечена в воровстве и предательстве. Во время одного из выездов на городскую ярмарку в охрану герцога полетели камни.
Большие надежды молодой герцог возлагал на проекты Йенса. Его друг много работал над созданием дирижабля, но первый же его полет окончился неудачно: летательный аппарат, не пролетев и двух миль, на потеху собравшихся зевак, рухнул в болото на окраине столицы. Остов дирижабля, торчавший из болота, стал предметом насмешек горожан над герцогом Якобом и его правлением. И достать аппарат из болота было никак нельзя.
– Послушай, Якоб, тебе не кажется, что мы делаем что-то не так? – спросил друга озадаченный Йенс.
– Что-то говорит мне, что ты прав, – согласился молодой герцог.
Вот и получилось, что Якоб быстро разочаровался в своих реформах. Веранский реформатор все чаще стал впадать в уныние и вспоминать предостережения отца.
Однажды в замок к герцогу пришли для важного разговора члены Конвента Верании. Как никогда они были серьезны и решительны.
– Страна стоит на грани гибели, – обратился к молодому герцогу бургомистр Норманс, – Надо возвращать прежние порядки иначе в нашей стране разразится бунт. Мы не сможем защитить Вас от гнева народа. Толпа разорвет Вас. Ваш отец был великим правителем. Он знал, как следует управлять Веранией.
Члены Конвента единодушно горячо поддержали бургомистра.
– Я не могу этого сделать и никогда не соглашусь с этим, – спокойным голосом отвечал герцог Якоб. – Если вы действительно бессильны защитить меня, то я готов отказаться от власти.
– Это также невозможно, – возразил Норманс, – страна не может лишиться законной власти. Вы должны решиться: или все будет как прежде, при Вашем отце, или неминуемая смерть. Третьего не дано.
– Хорошо, я подумаю, – пообещал Конвенту герцог Якоб.
Восстанавливать прежние порядки молодой герцог не захотел. И остаться на престоле он не мог. Якоб попросил друга сделать механическую куклу.
– Понимаешь, Йенс, нужно чтобы кукла была хоть как-то на меня похожа. Пусть даже отдаленно. Такая, которая могла бы хотя бы немного говорить и двигаться.
– Мои опыты только в самом начале и не обещаю, что получится хорошо, но я постараюсь, – пообещал Йенс. 
Через несколько дней в разных частях страны начались беспорядки.  Городское собрание Арконы объявило Якоба – «ненастоящим» правителем, поскольку разрушаются основы государства, созданные прежним правителем. Разве мог бы «настоящий» герцог пойти против воли своего отца? 
Охрана замка едва сдерживала натиск толпы. Негодующие крики были хорошо слышны в замке, когда Йенс представил другу свою работу. Кукла получилась плохо похожей на герцога Якоба и совершенно не могла ходить. К тому же, она знала всего несколько слов: «я думаю», «посмотрим», «наказать», «благо Верании», «во имя народа» и еще несколько подобных. Рта кукла не открывала – глухой голос шел откуда-то изнутри из какого-то скрытого механизма, но зато могла шевелить руками и покачивать головой. При всех этих недостатках, молодой герцог остался доволен работой друга.
Куклу хорошенько привязали к трону, чтобы она ненароком не упала, а Якоб стал поспешно готовиться к отъезду. Он решил тайно покинуть страну. Зря говорил Норманс, что третьего не дано. Уже перед самым побегом Якоб предложил Йенсу последовать вместе с ним.
– Подумай, зачем нам все это нужно? Мы пытались изменить страну, но никто из Конвента нас не поддержал. Бургомистр говорит о благе народа, но что он для этого сделал? Все время занимался интригами? Его волнует только личное благополучие и больше ничего. А Конвент – все время разглагольствует о том, как хорошо им было прежде. Это сборище бездарей и бездельников. Мы дали свободу музыкантам и художникам – чем они нам отплатили? Поют про нас похабные частушки. Вернули в страну ремесленников, но даже они нас не поддерживают – ни одного шиллинга не дали на строительство дорог. Тогда пусть без меня решают, как им жить. Хотят, как при отце – это их воля. Я пленником в бездействии много лет прожил на Ругии не для того, чтобы сейчас, заточенным в крепость, смотреть как рушатся мои идеалы.
– В тебе говорит обида. Ты имеешь право …
– Знаешь, друг, все намного сложнее. На что и на кого обижаться? Чтобы сделать то, о чем мы с тобой мечтали на Ругии, надо через многое переступить, заплатить высокую цену. Может слишком высокую. Неподъемную для Верании. Это не способен сделать ни я, ни мой народ. Должна быть сила гения, а этого фатально нет. Именно поэтому я покидаю страну и приглашаю тебя последовать за мной.
– Даже в самых сложных ситуациях правитель не должен бросать свой народ. Ты не боишься обвинений в трусости?
Якоб молчал.
– Я не смогу составить тебе кампанию, – продолжил Йенс, – Моя лучшая работа… в тронном зале. Да, пока не совершенна, но это сейчас… Я ее обязательно переделаю, так, что она может разговаривать и двигаться, пусть даже совсем примитивно. Если сделать лучше, то, может и в правду, она сможет умело управлять страной. Будущее принадлежит технике – я в этом нисколько не сомневаюсь. У меня больше никогда не будет такого шанса, как сейчас. Я создам совершенного механического правителя, который будет принимать решения с математической точностью и станет великим!
Той ночью герцог Якоб покинул пределы Верании…

2.

Оставив престол, Якоб предпочел похоронить свое прошлое, взял себе новое имя - Холдор и отправился путешествовать по миру. Он объехал всю Европу, побывал в Новой Англии, Бразилии, Индии и даже на Молуккских островах.  Во Франции он познакомился с Пьером Ферма, знаменитым юристом и математиком. В Кракове гостил у Яна Брожека, выдающегося богослова, астронома и медика. Известный итальянский живописец Джованни Мартинелли, подружившись с Холдором поместил его портрет на свою известную картину «Пиры Валтасара».
В составе экспедиции Абеля Тасмана Холдеру довелось открывать в Тихом океане новые земли. Во время высадки на островах Фиджи на экипаж Тасмана внезапно напали дикари-каннибалы. Холдер показал завидную выдержку и храбрость, защитив своего капитана. За этот поступок Холдер получил орден, а голландское адмиралтейство пожаловало ему офицерское звание.
Повсюду он снискал славу человека предприимчивого и талантливого. В Роттердаме строил новые корабли, на Ямайке разбивал плантации, в Бомбее участвовал в открытии первой в Индии обсерватории, а в Кейптауне собрал первую в южной Африке театральную труппу. Добрую память Холдер оставил о себе находясь на посту губернатора Нового Амстердама. Он пригласил способных европейских архитекторов, грамотно спланировал город, отстроил его центр, наладил водоснабжение и канализацию, открыл новый порт, установил справедливое судопроизводство.  Под своим новым именем бывший герцог издал в Америке популярную книгу о рациональном управлении домашней экономией, значение которой отмечал сам Томас Гоббс!
Много, много полезных дел совершил этот человек в своей жизни. Все годы своих странствий Холдор ничего не слышал о своей родине. Новые проекты так увлекли его, что он очень редко вспоминал свою прежнюю жизнь, события далекой молодости. К тому же, можно предположить, что эти воспоминания не были для него приятными.
Неутомимая энергия гнала Холдора все дальше от Европы. Последние годы своей жизни он в должном почете и уважении провел в Южной Америке в Буэнос-Айресе. Холдор учредил первый в городе коммерческий банк и построил лучшее поместье во всех владениях испанской короны этой части света. А еще на берегу залива Ла-Платы открыл великолепный ботанический сад. Здесь Холдер женился на красавице Марии – дочери испанского наместника Аргентины, постиг радость рождения сына, которого назвал Абелем, в память о своем друге – легендарном капитане. Какая это была счастливая семья! Их дом был самым гостеприимным в городе. В нем на организованных супругами музыкальных вечерах и спектаклях присутствовала вся местная знать. Мария открыла художественную школу. При покровительстве Холдора в Буэнос-Айресе стал проводиться карнавал. Нет, в самом деле, во всем новом свете невозможно было найти более красивой пары! Супруги боготворили друг друга. Своего сына Холдор воспитывал в труде и испытаниях и сделал из него своего самого близкого единомышленника.
Обретенное семейное счастье не изменило Холдора.  Он продолжал вести подвижнический образ жизни, пока во время одной из своих исследовательских экспедиций в Анды его не пронзили отравленные стрелы беглых рабов. Смертельно раненого Холдора привезли в Буэнос-Айрес. Грустная новость молниеносно облетела весь город – скорбь охватила всех без исключения жителей города…
Он умирал долго в тяжелых муках. Холдора пытались спасти лучшие лекари, которые специально по просьбе аргентинского наместника прибыли из соседних испанских владений - Чили и Перу. Португальский генерал-губернатор, из уважения, чтобы облегчить страдания умирающего отправил к нему из Рио-де-Жанейро своего личного врача.
– В своей жизни я познал любовь близких мне людей – жены и сына. Повидал мир. Сделал многое, чем могу гордиться и что еще долго будет памятью обо мне. Даже тяжкая смерть не может ничего изменить. До последнего вздоха я остаюсь счастливым человеком, – таковы были его последние слова…
И никто так и не узнал тайну этого удивительного человека.

3.

Абель не уронил репутации своего отца. Образованный и порядочный, он стал блестящим дипломатом, одним из лучших в испанском королевстве. С прекрасными рекомендациями от очень влиятельных людей, Абель вместе с матерью переехал в Мадрид и служил при дворе короля Карла II, Околдованного. И хотя Абель был довольно молодым, монарх доверял ему и поручал самые деликатные ответственные дела. Одно из таких дел однажды привело Абеля в Веранию.
Непрекращающиеся войны совсем истощили маленькие балтийские государства. Крупные европейские державы при благословении Папы Римского, решили вмешаться и навести порядок. Испанскому королю была отведена роль авторитетного посредника. Болезненный Карл II поручил Абелю, в качестве своего личного доверенного лица, встретиться с герцогом Верании и склонить того к заключению мира с соседями. Многие государственные вельможи в Мадриде считали подобную миссию сверхсложной и крайне опасной, а в том, что она была поручена Абелю, видели происки королевских интриганов.
Молодой испанский посланник въехал в Веранию со стороны Полонии. К столице герцогства - Арконе вела новая, но довольно небрежно вымощенная дорога. Из-за этого ехали медленно. Уже на полпути карету пришлось ремонтировать. Несколько раз делегацию останавливали военные патрули и тщательно обыскивали. Столица оказалась небольшим городком, с немноголюдными улицами и вполне аккуратными скромненькими домами. На площадях выделялись помпезные памятники.
В замке Герцога визит испанского посланника был ожидаем. Абеля приняли хотя и настороженно, но вполне гостеприимно. Ему выделили сопровождающего, моложавого офицера-гвардейца Михеля, и поселили в лучшей гостинице в самом центре столицы, где он оказался единственным постояльцем. Может поэтому апартаменты и кухня были просто королевскими. Только что служанка в гостинице оказалась немолодой и не слишком приветливой.
Аудиенции у правителя пришлось ждать больше недели. Каждый день Абель ходил в крепость, где располагалась резиденция герцога. Дипломата с почестями принимали разные вельможи – генералы и министры, которые каждый раз внимательно его выслушивали. Они кивали головами и обещали скорейшим образом доложить принцу о миссии Абеля.  Но дальше ничего не происходило. Правитель Верании все время был занят неотложными делами и находился в поездках, а Абель постоянно с кем-то встречался и каждый день проводил в пустых встречах.
По вечерам было скучно. Можно было заметить, что жители города в основном бедные люди. Они не отличались трудолюбием и не умели веселиться. На городских площадях не было видно ни музыкантов, ни артистов. Зато встречалось много охранников и военных. Также оказалось, что в Арконе мало трактиров. Все – совсем маленькие, с нерасторопной прислугой и довольно простой пищей.  Да и закрывались трактиры рано. Едва начинало темнеть, как столица словно вымирала. Фонарей было мало, так что заблудиться было проще простого.
Однажды у входа в гостиницу к Абелю подошла маленькая оборвашка.
– Помогите чем можете. У нас здесь плохо, – сказала девочка, протянув ручонку.
Увидев это, из гостиницы на улицу тут же выскочила служанка и наотмашь ударила нищенку по щеке. Девочка отбежала на другую сторону улицы.
– Будешь знать, как попрошайничать! – гневно крикнула женщина в ее сторону, погрозив кулаком. А потом, повернувшись к Абелю извинилась: «Простите, господин посланник. Нищие встречаются во всех странах».
Абелю эта сцена не понравилась. Он подошел к девочке, вытер ей слезы, а потом положил в ее маленькую ручку большой серебряный шиллинг.
– Не надо так. Это – ребенок, – сделал он замечание служанке, вернувшись в гостиницу.
– Простите господин посланник, – повторила она заискивающим тоном, – сейчас Вы одарили одну девочку, а завтра к гостинице таких придет сто… Может даже больше. У нас бедная страна. Вы же ничего здесь не видите.
– Возможно, – согласился Абель, – и все же я Вас прошу больше так не делать. Вы же христианский народ.
– Мы – христианский? – хмыкнула служанка. – Знали бы Вы, что они вытворяют! Им только дураки верят, благо их у нас много. Глаза-то не видят. Они – стеклянные. И сам он…
Женщина с опаской посмотрела на дверь и замолчала…
Наконец, настал день, когда Абелю объявили, что герцог согласился его принять. В назначенное время, как и было оговорено – ранним утром, Абель явился в крепость. В приемной герцога ему сообщили, что аудиенция вот-вот начнется и попросили чуть подождать. Прошел час. Потом еще час. Потом еще… Все это время Абель отчетливо слышал за дверью странные шорохи и голоса…
Герцог соблаговолил выслушать Абеля ближе к ночи. Разговор длился всего несколько минут и происходил в присутствии нескольких важных вельмож весьма солидного возраста с расплывчатыми лицами, членами Конвента. Все было устроено так, что Абель находился на почтенном расстоянии от герцога, который восседал на троне. Большой зал был плохо освещен, так что лицо герцога рассмотреть было трудно.  Разве что, оно показалось каким-то неправильным, нелепым, словно искусственным. Абель огласил послание своего короля. Герцог почти все время молчал, лишь изредка шевелил руками и чуть покачивал головой. Наконец, он сказал что-то неразборчиво каким-то странным, словно механическим, голосом и самый старый член Конвента объявил Абелю, что аудиенция окончена.
– Что герцог сказал? Я совершенно не расслышал, – переспросил его Абель.
– Герцог объявил, что подумает над Вашей просьбой, – ответил старец.
– Простите, сколько лет Вашему герцогу?
– Согласно нашим традициям, подобными вещами не следует интересоваться.
– Когда же я получу ответ на послание?
– Я полагаю, что Вы его уже получили. Вам, господин посланник испанского короля, лучше уезжать. Ваша миссия закончена…
Утром начали готовиться к отъезду. Абель в последний раз в сопровождении Михеля решил прогуляться по городу. На большой площади остановились у большого памятника.  На постаменте стояла статуя высокому, стройному, красивому человеку. Абелю памятник напомнил отца.
– Кто это? – поинтересовался Абель.
– Это наш герцог Якоб. Неужели Вы не узнали? – удивился Михель.
– Надо же, никогда бы не подумал! На встрече в замке ваш правитель мне показался совсем другим.
– Разве? Вы, вероятно, плохо рассмотрели нашего герцога. Памятник очень похож, так что невозможно ошибиться.
– Правда было далеко и довольно позднее время. Все словно в сумерках. А Вы сами когда-нибудь видели своего правителя?
– Конечно. Даже дважды. Последний раз это было лет восемь назад.
– Вот как? Герцог редко показывается перед своими подданными?
– Что в этом странного? Наш герцог занят важными делами. Страна большая, может быть, даже самая большая в Европе.
– Вы полагаете?
– Об этом все знают, – Михель был смущен неосведомленностью дипломата.
– Несомненно, Вы правы, – успокоил его Абель.
– У нас многое строится, потом, вот – войны.
– Да, войны… А вот больших строек я, вероятно, просто не заметил. Было слишком мало времени.
– Ну как же, а дорога, по которой Вы приехали от границы?
– Ах, да. Точно. Я совсем забыл. А как близко Вы видели своего герцога?
– Кто я такой, чтобы быть рядом с герцогом? Но все равно, мне хорошо было видно. Элегантный, красавец. С длинными золотыми волосами. Королевская кровь. Якоб Святой.
– Святой? Вы его так зовете?
– Чему Вы удивляетесь? Раньше правил его отец – Отто Справедливый. Он был уважаемым правителем. Сильным, – взгляд Михеля обрел строгость, – Когда герцог Якоб только взошел на престол, то из-за плохих советников и заговорщиков в Верании наступил хаос. Тогда даже перестали проводиться наши знаменитые военные парады. Но потом, герцог Якоб, хотя и был молод, сумел взять власть в руки - всех наказал и навел в стране порядок. Он очень многое сделал для своего народа. Теперь наши военные парады знает вся Европа! Вы, наверное, тоже наслышаны?
– Я – дипломат и мне совершенно неинтересны военные парады. Скажу Вам больше: дипломаты и военные не любят друг друга.
– Необычный Вы человек. Первый раз такого встречаю. А еще несколько лет назад нам разрешили нюхать табак и брать деньги взаймы. По большим праздникам если не проводятся парады на Соборной площади теперь музыканты. Правда пока их совсем мало, и они не такие хорошие, но все же. Иногда я прихожу их послушать. А отступников теперь наказывают только по субботам и за городом. Сожжение на костре заменили на гильотину.
– Даже так?! Да у вас просвещенная страна!
– Видите – и Вы это признали, – Михель совершенно не уловил сарказма иностранного гостя, –  У нас все довольны. Недавно вот даже разрешили не соглашаться со своим собеседником, независимо от его возраста и звания. Мы бы жили еще лучше, если бы только не враги…  А еще нашего герцога уважают во всем мире. Вот Вы приехали с важной миссией. Говорят, что от самого Папы Римского. Конечно, наш правитель - святой. Герцога канонизировала церковь. Мы каждую воскресную службу молимся за его здоровье.
– Скажите, а давно правит ваш герцог?
– Очень давно. Когда он взошел на престол, мой отец еще не родился.
– Вот как, а мне он не показался таким старым. Ему должно быть…– Абель попытался сосчитать, но Михель поднес палец ко рту, показав тем самым, что это не следует обсуждать.
– Наш герцог хорошо выглядит и вполне здоров, поскольку ведет жизнь праведника, – пояснил Михель.
– Вероятно, я, будучи здесь так недолго, что-то не понял, – слегка улыбнувшись, попытался оправдаться Абель.
– Да, чуть не забыл: герцог очень скромный! Совершенный аскет!
– Еще бы!
– Он у нас самый лучший! Якоб Святой! Великий правитель! – с воодушевлением произнес Михель, а потом как-то с недоверием посмотрел на собеседника. – Вы разве не согласны?
– Считайте, что Вы меня убедили. А потом, действительно, вчера я был просто поражен встречей с герцогом. Она была незабываема!
– О нашем герцоге все так говорят!
– Ладно, друг, мне пора уезжать, – Абель по-дружески слегка похлопал Михеля по плечу.
– Счастливой Вам дороги, господин посланник! – совершенно казенным голосом произнес Михель.
– А тебе счастливо оставаться! И главное: Берегите своего герцога, без него пропадете!
Быстрым шагом Абель направился к гостинице.
Проводить иностранного гостя вышла служанка гостиницы.
– Это Вам, – женщина протянула посланнику сверток. – Здесь пироги с яблоками. Такие делают только здесь, в Верании. Я их приготовила специально  Вам на дорогу. Вы – хороший человек. И не волнуйтесь – я больше не буду никого обижать. Пусть даже потеряю свое место.
– Спасибо, – то ли за пироги, а может за последние слова поблагодарил женщину Абель. Он заметил, что служанка не такая злая, как прежде ему казалась. Приятная женщина, вполне даже симпатичная, с добрыми глазами.
– Удачи Вам! Будьте осторожны … до границы, – добавила она тихим голосом.
– Нет, это Вам – удачи! – ответил Абель, – Это Вам надо быть осторожней.
– Да что с нами случится?! Мы сто лет так жили и еще столько же проживем. Здесь все неживое. Оно не может измениться. Разве только паричок поправить. Вы же понимаете?
Абель утвердительно покачал головой.
– И все же я верю, что когда-нибудь красивая музыка наполнит ваш город, – сказал он на прощанье.
Женщина только махнула рукой…
Спустя четверть часа карета испанского посланника выехала из Арконы и покачиваясь из стороны в сторону нервно застучала колесами по знаменитой дороге в направлении польской границы…


Эпилог

Спустя месяц объединенные войска польского и прусского королей вступили на землю Верании. Аркона не продержалась и трех дней.
Бежавшая армия Якоба Святого подожгла столицу, которая выгорела дотла. Теперь даже не найти этого места.
Судьба правителя Верании доподлинно неизвестна. Многие верят, что с верными соратниками он ушел в леса и еще долго боролся с врагами. Память о герцоге Якобе жива по сей день.


август 2017. Рисунок Татьяны Никольской


Рецензии
Осмыслить суть этой истории (и подобных историй вообще) можно лишь на фоне понимания настоящего Смысла человеческой жизни... Того, который объединяет всех.
...Почему евреев, пришедших в Египет и принятых там "по высшему разряду", со временем начали гнобить, унижать, а под конец - обращаться с ними хуже, чем со скотом? Почему каждый последующий фараон по отношению к ним был жёстче предыдущего?
Каждый народ достоин... Мы все это слышали. Но мало кто понимает, что за этим стоит.

Валерий Ветер   29.08.2018 14:10     Заявить о нарушении
Спасибо Валерий за отзыв. Но вообще, в эту сказку я не вкладывал столь глубокий смысл. Но, может быть... С уважением ЮЕ

Юрий Николаевич Егоров   29.08.2018 14:10   Заявить о нарушении
А он, этот смысл, сам "вложился".
Обычно так бывает: когда человек просто передаёт то, что естественно выходит из его сердца.
А материала для подобных сказок жизнь предоставила в достаточном количестве.

Валерий Ветер   29.08.2018 14:13   Заявить о нарушении
Вероятно Вы правы.

Юрий Николаевич Егоров   29.08.2018 14:14   Заявить о нарушении
Вспомнил и нашёл нечто подобное у себя. Читается быстро и легко.
http://www.proza.ru/2011/12/13/880

Валерий Ветер   29.08.2018 14:16   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.