2. 9. Укрепление границ

Путь был благословлен спокойствием и тишиной. Лишь жаркие солнечные лучи оскверняли легкость путешествия путникам, что всю свою жизнь проводили в бесконечных походах – но они же сводили на нет все попытки внести в переход сумятицу спешки. Яркие светлые равнины, отстранившие кроны леса, пусть и ласкали взор, но негостеприимно приветствовали сухим безветрием. Беспечная дорога окончилась на подступах к укрепленному району, лаконично именуемому Развилкой – и само нутро странников содрогнулось от отдаленного веяния войны.

Потоки беженцев из соседнего покоренного государства безнадежно шествовали прочь от потерянного дома в попытке найти укрытия в южных землях. Наивно следовали они сквозь города Стералии, где молодых и сильных настойчиво вербовали в отряды мстителей, призванных нести возмездие агрессивному союзу Корлея и Ормайола – на деле же на скорую руку из них стряпали едва боеспособное ополчение. Приманенные куском хлеба, некоторые мужчины и редкие женщины откалывались от семей и односельчан ради заключения в тренировочных лагерях. Иные же продолжали отчаянные мытарства. В Развилке старались не задерживаться – даже крестьяне понимали, что, в случае нападения Корлея на Стералию, именно ей суждено стать первым осажденным городом. Словно заговоренные беглецы смотрели в лица прохожих, выпрашивая милостыню. Глава отряда прижимал кошель плотнее к телу, чтобы он лишний раз не бряцал скудными содержимым: делиться золотом с избранным бедняком – только подставлять его под удар.

– Да чего уж там, на кореньях и ягодах-то тоже продержаться можно, а зверье к нашему приходу все переловят или распугают, – показательно громко вещал один сухонький мужичок своей супруге, на самом деле обращаясь к встреченным на пути наемникам. – Водица главное чтобы была: на такой-то жаре – ух, смерть без нее. Не хнычь, день всего не ели – экая невидаль. Вот мы когда в лесах дозором стояли и выползов гнали прочь от деревень – вот тогда неделю порой нормального куска в рот не клали.

Поняв, что четверка наглухо его игнорирует, болтливый беженец, в пример остальным собратьям по несчастью, что почему-то будто не замечали эту избранную группу путников, решил взять быка за рога.

– Вот, вы, скитальцы, сами-то когда в последний раз крошку какую кушали? – ехидно поинтересовался он, слегка загородив дорогу Келласту.
Седобородый вдруг встрепенулся, едва не налетев на смельчака, и обратился к пестро одетому колдуну.
– Фоби, ну-ка, напомни нам и просвети человека, когда это нам действительно что-то перепадало?
– Последний раз – в таверне у покойного папаши Рорше, – протараторил Фобос без запинки.
– Коль память мне не изменяет, то в прошлом месяце случилось? – присоединился к разговору высокий воин с головой крупной пятнистой кошки вместо шлема.
– В прошлом месяце? – вытаращил глаза мужичок.
– Точно, точно, – хохотнул седобородый. – А кажется будто в прошлой жизни – столь давно это было.
– Болтуны, – рассердился беженец. – Много чести перед скитальцами сказки заливать! Замертво бы упали, коль так голодаете.
– Жизнь у нас такая, отец, сулящая не живот набивать, а ноги о дорогу сбивать, – включился последний четвертый член отряда, изнывающий в своих черных одеяниях. – Жажда сытости выжигается только яркой, подстать солнцу, целью и крепкой, словно гранит, волей.
– Ваш путь к спасенью освещен заботой о родных. Наш – темен и тернист. Насытить можешь свое чрево – мы вечно будем голодать.
– Собственно, обилие словоизлияний моих спутников подразумевает простой ответ на твои, незнакомец, нападки, – вновь вклинился Келласт, прерывая метафорическое соревнование. – Врать нам не за чем: пусты пищевые мешки наши уже давно. Придется вам довольствоваться лишь пожеланиями поскорее найти новый дом – ведь нам самим о такой судьбе даже мечтать бесполезно: тяжела наемницкая доля.
– Это мне же надо так застыдиться-то, – смутился мужик и зачем-то полез за пазуху.

Женщина собиралась было что-то сказать, но решила промолчать под строгим взглядом главы семейства. Тот тем временем уже протягивает седобородому кусочек очерствелого хлеба.

– Давай, нос не вороти. На четыре части как поделите – и в рот кладите сразу, но не глотайте. А как размокнет и сладко станет – тогда медленно жуйте, а то живот задурнеет.
– Нерационально, – ляпнул Фобос невпопад.
– Сам бы себе чего наколдовал, – наполовину в шутку, наполовину в укор бросил мужчина. – Без нужды в нужде другого не оставляй. Тогда уж Йорлиели добро назад вернет.

Едва заметным движением Келласт провел рукой по одеяниям, а после – принял хлеб, скрытно вложив в ладонь беженца пару монет. Тот, почуяв тяжесть металла, блаженно улыбнулся.

– Все Йорлиели видит – и на чужбине не оставит.
– О ком ты говоришь? – оживился сказочник. – Ваше божество? Как дух-покровитель?
– А, духи-то в лесах и лугах обитают – это все знают, – мужчина засуетился, пряча деньги, пока их не заметили остальные голодные рты – монеты-то на всех не поделишь. – А Йорлиели – это тоже, ну как по-вашему? Дух. Только он в городах и деревнях всюду бродит, и следит, чтобы нужду в гармонии держали.

Заметив удивленные взгляды четверки снизошел до подробного пояснения.

– Мы сами из Сфотца – да. Только раньше-то все это тоже Ормайолом было. Короли поменялись, а духи куда денутся? За народом следуют. Вот, Йорлиели и нас не оставляет. На них только и уповаем. Сначала – когда жизнь в егерях прослужили, тварей от городов отгоняя, теперь уж – когда бездомными стали. А коль и вы гармонию держать будете – и за вами они присмотрят.
– Воина стержень видно сразу: не унывает никогда. Пусть тьма глаза вам застилает – пусть ясен взор будет всегда.
– Эх, не прав ты, пернатый. Воин воину рознь: солдаты наши подавлены давно, как вражины землю отобрали. А их главы из жизни ушли поголовно, как долг велит, раз подвели. И я бы за ними последовал, коль солдатом был – но миловало, егерями лишь командовал, пока, как верно подметил, глаза темнеть не стали.
– Давай-ка ты из воспоминаний вылезай, – сурово заявила о своем присутствии его супруга. – И за женой лучше последуй – у местных дорога ближняя, а нам до приюта сколько ковылять – неведомо.

Не прощаясь, беженец поспешил следом за женщиной, оставив четверку замереть на минутку в раздумьях.

– Заметь: тебя он даже не поблагодарил – всю хвалу своему Йорлиели воздал, – съехидничал сказочник.
– Ему-то можно, – неуверенно протянул Келласт, отправляя кусок хлеба в рот, как мужиком было наказано. – Видишь: тоже отслужил сколько. А теперь, где его жизнь? Все испарилось разом.
– Молиться ложным божествам, что нежат слабых и ленивых – навлечь беду на своих близких, то показала судьба Сфотца.
– На сей раз замечу в твоих догмах зерна истины, Арчибальд. И брошу вдогонку, что коль хотим Ливра достичь – помочь несчастным мы не в силах. И себе, и им самим мы навредим.
– И то верно, Михалыч. Свои судьбы у каждого, кто Йорлилу молится, кто – взывает к Тсичикали – а нам держать курс на королевскую шкатулку, пока в руках коварного врага она не оказалась. И, чует мое сердце, без твоих друг мой, всезнающих книг, что в Ливре нас много ответов дожидается.
– В моих книгах таких халтурных совпадений не предвидится, – фыркнул сказочник в ответ.

***

Холмистая равнина в преддверии приграничного города была сплошь усыпана шатрами, издали схожими с обильной грибной порослью. Предположение, что то было обширное временное пристанище беглецов, которое те возвели неподалеку от родных земель, рассыпалось в прах от вида штандартов и флагов, поднятых над стоянкой. Границы лагеря очертили заградительными рогатками, успели поставить несколько дозорных вышек: армия Стералии зря времени не теряла.

– Давненько мы сюда не заглядывали, – протянул Келласт, глядя на сосредоточение войск.
– Как это так все отряды мимо нас прошмыгнули, что мы ни одного не заметили? – голос сказочника был полон скепсиса.
– Они основательно расположились, предполагаю, мы не застали ни начало сбора, ни его окончание, – внес свою лепту Фобос.
– И то верно: я среди знамен не замечаю зелено-желтой группы. Значит, армия Бертиса все еще на марше. Страшно даже представить, что будет, когда Стералия соберет всю силу воедино.
– Прибереги страх на ее столкновение с мощью Корлея, – мрачно бросил чернонарядый. – Такое количество голодных ртов – бедствие, но станет катастрофой, коль обратится счетом павших. Здесь, полагаю, две тысячи, не меньше.
– Оставь анализ тем, кто сведущ. Как говорят воспоминанья, что от похода против Цтейя в голове моей живут, здесь сотен собралось десятков пять.
– А может и все десять, – буркнул Келласт. – Я все равно даже вообразить не могу, сколько это. Анализом пусть уж Фоби занимается.
– Недостаточно данных для поверхностной оценки: все ваши предположения равновероятны. Со своей стороны могу выразить надежду, что у их командиров есть опыт управления таким сосредоточением войск.
– Чует мое сердце, им предстоит многому научиться. Не припомню я столь крупных конфликтов на своем веку. Да и смущает меня решение генералов Аделарда всю армию держать в едином лагере.
– Генералы пусть решают, наш удел – куда проще: меньше зевать и больше двигаться, – сплюнул Келласт. – Пойдем-ка обстановку разведаем. Как бы они с этими маневрами вход в Ливр не перекрыли на потеху зарождающейся войне.

И четверка снова отправилась в путь, навстречу неприветливым вратам лагеря – если позволительно так окрестить разрывы в рогатках. Несмотря на знойный солнцепек, над Стералией все мрачнее сгущались тучи.

Вид четверки незнакомцев, приближающихся к охраняемой территории, вызвал ярое раздражение у караульных, ведь на лицах у тех было четко написано, что сдавать оружие они явно не собираются. Муштра, жара и паршивое снабжение сделали солдат излишне раздражительными: у самых ног наемников в землю воткнулась стрела, а следом за ней полетели крайне неблагожелательные предложения убраться куда подальше. Заверение в том, что члены отряда, не имеющего ни малейшего представления о форме и выправке, являются посыльными самого короля возымело весьма слабый эффект – но наемником хотя бы позволили приблизиться к посту без посторонних колющих предметов в теле. Надежды на полученные во дворце документы, возлагаемые Келластом, мгновенно рассеялись от новости, что сплошь все караульные были безграмотны – и коль у незнакомцев действительно есть важное послание – его следует передать через штабных посыльных, ставка которых находилась на одном из пропускных пунктов в лагерь, а каком именно – сами разнюхивайте, коли надо. Возможно, героям пришлось покинуть стоянку ни с чем, если бы зоркий глаз Арчибальда не приметил знакомую фигуру, промелькнувшую среди шатров.

– Адъютант! – воскликнул рыцарь Цтейя, неожиданно сам для себя.
– Адъютант? – вторя воину подхватил Келласт.
– Приметил я хлыща, что Кловису прислуживал в деревне, что эльфами проклятыми в осаду была взята.
– Боюсь, тебе показалось, друг мой, он тут никак не мог оказаться, – покачал головой сказочник.
– Вообще-то генерал сегодня утром прибыл, – вякнул солдат, чтобы насладиться гримасой удивления на раздражающем колдуне.

Вдохновленная этой новостью тройка наемников принялась горланить во всю глотку, пытаясь привлечь внимание штабного офицера, а чернонарядый же принялся бурчать. "То есть, несмотря на все наши злоключения и метания, мы умудрились добраться до Ливра день в день с Кловисом, серьезно? С тем самым человеком, что может разрешить наши разногласия с городскими? – он взял одну из своих книг с таким видом, будто собирался ее разорвать на части. – Как же это чертовски удобно". После этих слов где-то вдали прозвучали отчетливый грохот, напоминающий раскаты грома – но небосвод от края до края был залит синевой.

– Михалыч, ты чего это расшумелся? – Келласт отвлекся от зазывания адъютанта.
– Я говорю, что река летописи наших странствий порой такие внезапные притоки встречает, что...

Раскат повторился, на сей раз – с куда большей амплитудой, даже раздражительные стражники заволновались.

– Михалыч, подумай хорошенько, что ты имеешь в виду.
– Я очень удивляюсь этому совпадению, – напуганный последствиями своего вольнодумства забормотал сказочник. – Это воистину потрясает!
– Да-да, очень удивительно!

Четверка замерла, с ужасом ожидая повторения раската. Когда он раздался чрезвычайно близко, каждый невольно вздрогнул – но то был лишь сдержанный кашель адъютанта генерала Кловиса, что все же снизошел до аудиенции с незваными гостями. На самом деле его застал врасплох столь бестактный выкрик наемников – он с ходу отправился на зов, а когда понял в чем дело, решил не посрамлять честь мундира нелепыми остановками. Не собираясь лишний раз представляться, он выждал, пока Келласт изложит ему суть дела – тому пришлось на ходу импровизировать, что для генерала есть срочные новости насчет обстановки в Ливре, которые жизненно важно передать лично. Спустя несколько минут, убитых ради улаживания формальностей, четверка следовала за поручившимся за них офицером – целью их путешествия стал большой шатер с единственным на весь лагерь зелено-желтым стягом. Все шли молча, лишь лидер наемников ядовито бросил чернонарядому: "Никогда больше так не делай".

Разговор с генералом был столь коротким, сколь длительным – его ожидание. Группа проторчала в тени одного из шатров несколько часов, пока Кловис решал срочные дела, дожидавшиеся в лагере – было неискушенным взором видно, что скопилась их целая бездна. Мимо ожидающих носились курьеры и посыльные, то тут, то там слышалась ругань и одиночные вскрики, выражающие крайнюю напряженность. Едва сдерживающиеся от напряжения офицеры с выпученными глазами грузно топали вокруг, иногда роняя фразы негодования, из которых можно было узнать об очередном запаздывающем обозе, случаях дезертирства, проблемах со снабжением и, что вселяло крепкие сомнения в боеспособность соединения, очерненного ошибками в руководстве, недонесениями или невыполнениями распоряжений и прочими промахами командования. Келласт грустно усмехнулся: опыт координаций крупномасштабными боевыми действиями был утерян за годы шаткого мира и затишья. А вот один из курьеров в спешке налетает на стойку с оружием – заботливо расставленные алебарды с грохотом валятся на землю. Ближайшие нервные солдаты готовы наброситься на расторопного мальчугана, за него заступаются добродушные воины из соседнего шатра, тут же возникает пара сержантов и офицеров – и назревающий мордобой обращается шумной перепалкой.

– Бесконечно надеюсь, что покровительство Кловиса того стоит, – уныло протянул сказочник, содрогаясь от сухих выкриков бойцов, сильно режущих слух.
– Прости, что? – встрепенулся Келласт. – Похоже, я от окружающей трясины немного в сон провалился – или ты действительно считаешь, что нам следует открыто появляться в Ливре после сотворенного за одну яркую ночь?
– Он имеет в виду беспорядки, вызванные азартными играми, драками, побегом из тюрьмы, скандалом в борделе и созданием кошмарного...
– Спасибо большое, Фоби, мы все в курсе, – сквозь зубы процедил седобородый. – Похоже, случай у шатра в Липате... Пожалуйста, не распополамливай нижнюю челюсть, когда зеваешь – людей перепугаешь, тут итак все на нервах. Случай у шатра в Липате тебя совершенно ничему не научил.
– Если бы я принимал во внимание все подобные инциденты, то в принципе отказался от всякого рода коммуникаций.
– Память порой любит играть со мной злые шутки, но не в этот раз, – напомнил о себе чернонарядый. – Эти обильные ругательства вокруг – спелые сочные плоды, по сравнению с которыми наши бесконечные пререкания – просто тусклые цветочки.

Наконец, четверку все же пригласили на прием в генеральскую палатку. Там, среди редких свисающих знамен и лавок, застеленных тяжелыми шкурами, за широким столом, заваленным дотошно отсортированными стопками бумаг, их ждал знакомый главнокомандующий. Кловис коротко кивнул бородачу, признавая важность посетителей. "Дела, касающиеся Ливра, обсудим по дороге в Ливр", – заявил он после вступительной речи бородача и опустил взгляд на стол, показывая, что прием окончен. Незнакомый адъютант, выводящий ошарашенную четверку прочь, пояснил слова генерала: свита должна быть готова к отбытию через полчаса. И все обозначенное время отряд не проронил ни слова, наслаждаясь собственным молчанием и отдаленным переругиванием военного лагеря.

"Не нам вам рассказывать, что в здешних краях есть два потусторонних явления: призраки и лояльность Ливра. Только вот с призраками кто-то да сталкивался", – так начал свое повествование Келласт, когда генерал все же изволил выслушать его целиком. Поездка обещала быть недолгой – город был в буквальном смысле за углом. Генерал в окружении кавалеристов, среди которых были как его старый, так и новый адъютанты, вел лошадь шагом, чтобы поспевали пешие сопровождающие. Мимо медленно проплыла по-прежнему пустующая гостиница, перехватывающая путников на подходах к приграничному городу. Исходящая от агрессивного государства-соседа опасность предвещала ее владельцу отнюдь не безоблачное будущее. "Есть несколько лиц и каналов снабжения, которые необходимо проверить ввиду их незаинтересованности в закреплении района за Стералией", – седобородый отчаянно тянул повествования, избегая переходить к конкретике, потому что самой конкретики-то и не было – отряду нужно было как можно быстрее оказаться в городе, всем своим видом показывая свою причастность к государственным делам. По Кловису было видно, что такие расплывчатые формулировки вот-вот доведут его до кипения. И тут разговор внезапно прервался, когда подозрительно знакомый солдат на страже врат города шагнул вперед и громогласно заявил, что его не предупреждали о прибытии вооруженной делегации – а, значит, гостям нужно ждать прояснения ситуации. Он едва заметно ухмыльнулся, зная, что арбалетчики на стенах не дремлют – их весьма потешало, когда жертвам вредного солдата можно пустить болт под ноги, чтобы напугать до смерти. Сейчас на кону был самый большой куш из всех, что охрана скидывала для поддержания забияки в форме: если он задержит этого напыщенного генерала из помойки-Бертиса хотя бы на десять минут, выигрыша хватит, чтобы уйти в весьма долгий загул по обильным местным кабакам. Генерал же, едва получил запрет на въезд, слез с коня, подошел к солдату и молниеносно сунул тому кулак в опрометчиво поднятое забрало (ведь одним из условий увеличения выигрыша было не прятать лицо). Стражник упал очень удачно, свесившись с помоста недостаточно сильно, чтобы ухнуть без сознания в ров. Его товарищу достаточно было сделать пародию на шаг – и все оружие спутников военачальника уставилось на него. Арбалетчиков же со стены как ветром сдуло. Больше не уделяя никому внимания генерал неторопливо взобрался на лошадь и с той же спокойной скоростью проехал сквозь зев врат, сопровождаемый бдительной свитой. "Стоило того", – едва сдерживая смех пробулькал Келласт.

Встречающая почетного гостя делегация, несмотря на заверения все еще приходившего в себя стражника, перехватила процессию практически сразу же. Приветствовать Кловиса явились несколько глав крупнейших городских кварталов в окружении своих прихвостней (мэр города показательно остался в ратуше), а также городской капитан, который после обмена любезностями завязал осторожный, но нелепый диалог.

– Смею напомнить, что все прибывшие с вами люди, не являющиеся членами свиты, должны пройти процедуру регистрации.
– Это все моя свита, – отрезал генерал.
– Все? – капитан беззастенчиво указал ладонью в сторону занервничавшей четверки.
– Да.

Глава стражи кивнул, обрывая неудавшуюся попытку отделить нарушителей от общей процессии. Делегация двинулась вдоль запутанных улиц Ливра в сторону зданий городского совета. Жители высыпали на улицу или высовывались из окон, одаривая незнакомцев недоверчивыми взглядами – нечасто встретишь столь важных персон. Чего уж говорить – мало что может заставить членов совета лишний раз вылезти из своих особняков. Кловиса раздражало это внимание – он явно предпочел бы быстро прошмыгнуть в ратушу и приступить к обсуждению бездны вопросов, а четверка же, давно успевшая насладиться паутиной улиц пограничного города, искренне радовалась, что их избавили от плутания по ней. Теперь осталось только найти предлог улизнуть, чтобы приступить к собственным расследованиям. Городской капитан опасно сблизился с генералом и что-то тихо вещал – Кловис не был склонен к диалогу, насколько это можно было судить со спины. Взгляд наемников то и дело невольно падал на огромную башню темницы, раздосадованную, что столь аппетитные нарушители шествуют мимо ее голодной пасти.

Недружелюбное нагромождение домов, пытающееся сдавить своими тушами идущих по узким улочкам прохожих, внезапно прерывается – делегация оказывается у пропускного пункта, ведущего в элитный район города. Здания здесь прибавляют в росте и пышности украшений, но сохраняют местный колорит – то есть выглядят так, будто пытаются залезть одно на другое. Площадь перед зданиями ратуши, совета и резиденций больше напоминала сильно разросшуюся вширь улицу – Ливр был ярым противником свободного пространства. Сказалось это и на ее декорациях: преобладали устремляющиеся ввысь растения и тянущиеся по стенам плющи, хвастающиеся редкими цветками. Безжалостный зной вызывал благоговейные воспоминания о колоссальном фонтане, украшающим площадь Стераля, от которого столь изумительно веет свежестью и прохладой. Стражники – еще один декоративный элемент района, присущий каждой двери – вытягивались, едва заслышав цокот копыт. К процессии незаметно присоединилось несколько слуг, мрачно топающих следом с мешками – лошадей на господской площади не жаловали. Наконец, шествие закончилось: они остановились около величественной двери в здании городского совета, которую было бы уместнее назвать воротами. Створки распахнулись – из них чинно вышел сам мэр Ливра, соизволивший вылезти из ратуши (не принимать же солдафонов там, где заседают высшие из высших). Он сделал пару шагов и остановился, ожидая, когда гости соблаговолят сами подойти к нему и поблагодарить за радушный прием. Кловис едва слышно чертыхнулся.

– Собрание совета можно распускать, мне нужны только вы и капитан стражи, – так ответил генерал на долгое приветствие мэра, заявившего, что все городское управление соберется только ближе к вечеру. – На вопросы, касающиеся города, сторожащего границы Стералии, мы потратим не более часа. После чего я бы хотел продолжить заниматься двумя десятками тысяч, что сейчас стоят неподалеку от ваших стен.

Мэр сухо выразил свое согласие – так бестактно осаждать его военной мощью, что скопилась неподалеку от города, еще никто не смел. Кловис и несколько приближенных отправились следом за главой города, а оставшихся, в том числе и четверку наемников со знакомым по Липате адъютантом, назначенным ответственным, отправил в военное управление, чтобы те оценили здание на пригодность расположения в нем временного штаба. Иных вариантов, впрочем, предложено городскими властями не было – поэтому скорей всего, эта задача ставилась просто чтобы занять недопущенных на столь высокое собрание. Либо чтобы за подозрительной четверкой, очерненной словами капитана стражи, был надсмотр в стенах укрепленного строения. Когда отряд зашел следом за адъютантом, вид усиленной металлом двери пробудил в Келласте противное чувство паранойи. Поступившее спустя пятнадцать минут предложение офицера дождаться возвращения генерала в неуютной комнате, явно использовавшийся в качестве приемной для отнюдь не желанных гостей, не поспособствовало ее успокоению. Так они оказались фактически заперты в одном из самых охраняемых мест города.

Ни одного окна в стенах, на которых были развешаны пустующие полки. Свободные от них пространства занимали узкие стеллажи, покрытые слоем пыли – похоже, посетителей комната видала нечасто. Пол был изрезан рядами скамей, некоторые из которых стояли вместе – видимо, когда-то использовались в качестве лежанки. У одном из углов отдыхала покосившаяся трибуна. Танцующее пламя десятка свечей служило единственным источником освещения во вгоняющем в тоску помещении. Оглядев окружение, сказочник принялся сверлить стушевавшегося командира взглядом, прежде чем выдать беспокоящий его вопрос.

– Что мы вообще тут делаем?
– Очевидно, в очередной раз ожидаем приема у генерала, – выдал Келласт, присаживаясь на скамью – та заскрипела под его весом.
– Это я прекрасно понимаю. Я ожидал ответа более обширного. Зачем нам отвлекать столь занятого человека от дел? – чернонарядый очень выразительно жестикулировал лицом, невербально передавая, что на самом деле суть вопроса в том, зачем отряд вообще пришел в Ливр, да еще и столь проблемным путем.
– Бюрократия, друг мой, неподвластна даже сильнейшим мира сего.
– К чему было записывать наши имена в список действующих лиц чиновничьей пьесы?
– Вот так вышло, – просто отозвался седобородый, укладываясь на скамье. – Надо ждать – так подождем.
– Наш спутник, что фантазиями правит, желает разузнать, к чему из множества дорог возможных избрали мы скучнейший путь.
– Он самый правильный, Арчи – упрямо заявил Келласт и замолчал, показывая, что не жаждет продолжения разговора.

Если сейчас начать обсуждать правильность решения, выйти из ужасного цикла обдумывания совершенных ошибок при жизни уже не получится: взыгравшие нервы могут привести весь отряд к столкновению со всеми возможными политическими силами в шатающемся городе – так считал лидер, поэтому отгонял от себя мрачные мысли, призывая сонливость. Конечно же, получилось у него не сразу. «Нас всего лишь отвели туда, где будет просто найти для допроса, – подумалось седобородому. – Прегрешения наши слишком мелкие, а сейчас военное время. Как правило, мелких проходимцев, да как и крупных, сразу подвергают высшей мере. Стоп, неправильно мысли пошли. Зачем тогда нас отводить сюда, в район знати тем более. Если только не для того, чтобы собрать мощный отряд для ликвидации, нашу силу-то знают», – на этом Келласт открыл глаза, чтобы посмотреть на потолок, сосредотачиваясь – пугать отряд такими раздумьями не стоило раньше времени. «Нет, Кловис знает, что мы – люди короля, бумаги-то показывали. Поэтому наоборот в его интересах заиметь как можно больше союзников в мятежном городе, а с этой позиции будет выгодно выдать нас капитану стражи, чтобы склонить его на свою сторону… вернее, нет, конечно же, Кловису это ни к чему – капитан вряд ли взглянет на этот сомнительный дар. Надо бы прикинуть, как скоро мы сможем тут забаррикадироваться, и как выбегать из этой чертовой комнаты – Фобос, думаю, расположение комнат запомнил, как нас вели».

– Нормально все, – буркнул седобородый, обреченно осознав, что надо будет хорошенько постараться, чтобы угомонить свою паранойю.
– Ну, раз такое дело – будем ждать, – кротко умерил свой пыл сказочник.

Чернонарядый подошел к трибуне и проверил ее рукой: шатается, но разваливаться пока не собирается. Не церемонясь, он схватил ее и принялся двигать к ближайшей скамье, наполнив комнату противным скрипом. Прежде, чем кто-то успел возмутиться, в дверях показалось незнакомое лицо из служащих. Человек недовольно оглядел комнату, бросил: "Казенное имущество не портим" – и исчез в коридоре. Обе цели достигнуты: за ними действительно приставили наблюдателя, а положив под зад мешок со скарбом, можно для удобства расположить книгу на трибуне. Колдун вытащил пару свечей из канделябра и, слив часть воска на столешницу, приклеил их для лучшего освещения.

– Ты готов сейчас творить в такой гнетущей атмосфере? – бросил Арчибальд, который сам изнывал от бесплодных попыток придумать себе занятие: за общее время ожидания он воздал безжертвенные почести все возможным божествам, так что очередное к ним обращение уже могло быть воспринято как хамство.
– Нет, – с едкой примесью злобы отозвался сказочник. – Но если бы я открывал книги лишь почувствовав присутствие музы – в суматохе наших дней не написал ни строчки. Настроение, душевные порывы – все фикция: берешь и делаешь.
– Сдается, что не мне ты отвечаешь – пытаешься себя лишь убедить.

"Какие же все сообразительные" – пробурчал про себя чернонарядый и погрузился в исписанные витиеватым почерком страницы. В пальцах он вертел перо, не торопясь обмакнуть его в манящую бездну чернил – излагать было нечего. Время летело, отмеряемое редким храпом Келласта и шорохом Арчибальда, перемещающимся из одной точки комнаты в другую. Когда же плотина ожидания наконец-то прорвалась, и в образовавшуюся брешь хлынул поток мыслей, в комнату вошел посыльный от генерала и громогласно заявил, что военачальник ожидает. Седобородый издал последний всхрап и вскочил со скамьи, моментально оправляясь. "Дайте мне пару минут!" – взмолился сказочник и завозил рукой в ускоренном темпе. "Ожидает сейчас", – с нажимом повторил вошедший и недовольно уставился на схватившегося за голову колдуна. С громким хлопком тот закрывает чернильницу и прячет в своих одеяниях. Сжав зубы, идет следом за остальными – книга, увлекаемая цепями, соскальзывает с трибуны и ударяет творца по ногам – предмет мебели же из-за перевеса падает на пол, горящие свечи катятся в стороны. Выругавшийся посыльный побежал их тушить: озлобленный прерыванием сказочник и не собирался обращать внимание на такую мелочь, как пожар в самом центре города. А к генералу их может отвести и соглядатай, который усиленно делал вид, что совершенно случайно снова оказался рядом с комнатой.

***

– Я жду, – лаконично молвил генерал, уставившись на вошедших.

Он сидел за широким столом, что был укрыт покрывалом, сотканным из тканей разных цветов – возможно, представляющим из себя знамя самого Ливра. Похоже, город подстать своей хаотичной структуре выстроил и отличительные знаки. Позади генерала трещали две металлические жаровни, дающие яркий свет, но не коптящие помещение – очевидно, колдовские. Проникающие же сквозь узорчатые окна, выходящие во внутренний двор, солнечные лучи затемнялись разноцветным стеклом. Убранство кабинета вызывающе бросалось в глаза – по сравнению со скромной комнатой, где путники проторчали довольно долгое время – но острый взгляд Кловиса говорил, что лучше бы наемникам повременить с его изучением.

– Боюсь, ваш посыльный лишь сообщил нам весть о вашем желании видеть нас, – Келласт заставил себя развести руки в стороны в попытке подчеркнуть свое изумление. – Он не передавал, что вы ожидаете от нас какую-то информацию.
– Не имей место ваша помощь в Липате – этого разговора бы не было, – голос генерала стал ниже, а речь – медленнее. – В последний раз: я жду.
– Очевидно, имел место диалог с начальником стражи, – бессменный глава партии слегка закатил глаза и сложил руки в замок, устроив их на животе. – Не буду отрицать, у нас были некоторые разногласия, вызванные незначительным недопониманием. Со своей стороны мы обязаны были сделать все, чтобы продолжить выполнение нашей миссии, возложенной его величеством королем Аделардом.
– Нами был совершен акт азартной игры, – вклинился Фобос, показывая свое желание выдать всех с головой.
– Дальше, – мрачно изрек Кловис.
– Как сказал мой многомудрый спутник, – сквозь зубы продолжил Келласт, – стража совершила арест двух моих подчиненных из-за игры с горожанами – в кости, если память не изменяет. Подчеркну, что субъекты, втянувшие их в этот процесс не выглядели честными людьми, и все говорило о том, что промышляют они этим занятием регулярно.
– Это не запрещено.
– Так вот, – седобородый кашлянул. – Опыта у наших побольше в этом деле было, а, быть может, удача была на их стороне – кто сейчас разберет. Важно то, что их оппоненты усомнились в искренней честности моих людей, поэтому решили добиться победы более грязным и противозаконным способом. Я подразумеваю, что в их мыслях было затеять потасовку.
– И что?
– И это показалось им хорошей идеей, – Келласт указал рукой на могучий стан Арчибальда. – Как только стали они сдавать – а много времени для этого не потребовалось, как вы понимаете – откуда ни возьмись рядом оказался патруль. Согласитесь, довольно сомнительное совпадение.

Сказочник на этом моменте едва сдержано фыркнул.

– Драка в городе.
– Спровоцированная отнюдь не нами – но разве запрещают законы славной Стералии защищать свое доброе имя и сохранять зубы на своих местах, когда бесчестие вокруг творится? Однако местные оказались не столь дальновидными, поэтому произошел арест. Подчеркиваю, что с нашей стороны было оказано максимальное содействие и полное отсутствие всякого сопротивления, что бы ни наговаривалось на нас городским управлением.

На сей раз генерал промолчал.

– После ареста в полном объеме оплачен залог, претензии беспочвенны, – снова пришел на помощь Фобос.
– Об это не упоминалось.
– Это весьма странное упущение, – Келласт вновь изобразил удивление. – Потому что сумма была оставлена весьма приличная. Полагаю, что в таком случае опасность куда глубже, чем мы представляем – ведь имеет место неприкрытое воровство из бюджета города. Ввиду этого считаю необходимым допросить человека, что был тогда на посту дежурного. Я запамятовал уточнить его имя и должность – безусловно, мой прокол, однако у него весьма своеобразная манера речи, выраженная в безраздельной любви к частице "то".
– Дежурный был, дефекта я не обнаружил.
– Полагаю, настоящий мертв или сокрыт, – колдун снова встрял, не дожидаясь реакции Келласта.
– Сопротивление при аресте?
– Вынужденная мера ввиду показательного отсутствия лояльности к короне.
– Беспорядки и разрушения?
– Компенсировались в процессе, подтверждение – у жителей.
– Бегство из города незаконными способами?
– Обусловлено срочностью миссии и агрессией со стороны властей.
– Дальше.

Все вопросительно уставились на Келласта. Тот сморщился и махнул рукой.

– Фоби, у тебя лучше получается.
– Остановка в борделе была продиктована необходимостью скрыться от погони без кровопролития.
– Где?
– В борделе.
– Провокация обысков в его окрестностях – так же на ваших плечах.
– Пускание пыли в глаза: главы в курсе о спуске в канализации и тайном выходе из города.
– Исчезновение людей в канализации?
– Неосторожность, колдовство, контрабандисты.
– И это тоже на вашей совести? – генерал позволил себе повысить голос от удивления.
– Во славу короны, разумеется.

Кловис сцепил руки в замок, опираясь на локти, обдумывая полученные сведения. Четверка продолжала неподвижно стоять перед военачальником, даже не пытаясь предполагать, что именно они наговорили с лишком. Время текло, отмеряемое пляской пламени в жаровнях, позволяя, наконец, как следует осмотреть кабинет. Над каждым окном, оказывается, висела небольшая гардина со свернутой шторой – скорее дань интерьеру, чем необходимость в пресечении пути редким солнечным лучам, и без того разоряемого плотным стеклом. На одну из стен, как водится в любом серьезном кабинете руководителя, была нанесена карта – эта охватывала лишь близлежащие земли Стералии и Корлея, а так же Сфотца и ряда мелких владений до поры до времени независимых властителей, скрывающихся в своих замках. Вся тяжелая мебель, весьма вычурная, вроде шкафов столпилась рядом с дверью в помещение – а все остальное пространство стен занимали элементы декора и стеллажи, которые могли похвастаться весьма скудным содержимым. Каким именно – потом не смог вспомнить никто, из-за какой-то причины они привлекли внимание каждого из четверки в тот самый момент, когда генерал снова заговорил.

– Из одного источника информация разнится, из другого сходится, – разоткровенничался Кловис. – О тайном ходе известно – его необходимо перекрыть.
– Так он и перекрыт, – осторожно заметил Келласт.
– Не самым лучшим образом, но пока сойдет. Чистка канализационных каналов отложится на неопределенный срок. Сейчас задача – выявить и устранить сепаратистов и коллаборационистов. Легальным путем. На данный момент.
– Единственное место, куда можно двинуться – это, как ни странно, бордель. Но я очень не уверен, что получится склонить этих тружениц к сотрудничеству.
– Значит, задача ясна.
– Это помешает нашей миссии, – не давая раскрыть рта Келласту заупирался Фобос.
– Что поможет?
– Доступ в темницу.
– Будет. Ожидайте назначенного офицера. На сей раз – без описанных и подобных им приключений.

Генерал провел рукой над неким предметом, лежащим у него на столе – яркая короткая вспышка оповестила: что-то произошло. Спустя полминуты в комнате возник адъютант из Липаты и без лишних слов выпроводил гостей из кабинета, посоветовав им не расходиться, а подождать его возвращения.

– Это у нас чудесно получается в последнее время, – сокрушенно протянул сказочник.
– А с генералом-то все в порядке? – осадил собравшегося было скрыться адъютанта седобородый. – Он как-то странно ритмично зашипел, когда мы уходили – не испытывает ли проблем с дыханием?

Мужчина замер, задумываясь, стоит ли раскрывать тайну группе наемников.

– Он так смеется, – лаконично бросил он и хлопнул дверью.
– Диалог с Кловисом изумительный, – вновь возмутился чернонарядый. – Я ничего не понял.
– Хоть не одному мне суждено в неведении томиться, – подхватил Арчибальд.
– Фоби, темница-то на кой черт? – в отчаянии простонал седобородый.
– Пока вы отвлекались на ерунду в зале ожидания, я уловил слухи о некоей лошади, что отхватила руку ведущему ее на бойню.
– А вот это что-то. Сомневаюсь, что зубастые скотины, подобные скакуну воровки шкатулки – частое явление в Стералии. А животное не отправили бы туда, будь ее хозяин жив и свободен. Молодцом, радуешь.
– Не обольщайся.

***

Когда квартал знати остался позади, к городу подкрались сумерки – так уж вышло, что судьба предпочитает сталкивать путников с самыми пикантными развлечениями города под покровом темноты. К тому моменту, когда они наконец-то нашли нужную дорогу в хитром переплетении улиц города, стояла уже ночь. Ругаться друг на друга уже не было сил – сопровождаемый ими офицер генерала свободно вздохнул, когда яростные словоизлияния наемников наконец-то прекратились. Тогда-то их внимание переключилось на столь редкого в их рядах пятого члена партии, надевшего простецкий наряд, а для верности – покрывшего голову шапероном. О наличии последнего он горько жалел, потому что каждый редкий ребенок, шнырявший по улицам, считал своим долгом дернуть за конец его капюшона. С каким восторгом приветствовал он ночь, когда мелкие бесята наконец-то заползли в свои логова. В рядах одновременно похожих друг на друга и столь же отличающихся переулков потек тихий разговор.

– Вас так и не представили нам. Неудобно обращаться к человеку без имени, – подал голос Келласт, передохнув после перепалки с Фобосом, начавшейся из-за того, что тот полез по водостоку на крышу за устроившейся на ночлег птицей, перепугав жильцов.
– Лишнее, – похоже, человек Кловиса подхватил от своего командира вирус лаконичности. – Раньше же как-то обращались.
– Адъютант?
– У меня несколько иная должность на самом деле – но так удобнее.
– Это очень поспособствует разведке в борделе, – перехватил инициативу остротой сказочник. – Тайна имени – святое право. На память приходят рассказы о народе, осмелившимся заселить далекие земли на границах проклятых краев, где отродья демонические выходят осквернять своим присутствием цветущий мир. Боятся произнести они имя, что на них ссылается, ведь верят, что скрытый демон завладеть душой их сможет – оттого в речи их местоимений огромное число.
– Не угадали, я – сын Стералии.
– И это может стать проблемой. Предлагаю временно наречь вас именем нездешним – скажем, Лойоё, – заметив искреннее недоумение адъютанта, сказочник пояснил: "Очень распространенное имя в Ормайоле".
– Хорошая мысль, – одобрил Келласт. – Выдать нашего нового друга за беженца из Сфотца – если, конечно, адепт Йорлилу не соврал насчет его откола от Ормайола. Да, если вас оно не устраивает – мы можем и другое придумать.
– Сойдет, – предпочел согласиться адъютант, испугавшись энтузиазма спутников.
– Вот и легенда для борделя! Представим его беглецом из города, которого срочно надо вывести – за круглую сумму откроют лаз, и тут мы их поймаем!
– В твоем плане настолько крупная уязвимость, что даже мне неловко на нее указывать.
– С кругленькой суммой, конечно, прокол – тут ты, Фоби, прав.
– Путь наш неблизкий – а дорога в покрывале ночи побуждает поразмыслить, – внес свою лепту Арчибальд, надеясь убедить отряд хоть немного помолчать.
– Да, если ничего в голову не придет – сойдемся на беженце, – согласился Келласт, но униматься не собирался. – Всяко лучше, чем приближенный прославленного генерала.
– Кстати, не сочтите за бестактность, Лойоё, – сказочник произнес фразу столь наивным тоном, что всем стало понятно: желание отыграться за бесконечные ожидания и бюрократию в Липате будет выражаться в непривычной слуху кличке адъютанта. – Но как-то я из виду упустил – а что же сделало Кловиса столь популярным среди равных и старших?
– Талант, настойчивость и ум, – сквозь зубы процедил адъютант.
– Я рассчитывал на этот ответ, Лойоё, ведь в мирное время возвыситься военным так непросто.
– Для простолюдина, не знакомого с политикой – да, должно казаться так, – адъютант ответил, столь сильно растягивая предложения, что в промежутках между словами потоком струилась плохо скрываемая ненависть к невежеству. – Отсутствие разговоров о войне не означает, что боев не происходит.
– А с кем Стералия воевала в последние года? – на этот раз даже Келласт смутился.
– Восхождение Кловиса началось со взятия замка Берг на западных границах, – офицер наконец-то разговорился, стремясь развеять безграмотность спутников. – Тогда-то он, назначенный возглавлять сражение с армией практически выродившегося рода Блойтергов, и применил новую структуру войск, о которой потом месяцами говорили в высшем свете даже дамы на балах.
– Мы, как вы видите, не дамы, и по балам, увы, не ходим, – вклинился Арчибальд, плохо скрывая свой интерес.
– Поставили его управлять солянкой, костяк которой составляли бойцы из Бертиса, а усиливался он отрядами нескольких баронов и прочих вассалов, прибывших по зову короля. Заурядный случай: привели с собою конных, лучников, пехоту – так и Блойтерги, да и не только они – все прочие обычно делают. Перед боем же каждый свою силу построит – и пойдет в атаку.

Арчибальд едва сдержал хохот, вспоминая компании, проводимые его командиром в землях Цтейя бесчисленные года тому назад.

– Что сделал он, – продолжил адъютант, которого уже не надо было подгонять. – Войска у всех отобрал – и сам разбил по задачам: всадников – отдельно, лучников – отдельно, пехоту на отряды раздробил. И поставил знатных управлять теми, в чьем искусстве они лучше понимали.
– И как, сработало?
– Конечно, нет: знать в чем-то конкретном – бездари. Поэтому баронам в помощники он поставил своих людей, которых до этого муштровал в Бертисе.
– А тогда?
– Разбили Блойтергов наголову.
– И что же, бароны спокойно смотрели на то, как у них войска отбирают? – с сомнением протянул сказочник.
– Шуму было – не передать, – названный Лойоё впервые за все время улыбнулся. – Кто-то из знати оказался человеком разумным и сразу идею поддержал, кого-то убедили из столицы. Но было два гнуса: Донатиан и Максайм, вот они неистовствовали. Максайма убедили, только пообещав передать ему во владения кусок Берга, что как раз на границе его родовых земель был.
– А Донтиан что?
– А Донтиан младший сын графа, который не в особом почете у Аделарда – кто его одного слушать будет. После Берга было еще несколько компаний – Сфотцу, кстати, тоже по шее надавали, когда в приграничье хулиганить стал. Но всюду активно внедрялась система, предложенная Кловисом – в конце концов в Бертисе открылась академия, куда назначали ветеранов из разных родов войск, чтобы те стали советчиками у номинальных командиров подразделений из знати. Академия имени Сандарайн, разумеется. Возможно, вы ее видели: две высокие, полностью отделанные малахитом башни в глубине города – самая выдающаяся часть. Собственно, если бы не эта система – то у Ливра вы наткнулись не на организованный лагерь, а на толпу гавкающих друг на друга собак, прячущихся у штандартов своего командира. Конечно, сейчас осталось деление по крупным городам – но есть надежда, что постепенно и оно отомрет.
– Значит, академия свои плоды уже приносит?
– Конечно. Так генерал и стал живой легендой, что может зубы показывать – ну, вы сами видели в деревне. Чтобы было понятно: битвы, что стяжал Кловис, заранее выигрышные: мелким королевствам со Стералией не тягаться. Его главная заслуга – та структура, что он активно двигал и двигал до конца. Остается только надеяться, что она не затеряется во тьме дворцовых интриг, когда генерал уйдет от дел. Не по своей воле, конечно.
– В пример приводите вы слабых, безнадежных, которые отпор не могут дать, – дерзко заявил Арчибальд. – Но как насчет кого сильнее? Корлея – про него вам что сказать?
– У Корлея немного все сложнее, – тон адъютанта слегка поменялся на более плавающий. – Они работают скрепленными отрядами: пехота, за ними – лучники и кавалерия в прорыв. И земли выставляют не кто кого наберет, а конкретный состав этих отрядов – они их лхомами называют. Так вот в зависимости от численности населения города и выставляют определенное количество лхом – каждой назначают в пример элиту – строю – та же лхома, только которая постоянно харчи жрет даже в мирное время, а не набирается по надобности – и объединяют в контубию, пять-шесть лхом в итоге. На каждую контубию пытаются колдуна выделить, а если получается – на каждую лхому. И дальше уже ими играют.
– Звучит повнушительнее, – пробормотал под нос Келласт.
– В бою увидим, – отрезал чуткий адъютант. – Кловис все это уже изучил и говорит, что у нас структура гибче, а, значит, мы маневреннее. К его мнению я предпочитаю прислушиваться.
– Похоже, вы давно с ним знакомы? – неосторожно поинтересовался сказочник.
– А на этот вопрос я отвечать не буду. Во-первых, вот здание, которое вы описывали. А во-вторых, но то настоящая причина, это уже не ваше дело.

Кроме адъютанта, похоже, никто не заметил, как бордель оказался перед глазами. Келласт собрался было опросить подчиненных, придумал ли кто адекватную причину показываться там – но по глазам было ясно, что про это дело все успешно забыли, втянувшись в рассказ офицера. Подавив жуткие воспоминания, седобородый потянул на себя дверь злачного места и шагнул навстречу тяжелым занавескам, сковывающим проход. Перед глазами вновь всплывает зал с приглушенным освещением, обилием соблазнительных картин и мягкой мебели, в беспорядке разбросанной по площади. Глаза консьержки округлились, когда она признала посетителей, но все же выдала дежурное приветствие, одарив гостей лучезарной улыбкой.

– А нам бы с вашей мамашей поговорить, – игриво, насколько только мог, выдал командир наемников.

Девушка посмотрела на его натянутую улыбку, на спутников с могильными выражениями лиц – и решила без пререканий сбегать за хозяйкой заведения, пока припозднившиеся не обрадовали еще более странными запросами. Когда из-за угла показались телеса местной властительницы, у Келласта все внутри сжалось – он вдруг почувствовал себя таким маленьким и незначительным, что едва не стал озираться вокруг в поисках укрытия. Дама отложила в сторону курево и вопросительно подняла брови, выпустив изо рта клубы дыма.

– Здравствуй, радость моя, а мы к тебе по делу, – выдавил из себя седобородый.

Собеседница смачно кашлянула и кивнула. Келласт показательно обернулся на дверь и заговорщически приблизился к своему ночному кошмару.

– Я, конечно, бесконечно извиняюсь, что мы вновь обращаемся не по вашему профилю, но... Видишь человечка? Вот ему бы в ваш лаз проникнуть, как и нам в прошлый раз. Ну, в канализационный.

Ничуть не впечатленная случайным каламбуром, женщина помотала головой и кивнула на дверь. Консьержка тем временем из чистого любопытства выглянула из-за ее плеча.

– В деньгах не будет проблем, ты же помнишь мою щедрость.

Хозяйка борделя глубоко вздохнула и уставилась на Келласта, как на наивного ребенка.

– Память-то у меня хорошая. Я ту ночку ой как хорошо запомнила. А знаешь, что я еще запомнила? – женщина приблизилась к лицу бородача. – Как этот человечек въезжал в свите генерала. Что, голубчик, не предполагал, что у меня глаза везде, чтобы клиентов высматривать? Давайте-ка двигайте отсюда.

Келласт отступил на шаг. "Ясно, – коротко бросил адъютант и выступил вперед, скидывая уже бессмысленный шаперон, – вы пойдете с нами".

– Нет, – пожала плечами женщина и снова потянулась за папиросой. – А будешь слишком настойчивым, красавчик, попадешь к тем, кому на твоего генерала и на всю Стералию плевать с тюремной башни. Да, если ты сообразительный – поймешь, что я ее не просто так ввернула.
– Вы будете сотрудничать, – лениво произнес адъютант, потянувшись к карману. – Не перед нами хвастаться связями.
– А перед кем же еще? – собеседница удивленно захлопала глазами. – К нам никто давно не заходил свои порядки устраивать – все научены.
– Вы покажете скрытый путь из города, добровольно, или нет.
– Добровольно ты сейчас из моего борделя вылетишь. Пойми, драгоценный, я даю тебе время подумать только потому, что слишком дорого мне встанет чистить парадную от вашей крови и соплей.
– Лаз могу показать и выступить свидетельницей, – вдруг подала голос консьержка. – Но вы все вешаете на нее.
– Годится, – тут же среагировал адъютант.
– Аими? – взвыла пошатнувшаяся хозяйка, резко оборачиваясь. – Ах ты дрянь такая! Заткни свою тухлую глотку!
– Ее забираете, ход можете заделать – но с борделем мы сами разберемся. Никто лезть не должен, – продолжила консьержка, не обращая внимания на опешившую начальницу.
– Устроим.
– Шавка подзаборная! – раскраснелась уже бывшая королева обители плотских утех. – Да девчонки тебе голову оторвут за такое!
– Девчонки желчью по тебе истекают, – огрызнулась Аими. – Только орать, стегать и слюною брызгать можешь, пока мы отрабатываем. Тебе сколько там этот господин отвалил за встречу? А сколько ты выложила? Массажисток вне смены подняла за спасибо? Да наши только спят и видят, как бы тебя закопать в саду, да только за отдых на природе больно дорого платят, чтобы трупной вонью клиентов распугивать.
– Дура! Да тебе завтра же голову оторвут! Ты хоть знаешь, сколько всего я проделала, чтобы мы работали спокойно? За меня вас всех собакам скормят! Тут такие люди крутятся...
– Я знаю, – внезапно спокойно ответила Аими. – Я как никто другой знаю, как здесь все работает – сколько за стойкой отпахала, ты по глупости и не заметила. И я сомневаюсь, что девочки будут долго думать, кого поставить во главе. А с нашими господами я язык найду – в том числе и тела, в отличие от тебя, свинья ожиревшая.
– Что там разорались? – вдруг раздался крик с лестницы. – Вышибал что ли звать, или куда?
– Да пришли за ней! – радостно откликнулась Аими. – Сейчас загребут наконец-то эту тираншу.
– Рора! Ророчка, зови всех давай! – хозяйка явно не собиралась сдаваться без боя, поэтому стала пятиться к лестницам наверх. – Эта мерзавка собирается нас всех этим иноземным паразитам сдать!
– Рора, не смей входную дверь закрывать, убери руки от рычага! – послышался голос из другой комнаты. – Я же тебе объясняла, что к чему! Руки убери, я тебе сказала, крыса мусорная!

Вылетевшая из комнаты женщина накинулась на так и не понявшую что к чему работницу по имени Рора, чтобы объяснить все подробнее. От воя к ним на помощь (к кому именно – так и не было ясно) пришло еще несколько путан – новый взрыв криков и обвинений – группа исчезает в комнате, дверь закрывается, крики стихают. Из других же начинают выползать новые труженицы, каждая из которых торопиться выразить свое мнение на этот счет. Фобос, единственный, кто сумел разобрать весь гвалт по полочкам, заявлял, что все единогласно выступали за свержение старого строя, несмотря на несколько бутылок, графинов и прочих элементов посуды, чуть было не разбившихся о головы гостей – возможно, просто подвела точность кидающих, которые на самом деле метили в объемную хозяйку. Недопонимание, шум и нервная работа сделали свое дело – поэтому наверху постепенно назревала крупномасштабная драка.

– А ну-ка все тихо! – тонким, громким и срывающимся голосом рявкнула Аими, заставив всех замереть на месте. – Мы тут порядки меняем, а не отношения выясняем.

Сотрудницы, подумав, нехотя согласились и столь же нехотя расцепились.

– Ах вы сучки! – задыхаясь выдала свергнутая властительница.
– Переоденьтесь во что-то приличное и идемте с нами, – напомнил о себе адъютант.
– Да пошел ты, крыса стеральская! И вы, уродцы! – пальцы гневно выстрелили в сторону четверки наемников. – Я вас из лап стражи вытащила! Я вас, – теперь они указывали на Аими, – из грязи вытащила, были бы дешевыми рыночными шлюхами!
– Довольно, – офицер вытащил стилет, его спутники так же взяли в руки оружие – на лице предательницы заиграла улыбка.

Выругавшись на всех вокруг в едином взрыве, бывшая хозяйка с невероятной быстротой рванула прочь, к самому верному на ее взгляд пути к спасению.

– Стоп, стой! – закричал вослед Келласт, разгадав ее замысел, и бросился следом.

Было поздно – объемная фигура скрылась в тайном проходе в шкафу. Седобородый резко затормозил и остановился перед темным зевом тоннеля. "Нет, туда возвращаться мне не хочется", – буркнул он.

– Как думаешь, зачем? – произнес оказавшийся рядом сказочник. – Она же не могла не знать о том, что в канализации поселилось кое-что крайне неприятное и прожорливое.
– Могла, – пожал плечами Келласт, возвращаясь к остальным. – Во-первых, испуг. Да и выходов там, как ты помнишь, несколько. Но, как бы мне ни было стыдно, переживать о такой потере я не буду никогда. Чем скорее забудется – тем лучше.
– О, друг мой, ты даже не надейся: я тот случай тебе припоминать буду еще очень долго. Молись, чтобы в истории его не увековечил.
– Я как-то не впечатлен, – донесся до них расстроенный голос адъютанта. – За бизнес, судя по всему, борются, а разговоры как в бальном зале в конце пирушек. Думал, сейчас кровь, куски волос во все стороны.
– Но, вы в приличном заведении! – отрезала Аими, примеряя тон руководительницы. – У нас тут работают культурные девушки, а не какое-то отребье.

В зал стали стекаться разбуженные шумом обитательницы борделя, не особо заботясь о нарядах. Оглядывая обольстительниц, адъютант понял, что если он не возьмет ситуацию в свои руки – дальнейшее развитие событий может пойти точно не в пользу короне.

– Нам нужен один ваш представитель, который сможет сразу дать показания...
– Аими! – тут же прокричала одна из девушек – ее тут же подхватило большинство.
– Неплохо, – мужчина кивнул бывшей консьержке, признавая проделанную ей агитационную работу.
– Завтра к вам пожалуют с допросом – нужно подтверждение преступных действий свергнутой тиранши.
– Да вы ее поймайте главное – а там мы и наговорим, и сами с помостов башни сбросим! – прокричали из толпы под одобрительные крики.
– Аими, – адъютант уважительно кивнул девушке. – Вынужден повторить: вам следует надеть что-то более приемлемое для официального приема.
– Прошу обратить внимание! – избранная руководительница взяла ситуацию в свои руки. – Запомните этих мужчин! – ее ладонь легла на плечо смутившегося офицера. – Сегодня они помогли нам стать свободнее. Без них ничего бы не получилось. К ним отныне особое отношение.
– Над речью, конечно, еще работать и работать, – пробормотал сказочник, но его бурчание заглушилось ответными криками девушек.
– Нормально все? – из штор, загораживающих входную дверь, показалась голова патрульного, привлеченного шумом.
– Государственные дела, проходите, – осадил его адъютант, показывая знак своих полномочий.
– Знамо дело, первый день же в городе, – пожал плечами стражник и скрылся.

***

Вела их Аими, превосходно отыскавшая дорогу к району знати даже в темноте ночных улиц. Адъютант приказал отряду идти немного впереди, чтобы разведать дорогу: не хватало наткнуться на людей поверженной тиранши на подходах к безопасным кордонам. Иногда сзади раздавались покрикивания, указывающие нужный поворот. Обратный путь отнял чертовски мало времени, что заставило путников проклинать и без того дурную навигацию в городе. Оглянувшись, они заметили, что адъютант уже идет, положив руку на талию Аими, о чем-то с ней болтая.

– Лойоё, мы сейчас к генералу? – тут же нашелся сказочник.
– Да, – процедил офицер, смерив чернонарядого уничижительным взглядом.

Готовясь снова встретиться с обязательным ожиданием, сопровождающим все, связанное с прославленным генералом, отряд был обескуражен тем, что приняли их сразу. Толи ночное время и отсутствие посетителей, толи влияние адъютанта сыграло свою роль – но они снова оказались в оккупированном Кловисом кабинете, шторы в котором были показательно задернуты. Не перебивая, генерал выслушал рассказ Аими, пестрящий эмоциями и ненужными подробностями, после чего заявил, что ночь девушка проведет в военном управлении, так как чем раньше они составят схему продажных лиц, плетущих интриги в борделе – тем лучше и для Стералии, и для безопасности Аими и ее девочек.

– Вам выспаться нужно, – встрял адъютант.
– Нужно, – согласился генерал.

Ноша допроса девушки тут же легла на плечи офицера – принял ее он с идиотской улыбкой, которую даже не пытался скрывать. Не теряя времени, которое было чертовски ограничено, генерал встал и отправился прочь из комнаты.

– А что с темницей? – неучтиво бросил вдогонку Келласт.
– Вопрос решен, посещение завтра. Поздно, – не оборачиваясь выдал генерал, но в дверях вдруг остановился и уставился на адъютанта. – Покажешь комнаты, – и вышел вон.

Воцарилось неловкое молчание. Подумал Келласт немного – и выложил на стол кольцо с гербом.

– Это что? – рассеяно спросил адъютант.
– О, это герб семейства Рейери, – со знанием дела выдала Аими. – Не скажу, что частые наши клиенты.
– Нашел его в борделе в прошлый раз, – пояснил Келласт. – Быть может, поможет.
– Да тут больше вопросов рождается, – будто пробуждаясь выдал адъютант.
– В самом деле, – согласился сказочник. – Неужели знатная персона покинет бордель, не заметив, как столь важная вещица слетела с его пальца? Так слухов не оберешься. Это же как должна голова затуманиться женским вниманием, правда, Лойоё?
– Правда, – снова посуровел офицер и смерил посторонних недобрым взглядом. – Вы можете идти.
– Куда?
– В свои комнаты.
– А где они?
– Ах, ну да, – засуетился адъютант – Аими мило усмехнулась.

Бросив сперва "Подожди...", а потом, оглядев комнату, "Пойдем с нами", офицер спешно покинул помещение и отправился куда-то по коридору. Четверка поспешила следом, а за ними – уже откровенно смеющаяся новоиспеченная хозяйка борделя. Из-за стен послышались проклятия разбуженных топотом обитателей.

– А ведь я его почти зауважал, – покачал головой Келласт, вызывав взрыв хохота среди однополчан.

Наемники устроились на кроватях, выбрав себе койку по душе: в помещении располагалось восемь спальных мест. Обстановка была довольно строгая: лишь четыре тумбочки и пара подсвечников с огарками свечей – но по сравнению с ночевкой на улице, на которую они рассчитывали, это место было раем, пусть и не могли авантюристы в полной мере насладиться удобствами. В комнатке было два небольших окна, выходящие на площадь квартала. Занавески опустились едва четверка зашла – они собирались как следует выспаться после бесконечных переходов, ожиданий и ночного забега до борделя. Даже сказочник отложил свои книги, позволяя мыслям как следует настояться, прежде чем выкладывать их на бумагу. Осушив все кувшины в комнате, Фобос довольно улегся и замер, готовясь отключиться. Арчибальд – так сразу провалился в сон, едва принял горизонтальное положение. Практически единогласно группа решила спать чуть ли не до полудня – если только генерал не прикажет поднять их раньше. Безусловно, в этом была большая доля риска, что за время сна может много чего нехорошего произойти – но лидер убедил, что его чутье не предвещает никаких неприятностей в городе.

А проснулись они из-за шума в здании и за его пределами. Сонный Фобос, шатаясь, отворил окно и выглянул на улицу, щурясь от яркого солнца. Вокруг бегали люди, что-то вереща.

– Фоби, что там? – раздраженно процедил Келласт, не собираясь открывать глаза.
– Войска поднимают на марш, – так же лениво ответил Фобос. – Армия Корлея перешла границу.
Троица спутников вскочила, как ужаленная.