Ты кого-то любишь?

Мы ехали в машине. Он уверенной рукой вел свой Лексус по дороге с Абу Даби в Дубай. Было как-то спокойно и хорошо. Я смотрела в окно. Пейзажи Абу Даби и пригорода сильно отличались от лощеного Дубая — часто встречались низкие дома в восточном стиле — такие с затейливыми вензелями — какими мы привыкли считать все «восточное». Но встречались и небоскребы — как то самое высокое падающее здание в мире. Построенное в виде огромной нависающей волны, которая и впрямь вызывает ощущение, что действительно сейчас упадет. Но по мере приближения к небоскребу понимаешь, что это грандиозная задумка автора. Богатые арабы все делают с небывалым размахом.

Дорога была еще длинная и я, ни о чем не думая, наслаждалась моментом. Временами мне безумно хотелось к нему дотронуться. Каждый раз, когда я позволяла себе взглядом скользнуть по его профилю и рукам на руле, тут же горячая волна возбуждения пронизывала мое тело. Но здесь не принято проявлять открыто свои чувства. Даже, когда вас никто не видит. Я уже поняла, что он, живя здесь слишком давно, успел перенять и их привычки, и их табу. И я держала себя в руках. А в мыслях уносилась в далекий 2005й. Тот его  служебный Ланос, загородная трасса, съезд в лес…Тогда у нас от страсти сносило крышу и мы часто забывали обо всех нормах приличия. Но теперь ты такой и я научилась это уважать.

Как вдруг он нарушил молчание неожиданным вопросом:

— Ты кого-то любишь?

От неожиданности я аж подпрыгнула. Волна горячей крови прокатилась по моему телу и ударила в виски: «Ахтунг! Опасно! Нет. О любви я говорить не хотела. Только не с ним.»

Мое состояние из умиротворенно-расслабленного мигом превратилось в скукожено-закрытое, словно упал решетчатый занавес: «Нет, сюда вход закрыт.»

Эти процессы прошли в моем теле молниеносно и я быстро овладела собой. Но чтобы получить еще немного времени на вдох-выдох спросила:

— А почему ты спрашиваешь?

— Ты просто ответь — это же не трудный вопрос. Ты вообще кого-то любила в своей жизни? Родные не в счет.

Тут я начала понимать , что он затеял некую словесную игру — ответь на этот вопрос, потом будут еще вопросы, на которые он уже предполагает ответы и хочет ими подвести меня к какой-то ловушке…

«Нет… не дамся!!»

— Ты знаешь, я не могу однозначно ответить на этот вопрос, — начала я свою песню. — Любовь — это такая штука… если разобраться — что мы называем любовью? Каждый человек понимает её по-разному, каждый вкладывает свое понимание любви. Кто-то говорит «люблю», а имеет ввиду «я хочу тебя», кто-то, говоря «люблю», говорит «спасибо», кто-то «мне хорошо с тобой»… кто-то говорит «люблю» по привычке, потому что сказал другой, кто-то из за страха потерять стабильность… в общем сложно сказать, что такое есть любовь.

Как по мне лучше бы люди называли вещи своими именами — «я хочу тебя», «мне нравятся твои руки», «у тебя необыкновенные глаза», «мне очень хорошо с тобой», «ты меня заставляешь удивляться», «я счастлива», «мне хочется к тебе прижаться», «мне хочется приготовить тебе еду», «я сегодня весь день думала о тебе», «ты мне снился», «меня возбуждает твой голос», «меня сводит с ума твой запах»… Столько всего можно сказать! Лучше было бы больше слов, больше чувств, нюансов и разнообразия. Лучше слышать что-то пусть небольшое, но искреннее — то, что испытывает человек в настоящий момент, чем затертый и безжизненный штамп.

Любовь — это слишком большое понятие, чтобы помещать его в одно маленькое слово. Очень обидно, когда такое большое слово как любовь превращается в контейнер для всего, чего попало. Когда говорят «люблю, любимый» — по привычке, потому что говорили вчера, неделю назад… Потом вдруг — «сегодня не сказал!» — что то изменилось? Сразу напряжение, желание эту самую любовь привязать, заморозить. Вот только все меняется каждый день. И чувства и ощущения тоже. Ведь совершенно невозможно каждый день чувствовать одно и то же… в какой то момент ты начинаешь врать. Не важно кому — себе или ему. Так любовь превращается в привычку. А привычка — это смерть для любви. Она не может жить под замком обыденности, заключенная в цепкие объятия страха её потерять.

Конечно я совсем не против говорить «любимый» и называться «любимой», но только если эти слова исходят от сердца, а не становятся междометиями в обыденном разговоре. Я против затирания слова «любовь», я против искажения понятия «любовь», я против лжи, скрываемой за этим словом и я никогда не соглашусь, что им одним возможно выразить всю бесконечную гамму чувств, возникающих в душе, когда мы действительно любим кого-то.

Вот… поэтому я не знаю, как ответить тебе на этот вопрос.

Закончив говорить, я окончательно успокоилась и даже была горда своим самообладанием.

— Тебе бы книжки писать, — сказал он.

И я перевела дух — «фух, поверил… или по крайней мере дальнейших расспросов удалось избежать.»

Когда он сказал:

— Жаль, а вопрос был хороший,

«Отличный ход», — подумала я. Теперь я буду думать о том, что же он имел ввиду, что он задумывал.

Но пусть лучше так, чем дать ЕМУ понять, какой вихрь в моей душе он поднял своим вопросом, чем сказать ЕМУ, что люблю и любила в своей жизни всего одного мужчину — и этот мужчина — ОН.

Так мы и ехали дальше — я довольная тем, что мне удалось так ловко «сохранить лицо», а он углубленный в свои мысли. В какой то момент мне показалось, что я поняла, о чем он хотел меня спросить… Но это уже другая история.

Март 2014