Легенда о маленьком звонаре

    Шла война и  фронт приближался неумолимо к селу.   
    Село располагалось в низине. А на взгорье стояла церковь.
    Церковь была построена  по старинной технологии. Говорят, что цемент для кладки разводили на куриных яйцах. В прочности ее стен убеждались не раз. И когда на повороте врезалась грузовая машина, и про пьяного тракториста вспоминали. Трактор, упершись в стену, резал гусеницами земную твердь, а церковь даже не шелохнулась.
     Звонницу,  чтоб ограничить доступ к колоколам, отделяла  металлическая толстая крышке. Не было ни одного колхозника, который за свою жизнь не побывал хотя бы раз на колокольне.

    Руслан любил птиц. На его голубятне водились голуби разных пород, Они кружили над деревней, а иногда  влетали в проемы церковной колокольни. Когда ему исполнилось десять лет, отец подарил  несколько почтовых голубей и двух турманов.
А через два года он в лесу подобрал выпавшего из гнезда и едва спустившегося на своих слабеньких крылышках, орленка. Птенец подрастал быстро, но к концу лета, когда стая собралась в дальний путь, молодого орлика кто-то подстрелил. Руслан взял заботу на себя. И невольно орлу пришлось целую зиму прожить в доме.
-Какой же ты, сынок сердобольный, - вздыхала мать. – Ты мужчина, и у тебя должен быть мужской характер. Чтоб трудности тебя не сломали на жизненном пути.
Мальчишка  стеснительно улыбался, но с матерью не спорил.
-Жаль, что твой  отец так рано ушел.
Руслан, как девчонка прижался к матери:
- Я не брошу тебя, мама.
-Уж больно ты, слабенький, сынок – посетовала она. – Уехать тебе надо. Того гляди,  нагрянут  супостаты

   Колокольный звон будоражил  сознание мальчишки. Ему даже часто снились сны, в которых он под колокольный звон летал вместе с птицами. 
Созвучия колоколов, заполняющих всю округу и даже небо, казались ему  стаей выпорхнувших голубей, - они все выше и выше заполняли небо.
-Святой отец, научите играть на колоколах, - просил он служителя церкви - звонаря.
-Мал ты еще, чадо. К тому ж, на колоколах не играют. Колокола службу несут. Каждый свою.
Вот  звон  большого означает благовест. Он повторяется три раза к вечерне, утрени и  перед Литургией.
   Мальчишка часто поднимался на колокольню церкви с Никишкой – местным звонарем. Много чудесного  о колоколах рассказывал тот. Но особенно перевоплощался он, кода брал в руки несколько веревок, протянутых от колоколов, и, притягивая их к себе,  то поочередно, то в какой-то замысловатой последовательности высекал такие яркие звуки, что хотелось плакать от умиления и восторга.

   День, когда звонарь доверил ему большой колокол, врезался в его память с мельчайшими подробностями. Не скрывая своей радости, он с сомнением спросил:
-Справлюсь ли?
-Господь помогает  тем, кто в труде.   "Я скажу вам: просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам» - Так записано в Евангелии от Луки:
- А скажите, - приставал Рустик к звонарю, - можно мелодию «Интернационала» вызвонить?
- Не богохульствуй, сын мой.  Колокол, что несколько земных инструментов. Тут все возможно. Только твой «Интернационал» не признает Бога.  И потому не быть ему в святом месте.


 Мать с Рустиком уложили  на телегу с впряженной единственной их лошадью, самые необходимые пожитки и уехали в еще более дальнее село. Но мальчишка дорогой сбежал. Кто – то предположил, что в партизанский отряд.

Фашисты вошли в это отдаленное от больших дорог, село неожиданно. Всего-то один взвод. И было вообще странно, зачем понадобилось им это село. В довоенное время появление городского начальника здесь было столь же редким, как и удивительным.
Первое, с чем немцы  столкнулись, войдя в село, стал  колокольный звон.  Немцы приняли его, как приветствие их появлению, 
Звон колоколов мелодичный, но столь громкий, что его слышали рядом  расположенные села.  Он не был благовестом, потому как менялся от мелодичного до угрожающего.  Будто колокол  страдал и негодовал. Мальчишка с благодарностью вспомнил звонаря Никишку. Веревки так рационально подвязаны к колоколам, что он мог свободно управлять   сразу несколькими. Звон колоколов  терзал душу оккупантов.

   Высокий и худой, с выступающим треугольником кадыка, гауптман послал трех автоматчиков, чтоб прекратить этот, раздирающий душу,  крик колоколов. Словно не  они издавали такой звук, а стонала сама земля.
Три автоматчика вернулись, растерянно рассказывая, что на колокольню попасть нельзя. Недоступна она снаружи. Гауптман вынул пистолет и на месте застрелил одного из автоматчиков за невыполнение приказа.

   Но и его попытки не увенчались успехом. А колокольный звон, словно дразня, летел над просторами полей и зеленью лесов. Звон прекращался всего лишь на несколько минут, когда  мальчишка садился отдохнуть.
Тогда над селом нависала тишина. Слышно было, как изредка кричали петухи, еще не похищенные немецкими солдатами.

   Более двадцати автоматчиков окружили церковь, строча длинными очередями. Пробовали изнутри церкви  бить снизу по колокольне, но тщетно.

   Когда колокол  замолк первый раз, гауптман облегченно вздохнул. Слух о  непокорных колоколах  вышел далеко за пределы села. И его начальник штурбанфюрер  по телефону пригрозил ему за  промедление.

   Но вскоре  колокола вновь ожили.  Большие басовитые  колокола, из глубины колокольного яруса  отзывались глухим рычанием. А «тонкоголосые» малые колокола, установленные в проемах,  разливались  окрест высокими звуками. Мальчишке казалось, что мир состоит только из этих звуков, а он сам чувствовал себя их частью. Мысленно он  оставлял колокольню и летел вместе с ними.

 Вдруг малые колокола переставали звучать и из колокольни падали рычащие тяжелые, как булыжники,  звоны.
Через два дня прибыл второй взвод  солдат. У них были автоматы и противотанковое ружье.
Осколки пуль попадали в малые колокола, и те частым многоголосьем вкрапливались в  музыкальную картину.
Не помогли и противотанковые ружья. Церковь стояла, лишь изредка огрызаясь осколками кирпича со стен.

       К церкви привели священника. Священник стоял против церкви под дулами автоматов. Никаких разъяснений не требовалось.
   Мальчишка понял все. Он обхватил голову руками, и ему хотелось крикнуть:   
ма - ма. Он опустил связанные веревки на пол. Несколько колоколов поменьше выдохнули последний крик  и затихли.

   Как ни странно, но немцы отпустили священника. Священник не стал ждать вечера и  то ли сбежал, то ли спрятался где. Об этом Рустик узнал из записки, которую принес голубь на своей  тоненькой ножке.

Однако, в безмолвной тишине ночи колокола  вновь угрожающе ожили.
Началось с перезвона. Поочередные удары от большого  колокола к малым.

   Рустик со своего наблюдательного пункта увидел, как выскакивают немцы. Кто в гимнастерке, кто в сапогах на босу ногу. Где их хваленая аккуратность?  Они метались по селу. Несколько человек, стреляя на ходу, бежали к церкви. Ночь была ясной,  и мальчишка, глядя на  эту паническую  картину,  довольно рассмеялся.

Фашисты  решили окружить церковь
 
Гауптман  оставил в засаду оба взвода  автоматчиков. «Чтоб мышь не прошмыгнула» - приказал он.
Целую неделю без успеха ждали они, что  звонарь на колокольне не выдержит и сдастся.
Не знали они, что звонарю всего 12 лет.

А колокола  с небольшими перерывами звонили и днем, и ночью, не давая покоя фашистам.
Голуби  приносили мальчишке и пищу, и воду. Никто не знал, кто посылает их. Но они, залетали в звонницу с пакетами в ногах.
Когда в село прибыли немецкие альпинисты, колокольня откликнулась  погребальным звоном.

   По одному удару откликнулся каждый колокол от малого к большому. И тишина, словно символизируя прерывание земной жизни, нависла нвд селом.
Когда немецкие альпинисты проникли на колокольню, там никого не оказалось. Колокола еще дрожали последними уходящими звуками.

Рассказывают, что кто-то видел, как большой орел сидел на перилах колокольни. Иные утверждали, что за звонарем прилетал странный летательный аппарат.
Не берусь утверждать, как было на самом деле. Если это и легенда, то какая красивая.