Очередь

Очередь к мощам Николая Чудотворца, доставленным на некоторое время в Москву из итальянского городка Бари, начиналась напротив здания Министерства Обороны на Фрунзенской набережной и растянулась вдоль набережных Москвы-реки на несколько километров. Купол Храма Христа Спасителя, в котором находились Мощи, на таком расстоянии казался маленькой золотистой луковинкой. Каждый, кто стоял в очереди, мечтал поскорее переступить порог Храма, согреться его теплом, глубоко вдохнуть запах ладана, вобрать в себя церковные песнопения, приложиться губами к ковчежцу с Мощами, мысленно обращаясь к Угоднику с наболевшими просьбами. Но для этого надо было проделать многочасовой путь по мокрым тротуарам промозглой столицы.
День выдался на редкость непогожим. С самого утра моросил косой всепроникающий дождь, от которого трудно было уберечься даже под зонтом. Продолжая дело своего приятеля, порывистый ветер надёжно припечатывал холодные капли к головам, шеям и лицам прохожих. Совсем не верилось, что на календаре уже пятый день лета.
Очередь продвигалась короткими перебежками. Группы паломников оказывались в отгороженных друг от друга отсеках. Для обеспечения продвижения охрана периодически открывала одни кордоны и закрывала другие. Дождь и ветер всё усиливались, словно проверяя людей на прочность. Видимо, для того, чтобы усилить эффект от непогоды, вдоль очереди располагались лотки с мороженым и прохладительными напитками.
Раньше я скептически относился к подобным вещам. “Какая Богу и его подвижникам разница, совершу я паломничество или нет?” - думал я. Однако моё мировоззрение изменилось в одночасье с помощью пресловутого Жареного Петуха. До недавнего времени я жил, что называется, на полную катушку. Я никогда не гнушался как следует выпить и закусить в хорошей компании. Легко переносил жару и холод, но при этом крайне редко болел даже обычной простудой. И тут как гром среди ясного неба на меня свалился предварительный онкологический диагноз с благозвучным, напоминающим аристократическое женское имя названием “базалиома”. Диагноз был поставлен мне из-за воспаления какой-то несчастной родинки, которая была у меня на щеке с самого рождения.
Выйдя из кабинета врача, я вдруг остро осознал, что со мной происходит что-то неправильное, противоестественное. Я ощущал себя в самом расцвете сил и не мог поверить, что такая на первый взгляд мелочь может существенно осложнить, а то и резко укоротить мою жизнь. То, что казалось незыблемым: смена времён года, привычный жизненный уклад, обустроенный быт, работа, семья, дача – может в скором времени перестать для меня существовать. А точнее, я для всего этого перестану существовать.
Сдвинуть с самыми близкими людьми наполненные шампанским бокалы в новогоднюю ночь под бой Курантов. Найти красноголовый подосиновик в осеннем лесу. Скатиться зимой на лыжах с крутой и ослепительно белой, как праздничная скатерть, горы. Почувствовать всем своим естеством, как ранней весной солнце с каждым днём становится ярче, день длиннее, небо лазурнее. Разбежаться по узкому деревянному мостку и рыбкой сигануть в тёмные и прохладные даже летом воды подмосковной речушки. Мысль о том, что всё это может для меня закончиться гораздо раньше, чем я предполагал, была бесконечно мучительной и не укладывалась в моём сознании. Я чувствовал себя зверем, попавшим в западню. И тут я ясно осознал, что паломничество к Святыне необходимо прежде всего самому человеку, а уж потом его небесным покровителям. Вспомнил о прибытии несколькими днями ранее в Москву мощей Святителя Николая и утром следующего дня уже стоял в очереди, состоящей из таких же, как и я, паломников, с твёрдым намерением пройти весь путь до Храма, сколько бы времени это не заняло, и попросить Николая Угодника продлить мой земной срок.
По дороге к Святыне я раздумывал, чем бы отблагодарить Святого Николая за Его заступничество, если мой предварительный диагноз не подтвердится. И я пообещал Чудотворцу, что постараюсь изменить себя к лучшему. Попрошу прощения у тех, кому нанёс обиду. Буду при любой возможности помогать ближним. Постараюсь стать терпимее к недостаткам других людей.  Буду свидетельствовать о Его благодеянии везде, где только это возможно.
Несмотря на непогоду, на лицах паломников читалось выражение приподнятого ожидания. Ожидания долгожданного Сретения и удовлетворения своих чаяний. У каждого имелась потаённая скорбь или невысказанная мольба. Казалось, они не замечали ни холода, ни дождя, ни ветра. Лишь оказываясь под сводом моста или другим незначительным укрытием, они чуть-чуть расправляли плечи и опускали зонты.
Прямо передо мной в очереди оказалась семья из трех человек: родителей и сына-подростка лет двенадцати. Его полностью выбритая голова говорила о недавно перенесённой химиотерапии. Не сложно было догадаться, с чем они пришли к Святителю Николаю.
Чуть поодаль от семьи находился чернявый, небольшого росточка, блаженный. Он дико вращал глазами и бормотал что-то бессвязное про последние времена, нашу горькую долю и гнев Божий. Оглядывая сотоварищей в очереди, он силился найти сочувствующий взгляд. Однако люди смущённо отводили глаза, ощущая умственную немощь болезного. Не беда, Святитель Николай поймёт страждущего, - верилось мне.
Продвинулись к заветной цели на пару сотен метров. “Луковица” Храма стала казаться чуть больше. Дождь по-прежнему был до дрожи холодным, а ветер на совесть делал своё дело, смачно припечатывая дождевые капли к затылкам паломников.
Мимо по мостовой проносились автомобили. Большинство из них притормаживали или объезжали лужи, чтобы не окатить водой людей из очереди. Но находились и такие, которые неслись, не снижая скорости, обдавая людей брызгами с ног до головы. Никто не возмущался по этому поводу. На лицах читалась благоговейная отрешённость от таких мелочей.
Я стал перебирать в памяти тех, кого в своё время вольно или невольно обидел подобно лихачам, обдающим пешеходов брызгами из луж. Наверняка я и сам кого-то так же обрызгал не раз и не два в прямом и переносном смысле слова. Причём эти “кто-то” были как незнакомые, так и близкие мне люди. В памяти всплыло, как давным-давно, когда я спешил к своей тогда ещё невесте, чтобы подать заявление в ЗАГСе, я проехал слишком близко к тротуару и сильно обрызгал на остановке людей, ждущих автобуса. Настроение у меня было превосходное в предвкушении долгих и счастливых лет совместной жизни с любимым человеком. А вот тем случайным людям настроение тогда я изрядно подпортил. Помещаю их в свой список для покаяния.
По реке время от времени проплывали прогулочные кораблики. Их немногочисленные пассажиры приветливо нам махали, а капитаны подавали звуковой сигнал. Поверхность воды пенилась и колебалась, качая прибрежный мусор. Горластые чайки, пронзительно вереща, сопровождали корабли в надежде поживиться брошенной с палубы подачкой.
Вспомнилось, как я плавал на одном из таких корабликов тем же маршрутом с женщиной по имени Марина. Я заранее знал, что наша связь долго не продлится. Она же была настроена серьёзно. Пока мы встречались, она дарила мне незабываемые подарки, старалась угадывать мои желания, встречала и провожала меня из командировок. Надо будет попросить у Марины прощения за то, что не оправдал её ожиданий. Ещё один участник моего списка. 
Оглядывая окна насупившихся от дождя домов, я мысленно перенёсся в пасмурный Питер двадцатилетней давности, когда ездил туда поразвлечься на выходные со своей студенческой компанией. Мы всю ночь куролесили, а под утро никак не могли звонками в дверь добудиться двоюродного брата, который заперся в квартире и спал там мертвецким сном. Тогда я решил прибегнуть к радикальному средству и метнул камень в его окно. Камень угодил в соседнее окно, разбив вдребезги стекло и наверняка страшно перепугав спящих в той квартире людей - следующих пострадавших от меня членов моего пополняющегося списка.
Что-то коснулось моей головы. Подняв глаза, я увидел над собой чей-то поношенный зонтик. Его держала высокая женщина средних лет. Неброская простая одежда, острые черты лица, глубокие морщины на лбу, натруженные руки, седые волосы свидетельствовали о трудной жизни где-нибудь в провинции. Поймав мой удивлённый взгляд, женщина смущённо, как бы извиняясь, улыбнулась.
- Молодой человек, вы совсем промокли, - сказала она мне робким тихим голосом. - А зонтик у меня широкий, вот я и решила им с вами поделиться.
Я искренне поблагодарил женщину, поскольку моя одежда и кепка и вправду не обладали водоотталкивающими свойствами. 
- Уж больно вы похожи на моего сыночка Коленьку, голубчик вы мой! Я поначалу даже подумала, что это он и есть. Неужто Николушка Угодник Божий чудо явил и вызволил мою кровиночку из темницы? Он ведь там уже третий год чужие грехи отбывает, вину за аварию из-за подружки своей на себя взял! А сам не пьёт, мастер на все руки! Всегда и во всём мне помогал, ни разу бранного слова от него не слышала!
Услышав сбивчивый крик души несчастной матери, во мне сразу же поселилась уверенность, что Чудотворец ей обязательно поможет. Я понимал, что вряд ли смогу это проверить, но моя уверенность была намного сильнее моего праздного любопытства.
- Не волнуйся, дорогая, Бог всё видит! Каждому воздастся по делам его. Скоро твой Коля выйдет на свободу!
Услышав эти слова, мы оба повернулись в сторону их сказавшего. Их произнёс невесть откуда взявшийся православный батюшка.
Женщина благодарно улыбнулась и закивала. На её глазах появились слёзы радости.
Батюшка был облачён в светлую парадную рясу. Он был невысокого роста, но держался очень прямо. Двигаясь вдоль очереди, он как будто плыл по поверхности мостовой. Его ясные глаза излучали доброту и сочувствие паломникам в их нелёгком продвижении к Святыне. Одновременно в них светилась радость по причине того, что столько людей, невзирая на плохую погоду, оказались стойки в своём стремлении приложиться к Святым Мощам. Народ сразу потянулся к батюшке за благословением. Пряча ласковую улыбку в седой бороде и усах, батюшка с явным удовольствием благословлял всех к нему подходивших. Когда настал мой черёд, я с удивлением понял, что откуда-то знаю этого человека! Только пока не мог припомнить откуда. Сам же батюшка смотрел на меня как на старого знакомого. Он осенил меня крестным знамением и при этом как бы случайно коснулся сухими худощавыми пальцами моей проблемной родинки. Потом озорно мне подмигнул и быстро произнёс: “Всё будет хорошо, сынок! У тебя ещё есть время. Только не забудь сделать то, что собирался!” Пока я осмысливал сказанное священником, он смешался с толпой, причём так основательно смешался, что я его больше нигде не видел, сколько ни высматривал. Ещё какое-то время покрутив головой по сторонам в надежде всё-таки увидеть загадочного батюшку, но так его и не увидев, я вместе с другими паломниками стал продвигаться ближе к Храму.
Посмотрев на часы, я с удивлением обнаружил, что с того момента, как я присоединился к очереди, прошло уже больше трёх часов! За это время я преодолел большую часть пути и совершенно не чувствовал усталости! Небольшая “луковица” купола Храма превратилась в величественный, с бронзовым отливом, шатёр, готовый принять путников под свой гостеприимный кров, чтобы там их согреть, дать обсохнуть, наполнить сердца надеждой и утешением.   
Наконец мы свернули с Пречистенской набережной и стали подниматься к центральному входу в Храм, расположенному со стороны улицы Волхонка. Опять накатили воспоминания. Вот я студент-второкурсник. На дворе лихие девяностые. Разгул криминала, всё делается по понятиям. На вокзалах, рынках и городских площадях орудуют напёрсточники. Организаторы липовых лотерей и якобы супервыгодных поездок на заграничные курорты ловко облапошивают незадачливых граждан. “Ночные бабочки” на любой вкус и кошелёк еженочно дежурят на центральных улицах столицы и других российских городов. Почти на каждой улице появляются броские, искрящиеся неоновой подсветкой казино, завлекающие в свои полутёмные недра проходящих мимо прохожих. Финансовые пирамиды множатся и растут, как раковая опухоль, пожирая последние сбережения доверчивых отчаявшихся вкладчиков. Всевозможные сектанты: хаббардисты, иеговисты и прочие адвентисты не дают людям прохода, вербуя своих адептов чуть ли не в общественных туалетах. Телеэкраны заполонили экстрасенсы, астрологи, “белые” маги. Повальное обнищание, бешеный рост цен, безработица, задержки с выплатой зарплаты, массовые сокращения. Cтрана превратилась в сплошную барахолку, торгующую низкосортным импортным ширпотребом на многочисленных развалах типа тогдашних Лужников. Это была лишь верхушка айсберга, заметная простым обывателям. Многое из того, что довело страну до края пропасти, оставалось за кадром: кремлёвские интриги, власть “семибанкирщины”, целенаправленное уничтожение промышленности, науки, системы образования, медицины.  Повсеместный передел собственности. Почти каждый день стрельба. Помню, как у подъезда соседнего дома прямо напротив отделения милиции был застрелен какой-то предприниматель. Парой часов позже я шёл домой мимо этого места и узнал о произошедшем из обрывков разговоров местных бабушек, которым киллер напоследок погрозил пальцем, чтобы не болтали лишнего...
В это тревожное время мы с другом-однокурсником через общего знакомого устроились подрабатывать ночными охранниками склада верхней одежды, который располагался в одном из подсобных помещений бассейна Москва. Нас тогда мало заботило то обстоятельство, что когда-то на этом месте красовался самый величественный в России храм, построенный в честь победы русского народа над непобедимой по тем временам армией Наполеона Бонапарта! Склад представлял собой типичный “малинник”, в котором собиралась сомнительная публика, включая, по слухам, даже воров в законе. Они обстряпывали свои тёмные делишки, не очень-то обращая на нас внимание, и даже предлагали нам прекратить заниматься “ерундой”, то бишь учёбой, и стать наряду с ними “реальными пацанами”. Ребята мы были крепкие, владеющие единоборствами, и, возможно, смогли бы сделать криминальную карьеру, если бы приняли такое предложение. Но, по Божьей милости, наш внутренний стержень не позволил нам поддаться искушению  лёгкими деньгами и перейти опасную черту, после которой было бы крайне трудно вернуться к нормальной жизни. Тем не менее, работа нас устраивала прежде всего тем, что она не требовала особых усилий и позволяла продолжать учёбу. К тому же зарплата у нас была хоть и не слишком высокой, но всё же выше, чем институтская стипендия. Помимо этого я, пользуясь “служебным положением”, почти каждый день брал на складе “напрокат” новую стильную куртку, и, приходя в ней в институт, производил неотразимое впечатление на девчонок с моего потока. “Вишенкой на торте” являлась сауна, от которой у нас были ключи и где мы периодически парились, приводя туда других своих институтских однокашников, когда выдавалась спокойная смена.
Поэтому, узнав о том, что тогдашний мэр Москвы Юрий Лужков решил упразднить бассейн и на его месте восстановить Храм Христа Спасителя, мы с напарником (вот же были балбесы!) выступали категорически против такого решения. Помню, когда уже начались восстановительные работы и нас вот-вот должны были выселить с нашего склада, я даже перерубил ножом какой-то кабель. Рукоятка у ножа была незаизолированная, а кабель вполне мог оказаться высоковольтным. Но мой Ангел-хранитель уберёг меня, возможно, именно для того, чтобы я, по прошествии двадцати лет находясь на этом самом месте, имел счастье приложиться к Мощам Святого Николая у восстановленного Храма и покаяться за свой тогдашний неразумный поступок.       
Последние рамки металлоискателя перед входом в Храм. Народ с нетерпением переминается с ноги на ногу, беспрекословно демонстрируя охранникам содержимое сумок. Переступаю порог и ощущаю себя словно в раю. Внутри сказочно красиво а, главное, тепло! Стены и потолок  расписаны множеством сюжетов из Библии. Кажется, что если как следует в них всмотреться и сосредоточиться, то можно совершить бросок во времена первохристиан или в ещё более древние ветхозаветные времена. Помолиться в катакомбной церкви, каждую минуту рискуя быть схваченным римскими солдатами. Услышать пламенные речи апостолов Христовых. Узреть чудеса, которые творил Господь наш Иисус Христос во время своей земной жизни, Его мучительную казнь и чудесное воскресение. 
С высоты огромного купола на нас взирает сам Создатель со своим единородным Сыном. Создаётся впечатление, что ещё немного, и Он сойдёт вниз на грешную землю, чтобы судить каждого по делам его. В величественной атмосфере собора Второе Пришествие перестаёт казаться чем-то далёким и по сути нереальным.
Увенчанный острой маковкой алтарь, напоминающий миниатюрную церковь, отражает своей позолотой поток света, рождённый слиянием множества зажжённых в храме свечей. Каждая свечка – это не просто пучок фотонов. Это чья-то молитва, радостная или печальная, благодарственная или выражающая просьбу, но всегда искренняя, и потому рождающая свет, на который можно смотреть, не отрываясь, сколь угодно долго. Свет, согревающий человеческую душу. Свет, изничтожающий тьму в самых потаённых её уголках…
Хор певчих, славя Господа, божественно исполняет церковные песнопения, погружающие прихожан в лёгкий транс. Должно быть, подобными песнопениями ангелы встречают праведников в горнем мире, во вратах истинного небесного рая. 
Очередь к ковчежцу с Мощами движется довольно быстро. Вот и сам ковчежец. Небольшой, размером с дорожный саквояж, но сияющий позолотой так ярко, что приходится даже немного сощуриться. Служители предупредили, что задержаться перед ним можно только на несколько секунд. Но и эти несколько секунд дарят огромное счастье! Они -  квинтэссенция всей моей жизни! В этих секундах - ощущение достигнутой цели, чувство вступления на путь истинный, коренная переоценка ценностей.
Приложившись к ковчежцу, я ощутил себя моряком, который чудом спасся после кораблекрушения и, почти потеряв надежду доплыть до берега, вдруг коснулся ногой долгожданной суши. Да я и был таким моряком, а Святой Николай – моим кормчим. Ведь Он – покровитель путешественников. А кто из нас не путешественник в море житейских неурядиц, сомнений, опасений, интриг и треволнений?..
У раки с Мощами мне едва хватило времени, чтобы произнести короткую молитву: “О, Николай Всесвятой, угодник Господний, вечный заступник наш, во всех бедах помощник! Попроси Господа даровать мне, грешному рабу Божию, оставление грехов моих! Прошу Тебя о здравии крепком, об избавлении меня от мучений и мытарств, о гармонии с самим собой и с моими ближними. Аминь!”   
Отойдя от ковчежца, я ещё долго любовался богатым убранством Храма и наслаждался звуками его дивного хора. Молоденькая девушка – волонтёр на выходе вручила мне книжную закладку с ликом Николая Чудотворца и датами пребывания в России его Святых Мощей. Я сразу же вложил закладку в книгу, которую прихватил из дома, чтобы скоротать время в транспорте и в очереди к Мощам. Последний раз взглянув на ковчежец, я не спеша спустился по лестнице и направился ко входу в метро Кропоткинская, расположенному всего в нескольких метрах от Храма, стараясь подольше сохранить в себе ощущение благодати и обретённой гармонии с окружающим миром. И в этот момент у меня в кармане завибрировал телефон. Мысленно досадуя на то, что придётся переключить своё внимание на какой-то наверняка малозначащий разговор, я принял вызов.
- Алло, это Андрей Юрьевич? – раздался в трубке мелодичный женский голос.
- Да, я вас слушаю.
- Вас беспокоят из клиники, где вы сдавали гистологический анализ. Спешим вас обрадовать: анализ хороший! Ваш предварительный диагноз не подтвердился! Будьте здоровы!
Пока я набирал в лёгкие воздух и лихорадочно пытался подобрать слова, которые хоть в какой-то степени могли выразить мой восторг от услышанной новости, в трубке раздались короткие гудки.
Не чуя под собой ног, я спустился в метро. Открыл свою книжку на той странице, где была закладка из Храма. Чудотворец смотрел на меня так же ласково, как и тот батюшка, который окормлял очередь паломников и сказал мне столь необходимые слова ободрения, а потом безследно растворился в толпе. И неожиданно я понял, на Кого был так похож тот седовласый священник с ясными глазами. Да и просто ли похож?..
В этот момент я чётко осознал, что началась вторая половина моей жизни, которая будет резко отличаться от первой. И наступило время, не откладывая в долгий ящик, начинать исполнять данные мной в очереди Заступнику обещания.