Александр. Бхаттараи. Ученая дискуссия. Отрывок

-Какие дисциплины вы  изучали? – заинтересованно спросил Александр. Ему хотелось узнать: действительно ли, монахи хорошо образованны, или неграмотные жители долины и восторженные туристы преувеличивают их знания и превозносят тайные способности?

-Прежде всего, Канон Ганджур, или «Прямые слова Будды». Они развивают дисциплинированность, знакомят учеников с этикой поведения и тренируют умения письма. Также свод включает искусство медитации, ну и другие области знания. Если  сравнить с европейским образованием, господин Александр, то послушники на низшей ступени уже получают глубокие сведения о науковедении. У вас студенты университетов изучают ее лишь на последних курсах, да и то не на всех факультетах!

Александр лишь пожал плечами: методология научного знания или науковедение – новые теоретические дисциплины и лишь совсем недавно стали изучаться в вузах. Однако они никак не связаны с мировоззренческими науками и теологией.

Будто услышав мысли своего слушателя, геше уточнил:
-У нас любое знание о мире нерасторжимо с учением Будды. Обычно обучение занимает девять лет, включая трёхлетний затвор.
-Наше университетское образование тоже занимает пять-шесть лет. Но вы ведь имеете ученое звание геше?
-Да, в монастырях выработаны свои дополнительные системы учёного образования. Присуждаются, например, различные степени, в том числе  титул кхэнпо, или, буквально, «знаток», в монгольском варианте слово звучит как  хамбо или хампо.
-Да, да, - кивнул Александр. – Мне знаком этот титул.
- Звания геше соискатель получает в результате интересного экзамена в форме дебатов. Тематику диспута выбирает настоятель монастыря из пройденных предметов, причем тему называют прямо  перед состязанием, чтобы кандидаты не смогли предварительно подготовиться.

Вейюан был одаренным юношей: много запоминал, блестящая память помогала справляться с большими объемами учебного материала. Он не просто выдержал экзамены, но поразил своими знаниями и редким талантом всю комиссию.
В отличие от студентов западных учебных заведений, учащиеся монастырей запоминают наизусть тысячи стихов, тысячи страниц канонических текстов, в которых нельзя изменить ни одного слова, нельзя нарушить строй предложений священных текстов. Конечно, они догматики, но их механическая память не идет ни в какое сравнение с памятью европейского студента!

Отшлифованная мнемоническими методиками и систематическими тренировками память становится абсолютной. Ученик уже не забывает ничего из прочитанного.
У Вейюана было дисциплинированное мышление восточного человека, а его  безукоризненная логика позволяла безошибочно выигрывать все диспуты. Будто играя, с легкостью цитировал подходящие к избранной теме  высказывания святых, читал по памяти сутры, мгновенно приводил необходимые аргументы в ученых спорах.
Держался молодой ученый с достоинством, но скромно и доброжелательно. Ему совсем не были свойственны принижающие личность хвастовство или желание во что бы то ни стало прослыть умником и стать первым. Все у него получалось легко, будто само собой.   

Скоро Вейюану предложили остаться в обители в качестве наставника. Он прошел все этапы от абсолютного новичка до ламы. Основными специальностями новоиспеченного геше стали медицина и философия.
Медицина привлекала его с детства. Сколько себя помнил Веймин, он всегда врачевал других: обрабатывал царапины, ссадины или ушибы своих  двух младших братьев и сестры, даже если сам и способствовал их появлению. Услышав вскрик  боли, мальчик мгновенно бросался на помощь: становился на колени, осторожно ощупывал, осматривал больное место, промывал холодной водой рану и накладывал повязку с лечебными травами.

Травы он подбирал, пользуясь чутьем, нюхом и вкусом: сначала медленно растирал лист растения между пальцами, затем пробовал на вкус его сок, долго вдыхал запах, подобно животным, отыскивающим целебные растения. А сам все это время терпеливо ждал не то ответа извне, не то подсказки от кого-то неизвестного. Но ответ действительно приходил: Вейюан неожиданно принимал решение: это растение может помочь, а это не может, и стоял на своем.

В скором времени убедился: в моменты озарения он принимает правильные решения. Сок выбранного растения заживлял раны, снимал боль или тонизировал сосуды.
  Дети дразнили его доктором. Риэйя улыбалась – ей нравилась почетная и благородная профессия врача, но отец сердился, он хотел, чтобы сын пошел по его стопам и стал выдающимся финансистом. К сожалению, он не оправдал надежд отца и не стал опорой семьи.

Но сердце  матери оказалось вещим: сын стал врачом, хотя и не совсем таким, каким хотела бы она его видеть. 
Когда Вейюан получил  степень геше, в соответствии с предсказанием, ему дали задание специализироваться по медицине. Медицина – безбрежная область, в которой существует множество специальностей. Только для него была определена область хирургии - неслыханно смелый, даже эпатажный для монастырской среды род занятий .

Испокон веков тибетская медицина традиционна, даже рудиментарна. Врачи-ламы всегда обращали внимание только на внешние симптомы, однако этот тип анамнеза они довели до совершенства, которого никогда не достичь медицине западного мира, хотя та и опирается на систему анализов, произведенных с помощью точных приборов и эндоскопических исследований.

Монастырские медики ставили больному диагноз по сложному комплексу внешних признаков: в течение суток, например, измеряли температуру тела, внимательно осматривали состояние языка, структуру волос, ногтей, обращали внимание на запах человека, наблюдали цвет и прозрачность склер, оттенок кожи, следили за частотой и силой пульса и прочими множественными показателями. Затем приступали к длительному траволечению, выборочной диете, физическим упражнениям, бесконтактному массажу и голоданию. Холодовая терапия и водолечение также входили в арсенал древних методов оздоровления.

Вейюан изучил документацию всех монастырей, и ни в одной библиотеке не нашел никаких документов, где было бы указано, что медики-монахи умели делать  анализ внутреннего состояния организма. Конечно, они внимательно осматривали все выделения больных, осуществляли глубокую пальпацию всех органов тела, но этим и ограничивались. Никакие инородные приспособления внутрь организма монахи не вводили. 

Диагностика не опиралась на лабораторные исследования, рентгенографию, гастроэнтероскопию, сцинтирование, сканирование и тому подобные методы. Ни один из монастырей не обладал хотя бы примитивным медицинским оборудованием. Монахи не делали даже уколов, с которыми легко справляется любая молоденькая европейская медсестра.

Любой курс медицины начинается, как известно, с анатомии, однако в монастырях отсутствовали анатомические залы, даже анатомических атласов не было. В монастыре, в котором находился Вейюан, оказался только один атлас с рисунками, сделанными от руки, правда, весьма точными.
Бхаттараи устремил задумчивый взор на горный пик, скрывающийся во тьме стремительно надвигающихся коротких сумерек.
-Как вы понимаете, в этом нет ничего удивительного: религиозные убеждения не позволяли  ламам вскрывать тела больных, - продолжал он свое повествование.- Тем не менее, еще с древних времен среди монастырской братии все-таки существовал поначалу тайный, затем узаконенный круг жрецов – посвященных,— которые обучались оперативным вмешательствам. Несмотря на зачаточное состояние хирургии, уже в начале новой эры в некоторых храмах существовали уникальные школы. Монахи умели творить чудеса, опережая свое время.

-Боюсь показаться невежливым, - возразил собеседник, - однако сомневаюсь, что монахи герметических общин владели хирургическими практиками. Это настолько же маловероятно, как и возможность левитировать.
-Вы правы, господин Александр, - заговорил по-английски лама, - в левитацию так же трудно поверить, как и в чудеса хирургии. Тем не менее, существуют исторические сведения о блестящих эндоскопических операциях, которые еще в средневековье совершали тибетские медики. Они делали удивительные операции, которые хирургами на Западе не делаются и до сих пор.

Александр недоверчиво двинул бровью:
- В таких серьезных вещах исторические легенды не аргумент. Разговор сворачивал в области чудесного, а это его трезвый ум отвергал. Перехватив инициативу в разговоре, напомнил ламе случаи удачных операций западных хирургов.

-Я охотно бы вам поверил, господин Бхаттараи, - возразил он с долей раздражения, - если бы сохранились документы, которые бы подтверждали истинность успешных инвазий. Но я, со своей стороны, могу привести исторический пример, когда декан Кенигсбергского факультета Беккер созвал собрание врачей, чтобы прооперировать некоего  крестьянина, который случайно проглотил нож.

Бхаттараи вежливо кивнул, однако пожелал уточнить:
-Анекдотический случай! А в  документе не сохранились сведения о размерах этого ножа?
Александр рассмеялся:
-Представьте себе, сохранились: нож был длиной пять с половиной  дюймов.
-Да, большой, - покачал головой геше.
-Ну, так вот, - продолжал Александр, как школьник-отличник, который защищал честь своего класса. - Консилиум постановил сделать операцию. Больному дали испанский болеутоляющий бальзам и привязали к доске. Декан наметил углем место разреза, и хирург Швабе вскрыл брюшную стенку. Анестезия для такой операции оказалась слабой, как вы понимаете…

Бхаттараи, согласно кивая, прибавил:
-Конечно, больной многократно приходил в сознание, и дозу повторяли.
-Да, верно. Но желудок все-таки  вскрыли и нож извлекли. А на стенку желудка и живота хирург наложил швы. Примерно так, как женщины зашивают расходившиеся края мешка.

Геше со вниманием выслушал это сообщение. Глаза его были опущены, пальцы безостановочно перебирали четки.
-Больной выздоровел, - закончил Александр и со значением взглянул на собеседника.
-Да, но эти свидетельства довольно поздние, - возразил тот, - они относятся к 1635 году. Между тем вот вам другой пример.
Александр от удивления вытаращил глаза: монах хорошо знал историю европейской хирургии.

Бхаттараи наклонился в сторону Александра, уперев в бедра сжатые кулаки.  Золотистые глаза его блеснули в полутьме - будто тигр лениво покосился в сторону жертвы.

-В некоторых храмах Индии, - начал он, - жрецы касты коомас делали пластические операции. Еще шестьсот лет до нашей эры монахи-хирурги умели восстанавливать отрезанные носы и создавать заново черты лица. В «Аюрведе» сохранилось  свидетельство древнего воина, которому в бою отсекли кончик носа.

-Достойный документальный источник, - произнес Александр с легкой иронией. – Сейчас модно трактовать эпические сказания, как исторические события. В летописях и хрониках многих народов говорится, например, о безоперационных превращениях уродов в красавцев и – наоборот, в чудовищ и животных. Следует поверить?

Бхаттараи ничуть не обиделся на колкую реплику и примирительно произнес:
-Ну что ж, верно. Однако сказка – ложь, да в ней намек. Это тоже общеизвестный фольклорный афоризм, тем не менее, все новые и новые генерации его повторяют. Кстати, в Аюрведе даже упоминается имя пластического хирурга.
-Интересно, - хмыкнул Александр. Его собеседник назидательно продолжал, разбивая броню недоверия  западного коллеги:

-Так вот, этот воин обратился к жрецам, которые  из поколения в поколение передавали некую тайну храма. Монахи привели пострадавшего воина к знаменитому Сукруте.

В Аюрведе говорится,  что этот древний врач  умел творить многие чудеса: например, он доставал с помощью гибкого прута из пищевода и желудка инородные тела. На конце прутика лекарь закреплял маленький шарик, обмазанный клейким составом из воска и меда. Потом заставлял больного заглотить этот шарик, и в пищеводе он натыкался на проглоченный или застрявший предмет, который и прилипал к клейкому шарику А Сукрута тянул его наружу. Европейцы до этого не додумались  или не пытались делать.

Бхаттараи засмеялся:
-Конечно,  вероятность стопроцентного успеха такой манипуляции была сомнительна: ведь вся процедура проходила вслепую. Приходилось несколько раз повторять попытки.

Александр покачал головой, представляя страдания больных, заглатывающих шарик.  Они должны были преодолеть мучительный рвотный рефлекс.
- Ну, а как же носы? – поинтересовался он.

Монах кивнул с веселым лукавством.
-Да, бывали удачные случаи искусства ринопластики. Известен случай с одним молодым полководцем, который доверился власти жрецов-хирургов. Много дней его обезображенный нос они обмывали водой из родника, которую считали целебной.
Александр, вопреки недоверию, внимательно слушал и увлекся рассказом:
-Наверное, вода подземного источника содержала следы серебра, которое убивало микробы, - вставил он.

Геше пожал плечами, не отвечая:
- В день операции старший жрец наметил красной краской линии будущего разреза. Из тонкой шелковой ткани приготовили выкройку и приложили ее к дефекту носа. Кстати, жрецы делали операции в белоснежной одежде.
-Молодцы! – похвалил Александр.- Наверное, это от них пошла мода  на белые халаты?

-Почему бы и нет, - согласился геше. – Но вернемся к нашему полководцу с изуродованным носом…Древние хирурги вырезали у него лоскут кожи на лбу, но не до конца, а так, чтобы основание прилегало к переносице или как можно ближе к ней. Затем лоскут очень осторожно отделили, повернули вниз и сформировали из этого лоскута кожи кончик носа.
-Видимо, лоскут кожи лишь надрезали, чтобы не повредить кровеносные сосуды, - догадался Александр.

Монах кивнул:
-Конечно, ведь сшить кожу легче, чем соединить сосуды. Сукрута все верно рассчитал, быстро и точно пришил спущенный со лба лоскут кожи к остаткам носа, а рану на лбу стянул тугой повязкой. Затем дал пациенту анестезирующий настой из трав.
-Почему не наоборот? – сыронизировал Александр. – Тем не менее, оригинально! – признал он.- Почти как сейчас. Молодец был ваш Сукрута!
-Это еще что, - весело  согласился и Бхаттараи, - но что вы скажете об операции пищевода с рубцовым сужением?

-Рубцовое сужение? – изумился Александр. – Быть этого не может! Никогда не поверю! Если поврежден большой участок слизистой, то образовавшийся рубец сужает просвет пищевода. В конечном итоге через него с трудом проходит даже выпитая вода. И это тупик. Ничего нельзя сделать, кроме пересадки чужого органа. Но где взять донора?

Александр развел руками. Однако геше не сдавался в этом невольном спорном повествовании.
- Да, - согласился он, - подобные операции крайне сложны не только технически, но и с морально-этической стороны. Даже если донорами согласятся стать близкие родственники, родители, братья, сестры, остается трудноразрешимая проблема приживляемости.
Александр поддержал:
-Ну, конечно, орган не всякого донора годится для пересадки. Отторжение организмом чужой ткани  - крайне болезненный процесс.
-Тем не менее, господин Александр, нам известны успешные случаи трансплантации органов, в том числе и участков  ткани на место, поврежденное рубцом.
Александр в сомнении пожал плечами, а Бхаттараи продолжал удивлять его.

-Скажите, какие операции в западной хирургии долго считались недостижимыми?
-Таких достаточно много, - раздумывая над ответом, произнес Александр. – Например, иссечение доли или целого легкого, операции на сердце и сосудах все еще вызывают опасения.

Бхаттараи, как и ранее Александр, оживляясь, перебил:
-Благодаря Амбруазу Паре ваша медицина получила возможность перевязки кровоточащих сосудов с помощью простой нитки. Это оказалось гениально просто! Однако нам известны еще более удивительные случаи, монастырские жрецы осуществляли  резекцию желудка – это исторически доказанные факты.

Александр пожал плечами:
 -Да, ироническая аксиома: незнания древних были слишком велики - оказалась ложной. Снимаю шляпу перед ламами-медиками. К списку же трудновыполнимых или невозможных операций добавлю еще несколько: стволовую ваготомию,  дренирование желудка при язвенной болезни, операции на щитовидной железе.
-Да, это мне известно, - подтвердил лама. – Но я вас удивлю. Наши храмовые врачи делали подобные операции, в частности, удаляли карциномы.

-Вы хотите сказать, что какой-то лама тысячу лет назад владел секретом тиреоидэктомии, то есть удалением карциномы?
Геше  согласно кивнул и чуть повел плечами.
-Да, я изучал все эти случаи. Могу добавить к списку также лимфодиссекцию, или иссечение лимфоузлов.

Крайне удивленный, Александр воскликнул:
-Как жаль, что не сохранились методики подобных операций! Иначе мировая хирургия обогатилась бы ими много веков назад, и  множество больных было бы спасено.
 
Собеседник лишь сощурил глаза в улыбке.
-Я попросил вас назвать эти операции, чтобы подтвердить то, что наши врачи делали сложнейшие операции на несколько столетий раньше ваших. А вы все еще  находите нашу медицину рудиментарной.

Александр с сухой вежливостью отверг это предположение:
-Я так не считаю.
Бхаттараи разжег любопытство, ему хотелось узнать побольше о деятельности ламы как хирурга. Он попросил:
-Расскажите, что удалось лично вам?