Способы излечения. Отрывок

- В другой раз, если не возражаете, - поклонился лама. – Позвольте сменить тему нашей ученой дискуссии… Чем вы занимаетесь?

Александр с неохотой преодолел нежелание рассказывать о себе.
- В отличие от вас, я изучал терапию. - Получилось слишком сухо,пришлось
пояснить  :
- Но в последнее время меня больше всего привлекает фармакопея, ее нераскрытые  возможности.
-Достойное занятие, - благожелательно улыбнулся медик-лама, едва заметно кивнув.

И без всякого перехода добавил:
-Княгиня Чунь больна из-за неравновесия стихий в организме.
-Это метафорическое определение метаболических процессов? Или вы имеете в виду буквальное соотношение четырех стихий? – с разочарованием уточнил Александр.

Не отвечая, тот встал:
-Начинается самая прекрасная пора суток, гость. Позволь проводить тебя в мой маленький сад!

Они вышли из кельи. Легкий прозрачный воздух  открыл окрестности на много миль кругом. Яркость красок  земли и неба веселила ум и сердце, дарила надежду и веру в извечную щедрость природы к человеку.
-Ты видишь красоту мира – равновесие света и тьмы, солнца и луны, земли и воды, огня и холода. Это и есть подлинное знание.
-Как банально! – пронеслось в голове Александра. – Неужели меня ждут откровения в таком духе?

Он нетерпеливо вздохнул, гримаса недовольства исказила ровную линию рта.
Бхаттараи медленно повел рукой.
-Когда это постигает мудрец, сложные субстанции исчезают, и остается только истина первоначальных элементов.

Монах замолчал, а Александр уже готов был произнести слова прощания.
 
– В человеческом организме двадцать три пары стихий распоряжаются его здоровьем и немощью, красотой и безобразием, величием и ничтожеством, - быстро произнес лама. Александр насторожился.
 
- В буддизме это называется панча скандха. Иными словами, личность складывается из субстанций, неких составных элементов. В соответствии с китайскими понятиями о природе вещей, скандха – первоначальные стихии. 
-Двадцать три пары хромосом, - хотите вы сказать? – с замиранием сердца переспросил взволнованный Александр. Он оставил без внимания буддистские теории, но упоминание о двадцати трех стихиях его взволновало.
 
Крайнее удивление было вызвано не тем, что лама-медик знаком с генетикой – это как раз было делом вполне предсказуемым – а то, что упоминание о стихиях связывалось с поражающим воображение старинным трактатом, найденным в дворцовой библиотеке двадцать лет назад, о котором он думал, не переставая, дни и ночи, с тех пор как вернулся сюда. Монах неожиданно для него обратился к теме неких стихийных природных сил, о которых тот раздумывал уже несколько месяцев.

-Позволь обратить твое внимание, гость, - монах с удовольствием глубоко вдыхал  воздух, любуясь наступающим вечером.
-Посмотри, - он указал вверх, - птица без устали совершает круги над землей. Она таким образом подтверждает буддийское учение о мгновенности бытия и непостоянстве любого состояния. Продолжительность одного круга, или элемента бытия, - вспышка одной дхармы. Как ты думаешь, есть ли у нее скрытая болезнь?

-Никогда не занимался орнитологией, - пробормотал Александр, недовольно двинув бровью. – Если птица молода, - неохотно ответил он, - то, думаю, она здорова.
-Этому беркуту уже шестьдесят лет.
-Вы с ним знакомы? - не удержался от укола.

Не обращая внимания на реплику собеседника, будто перед ним был юноша, лама медленно и раздумчиво, будто размышляя вслух, продолжал, как если бы читал лекцию нерадивому ученику.
-Можно сказать и так. Это оседлая птица, у него есть постоянная пара, которую  самец избрал на всю жизнь. Сейчас подруга стережет свою небольшую кладку яиц. Там, высоко, - он махнул бордовым рукавом в сторону гор, - у него гнездо – огромная постройка из сучьев, метров трех в диаметре и почти двухметровой  высоты.

Александр разочарованно поморщился. Лама оказался слишком словоохотливым. Не хватало еще продолжения дешевых эффектов. Он нетерпеливо перебил:
-Это имеет какое-то отношение к княгине Чунь?

-Самое непосредственное, - ласково улыбнулся монах и коснулся предплечья собеседника. – Ежемгновенно дхармы вспыхивают и исчезают, образуя новый узор, новую комбинацию жизни, обусловленную законом взаимозависимого возникновения.  Любовь, которую некоторые существа испытывают друг к другу, – одна из сильнейших и опаснейших стихий природы. Неумение использовать ее мощь может привести к разрушению единообразного равновесия остальных сил в организме. Стихия любви может разрушать организм или исцелять его, управлять энергией жизни или уничтожать. Любовь всемогуща!  Но такой мощью обладает лишь Божественная любовь.  К счастью или к сожалению, просыпается она лишь у избранных. Для подавляющего большинства существ наличие такой любви неизвестно и для продолжения рода вовсе необязательно. Однако я продолжу, с твоего позволения, - перебил сам себя ученый геше, - речь о птицах небесных.

-Эти птицы  - очень трудолюбивая пара: представь, строили свое жилище вместе. Беркуты – самые активные из орлов. Задача самца – принести в дом добычу. Если ему повезет, она может быть довольно  крупной, до пятидесяти килограммов. Сейчас он высматривает, к какой группе животных удобнее подобраться. Я думаю, ты уже видел в горах стада дичи, горных козлов или баранов.

-Да, мелкие группы серн видел, а козлы, по-моему, одиночки. Однако никогда не думал, что хищные птицы могут жить так долго. Это же не вороны или попугаи, чтобы жить по двести лет, - не удержался от замечания Александр.
Монах одобрительно улыбался, наблюдая, как беркут парит в вышине.

- Любознательность   мне по душе. Полагаю, в детские годы вы были очень любопытным, пытливым мальчиком. – В интонациях монаха Александру почудилось ехидство.

- Беркут живет до восьмидесяти лет, впрочем, как и свинья. Но человек предпочитает не знать об этой прекрасной способности животных и съедает их, когда они не достигают и двух лет. В ряде случаев – значительно раньше.

Александр с иронией уточнил:
-Человек поступает со своей добычей точно так же, как и эта прекрасная хищная птица. В эти минуты она как раз выбирает, какую бы серну или отставшего детеныша схватить наверняка.

-Возможно, - согласился лама. - Но, скорее всего, он высматривает черного козла, старого и слабого.  Ему сейчас нужна добыча покрупнее: птенцы вот-вот проклюнутся. Козел - типично горное животное, населяет здесь труднодоступные скалистые места, крутые склоны обрывов, ущелий. Обычно козлы избегают сколько-нибудь обширных открытых и ровных пространств. Когда пойдешь на охоту, имей в виду: его можно обнаружить на вертикали до пяти с лишним километров над уровнем моря, а то и выше.

Сведения, которые сообщал походя монах, вряд ли когда-либо державший в руках охотничье ружье, были весьма кстати. Сейчас все, что касалось охоты, рыболовства, повадок животных - живо интересовало Александра.
-Пять тысяч метров? – удивился он. – Но чем же он там питается?

Бхаттараи оторвал, наконец, взгляд от прекрасной самоотверженной птицы.
-Козлы отлично приспособлены к жизни в наших горах, с исключительной быстротой и ловкостью передвигаются по самым неприступным кручам. Ты, думаю, бывал у горного озера… При случае обрати внимание, козлы там поселились маленькими стадами. В наших краях охота на козлов не ведётся, поэтому они не укрываются днём в недоступных местах и  на пастбища выходят не только по ночам, но днем. Питаются разнообразной травянистой и древесно-кустарниковой растительностью, на значительной высоте находят мхи, лишайники. Кстати, - он повернулся лицом к Александру, – отвары из этих высокогорных растений обладают некоторыми чудодейственными, не известными равнинным обитателям свойствами.

-Рекомендуете принимать? – засмеялся Александр. Монах тоже поддержал его настроение.
-Пожалуй, рекомендовал бы.  Для княгини – в малых дозах. – И отвернулся.
-И беркуты и козлы, господин Беллонеску, не болеют. И погибают не от старости…

При последних словах Александр с удивлением уставился в непроницаемое лицо говорящего. Его трудная фамилия, которая в этом краю была известна лишь трем лицам, была произнесена без акцента, совершенно безукоризненно.

-Информирован, прямо как разведчик, - неприязненно подумал он.
- Опыт – вот все, что открыто вашему западному познанию, а необусловленное лежит за пределами опыта. – В голосе ламы тоже  сквозило недовольство, будто он все недовольство западной наукой возложил на одного Александра.

-Вся наша наука держится на основе опыта, - подтвердил он. – Как сказал один наш известный мыслитель, критерий истины в практике.
-Это лишь часть решения научной проблемы, - возразил монах. Безусловно,  теория должна подкрепляться опытом. Однако не стоит тратить свое драгоценное время на бесполезные попытки схватить то, что всегда от нас ускользает.

Александр рассердился на категоричного философа, удалившегося от жизни.
- Как вы можете такое говорить?! Да в этом и состоит суть науки – постигать то, что пока нам неизвестно!

Бхаттараи выставил перед собой ладони, как будто защищаясь от горячих возражений  своего оппонента.
- Разве вам неизвестно, - воскликнул он, - что строгая интерпретация результатов человеческого познания заставляет вас признать невозможность существования постоянства жизни?
-Да вовсе нет, - возразил раздосадованный Александр. – Даже марксизм это признает.
-Вы не поняли, коллега, - мягко уточнил лама.- Я говорю о постоянстве жизни индивида, а не всего человечества. Геном человека – слишком сложная структура, которая содержит многие неизвестные современной науке звенья. Зародыш жизни практически невозможно разрушить.

-Жизнь так хрупка, - не согласился он с доводами  буддиста. А тот, будто не слыша, воскликнул с уверенностью:
-Птицы завоевывают жизнь каждый день, борясь за нее и отнимая у небытия время жизни ценой смертельных усилий. Идите вместе с принцессой Цзяйлинь этим путем! И да поможет вам Пресвятое небо!

Голос монаха торжественно зазвенел, в нем, действительно, чудилось нечто пророческое.
Произнеся эти слова, Бхаттараи стремительно развернулся и исчез в своем жилище, оставив изумленного Александра в одиночестве и раздумье о буддистской теории мгновенности и о китайской буддистской школе цзюйшэ-цзун, дополняющей учение о дхармах.

С точки зрения этой школы, все сущее имеет мгновенное существование. Когда наступает второе мгновение, вещь, существовавшая первое мгновение, перестает существовать, и появляется совершенно новая вещь. Вследствие этого невозможно утверждать, что предшествующая вещь является причиной последующей. Раз так - субстрат всего вечен и постоянен.
-Какие-то апории Зенона! –рассердился он.