Религиозный ум

"Подвязать штаны
продолговатым ремешком
И ступать вперёд,надеясь
Что была и у тебя
Когда-то
       Жизнь как сметана
       Жизнь как перина
       Жизнь как сметана
       Жизнь как перина"

Гр.Об.


        Денис в 30 лет ушел в монастырь и теперь ему 45 лет и он пытается вернуться в мир. Мать умерла, он теперь сирота, выпивает, хочет жену найти и сбежать из монастыря. Ему так сложно, ему все надоело, хочется жены и семейного покоя.


          Борис и Саша сидели на поляне у монастыря и пили чай с хлебом. Тут выполз пьяный Денис. Он шатался на ногах. В руке бутылка водки. Он подсел к ребятам и Саша дала ему хлеба.


          Денис в черной рясе, стал нести им дичь: мол,  хочет нюхать женщин, стирать им трусики, что 15 лет не знал женщин, а с 27 до 30 лет он жил с женой. До 27 лет он не знал женщины. Решил быть монахом, дабы за мир молиться, ведь без его молитв мир умрет быстро. Пить начал, потому что мать умерла. Он один на белом свете. Сирота. Пьет водку и обсуждает теток, которые идут мимо монастыря.
- Все красотки. Нюхать теток хочу, спать хочу с ними, я монах, мне нельзя теток, но хочется. Пью,но пить нельзя. Рано я ушел в монастырь. Надо было в 60 лет идти. Рано. Бабу хочу, но нельзя. Выпить хочу, но нельзя. Как жить? Я пью, ибо болен душой. Чего вы тут ищете? В монастыре живут лишь больные, здоровые живут в миру. В мир идите, дети, нечего шастать по территории монастыря. Валите отсюда, я не хочу, чтобы вас полиция забрала, ибо тут нельзя вам находится без благословения игумена.
Саша спросил.
- А что такое искушение?
- Ох, да дьявол искушает меня, дьявол! Пить хочу, бабу хочу, но нельзя. Нельзя. Нельзя! Нельзя!!! Нет иного пути, только к Богу. Но ведь и бабу хочется и выпить. Как быть? Молиться пора, ох, грешник я, не святой.


        Денис пьян и зовет в свою келью Бориса и Сашу. Они лезут через высокий забор, Денис падает и о камни царапает себе щеку. Из щеки хлещет кровь. Но он пьян и ему все равно. В келью вбегают ребята. Денис на замок изнутри запирает келью. Но игумен и сторож монастыря увидели их. Они стучат в дверь. Денис не открывает, делает вид, что не слышит. Но все-таки через минут десять открыл. Они вошли. Борис и Саша под кровать спрятались.
          Игумен зашел на порог кельи и строго спросил у Дениса.
- А почему тут женские туфли стоят на полу?
- Это я нашел их, нашел у родника.
- Зачем принес в келью женскую обувь?
- Да так, вещь хорошая, мало ли, а вдруг понадобятся для чего-то, кто знает, вдруг подарю подружке будущей.
- Опять юродствуешь?
- Так точно, куда ж без этого, видели фильм "Остров"? А обувь то что женская, так нашел, нашел, просто на дороге лежали у ручья, взял себе, но без всякого смысла это сделал. Вещь хорошая, пропадет же.

      Денис пьет сильно и пристает ко всем, кто в монастырь идет. Тетка, которую нанял игумен, не смогла сдержать натиск его и он сбежал из кельи. Снова нос в крови. Снова мужчина с женщиной в его келье. Он словно Дьявол из аркан Таро. Монахи уже все с него смеются, говорят, что он болен душой. Нет смысла ему тут быть, пусть идет в мир и женится, ведь монахи все считают, что он пал и ему нет места в монастыре. Собаки лают возле монастыря, он им водку наливает в миски. А он кричит им всем: "Я словно бы герой из фильма "Остров", я великий старец, прозорливый, знали ли вы это?".
- Бабу хочу, пить хочу! - кричит Денис на весь монастырь.
Монахи стали успокаивать его.
- Фильм "Остров" говоришь?
- Дьявол! - кричит Денис им ответ.
Монахи ему хором отвечает.
- Глянем мы твой фильм, глянем.
- Бабу хочу, водку хочу! - кричит Денис и бежит на колокольню, звонит, прихожане смеются, вот, мол, какой он у вас юродивый.

 
       Денис пьет водку на полянке и цепляется к девушкам, что идут пить воду к ручью. Он говорит им.
- Эх, бабу хочу, как же сильно я хочу бабу! Сиськи ее мять охота. Вот же черт. Я не святой, я грешник самый большой на свете.

           Девушки молча идут к ручью и на него не обращают внимания. Денис пьет водку и краснеет от ужаса, ему кажется, что он напился дико, он падает на тропу и засыпает. Саша и Борис идут мимо него, они привыкли к такой картине, мало ли, бывает, не им его осуждать.