Мальчик - светлячок, рассказ третий

Никодим Битович Семейко расположился поудобней в гостиной перед телевизором и приготовился. До вечерней сводки новостей оставалось минут пять, не больше. Никодим не жаловал телевизор своим вниманием, однако новости смотрел непременно. Информацию о событиях, происходящих сегодня, он воспринимал как рабочий материал для планов на завтрашний день.
Никодим Битович уже третий год числился пенсионером и ежемесячно получал смешные деньги, достаточные для того, чтобы пить исключительно краснодарский чай и есть самую простую пищу, вроде прошлогодней картошки, приготовленной на дешёвом пальмовом маргарине. О том, чтобы по воскресеньям купить недорогого вина в пластмассе или пару бутылок пива, не было и речи. Слава Богу, на антресолях хранилось огромное количество шитейного барахла, поэтому насчёт одежды Никодим был спокоен даже на тот случай, если, попивая краснодарский чай с маргарином, он будет вынужден жить до глубокой старости. «А там не всё ли равно, в чём похоронят! – думал старик, размышляя о предстоящем. – Кому хоронить-то? И вообще, как всё будет происходить?..»

Никодим вздохнул и включил телевизор. Бессовестная рыжая реклама, как лиса Алиса, прыгнула с экрана на подоконник, повалила горшок с орхидеей и стала метаться по комнате, возбуждая настоявшуюся тишину стариковской кельи мерзкими выкриками «Купи! Купи!» Никодим в испуге схватил пульт и попытался выключить звук. Но всё, что он делал поспешно, с некоторых пор перестало получаться с первого раза. Наконец его палец нажал нужную кнопку. Звук стих. В это время реклама закончилась и начались новости. Никодим вновь бросился тыкать пальцем наугад, пока диктор не обрёл способность говорить человеческим голосом:
– Сильнейший за последнее десятилетие ураган Ирма обрушился на страны Карибского бассейна…
– Ой-ой-ой! – ужаснулся Никодим. – Завтра встану пораньше и пойду за тростниковым сахаром. Такие события!
Далее диктор рассказал печальную историю о том, как нелегалы бесчинствуют в Европе, и о том, как поссорились Ургант с Соловьёвым, и ещё много такого, что вынуждало Никодима к ответным действиям. Досмотрев передачу до конца, наш герой зевнул и отправился чистить зубы. Предстояла ночь, полная старческих вздохов и приключений…

С некоторых пор Никодиму Битовичу стали сниться приключенческие сны. Отроду такого не случалось – и вдруг на тебе, что ни сон, то очередные дети капитана Гранта бродят в каком-нибудь Затерянном мире. Частенько и сам он становился полноправным участником замысловатой полуночной фантасмагории.
Поначалу Никодим Битович отмахивался от случившегося и, просыпаясь поутру, усмехался: «Привиделось, и ладно». Но затем стал относиться к еженощным сновидениям со всей серьёзностью и интересом.

Случилось Никодиму оказаться с друзьями в Египте, у входа в самую настоящую гробницу фараона. Прямо перед ними отвален камень, за камнем – аккуратный прямоугольный вход.
Стоят они. Никто из его спутников переступить порог царства мёртвых не решается. Отговаривают и его, да только зря...


* * *

Второй час Никодим бродил по залам и коридорам гробницы. И хотя он знал - живых здесь нет, страх не унимался и пробирал до самых косточек. «Мёртвых что бояться, – успокаивал себя непрошенный гость, – ни добра, ни зла в них нет. А вот живые!..»
Да-а, вот уж выдался сон так сон! Глядя на необычайную роскошь гробницы, Никодим размышлял: «Жили же люди!..»
Как странно, всюду приветливо и светло, будто не по замурованному склепу ведёт его сон, но по царской светлице…

– Вы как сюда попали? – вдруг раздался за его спиной звонкий, "не подобающий учреждению" голос.
От неожиданности Никодим вздрогнул и, как вор, застигнутый врасплох, шарахнулся в сторону. Потеряв центр тяжести, он больно ударился головой о стоящую вертикально золотую крышку саркофага. Крышка пошатнулась и с грохотом повалилась на травертиновые плиты пола. Пару раз древний артефакт, ухая в гулкой тишине зала, подпрыгнул и наконец застыл неподвижно, вспучив облако мельчайшей каменной пыли.
– Ну вот, – огорчённо констатировал голос, – вы таки вторглись в Историю. Странные люди. Мало вам собственного времени жизни! Ладно, вы вторгаетесь в будущее, это можно чуть позже стереть, но вы вторгаетесь в прошлое и нарушаете веками установленный порядок. Вы беззастенчиво крадёте право предков на вечный покой. Для вас прошлое – это забавная головоломка. Да, прошлое обездвижено и бесправно перед вами. Вы живы, вы в силе! Из благих побуждений об исторической правде вы на деле становитесь историческими мародёрами. Как вы не можете понять, что дети продолжат все ваши дела, Они потревожат ваши гробницы. Ваши реликвии они отберут у вас и поместят в городские музеи. А ваши авторские кости перезахоронят по своему усмотрению или выставят напоказ под витринное стекло. Вы этого хотите?
Голос был чистый, умилительный и явно принадлежал юноше лет двенадцати-четырнадцати. В этом возрасте ещё не сказывается гортанная ломка и не появляется подростковая хрипотца.
Никодим, придавленный страхом и странными рассуждениями невидимого юнца, растерянно оглядывал внезапно наступивший мрак, стараясь обнаружить таинственного визави. Но только яркие цветные круги, похожие на мыльные пузыри, плыли перед его глазами.
– Чего ты от меня хочешь? – с трудом выдавил он.
– Ничего особенного, – ответил невидимый собеседник, – вот тебе факел.
Он взял руку Никодима и вложил в его ладонь факельное древко. Факел вспыхнул и осветил пустоту роскошной залы. В центре прямоугольного помещения с низким плоским потолком на травертиновых плитах стоял, посверкивая золотом, огромный резной саркофаг, а на стенах мерцали и казались живыми сотни фигур египтян и египтянок, словно иллюстрации из книги о живописи Древнего Египта.
– Знай, – продолжил голос, – масла в твоём факеле хватит только на двадцать минут горения. Потом факел потухнет. С последней вспышкой огня остановится твоё сердце, и ты навсегда останешься в плену этой гробницы. Ты можешь выбросить факел раньше этого срока, и твоё сердце продолжит биться, но в темноте ты не выберешься отсюда. Единственный шанс остаться в живых – пока горит огонь, успеть найти выход и им воспользоваться. Не мешкай, время уже пошло!

Никодим поднялся на ноги. Куда делась его старческая немощь! Он помчался по длинному коридору, уставленному статуями, обратно, пытаясь найти дорогу, которая привела его в это злополучное место. Коридор менял направление. Часто казалось, что впереди тупик, и только какая-нибудь неприметная боковая дверь намекала на продолжение движения. То коридор, похожий на горный тоннель, вливался в огромную залу и десятки открытых настежь дверей путали Никодима. Двери наперебой манили беглеца и заставляли интуитивно выбирать направление бега. В конце концов, минут через десять наш герой понял, что совершенно запутался в погребальных изгибах этой бесконечной пирамиды. Перед ним встал мучительный выбор: идти наугад дальше и с факелом в руке прожить последние десять минут своей жизни. Или лишить себя света и через некоторое время умереть голодной смертью в темноте, без всякой надежды на спасение.
Он уже склонялся к первому варианту, как вдруг услышал знакомый голос:
– Никодим Битович, вы пытаетесь спасти свою жизнь, но, поверьте, это сейчас не самое главное для вас!
Старик замер в неловком полудвижении.
– А что главное?..
– Вот послушайте: как-то Павел Флоренский... Кстати, вам знакомо это имя?
– Н-нет, кто он?
– О, это был великий человек! Священник, учёный, философ, богослов, всего не перечислишь. Так вот, отец Павел в одной из своих книг, кажется в «Обратной перспективе», писал: «Учёные-археологи раскрыли тайну гробницы Тутанхамона и буквально лопаются от собственной значимости и восторга. Они говорят: «Этот фараон теперь стал нам ближе и по-человечески понятней!» А я бы этим учёным горемыкам ответил так: если любопытный потомок раскопает мою могилу, вскроет гроб и захочет со мной «побеседовать», я такому молодцу руки из гроба не подам!»
– И что?..
– Э-э, да вы и сейчас не понимаете. Жаль. В таком случае я вынужден вас оставить. Факел будет гореть ещё четыре минуты. Этого достаточно для того, чтобы выйти из пирамиды, если знаешь дорогу, и совершенно недостаточно для того, чтобы спасти жизнь наугад. Порой случается угадать кратчайшую дорогу, но это удача. Как правило, за мимолётное везение мы расплачиваемся всей оставшейся жизнью. Как в картах… Прощайте!

В наступившей тишине Никодим наблюдал странную метаморфозу настенной фрески. Небольшой фрагмент изображения отделился от стены и медленно поплыл в сторону. В это время факел в руке старика стал чадить и гаснуть. Языки пламени жадно подъедали последние капли масла, оставшиеся на внутренних стенках факельной маслёнки.
Напрягая зрение, Никодим вглядывался в отделившееся изображение и вдруг увидел среди толпы, танцующей медленный погребальный танец, стройного юношу лет четырнадцати. Толпа египтян хлопала в ладони, как бы аккомпанируя его движению. А юноша двигался в такт их раскатистых хлопков. Какой-то маленький невидимый барабанчик дополнял основные ритмические доли четвертушками и осьмушками такта.
Тон танцу задавали деревянные хлопуши в руках нескольких мужчин, идущих в крайнем ряду процессии. На фоне бронзовой массы танцующих выделялись белые крашеные волосы юноши, умасленные и уложенные в строгие сплетения до плеч. Тонкие лоснящиеся скрутки волос напоминали модные ныне афрокосы, как у T-Fest.
Конечно, Никодим Битович понятия не имел о современных излишествах моды. Однако, глядя на светлую головку этого египетского паренька, увитую древним цирюльником, он невольно любовался происходящим. Мерная паволока танца египтян походила на колыхание густой бронзовой травы. Это так захватило воображение Никодима, что он совершенно забыл о предстоящей смерти. Да и предстоящей ли?..

"Всё, что должно случиться, – уже случилось"?* - Никодим Битович открыл глаза и, как в детстве, потянулся. Его старое костлявое тело нежно вибрировало, радуясь продолжению жизни.
Не торопясь он оглядел свои однокомнатные пенаты - обшарпанный осыпающийся потолок, стёртый до дыр линолеум на полу, ветхая неказистая мебель - и припомнил искрящееся великолепие египетской гробницы. Старик улыбнулся, как бы стряхивая навязчивое сновидение, и ещё раз оглядел комнату.
"Не-е, - прошептал он отчётливо, вслух самому себе, - жить-то лучше!"


* Роберт Янг, цитата из рассказа «Девушка-одуванчик»


Рецензии
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.