Кардинал ди Коллине-и-Фосси. Отрывок из романа

У Ингвара было важное поручение от друга семьи, епископа Кордейру. Юноше необходимо было нанести визит своему высокому соотечественнику, Его преосвященству, которого он знал как падре Эдуарду ди Коллине-и-Фосси.

Фотохудожник с волнением вступил в пределы города-государства Ватикан. Перед этим в папской канцелярии ему выдали пропуск: очень вежливый и красивый молодой падре, по виду ровесник Ингвара, в черном одеянии и черной атласной скуфье долго и с сомнением его рассматривал, неторопливо и тщательно  перелистывал толстый журнал с именами приглашенных, пока  спустя несколько томительных минут не обнаружил в длинном списке его фамилию. Затем на одной из полок огромного стеллажа вытащил папку с распоряжениями, которые оставляли для исполнения высшие чины церкви, и, порывшись среди других записей, нашел то, что искал – распоряжение кардинала Коллине-и-Фосси о выдаче гостевого пропуска синьору Грэхему из Бразилии. Вероятно, священники заранее договорились о визите в высокие сферы их молодого соотечественника.

Таким образом, на законных основаниях Ингвар и прошел к Бронзовым вратам. Здесь высоченный швейцарский гвардеец с алебардой  молча и с величайшим презрением преградил ему путь. Видно было, парень явно скучал на своем посту и решил немного поразвлечься, пытаясь осадить зарвавшегося туриста, сующего нос, куда не следует. Однако пропуск с печатью канцелярии охладил его пыл, и гвардеец  с нескрываемым разочарованием пропустил  мирянина, у которого на лице не оказалось подобающего случаю смирения и почтения, во дворик Сан-Дамазо, окруженный с трех сторон по периметру четырехэтажным дворцом.

Кардинал Эдуарду Франко Ди Коллине пригласил своего соотечественника прямо в кабинет собственных апартаментов. Ингвар думал, что швейцарские гвардейцы охраняют всех, кто работает в Сан-Пьетро, и после них препятствий никто  чинить не будет. Однако  в очередной раз ошибся: во внутреннем дворе у высоченной двери в здание его поджидал еще один провожатый. Это был молоденький     белобрысый служка с редким пухом на прыщеватом подбородке, с дергающейся неловкой походкой. Его воспаленные бледно-голубые глаза моргали под воздействием нервного тика, а  горбатый лоснящийся нос морщился то ли от досады на самого себя, то ли от злости и презрения к неожиданному посетителю.

Увидев перед собой это подмигивающее белокурое создание с дергающимся носом, со склоненной в почтении головой, который представился веститором кардинала, Ингвар в первый момент так оторопел, что неожиданно для себя самого выпалил по-русски:
-Святые угодники! Ну и чучело!

Сиреневый прислужник дернул костистой головой так резко, как конь, которого неожиданно угостили кнутом. Из-под рясы на волю и всеобщее обозрение вырвалась скрываемая в ее недрах длинная тощая  шея, в серых цыпках и с громадным кадыком. Парень сразу стал выше ростом на полголовы.
-Кажи «дякую», що ты такый гарный! – прошипел тот в ответ со злобной агрессией. – Шляются вселякие охломоны, святым батькам спокию не дають!

Ингвар сбился  с шага от неожиданности и чуть приостановился, чтобы взглянуть на украинского министранта еще раз, и думая, не ответить ли на такое хамское непотребство. Однако тот внезапно толкнул его обеими руками в спину так сильно, что Ингвара понесло по инерции вперед по скользким плитам длинного коридора. Чтобы не упасть, он схватился, тормозя движение, за бронзовую тяжелую ручку какой-то двери и уже собрался было дать сдачи неуемному деятелю католической церкви, как тот в момент рванул дверь на себя, освобождая вход в просторное помещение. Протянул руку вперед и произнес вполголоса с услужливыми интонациями:
-Segnore dalla Brasilia, Sua Eminenza!
Длинная шея хохла вновь исчезла в складках рясы, и теперь он являл собой почтительный образец исполнительного служителя, невысокого ростом и смирного нрава.

Ингвар оказался в просторном кабинете с высоченным арочным потолком, в котором на фоне освещенного арочного же окна за просторным письменным столом сидел Его Преосвященство, кардинал Эдуарду Франко Ди Коллине–и-Фосси, в сутане с массивным черненым крестом в форме распятия. В Ватикане он возглавлял один из важнейших органов римской курии - совет по культуре и социальной коммуникации.

У падре Эдуарду была большая голова с простонародной круглолицей физиономией и курносым носом, надменно державшаяся  на короткой шее в толстых складках. Его глубоко посаженные темные глаза с пристальным вниманием и проницательностью взирали на мир божий. Простецкая внешность кардинала всегда сбивала с толку всех, кто его видел. Казалось, он - этакий дон Аббондио,  недалекий, незатейливый человечек, смешной, иногда нелепый, в общем, типичный представитель низшего католического духовенства, которое хорошо описал Алессандро Мандзони в своем романе.

Однако внешность его была обманчива до тех пор, пока святой отец молчал. Но стоило ему открыть рот и произнести всего несколько вполне обычных фраз своим тихим голосом, как тотчас следовал поразительный эффект: собеседник замирал в удивлении и чуть ли не начинал озираться по сторонам – не послышалось ли ему?
Дело в том, что далеко не каждый священник обладал речью со столь четкой и изящной дикцией, с такими проникновенными, аристократическими интонациями, не каждому из них, даже высшему чину, свойственны были высокая эрудиция и безукоризненная стилистика, блестящий ум и быстрота реакции, проницательность и мягкость. В ту же секунду любому человеку становилось ясно: перед ним не простоватый провинциальный священник, не известно, за какие заслуги вознесенный в высокие сферы, а  глубоко образованный, с тонкими манерами человек, профессионал-теолог высочайшего уровня.

Сказать по правде, в молодости у падре Эдуарду была маленькая слабость: ему нравилось, когда собеседники ошибочно судили о нем по внешнему  простоватому виду. До поры до времени он хитро помалкивал, не подавая виду, что заметил, какое впечатление произвела на окружающих его наружность, но затем мгновенно преображался. Сеньор Эдуарду проявлял редкостные свойства своего ума и талант оратора так небрежно и играючи, что люди, слушающие его,  впадали в состояние, подобное трансу или столбняку. Изумление было так велико, что падре Эдуарду искренне забавлялся. Если бы его сан позволил, он хохотал бы, как школьник. 

Отец священника Эдуарду был известным, заслуженным человеком, аристократом, потомком древнего португальского рода. Многие годы он нес службу в лоне церкви в качестве командора ордена Святого Гроба Господня. Он был богат и некрасив. Мать же, Корнелия – Роза – Лаура Доминга, уругвайка со смешанной индейско-негритянской кровью, происходила из бедной семьи. Отец будущего церковного иерарха  взял Корнелию в жены за красоту, что, впрочем, не помешало ей впоследствии прослыть не только настоящей красавицей, но и светской дамой с безукоризненными манерами и родословной. В этом убеждены были все знакомые их молодой семьи, хотя бы один раз побывавшие на блестящих приемах, которые великолепно умела устраивать красавица синьора Ди Коллине.

Синьор Эдуарду получил прекрасное образование: он окончил в Риме Папский Григорианский университет, после чего там же в патриаршей Латеранской базилике был рукоположен в сан  священника.  Вернувшись на родину, Ди Коллине несколько лет исполнял обязанности секретаря епископа Рио-де-Жанейро и преподавал в том же университете, что и отец Ингвара. Интеллектуал - богослов, он пользовался славой борца с расовыми предрассудками, ведь в нем тоже текла смешанная кровь, участвовал в закладке и постройке новых церквей в окрестностях митрополии, помогал негритянскому населению, организовывал сбор пожертвований многодетным семьям прето и пардос. Активное участие в рамках деятельности римской курии принесла ему высокое общественное признание и доверие тысяч верующих. Через  несколько лет двадцатишестилетний Эдуарду стал каноником соборного капитула в Сан-Паулу.

В семье Пола Николса Грэхема и Элеоноры Мельц-Каменевой он был известен как профессионал-энциклопедист, обладавший самыми широкими познаниями в разных областях знания. Эдуардо Ди Коллине - и - Фосси был ученым. Одновременно с отцом Ингвара защитил две диссертации: одну, более раннюю, - по вопросам языческих верований народов Южной Америки, вторую, уже занимая высокий чин внутри духовенства Бразилии, - по вопросу содействия единства христиан и проблемам милосердия, или «Cor unum»,  в странах Латинской Америки.
После защиты диссертации был назначен епископом в пределах округа митрополии Рио-де-Жанейро. В 1988 папа Иоанн Павел II преобразовал Конгрегацию Пропаганды Веры в Конгрегацию Евангелизации Народов, и новый Префект Конгрегации возложил на энергичного синьора Эдуарду обязанности координатора миссионерской  деятельности в стране.

Ди Коллине, как и  Пол Николз Грехэм, несколько лет возглавлял кафедру в университете, чем и содействовал  подготовке местного клира. На миссионерской территории страны ему принадлежало право создавать церковные структуры, также он курировал все миссионерские монашеские ордена и конгрегации.
Бразилия для римско-католической церкви всегда представляла большой интерес.

Вторая страна в мире, после Нигерии, по количеству негритянского населения, по мнению римской курии,  нуждалась в евангелизации. Негров, или «прето»,  в Бразилии было свыше тринадцати миллионов, и всех их нужно было приучать к пастырскому наущению, благословению, к покаянию и отпущению грехов. Последнее было особенно необходимым, потому что в умах многих из них царили языческие представления, подчас жестокие,– неистребимая вера в собственных богов, колдунов и в силу их устрашающих ритуалов.
 
Другая большая расовая община страны – мулаты «пардос» тоже нуждались в благородной духовной помощи католической церкви. На тот период, когда падре Эдуарду начал свою карьеру в качестве куратора конгрегации, десятки миллионов индейцев, мулатов с негроидными корнями принадлежали языческим общинам с  остатками очень сложных, разветвленных индейских и негритянских верований.
 
Епископ ди Коллине, подняв полы своей рясы, подобно заправской поломойке, смело направился в самую гущу беднейших хижин прето и пардос, чтобы  широко и активно, не страшась трудностей и проклятий колдунов, нести свет веры в заблудшие души и освещать их темные умы, то есть проводить гуманную миссионерскую деятельность. Используя отцовские и собственные связи среди богатых прихожан, он начал собирать пожертвования для строительства церквей в небольших поселках, затем обратился к помощи журналистов и  несколько раз выступил по телевизору с проповедями, в конце призывая граждан открыть школы для  детей негритянского и индейского населения.  Умный и энергичный, Ди Коллине в течение нескольких лет строил миссии, проводил работу в негритянских поселках, нередко сам справлял праздничные и воскресные мессы, раздавал  пожертвования семьям индейцев, освящал браки и крестил их детей.

Его простота, искренность и преданность делу вызывала симпатию и поддержку коллег многих диоцезов страны. Он стал архиепископом Рио-де-Жанейро, которым и оставался многие годы, пока через десяток лет на одной из консисторий  Папа римский Иоанн Павел II не возвел его в кардиналы-священники.
Именно такой священник был нужен Ватикану.

Отец Ингвара и падре Эдуарду были хорошо знакомы друг с другом еще с университетских времен. Оба вращались в одних кругах, писали книги, встречались на международных симпозиумах, беседовали не раз в кулуарах конгрессов. Желание сына, окончившего университет, – специализироваться в Риме, по примеру архиепископа, не удивило отца, а уж интерес к истории крестовых походов и вовсе им поощрялся. Отец мог бы обратиться к Ди Коллине и самостоятельно, от своего имени, но, будучи хорошо воспитанным, интеллигентным человеком, он обратился к епископу того кафедрального собора, в котором они с Элеонорой крестили Ингвара. Тот в помощи не отказал.

Епископ предоставил семье Пола Грэхема информацию о научных институтах Ватикана, среди которых было и несколько  академий. Самой старой была Большая папская академия под названием «Академия изящных искусств и литературы виртуозов Пантеона», образованная еще в 1542 году. Любивший все старое,  Ингвар остановил на ней свое внимание  еще и потому, что все остальные папские академии, институты и семинарии относились к сугубо богословским учебным заведениям, а он категорически не хотел становиться священником, его интересовали только исторические науки.
 
 Так, с посланием прелата Ингвар записался на прием к Ди Коллине и был любезно принят.
Кардинал с трудом оторвался от разложенных на большом столе бумаг и, поздоровавшись с юношей, которого знал еще маленьким мальчиком, вежливо поинтересовался:
-Как здоровье сеньора Фелижберту Инасио Кордейру? Надеюсь, его преосвященство, господин епископ в добром здравии?

Он протянул для поцелуя руку через стол, но тотчас же опустил ладонь, поняв, что его руки слишком коротки для этого большого стола, и не дотянутся до губ мирянина, да и, скорей всего, сын Пола Грэхема, исповедующий конформизм, вряд ли станет ее целовать.

Едва заметно хмыкнул в свой ли адрес или в адрес посетителя и тут же задал новый вопрос:
-Как поживают ваша дорогая матушка и мой  коллега, профессор Грэхем? Все так же заняты научными изысканиями?
В интонациях падре просквозила едва заметная легкая ирония.

Ингвар почтительно поклонился именитому соотечественнику, но лицо его тотчас пошло красными пятнами, хорошо заметными, поскольку солнечный свет из окна падал прямо на него.
-Благодарю вас, Sua Eminenza! – сухо и четко выговорил он.

Юноше не понравилась снисходительность священника, в ней он заподозрил некоторое пренебрежение к его отцу, действительно занятому  научной работой.
 – Господин епископ абсолютно здоров, - произнес он по-португальски, - что же касается моих родителей, то оба они заняты сейчас наукой, и, поскольку я нахожусь здесь и не отвлекаю их, они почти одновременно закончили и издали каждый свою  книгу: отец – по этнологии жителей Южной Америки, а мама – по славяноведению.

Ответил вежливо и сдержанно, но в ясном взгляде молодого человека, прямо устремленного на священника,  читались твердая решимость защитить честь своих родителей даже от шутки или неосторожно сказанного слова Sua Eminenza.
Проницательный падре вновь усмехнулся, мысленно одобряя  юношескую горячность своего гостя. Тот в своем поведении напомнил ему мать, порывистую и чрезвычайно обидчивую Элеонору.
-Как я полагаю, - доброжелательно улыбаясь, заговорил падре Ди Коллине, - вы тоже идете по стопам своих родителей?
Ингвар кивнул.
-И хотите получить разрешение воспользоваться некоторыми редкими историческими источниками?
-Да, - кратко подтвердил он и, коротко взглянув хозяину кабинета в лицо, чуть смущенно, но смело осведомился:
-Это возможно?
- Совершенно невозможно, сын мой! – мягко ответил ди Коллине. – Фондами библиотеки разрешено пользоваться лишь членам римской курии, представителям апостольской префектуры и апостольскому викариату. Даже студентам нашей академии вход в библиотеку закрыт.

Ингвар сильно покраснел, испытав неимоверный стыд, от унижения горло свело судорогой:
-И зачем пришел? Письмо уважаемого человека принес, дурак…
-Но для вас  мы сделаем исключение, - будто услышав мысли Ингвара, сеньор Эдуарду вышел из-за стола и остановился перед ними, глядя снизу вверх в чистые прозрачные глаза юноши. – Вы можете заниматься в читальном зале один раз в месяц по моему личному распоряжению.

-Благодарю, падре! - сдержанно поблагодарил Ингвар, но лицо его просияло.
- Падре Инасиу Жануариу не велел мне что-нибудь передать устно? – Ди Колине указал кивком на диван, стоящий  у стены. Тяжело опустился на сиденье и резко провел обеими руками по лицу.
Ингвар присел на краешек, повернувшись  лицом к хозяину высокого кабинета.
-Да, падре.Сеньор Инасио велел  передать, что у него возникли неожиданные затруднения, он готовит служебный  отчет, который сам намерен вам доставить в конце октября.

При этих словах по лицу церковника пробежала едва заметная тень  недовольства, которая тут же исчезла.  Некоторое время он молчал, затем уставил на Ингвара ясные проницательные глаза.

-Вы ведь в своем желании пока не ставите целью служение Господу? Не так ли, сын мой?
-Да, Sua Eminenza! – молодой человек согласно кивнул. – Я сугубо светский человек, и мои интересы лежат в области истории.

Тот качнул головой:
-Не спешите с выводами, сеньор Грэхем! Таковы сегодняшние ваши планы, но мне кажется,  через какое-то время они изменятся, и ваше сердце и разум подскажут вам: ваш путь лежит в лоно нашей Церкви.

Глаза Ингвара округлились от изумления: стать попом! Еще чего не хватало! Носить сутану, отказаться от нормальной жизни - да никогда!
Ди Коллине потер свои маленькие руки и, сложив их в замок перед лицом, резко переменил тему разговора:
-Впрочем, мои речи преждевременны! Я слушаю вас, сын мой, - легкая улыбка тронула его темные толстые губы.
-Да, господин епископ просил передать вам письмо, в случае если мы останемся наедине.

Он вопросительно взглянул на Коллине. Тот согласно кивнул:
-Давайте! 

Ингвар достал из внутреннего кармана пиджака запечатанный красной восковой печатью неподписанный конверт и подал кардиналу. Письмо тут же исчезло в широких складках черного одеяния.
-Какие же сведения вы хотите почерпнуть из наших источников?
- Крестовые походы, Sua Eminenza…

Коллине иронически вздернул брови:
-Это вполне доступная информация, и вам незачем обращаться к редкому фонду. К тому же средневековая латынь… Под силу ли она вам?

Ингвар покраснел, на подвижном лице проявилась досада:
-Оправдываться, как школьнику?
Произнес вслух, терпеливо и тактично, будто и не слышал  обидного намека:
-Несколько лет я изучал исследования Стивена Рансимена и «Висконсинскую историю».

Священник согласно покивал тяжелой головой, доброжелательно глядя на своего гостя.
 – Вы знаете, над ней  работал Кеннет Сеттон и другие американские ученые, - продолжал Ингвар, - и они считают, мир сейчас переживает те же проблемы, что и много веков тому назад.  По многим странам активизируются исламисты, их ортодоксальные учения попадают на благоприятную почву – незрелые умы молодых людей разных национальностей, обостряется противостояние двух цивилизаций – христианской и исламской…Я хотел бы обратиться к первоисточникам или их копиям… Возможно, многие проблемы настоящего времени связаны с  отношением мусульман к христианской священной войне.

Кардинал встал и начал медленно прохаживаться по комнате. Ингвар  сделал движение тоже встать, но тот сделал знак оставаться на месте.  Оставшись сидеть, молодой человек чуть принужденно  стал высказывать свои научные идеи одному из самых высоких чинов церкви.
- Как известно, движение крестоносцев затронуло все государства Европы и почти все области их жизни – Церковь и религиозную мысль, политику, экономику, общественное устройство, литературу. Помимо этого, оно оказало долговременное влияние на историю мусульманского мира и на историю славянских государств, в том числе и России…

-Ахлю-с-сунна валь джамаа, - пробормотал ди Коллине.
Ингвар на секунду замолк, затем понял и обрадованно подхватил: 
- Да, ортодоксальный ислам.
-Продолжайте, Ингвар! – по-дружески кивнул он юноше, показывая свою заинтересованность.

-Было бы небесполезно посмотреть в этой связи записи  госпитальеров-иоаннитов, написать статью о роли военно-монашеских орденов в освобождении Испании, конкретно Валенсии…
Ди Коллине внимательно слушал, с сомнением улыбнулся, показав синеватые десны:
-Гм-м, Валенсия…
-Но в большей мере, - возвысил голос Ингвар, - меня интересуют вопросы влияния децентрализованных обществ на централизованные, имплицитная сторона политических технологий и тайные доктрины…

Падре рассмеялся:
-Наверное, вы хотели бы отправиться на Мальту, последний оплот иоаннитов?
- Пока это преждевременно, - вздохнул  юноша, - не уверен, что смогу достичь достаточной глубины в своих исследованиях, к тому же, думаю, все документация уже давно на континенте. - Он неловко улыбнулся сановному падре.

Ди Коллине некоторое время  испытующе вглядывался в лицо Ингвара, затем, встав напротив, легко коснулся плеча.
-Ну что ж, ваши планы грандиозны, сын мой! – произнес он и насмешливо улыбнулся.
Ингвар вскочил, непочтительно вскинув голову, но кардинал  повелительно указал на скамью, и он послушно опустился на место.

Сдвинув брови, тот произнес:
– Действительно, радикальные исламисты в разных странах мира начинают активизироваться.

Лицо иерарха  сразу  стало серьезным, он тяжело вздохнул и, заложив короткие руки за спину, зашагал к двери и обратно.
-Святой церкви, мой друг, - серьезно заговорил он, - отражение благородной цели крестовых походов и правильная интерпретация их сути весьма благоугодны. Я улыбнулся вашей горячности, не обижайтесь! К сожалению, в настоящее время находятся авторы, которые многие исторические факты, связанные с деятельностью нашей Церкви, толкуют произвольно или превратно, а то и крайне спекулятивно. Это происходит либо от желания эпатировать публику, либо из примитивных коммерческих соображений. Коммерциализация науки и культуры, знаете ли, это и коммерциализация морали. Вред подобных сочинений крайне велик!

Ингвар пожал плечами. Кино- и видеоиндустрия паразитировали  на этой тематике. Тем не менее, мистические или фантастические истории о разных тайнах госпитальеров никто всерьез не воспринимал.
-И вы со мной не можете не согласиться, - кардинал заглянул ему в глаза, - потому что в нашем обществе умных и хорошо образованных людей мало.  Крайне мало! И это следует признать! Еретические и апокрифические же теории воздействуют на неустойчивую психику большей части наших сограждан в высшей степени негативно. Они кажутся им любопытными, но, на самом деле, резко снижают уровень социальной адаптации, в особенности же, глупая мистика или эзотерика опасны юношеству.

Ингвар вновь не согласился, подумав, что любой школьник, насмотревшись мистических видеофильмов, тут же выбрасывает их из головы, понимая, что все это - киношная выдумка.

Но падре, наверное, вспомнил свою бывшую педагогическую стезю и балбесов-студентов и не хотел так быстро слезать со своего конька:
-Кажется, сейчас вся Европа подвергнута шизоидации и ее разновидности -  кликушеству. Это отчетливо проявляется на телеэкране, когда журналисты в погоне за рейтинговыми показателями устраивают разного рода ток-шоу с использованием материалов скандального характера.

Священник мерил мелкими шагами свой просторный кабинет, Ингвар заметил, что тот с удовольствием  разминается, используя время беседы с ним для краткой  передышки. Ему пришло в голову, что падре уже давно работает, видно, с раннего утра. Вглядевшись внимательнее в лицо Ди Коллине, отметил залегшие под глазами темные круги, одутловатость щек и отечные пальцы правой руки, перебиравшей коричневые четки. Вскочил смущенный, перебивая хозяина кабинета:
-Простите меня, Sua Eminenza, я так некстати нарушил ваш распорядок дня!
Представляю, как велики ваши обязанности! Я глубоко благодарен вам за теплый прием! Мне жаль, что моя небольшая просьба отрывает вас от насущных дел…
Священник подошел к Ингвару и глазами-буравчиками взглянул тому в лицо. Увидел прозрачные глаза, глядевшие на него с искренним пониманием и – что особенно удивило священника - сочувствием.

Кардинал усмехнулся: сочувствие ему, члену конклава главной Церкви, со стороны скромного мирянина!.. Как трогательно и как наивно! Однако этот умный, воспитанный мальчик-соотечественник вызывал невольную симпатию. На душе сеньора Эдуарду потеплело.

Он перешел на известный обоим жаргон - смесь языка  pardos с португальским. Большие глаза его молодого собеседника округлились от удивления.
-Благодарю вас, сын мой! Мы с вами обязаны превратить жизнь в неустанный труд во имя  наших близких! Как бы высоко ни звучали мои слова, без труда человек теряет душу.  Что же касается скандальных и псевдосенсационных сочинений, распространяемых популярной литературой и медиаисточниками, то подобные опусы я категорически отрицаю! Напротив, если вам удастся создать достойное историческое исследование, я всячески буду поддерживать вас.

Он подал руку, но не для поцелуя, а для прощального пожатия. Ингвар несмело сжал пальцы священника, оказавшиеся неожиданно крепкими.
 -Ваша тема крайне актуальна! – сказал он, идя вместе с юношей к двери. - Действительно, разгадка многих процессов  сегодняшнего дня кроется в истории!
Уже выходя из двери, Ингвар не удержался и спросил:
-Прошу прощения, Sua Eminenza, тот парень, который сопровождал меня к вам… Разве православные украинцы могут служить в Ватикане?

Его преосвященство сузил умные глаза в улыбке и, не выказывая нетерпения, объяснил:
-Это мирянин-сирота. Он действительно украинец, униат, не православный.  Я нашел его избитого, с высокой температурой и без сознания у ворот Святой Анны больше года назад. У него не было ни паспорта, ни денег. Он упрямый и очень скрытный юноша,  и до сих пор не признался, кто так жестоко расправился с ним. Скорее всего, это сделали его соотечественники, которых в последнее время слишком уж много появилось в Италии. Сейчас он прислуживает в моих апартаментах. Вы ведь догадываетесь, юноша, что рядом с кардиналами и прелатами трудятся те люди, которые незаметно им помогают? Это многочисленные помощники, родственники, рабочие, простые шоферы или служанки. Рядом с дипломатами и монсиньорами исполняет свои обязанности маленькое войско офицеров и гвардейцев Швейцарской Папской гвардии, некоторых вы, вероятно, заметили.

-Могу я еще задать вопрос, господин кардинал?
-Да, прошу, - благожелательно подтвердил Коллине, стоя на пороге открытой двери.
-Мне всегда было интересно, сколько здесь находится этих швейцарцев? Кстати, среди них я заметил одного чернокожего…
-Полк швейцарцев состоит примерно из ста человек. Что касается чернокожего солдата, то объяснять причины его появления пришлось бы слишком долго. Кстати, мирян в Ватикане почти вдвое больше чем монашествующих и священнослужителей. Я уверен, вас удивит такое соотношение: здесь две с половиной тысячи прислужников-мирян обслуживают чуть более тысячи священников и монахов. Передайте вашей семье мои добрые пожелания, дорогой соотечественник!

Он протянул Ингвару руку с кардинальским перстнем, который тот неожиданно для себя поцеловал.
-И все-таки сын Павла и Элеоноры станет священником, хотя пока об этом не догадывается! Спящему разуму замысел Божий неведом.

Это была последняя обыденная мысль Его  Преосвященства, которая касалась скромного посетителя. После этого мысли кардинала обратились к вещам и темам вселенских масштабов.
Так Ингвар получил разрешение пользоваться библиотекой Ватикана. Sua Eminenza поставил условие: до публикации материалы следует показать ему лично, в противном случае, без разрешения  Его Преосвященства, ни одна статья  Ингвара Грэхема не выйдет в свет.

Анна Лиза не спешила сообщать Ингвару, что она тоже занимается исследованием и собирает литературу по истории католических миссионеров на территории стран Восточной Европы. Ее интересовал период  IX-XII веков.
-Интересно, случайно ли такое сходство научных интересов? – не раз задавала себе вопрос девушка.