Анна Лиза. Швейцарская матура. Отрывок из романа

Иону отправил дочь учиться в Швейцарию в одну из частных школ Женевы. Девочка отказывалась уезжать и пыталась разжалобить отца.
-Папочка, пожалуйста, не оставляй меня одну! Я не хочу жить без тебя!

Крупные слезы безостановочно катились по запавшим, испачканным щечкам, она их нетерпеливо смахивала руками и вновь просила:
-Очень тебя прошу, позволь  остаться  дома с госпожой Марией! Я буду целыми днями учить французский, математику - все, что ты хочешь… Я не подведу тебя!
 
У Иону сжалось сердце от боли,  более жалостливый, чем Александр,  Иону заколебался и  готов был уже смириться и оставить ребенка при себе; в конце концов, маленькая дочь уже достаточно настрадалась от одиночества без материнской любви и участия.

Иону нуждался в совете отца, но тот, к сожалению, был слишком далеко, на другом конце света. Он представил, как поступил бы в этой ситуации Александр.
- Ион Виктор, ты не имеешь права на ошибку! – обязательно сказал бы отец. - Анна Лиза должна получить хорошее образование! Помни: у тебя обязательства перед матерью Анны Лизы и перед всей нашей семьей.
 
Иону представил его многозначительный взгляд; чтобы не обеспокоить девочку, он ни в коем случае не упомянул бы имя Терезы. Поток его размышлений пресекла дочь, которая, не боясь рассердить отца , горько плакала. 

-Я никому не нужна и всем мешаю! – всхлипывала девочка. – Тереза меня бросила чуть ли не во младенчестве, вы с Александром всю жизнь возились с лошадьми, а меня оставляли с бабушкой, которая меня не любит. Теперь ты гонишь меня из дома, как собаку!

-Ну, ну, продолжай! - вступил в игру Иону. - Не могу сказать, что ты выражаешься слишком уж образно, однако довольно жалостливо. Никак не могу пожалеть мою дорогую дочурку, которую я, отец-деспот и тиран, отправляю учиться в лучшую европейскую школу!

Сев на стул, он посадил дочь на колени и погладил по голове. Непослушные волосы упали на лицо, он отвел их назад, вытер заплаканные печальные глаза.  Спросил серьезно, с дружеским участием:
-Скажи, Анна Лиза, ты хочешь выучить итальянский язык, язык оперы?

Та независимо шмыгнула носом, отвернула лицо в сторону и выдала ясным тоном, будто и не было никаких слез:
-Папа, не задавай детских вопросов! Язык оперы – это язык композитора, а не Италии! Музыку к опере пишут не только итальянские композиторы! Французы, американцы, русские – все пишут.

Последние слова она произнесла с сердитой миной на личике. Отведя плечи назад, решительно высвободилась из рук отца,  отошла к окну. Не оборачиваясь, бросила с вызовом:
-Не беспокойся, выучу итальянский! Не ты один такой умный!

Иону засмеялся. Анна Лиза даже в горе не утратила способности быстро реагировать и, четко строя фразы, давать отпор.

Услышав смех, девочка посмотрела на отца и укоризненно, но с оттенком иронии произнесла:
-Все-таки хочешь от меня избавиться? Думаешь, я не соображаю, что все наше образование – отстой? Давно просекла! Конечно, швейцарская «матура» в сто раз лучше, но неужели ты не понимаешь, как сильно я буду скучать о тебе и о деде!…

Сердце Иону сжала тяжелая  мягкая лапа: ушла Тереза, теперь наступил черед и дочери. Через сколько лет судьба сведет их вместе? И сведет ли вообще?
-Без жаргона никак нельзя? – только и нашелся, что сказать.
-Да ладно, папа! Я ж не графиня!

Отец криво усмехнулся, затем лицо его приняло виноватое выражение. Девочка даже при печальных обстоятельствах проявляла храбрость и независимость характера.
-Ну, если тебе известна «матура», - проговорил он, – обойдемся без недомолвок.  Да, и я, и дедушка, мы очень  хотим, чтобы ты получила блестящее образование, и эта швейцарская программа – наиболее подходящий курс с учетом уровня твоей подготовки. Кстати, откуда тебе известно об этой программе?

Девочка призналась:
-Догадалась сама, - сердито выпалила она.
Скривила с иронией губы и пристукнула кулаком по колену, даже не подозревая, что все ее движения и мимика – зеркальное отражение жестов отца и деда.
-Ну и что дальше? – подбодрил Иону, ожидая безупречно логичных ответов дочери. Он в очередной раз с удовольствием отметил замечательное свойство ее ума - умение иронизировать, беря верх над ситуацией.
 
-Представила себя на твоем месте и стала рассуждать: куда бы ты меня засунул? – Иону опустил глаза, чтобы девочка не заметила в них тени печали, и бодро улыбнулся.
 -Что за грубые выражения, дочь! «Засунуть»! Как можно!
- Вы с дедом хотите, чтобы я знала иностранные языки, - девочка мотнула головой в сторону отца, как бодливая козочка. Повозившись на своем стуле, уселась на сжатые кулаки. - А их легче всего изучить в стране, где люди говорят сразу на всех языках.

Иону тут же перебил:
-Например, в Югославии говорят на нескольких языках, в Чехословакии тоже, а в Испании вообще сложная языковая ситуация: во всех провинциях свои языки.

Будто не слыша, продолжала, чуть сведя светлые бровки:
-В Европе Швейцария – единственная страна, в которой четыре государственных языка, – совсем по-взрослому проговорила она и посветлевшими от печальных размышлений глазами покосилась на отца.
- Четыре языка, а не диалекта! – прибавила с торжеством.
 
-С логикой у тебя все в порядке, - заметил Иону, пристукнув по колену в точности, как дочь,  - значит, придется ехать!
-  Кажется, там проживает и моя прабабушка, все еще прекрасная и молодая, не так ли?
 
–Ну-ну, не дерзи! – прикрикнул отец. Анна Лиза лишь независимо дернула плечом.
Взглянула ему прямо в лицо:
– Я, что ли, должна с ней знакомиться и потом терпеть всякие насмешки, как от Эмилии? Может, та тоже по своему вкусу заставит меня одеваться?

Иону привлек дочь к себе:
-Нет, мой ангел! Ты ни с кем не обязана знакомиться! И одевайся так, как нравится тебе самой, а не тете и не бабушке. Если только ты сама этого не захочешь...
-Нужны ей бедные родственники!
-Что за самоуничижение! – пожал плечами Иону, с любопытством разглядывая дочку.

Ему стало интересно, что девочка думает  по поводу их бедности. Всерьез ли полагает, что заграничные родственники богаче?
-Кстати, она не такой уж плохой человек, как ты предполагаешь, - успокоил он.- И значительно мягче Эмилии. К тому же увлекается конным спортом, как и все мы.

-Да знаю я! – перебила девочка с вызовом. – Недавно она купила двух твоих лошадей, жеребца Айсиня и кобылу Люси Люли, об этом еще в газетах писали.
-От тебя ничто не скроется! – с некоторым смущением пробормотал отец.

Действительно, сеньоре Веронезе продали за валюту двух коней, которые затем победили в национальных скачках. Но о швейцарских скачках писали местные и некоторые европейские газеты, румынские СМИ такая информация не интересовала, и девочка ничего не могла об этом знать. 

Анна Лиза заметила его недоумение и тоже засмеялась, однако не весело.
-Не парься! - бросила небрежно, махнув на отца рукой. -
Узнала совершенно случайно, еще полгода назад.

Отец с любопытством уставился на девочку .
-Директор вызвал меня к себе, чтобы дать очередное дурацкое поручение. – Иону погрозил пальцем, показывая, что недоволен неуважением по отношению к Ливиану.  Анна Лиза и бровью не повела. - Потом его кто-то позвал, а я осталась одна в кабинете. На столе у него такой бедлам!

Девочка пренебрежительно сморщила нос и осуждающе потрясла головой.
  -Там еще валялась одна газетка, уже вся пожелтевшая. На ней я увидела снимки наших коней, ну и взяла почитать.

-Неужели? – не поверил Иону. – На черно-белой фотографии ты узнала наших лошадей? Сомнительно. Даже я этого не смог бы!
-Лошадей, папа, я, конечно, не узнала. И никто не узнал бы своих коней на затертом снимке. Но там под фоткой стояла подпись с их кличками, да еще тетя Эмилия красовалась рядом с какой-то бабкой. Ну, я и взяла …
Иону ехидно поинтересовался:
-На каком же языке ты читала газету?
-Не надо иронии, дорогой отец! – небрежно бросила девочка. - Я читала по-французски чужой текст и поняла ровно половину, но мне этого оказалось довольно, чтобы узнать, о чем идет речь.

-Молодец, дочь! – серьезно похвалил Иону. Анна Лиза иронически прищурилась, скорчила рожицу, и закончила:
-Ты ведешь себя нелогично! Одну отправляешь меня за границу как взрослую, а обращаешься со мной как с маленькой.

Иону отвернулся с виноватым и смущенным выражением. Чуткий ребенок уличил его в притворстве: он в самом деле переигрывал и фальшивил, вместо того, чтобы поговорить с Анной Лизой серьезно и уважительно, как со взрослой.
Она преподала взрослый урок, напомнив, что является  плоть от плоти его дочерью, очень умной, наблюдательной и здравомыслящей девочкой.

Иону вспомнил рассказ Александра, как несколько лет назад директор Ливиану, изрядно взволнованный неожиданной новостью, тоже показывал швейцарскую газету с изображением Эмилии и тетушки, мадам Анны Лизы Веронезе.

Так одиннадцатилетняя девочка попала в чужую страну, в новую школу и новый интернациональный класс, в котором  дети из разных стран говорили на разных языках. Многоязыковое ребячье сообщество прекрасно справлялось с задачами коммуникации, и Анна Лиза довольно легко в него влилась. Все дети были в одинаковом положении – одни, в чужой стране и далеко от родителей. По-французски большинство из них говорило плохо, по-немецки ребята совсем не понимали, лишь английский был чуточку лучше, да и то потому, что дети учили его дома.

Новенькая  Беллонеску была подготовлена лучше многих, интеллект и память ее были более тренированы. К тому же яркая незаурядность, волевые качества и наблюдательность быстро сделали ее лидером. В одиночестве она не осталась, но очень скучала по своим близким, особенно тосковала об отце.
 
Дети жили в резиденции на территории школы, за ее пределы младшим школьником не разрешалось выходить, и Иону мог быть спокоен за дочь: руководство гарантировало безопасность и здоровье своих воспитанников. Как он впоследствии убедился, школа была серьезным  учебным заведением и трудились в ней очень ответственные люди.

Практически все учащиеся общались между собой на невозможном для взрослых суржике, смеси английских, французских, немецких и итальянских слов, и прекрасно понимали друг друга, а если и возникало какое-нибудь недопонимание, в ход шли жесты, мимика, всякого рода междометия и жаргонные словечки.
Швейцарская образовательная система «Матура» предлагала несколько типов обучения, и Иону остановился на программе «В», в которую входило, помимо общеобразовательных предметов, изучение современных языков и латыни. Анна Лиза, несмотря на свой возраст (в школу принимали с двенадцати лет), была блестяще подготовлена по всем обязательным дисциплинам, даже успехи по физкультуре у нее оказались выше, чем у остальных воспитанников, и ее приняли незамедлительно. Холодно вежливый директор, как догадался Иону, был заинтересован именно в спортивных результатах девочки.

Иону привык к сдержанности в речах и скромной манере держаться. Эта привычка, выработанная годами, стала его сутью, он никогда не спешил раскрывать себя, тем более, пускать пыль в глаза, демонстрируя уникальную образованность. В этом он повторял отца. Как исследователь наблюдает свой научный объект и делает о нем выводы на основе множественных характеристик и по разным основаниям, так и Ион Виктор внимательно анализировал человеческие типы характеров и выбирал стратегии поведения.

Директор школы, доктор Мартен Кастелаццо, оказался человеком надменным и ограниченным, но как профессионал, филолог и педагог, был безупречен. Тем не менее, этот человек не знал жизни простых людей, окружающий мир существовал отдельно от него, он и не хотел ничего знать, что творится  за пределами его элитарной школы. Имел весьма отдаленные и, можно сказать, рафинированные, представления об экономической и политической верхушке, о социальных низах знал в пределах той информации, которая поставлялась газетами и телевидением, т.е. представления имел весьма смутные. О соцстранах и их обитателях знал на уровне читателя  правоцентристской или либерально-католической газеты.

Жизнь Кастелаццо была  небогатой  и скудной на события, в людях надменный  директор разбирался плохо. Какой социальный опыт может быть у школьного учителя или даже директора? Ограниченный, и только! Круг общения подобных людей -  коллеги, студенты и, если  кому-то из них удастся побывать на научном симпозиуме, или конференции по педагогике, то ему встретятся такие же занудливые собратья. Впрочем, он и не стремился расширять круг общения.

Кастелаццо заговорил с Иону по-французски и свысока, даже не поинтересовавшись, удобно ли это собеседнику. В нем дремали некоторые актерские способности, и он очень старался показать представителю страны третьего мира, как невероятно повезло его ребенку учиться в одном из центров мировой  цивилизации.
Когда Ион Виктор легко, с безукоризненной грамматикой и просодикой вступил в беседу, причем, предъявил чек оплаты за год обучения вперед и другой чек со спонсорской суммой, директор даже несколько опешил.

С осторожностью поглядывая на необычного представителя бедной соцстраны, задал вопрос:
-Судя по произношению, вы лингвист, но занимаетесь бизнесом. Я угадал?
Иону улыбнулся наивному любопытству надменного директора:
-В некотором роде. Я намерен создать благотворительный фонд в вашей стране в помощь бедным студентам из социалистических стран. В такой форме я хочу выразить свою  благодарность за обучение моей дочери.
Кастелацци засуетился и произнес напыщенно:
-Умное решение. Желаю успехов в вашем благородном начинании! Со своей стороны, обещаю проследить за тем, чтобы Анна Лиза Беллонеску повысила прежние спортивные показатели.

Иону соображения расчетливого директора оставили равнодушными: для него было важно, что обучение языкам будет проходить в языковой среде, спортивными же показателями сильно не обольщался, зная, что дочь с философическим безразличием относилась к чемпионским титулам и вряд ли будет тратить время на повышение скорости бега или плавания, прыжков в высоту или длину.
Он не ошибся: Анна Лиза решительно отказалась уделять спорту больше внимания, чем положено по расписанию, сосредоточив все усилия на языках, истории, социологии и других важных, на ее взгляд, предметах.

На улицах девочка слышала французскую и итальянскую речь, в соседних кантонах звучал немецкий язык – и всего через год она уже легко болтала на трех языках на бытовые темы, ну, а английский знала и без того. Александр после посещений Лондона общался с ней только на языке Шекспира. Погружение в языковую среду произошло для нее абсолютно безболезненно: она на слух воспринимала чужой язык и практически через два месяца стала понимать по-французски.
 
Обучение и проживание в школе стоило около шестидесяти тысяч швейцарских франков в год, Иону мог себе это позволить, тем более, что стоимость включала также питание, спорт, экскурсии и поездки, стирку, страховку. Школа была одной из лучших в стране, и Анна Лиза, по уверениям директора, должна была получить самое блестящее образование, кроме того приобрести полезный опыт самостоятельного проживания за границей.