Костюм

                Костюм.
                1.
   В невысоком стриженом газоне стрекотало, сверчало, пожирало и размножалось абсолютно все, издавая чудовищный гомон где-то там, на децибелах не доступных человеческому уху. Очумевшие мотыльки с размаху бились и сгорали в газовом фонаре, висевшем у входной двери оставив на прощание писк и треск от сжигаемых прозрачных крылышек…
   Но, вот на уровне человеческого восприятия да с у мереным фырканьем поливальных машин все эти звуки можно было отнести к волшебству феерического вечера. А, он и вправду был таким… Вечер уходящего лета – свежая прохлада налетающего с залива бриза, огромная, цвета румяного пирога луна с алой полосой посередине… И этот волшебный треск насекомых в траве…
   В дверь по улице Сентьенская, именно в ту под газовым фонарем постучал стройный молодой человек. Район улицы Сентьенской называли среди народа «белошвейским». Именно здесь жили лучшие портные города настоящие метры своего дела. Молодому человеку неспешно открыли, и провели во внутрь, в мастерскую. И здесь он просто пораженный ослеп от всех этих великолепных манекенов облаченных в бархат, сатин, в волшебные кружева свисающие то с одной изящной пластиковой длани, то еле прикрывающие лодыжки и бедра другой и ступор его, наверное, мог бы продолжаться вечно если бы в мастерской, наконец, не показался ее хозяин мэтр Просперию.
   Мэтр был человеком невысокого роста, что при этом не мешало ему вмещать в себе килограмм 200 живой, словно студень человеческой массы. Лицо его заплывшее жиром уже не несло никаких эмоций и на нем выразительными оставались только маленькие глазки, которыми казалось, он не просто смотрел на человека, а полностью оценивал и взвешивал все изъяны человеческой фигуры и одежды.
   На молодого человека Просперио бросил всего один такой взгляд.
- Итак, молодой человек решил понравится прекрасной даме, а как это сделать без хорошего костюма? – внезапно заговорил Просперио довольно мужественным басом, чем немедленно привел в себя молодого человека.
- Да, то есть нет, не совсем так, - начал тот смущаясь и продолжил : - Я приглашен на одно значительное мероприятие… И дальше, чуть тише добавил – Конечно там будет она… И, снова громко  - Но это не имеет значения.
А, затем будто враз потеряв смущение, молодой человек затараторил:
- Понимаете метр, я тоже портной. Я живу в районе «черношвеек» (мэтр кивнул чему-то соглашаясь). И этот костюм, что на мне я с шил сам. (мэтр более пристально посмотрел на одеяние молодого человека, но остался не доволен качеством материала).
-Но сейчас случай особенный,- продолжал молодой человек,- и костюма бы мне тоже хотелось особенного...
- Все хватит, - внезапно своим басом прервал мэтр молодого человека, и добавил, - если вам нужен особенный костюм, то вы обратились по адресу.
  И, началось волшебство. Откуда-то появились лакеи, в воздухе взвились материи разных цветов и отливов. Словно искорки вспыхивали иголки и булавки, как огненный меч волшебства запорхали портняжничьи ножницы. Да и сам мэтр словно переродился. Он больше не был жирным увальнем, а скакал пружинистым мягким шариком…
   А буквально через несколько часов все закончилось. И оторопевший молодой человек вывалился за дверь дома по улице Сентьенской, где в связи с поздним временем в коротко стриженном газоне все уже друг друга сажрало и затрахало, так как царила тишина лишь иногда взбудораживаемая все тем же легким бризом с залива…    
                2.
    Пока молодой человек спал , предаваясь грезам о прекрасной возлюбленной утопая в мягкой перине, мэтр Просперо творил не смыкая глаз.
Дело в том, что когда-то в юности он сам начинал в районе «черношвеек» и всего, что было в его жизни, добился собственным трудом. И естественно сейчас в этом молодом портном он немного видел и себя и хотел показать ему, нет, скорее поразить тем, чего можно достичь упорным трудом и мастерством. И мэтр творил, вернее хотел творить. Но, в голову лезли карманы от Шолуони – новинка сезона, шов от Перли на спине так полюбившийся публике и так далее и тому подобное.
  Тем не менее, к утру костюм был готов и отправлен заказчику в фирменной упаковке с замысловатым вензелем из иглы и ножниц в углу – личным гербом мэтра Приони.
    А, вечером костюм был надет и отправился на мероприятие.
                3 
   И, вот давно отзвучали звуки музыки, закончились вальсы и пасадобли. Сдох этикет разъедающих улыбок и молодой человек, наконец, оказался наедине  именно с той, ради которой и происходило все это действо за небольшой барной стойкой уютного рыбного ресторанчика. И это было прекрасно. Он утопал в янтаре золотистого рома и ее лучистых глаз. Ее газовое одеяние, а может и не оно окутывало все незабвенной интригующей аурой, ее декольте вздымалось на встречу в такт дыханию, губы пунцовели на лице, требуя страстного поцелуя. А, разговор. Был ли это вообще разговор – шёпот, полу манящий стон, интимный перелив горного хрусталя. .. И все это было прекрасно.
     И все это было бы прекрасно, если бы не костюм, который чудовищно мучил весь вечер молодого человека. Казалось этот шов от Перли на спине обязательно хочет вгрызться в спину и сделать молодого портного горбуном. А, те самые карманы от Шолуони просто оторваться и улететь назад к своему хозяину. И молодой человек мучительно тянул пиджак в разные стороны, поправлял фалду, через каждые пятнадцать минут бегал в уборную, чтобы удостоверится, что у него действительно не вырос горб. Но, все было как надо – атлас сиял, карманы от Шолуони были, как никогда элегантны. А, чувство не проходило… И от этого янтарь глаз и рома начинал мутнеть, шепот становился противно шепелявым, а аура оказалась всего лишь огромным газовым шарфом, который лез повсюду, и на который не возможно было не наступить…   
    И так продолжалось до тех пор, пока в ресторанчик, словно обрывки буйного бесконтрольного шторма, не ворвалась компания хорошо выпивших моряков, которым в этой благопристойной части города,  делать то и было нечего.
Тем не менее, ворвавшись во внутрь дети стихии повели себя, как и подобает, круша и сотрясая все на своем ходу. Требуя выпивки, ругаясь, ища драки, хватая красавиц, пока черед не дошел и до спутницы молодого человека.
   И вот уже сильные с татуировками руки тащат его к выходу. Вязкая потасовка в свете уличных фонарей, наливается и заплывает кровью глаз … и в этот момент внезапно пришло небывалое чувство облегчения с хрустом треснул шеф от Перли освобождая позвоночник, лопался и стирался об асфальт глянцевый атлас, карманы от Шолуони наконец-то улетели куда-то в кучу гнилья и бы и подхвачены крысами и наконец, где-то совсем рядом раздались полицейские свистки…

Р.С.
   Будто понимая, что это последний летний вечер, все еще яростнее жрало и трахало друг друга в траве. Даже комары пели не фальцетом, а каким-то жирным, сытым напоенным кровью голосом.
Молодой человек ступал, слегка прихрамывая, держа под руку обладательницу янтарных глаз. Они окунались в атмосферу района «черношвеек» и в ее руках был зажат маленький букет «анютиных глазок». Со стороны гавани с силой налетел прохладный ветер напоенный морскими запахами. Девушка поежилась от холода и молодой человек накинул ей на плечи пиджак сшитый своей рукой… Они шагали по мостовой в сторону убывающей печеной луны…